Destroyed

Спустя пару кварталов оказываюсь у знакомой двери с облупленной краской. Дыхалка не к черту, готова поспорить, что виной этому — перекуры «от скуки» с Луизой. Прижимаю ладонь к правому боку, стою слегка сгибаясь, и шумно дышу через рот. Через минуту ожидания дверь открывается, и я вижу прищурившуюся мамашку Эдди. — Здравствуйте, мисс Каспбарк, извините, а Эдди дома? — женщина осматривает меня с ног до головы, фыркая. — Эдди, милый, спустись, к тебе гости, — кричит парню, не отводя взгляда от меня, от чего чувствую небольшую неловкость. — Я же говорил Ричи, чтобы заходил не раньше восьми. — от знакомого голоса по коже бегут мурашки от чего, слегка дергаюсь. Вижу силуэт, спускающийся с лестницы, не замечая, как мисс Кей исчезает из дверного проема. Делаю шаг за порог, наблюдая за тем как парень останавливается, глядя на меня. Молча смотрим друг на друга, после чего я решаю заговорить первая, прерываясь на непрекращающуюся отдышку: — Эдди, я… Прости, что не звонила, просто я… — не успеваю договорить, как парень за два широких шага уменьшает расстояние между нами, заключая меня в крепкие объятья. Вдыхаю запах шампуня, что не поменялся за эти три месяца. Странно, но из клуба лузеров, с Каспбарком наши отношения складывались лучше всех, не беря в счет Беверли. Хочется заплакать от своей глупости, но Эдди хватает рваного вздоха, чтобы сжать меня крепче. Я не знаю сколько мы так стояли, но чувствуя, как от тепла и уюта начинают слипаться глаза, я отстраняюсь. — Ты… Другая, — произносит на выдохе с сомнением в голосе, — Но вроде такая же, какая и была. Хихикаю, наблюдая как парень растерянно меня разглядывает. — А ты все тот же, — не могу сдержать улыбки, — Эдди Каспбарк, — игриво шевелю бровями, ведь за все время это стало нашей маленькой фишкой, — Все тот же мамкин паинька, — смеюсь, получая в бок от наигранно обижающегося Эдди. — Как ты сама? Как люди? Как город? — начинающийся поток вопросов сбивает меня с толку, поэтому знаком призываю его помолчать. — Тише будь, обо мне еще успеем, как вы тут, ребята? — спрашиваю с некой надеждой в голосе, хотя не понимаю на что надеюсь. — Мы? Да все по-прежнему, вроде. Думаю, они будут рады тебя видеть. Кстати, ты связывалась с кем-нибудь из наших? — В первый месяц со всеми поддерживала контакт, потом иногда писала Беви, а потом нет, совсем нет, извини. — виновато опускаю взгляд, поджимая губы, ведь понимаю, что врать смысла нету. — Как видишь мы тоже не особо пытались связаться, в этом в принципе нету твоей вины. Лето было скучноватым, ничего необычного. — Да, радуйся хотя бы, потому что не пришлось сражаться с клоунами, которые пожирают детей. — последнюю фразу произношу как можно тише, и Каспбарк морщится. — А я думал, что для нас это обычный летний ритуал. — хмыкаю, но уголки губ быстро опускаются. — С меня таких «ритуалов» хватило. — Аналогично. Продолжение нашего разговора не было особо информативным и важным, мы переместились на кухню, где я захотела выпить кофе, отказавшись от ранее любимого мною чая. И за пустой болтовней, Эдди обмолвился о сегодняшней встрече дома у Билла, где будут все неудачники, кроме Майка, который по каким-то причинам не смог. — Я конечно не против пижамных вечеринок у Денбро, — ухмыляюсь, переводя взгляд на парня, — Но ты не думаешь, что заваливаться вот просто так, будет странно? — Тогда завались не просто так, а с виски, Ричи оценит, — парень подмигивает, как бы подстегивая меня, по причине детской влюбленности в этого нахального очкарика, на что я только закатываю глаза, — Ты все равно остаешься нашим другом, Кэрри. — Виски значит? — с улыбкой произношу я, и звучит это скорее, как утверждение, нежели вопрос. — Пижамная вечеринка с вискарем, мне нравится. Остаток дня мы проводим в разговорах, после чего я сбегаю домой, под предлогом переодеться и добыть бутылку. Насколько я помню, алкашку мне передавал еще Бобби, и алкоголь честно пролежал у меня в чемодане все время отдыха в Речном городе, так что с этим, проблем возникнуть не должно, поэтому по приходу домой первым делом достаю «нычку», а затем быстренько перебираю чемодан, находя черные штаны и синий свитер. Из дома выдвигаюсь ровно без десяти девять, так как до дома Билли идти мне приходилось около пяти минут. С каждым шагом ближе к дому сердце волнительно стучало по ребрам, а ладони неприятно потели от волнения, как я поняла все неудачники уже в сборе, поскольку основная договоренность была на пол девятого. Слегка неуверенно подхожу к входной двери, пару секунд поразмыслив, после чего неуверенно нажав на кнопку звонка. Слышу, как трель прошлась по дому, а затем возглас, что-то вроде: «Там пиццу привезли походу!» затем смешки, и в тот момент, когда мое бедное сердечко пропускает удар, дверь открывается, и на пороге я вижу никого другого, как Ричи Тозиера. — К сожалению, доставщик бухла