О принцессах и драконах

      Не было ничего странного или зазорного в том, чтобы прислуга собиралась ночами в нежилых комнатах и вела свои дела. Король требовал исполнительности и идеальных результатов днём, а для ночных работ у него были наняты совершенно другие люди. Стража из личной гвардии, которая не имела отношения к дворцовой свите, да трое личных слуг Короля – вот и весь список тех несчастных, для которых и сон был роскошью.       Лейла была менее требовательна и позволяла прислуге заниматься чем душе угодно сразу после того, как они закончат ежедневные обязанности. Потому кто-то спать ложился ещё до заката, кто-то вязал носки или плёл корзины для продажи. Кто-то находил для себя уютный уголок и занимал ночь разговорами.       Поэтому ни одну живую душу не насторожил льющийся из-под запертой двери заброшенной комнаты свет среди ночи.       – Экстренное собрание служанок Лейлы объявляю открытым, – абсолютно нечитаемым взглядом пройдясь по напряжённым лицам девушек, Блэки кивнула на пыльную скамью с плетёной спинкой, как бы намекая присесть – разговор предстоит не из простых. Когда все расположились, и только Блэки осталась стоять перед всеми, как негласный лидер, она взяла слово: – Все мы прекрасно понимаем, что Лейла ведёт какую-то свою игру. Кого-то из нас это пугает, других раздражает, и лично мне просто интересно, чем её затея обернётся. Сегодня же мы могли наблюдать грубую попытку манипуляции. Об этом я и хочу поговорить.       Хельга неуютно поёжилась и подняла на Блэки свои огромные блестящие глаза.       – Я не знаю… Мне нравится Лейла, она добрая и действительно любит принцессу Люси. И, наверное, я не против, если она задумала что-то и собирается привлечь нас для этого. Главное, чтобы это нам не навредило. Просто мне кажется, что Лейла очень одинока. Она отвыкла общаться с людьми, и ей нужна чья-то помощь. Но попросить она боится, по статусу ведь не положено, вот и пытается окольными путями сблизиться с нами. Хоть это и не очень приятно, что она узнаёт наши привычки и предпочтения у нас за спиной.       – Она королева, могла бы действовать не так топорно, – фыркнула Мелисса. После того, как от одного из иноземных купцов она узнала, что во многих странах личные служанки королевы называются красивым непонятным словом «фрейлина», Мелисса страшно обиделась на королеву. И никакие объяснения, что для звания фрейлины нужен статус дворянки, на девушку не действовали. Она хотела называться красиво, а не обычным, ничего не значащим «прислуга». – Столько лет мы были для неё «принеси-подай», а теперь вдруг – р-раз! – и давай обхаживать со всех сторон, как будто мы сами королевы. Мне такое не нравится!       – Хоть я и не до конца понимаю, что происходит, но я согласна с Мел, – Лулу быстро закивала и нахмурила пышные брови. – Она нас совсем за дурочек держит? Разве это не очевидно, что если человек как-то вдруг резко начинает к тебе подбираться, разговор заводить, на чай приглашать, то ему точно от тебя что-то нужно? Скажете нет?       – Мне кажется, Блэки воспитала в нас слишком сильную паранойю, – отмахнулась Диан.       – А мне кажется, что дело пахнет нечисто, и я не хочу участвовать в непонятных интригах! – с упрямством продолжила Лулу, повышая голос. Блэки жестом попросила быть потише, и девушка понятливо снизила громкость. – Я простая служанка и я не хочу быть частью каких-то планов. Если Лейла действительно хочет провернуть какое-то дело, пусть скажет об этом в лоб. Потому что быть пешкой в её руках, а потом расхлёбывать последствия чего бы то ни было я не намерена. Да мне банально страшно! Вы как хотите, но игра в героев не для меня. Я у себя одна такая и рисковать не собираюсь. Даже если мои опасения надуманны… нет, не хочу. Не хочу и не буду. Участвуйте без меня, – выпалила она и отвернулась, вздёрнув носик.       – И правда что, мы совсем не знаем, что на самом деле задумала Лейла. Может быть, всё совершенно невинно, и она правда хочет подружиться с нами. Раньше у королевы была принцесса Люси, а теперь она одна. Любому станет одиноко, – продолжала упорствовать Диан. Она не всегда поддерживала чрезмерные опасения Блэки и старалась видеть истину на поверхности. Блэки, впрочем, частенько заводила лекции о «верхушке айсберга» и пугала скрытыми от глаз опасностями. Но Диан держалась стойко.       – Мне не нравится, – продолжила гнуть своё Мелисса, едва в комнате воцарилась тишина. – Знаете, когда кто-то пытается втереться кому-то в доверие, он делает всё, чтобы возвысить собеседника, дать ему почувствовать свою важность. А королева – наоборот. Держит нас на удобном для себя расстоянии, проявляет участие и ведёт себя так, будто знает жизнь простых людей. Хочет казаться своей, что ли. Но она… снизошла до нас. И думает, что мы должны быть благодарны? Мне не нравится! – кричала Мелисса.       – Да, так всё и было! – закивала Лулу.       – Итак, обобщим, чтобы иметь чёткое представление о происходящем. – Взгляды устремились на Блэки, выражение лица которой оставалось всё таким же непроницаемым. – В один чудесный момент Лейла вдруг решает, что ей жизненно необходимо гонять с нами чаи по вечерам и делиться малоинтересными откровениями. Для этого она неожиданно обращает на нас внимание, заучивает наши имена, узнаёт интересы и самые очевидные привычки. И всё на пустом месте.       – Ага, она раньше вообще путала нас постоянно, а то вообще даже не смотрела на нас, как будто мы мебель! Хорошо здоровалась хоть… – пробурчала Мелисса.       – …Это могло бы выглядеть неумелым способом вести некую интригу, пока для нас непонятную, но на фоне похищения принцессы драконом это простительно. Списываем на съехавшие набекрень мозги от стресса и мужа-козла. В итоге на момент вчерашнего дня мы имеем уставшую замученную женщину, свихнувшуюся от одиночества. Она великодушно даёт нам всё больше свобод и во всём благоволит. Либо потому что действительно чувствует в нас близких себе людей, – Мелисса на этих словах громко фыркнула, но Блэки не шелохнулась, – либо пытается расположить к себе. До этого момента у нас не было на руках никакой конкретики, и мы могли только строить предположения в меру своей фантазии.       – Но сегодня мы узнали о новом похищении принцессы, – продолжила задумчиво Хельга. Она вытащила из кармана большую конфету и, громко шурша, принялась разрывать обёртку. – И ты думаешь, что это было всего лишь представление? Нет, я не верю.       – А вот мне кажется, что такого просто не может быть, – не унималась обиженная Мелисса. – Никому не в силах одолеть дракона, Король уже пробовал отправлять на него армию, и что в итоге? Единственное, что дракона может победить другой дракон, но, если бы у барона МакГардена был личный дракон, об этом наверняка было бы известно… Да я больше верю в то, что принцесса сама ушла к барону, и они на пару разыгрывают весь дворец!       – Я не говорила, что считаю это представлением. Ужас королевы был вполне реален, и злость – ни капли не наигранной. И письмо, и сама посылка – не её рук дело. Она увидела их впервые.       – Ты уверена?       – Более чем. Главным образом потому, что папа не знает ни о какой заложнице барона. Но и солгать Лейла не могла.       – Не может быть! – Лулу едва не подорвалась с места, но Диан усадила её обратно и опасливо шикнула. – Я говорю – если это не она подстроила сама и если это не барон, то кто тогда? Ничего не понимаю!       – Опять же, я не говорила, что барон непричастен, – улыбка озарила её лицо. Девочки ахнули, и Хельга растерянно вздохнула. – И волосы в посылке были настоящими. Птичка напела мне, что недавно сестрица вернулась домой. И по пути повстречала блудную принцессу…       – А-а-а-а, нет, я не верю, не может быть! Скажи мне, что это шутка!       – …Поэтому ничто не мешало барону сочинить письмо и события в нём от начала и до конца и отправить во дворец с небольшим подарочком. Чтобы показать серьёзность намерений.       – Только принцессы у него нет и не было, – полуутвердительно сказала Диан, и Блэки кивнула.       – Это в духе барона. Навести шороху, разворошить улей и спокойно наблюдать за происходящим. В конечном счёте, он ничего не теряет. А нам выпадет потрясающая возможность посмотреть на аншлаг с первых рядов. Но вернёмся к Лейле. Хитрая женщина воспользовалась случаем, чтобы показать нам всем и ещё десятку свидетелей своё «истинное» отношение к мужу-монарху. Смачно полила его грязью, основательно потопталась по репутации и ретировалась, предположительно к своему благоверному. Зачем это всё? Королева, которую мы знаем, даже в ярости не стала бы сыпать обвинениями и выносить личные проблемы на всеобщее обозрение. Опять же, можно было бы списать всё на убитый самоконтроль, или же… продолжать, я думаю, нет нужды.       Девушки помолчали. Слова Блэки всегда казались всем убедительными. Она умела объяснить всё так, что любая самая запутанная ситуация становилась кристально прозрачной. Конечно, в её понимании везде, в любом событии, имел место заговор, но, если опустить навязчивый призыв докопаться до «истины», речи её звучали благоразумно. Оттого она и была лидером.       – И что ты предлагаешь? – зашмыгала носом Лулу. – Ещё раз: что бы там ни было, я ввязываться не буду!       – Я предлагаю пока не мешать её планам и посмотреть, что будет дальше. До чего дойдут эти игры. Будем и дальше строить из себя слепых-глухих и ждать её новых шагов. Мне ясно одно: Лейла отнюдь не безгрешна и имеет на нас виды. Какие – кто знает? Она чётко обозначила свою позицию. И оставила следующий ход за нами. Но никто не запрещал его пропустить, так ведь? Эта игра изначально не имела правил. Подождём. Я более чем уверена, что после письма она точно задёргается и начнёт спешить. Рисковать дочерью… ни за что. На это Лейла не пойдёт. Нам остаётся наблюдать.       – Подождём, – вздохнула Мелисса. – Главное не упустить момент, когда наше бездействие сыграет против нас.       Блэки успокоила её, что не допустит потерь в своём отряде, и закончила собрание. Она мягко улыбалась, пока подруги отряхивались от пыли и готовились разойтись по комнатам. Словно направлять их доставляло ей настоящее удовольствие.       – Знаешь, – подала голос Диан, обернувшись в дверях, – со всеми твоими теориями заговора и ненормальной паранойей мне начинает казаться, что и ты сама нами манипулируешь.       Блэки вскинула брови, но Диан отмахнулась и вышла, исчезнув в коридоре. И правда, ей иногда казалось, что Блэки, пусть и на правах самой образованной из них, берёт на себя слишком много, и порой её речи звучали как самая натуральная агитация. Повсюду видела подвох и подробно объясняла остальным, почему именно этот подвох существует. Наверное, и сама Диан заразилась этим качеством.       Каким бы ни было мнение её самой, после речей Блэки оно кардинально менялось на то, что ей пропагандировали. Это ли не манипуляция?       Или тот факт, что если Блэки предлагала два возможных варианта, то никто и мысли не допускал, что может быть и третий, и четвёртый. За ней следовали, и следовали порою слепо. Словно Блэки всегда была права и попросту не умела ошибаться. Это подкупало, на самом-то деле, но и оставляло некий осадок, если задумываться.       Возможно, ей просто всё казалось. Но она всё больше ощущала себя в змеином логове.