обогнал доставщика пиццы. — произношу вместо приветствия, демонстративно подняв бутылку вверх. — Убиваешь конкурентов, закапывая их в лесу? — со смешком в голосе произносит парень, осматривая меня с ног до головы, — Могу не ждать обещанную пиццу? — Ты меня раскрыл. Хоть разговор несет более шуточную манеру, сдержать неловкость не выходит, поэтому делаю вид, что очень увлечена зрелищем, как я мыском пинаю порог дома Денбро. — Я надеялся, что за эти три месяца ты вырастешь хотя бы на сантиметр, пупс, — его слова вызывают улыбку, поэтому как-то радостно поднимаю глаза, глядя на Ричи, — Но сейчас ты еще больше стала похожа на пятиклассницу. — Спасибо, — язвлю, но я и правда благодарна, — Я тоже очень скучала по тебе, Ричи! Да ты что?! Не стоит плакать от счастья, меня не было всего одно лето! — театрально взмахиваю руками, произнося слова, которые Тозиер никогда бы не произнес, а тот лишь хрипло смеется. — Так уж и быть, не буду плакать от радости, тогда и ты не плачь от любви ко мне, детка. — с привычной наглостью обнимает меня за шею, прижимая мою голову к своему плечу, начиная со мной «в обнимку» продвигаться к лестнице, слыша, как недовольно Стэнли ворчит, о том, что Ричи решил украсть их еду, и убежать к своей очередной пассии, — Пошли развлекаться, ребенок, но готовься принять все еврейское недовольство на себя. Недовольно бурчу, когда он кулаком треплет мои волосы, но все равно хихикаю, я рада, что первым с кем я встретилась за этот вечер — это Ричи. Вечер однозначно был приятным, приятные разговоры под градусом, приятные люди, которые уже тысячу лет являются мне друзьями, приятные смешки и улыбки, приятные пьяные танцы. Если бы кто-то спросил, как у меня дела, я бы ответила, что прекраснее, уже быть не может. Все началось слишком хорошо, настолько, что мне кажется, что в этом должен быть какой-нибудь подвох. И это — единственная мысль, которая не дает мне покоя этим вечером. Дух давно покинул мое тело, но несмотря на это, чувствую приятное тепло, разливающееся по всему телу, от чего-то и дело дрожь проходит по коже мелкими мурашками. Болезнь давно отошла на задний фон, и я думать забыла о кашле. Мне хотелось только две вещи: проветриться и покурить. И решаю, что лучшим человеком, кто мог бы составить мне компанию, является Беверли, чьи рыжие волосы давно растрепались, но остаются красивыми. Хватая девушку за руку, тараторю что-то о свежем воздухе, но девушка понимает, и в то же мгновенье мы обе понимаем куда нам нужно. Взбираться на крышу дома семьи Денбро, казалось сложным в первый раз, во второй раз это казалось забавным, а в третий это уже было чем-то привычным. И в очередной раз проделывать этот путь, нам не составляло труда. По обыкновению, свешиваем ноги, а телом ложимся на ребристую поверхность. — Будешь? — протягивает пачку тонких сигарет с вишней, на что я отрицательно качаю головой, у меня свои. — Ты изменилась. — вздыхает как-то грустно Беверли. — Возможно, но разве это мешает? — Не знаю, — честно пожимает плечами, — Ты все та же, но что-то в тебе не то, без обид. — сладкий запах ее сигарет перемешивается с запахом моих горьких, и от части это создает идиллию. — Я не старалась меняться, это получилось без моего ведома, — говорю чушь, но Беверли понимающе кивает, — Наверное, я просто… — Повзрослела. Слишком много меня перебивают за этот день. — С языка сняла. — Ричи сказал, что ты все такой же маленький ребенок, но я так не думаю, ты очень повзрослела, — хмуриться, — Он не видит этого. — Или не хочет видеть, ведь для Ричарда Тозиера я всегда останусь младенцем, который под стол ходит. Вы давно уже все «повзрослели», но у меня этого просто не выходило, так получилось, что, когда вы уже все строили из себя «взрослых», я отказывалась принимать это, оставаясь ребенком в теле шестнадцатилетней девушки. — мне неохота говорить это, но я все равно произношу, — Поэтому ко мне все относились не серьезно. — Что-то вроде младшей сестренки. — Сама же знаешь, — вздыхаю. — Надеюсь твоя «зрелость», — на этом слове девушка хихикает, — Пойдет тебе на пользу. — Я буду повторять слово «зрелость», до тех пор, пока ты не перестанешь смеяться. Свежий воздух поднимает копну русых волос, которые я снова отстригу в декабре, а пока они едва ли касаются лопаток и это придает мне лживой уверенности в своих поступках. Сигаретный дым струится куда-то вверх, и я мысленно обещаю себе бросить, хотя толком и не начинала. Завтра снова будет сложный день, поэтому даю волю чувствам расслабляясь, и решаю полностью насладиться этим днем, пока он еще длится, и честно признаться, хочу, чтобы он длился вечно. Пустая болтовня с Беверли Марш меня взбадривает, и я понимаю, что никуда я не девалась от лузеров, мы все еще рядом и будем держаться бок о бок. Какие бы подвохи меня не ожидали, сейчас мне хорошо, а пока мне хорошо, буду ловить это чувство.