В тишине

Окровавленная рубашка прилипла к животу. На тумбочке возле кровати – стакан воды, облатка таблеток от головной боли и салфетка с убористой строкой: «Сегодня в одиннадцать, подвал клуба «Джоги». Скажи — я гость Хикару» На похмельную голову не сразу соображает, что салфетку (а заодно таблетки и воду) оставил для него заботливый Кайен Кросс, а под «одиннадцатью» имеется в виду вечер, а не день, который он уже до половины проспал. Контуры произошедшего вчера вырисовываются постепенно. Он сделал что-то из ряда вон, безвозвратно обрубил прошлое и, кажется, отметил это ночью еще одной бутылкой виски. Все складывалось замечательно, вот только… Вот только сказанное накануне — «придется убивать своих» — теперь гадливо ерзает и копошится в груди. «На месте разберусь» — отмахивается он, вновь столкнувшись с белым платьем в гостиной. До вечера у него уйма времени, но и забот немало. Первым делом он выносит из квартиры все бутылки, початые и нет. Задержав вдох между стиснутыми зубами, собирает вещи Рэн — яркие жизнерадостные фломастеры, навеки недописанные холсты, трогательно-маленькую обувь, покрывшуюся пылью. Ненадеванное свадебное платье. Неслучившуюся жизнь. Все это отправляется на дно самого глубокого и темного шкафа, подальше от глаз. Какое-то время он, щурясь, рассматривает опустевшую потускневшую комнату, в которой словно прибавилось воздуха и серого цвета. Так он разгреб участок для нового себя. Теперь можно было заняться подготовкой. Ружья у него больше нет, но остались другие, не менее надежные игрушки. Он раскладывает их на столе — несколько изогнутых боевых ножей, с приятной тяжестью ложащихся в ладонь. Веер метательных. Пара поцарапанных кастетов — подарок из прошлого. Все они безупречно наточены и начищены, как столовые приборы, поданные к званому ужину. Кое-что Ягари убирает обратно в стол, кое-что распихивает по тайникам, вшитым в подкладку плаща; один ножик — складной с летучим стремительным лезвием, отправляется за высокое голенище армейского ботинка. Когда сборы закончены, чувствует, что прибавил пару килограмм и готов к работе. Но когда выходит на улицу, все равно ловит неуютную пустоту за плечом — там, где раньше висело ружье. Это место беспокоит, словно фантомная боль от потери родной конечности. Ночь тем временем падает на город как подстреленная. «Джоги» не большой, но и не маленький, не самый роскошный, но и не самый захолустный клуб, который находится не в центре города, но и не на его окраине. Более непримечательного места не найти. Без проблем пройдя контроль на входе, Ягари попадает в тускло освещенный полупустой зал. Здесь нет ничего особенного: скудная группка танцующих под искрящимся дождем иллюминации. Глупая затасканная музыка, от которой гремит в костях. У барной стойки всего один пропойца в дешевом костюме… Навскидку средний чек здесь составляет пару сотен йен, но лица официантов полны затаенного высокомерия, ведь их основные клиенты куда более состоятельные люди. Вход в подвал, конечно, охраняется. Здоровый детина заткнул его своей циклопической спиной. Он такой огромный, что смог бы загородить собой вход в небольшой авиационный ангар. Ягари приближается и понимает, что конспирация у него на нуле. — Встреча согласована с охотниками! — уже издалека испуганно грохочет громила, зачем-то показывая ему свои белые, пухлые подушки ладоней. Ягари невольно усмехается: «Забавно, он меня знает, а я его – нет» Пока он забавляется, охранник натужно соображает — вызванивать начальство или нет. Его лицо настолько жирное, что нам нем нет ни одной складки, – интересно, сколько крови нужно, чтобы прокормить такую тушу? — Расслабься, сегодня я – гость Хикару, — делает Ягари попытку пройти, но охранник не уступает. — Прошу прощения!... Квадратная рука тяжело ложится ему на плечо. «Неужели Кросс обманул?» — мелькает у Тога. Он уже готов продираться силой, ладонь незаметно скользит за пазуху, где у него запрятан нож, но дверь вовремя толкают с обратной стороны. В коридор высовывается любопытная мордочка Кросса. — Так и знал, что будут проблемы!  — весело замечает он. — Ясу, он действительно со мной! Сбитый с толку детина отстраняется, и Ягари, пройдя сквозь массивную железную дверь с глазком, наконец оказывается по ту сторону обычной реальности. Здесь холодно и ничего не видно, так как выкручены все лампочки, но рукой он нащупывает золотой, украшенный завитками край перил. — Сюда. Лифт, — Кросс отлично ориентируется, несмотря на темноту. Сегодня он не похож на нищающего бездельника, живущего в самой дрянной гостинице самого дрянного района. Длинный коричневый фрак сидит на нем так ладно, будто он в нем родился, рукава украшают брильянтовые запонки, тонкие кисти, как у фокусника, обтягивают белые шелковые перчатки. — Хикару? Сколько у тебя имен, старик? — спрашивает у него Ягари. — Сколько необходимо для работы, — сдержанно отзывается «Хикару». Он нажимает на кнопку старого решетчатого лифта, и тот, вздрагивая и скрежеща, приходит в движение. Сначала они проваливаются в грохот закрытой гангстерской (как объяснил Кросс) вечеринки, а потом в бархатную тишину самого нижнего этажа. В конце длинного коридора виднеется светящийся проем с прихваченной наискосок портьерой. И там – пчелиный шум большого скопления людей. Там – концентрированный запах вампиров. Там, может быть, конец Тога. Или его начало. Свет многоярусной, огромной, как цирковая карусель, люстры падает ему на лицо, ослепляя невыносимым сверканием. То, что под люстрой, сверкает еще ярче… девушки, длинные, прозрачные, с разноцветными хвостами шлейфов, крыльями воздушных рукавов… небесной красоты — таких никогда не встретишь в обычной жизни, гуляющими по несовершенной смертной земле. Рядом с ними не менее безупречные мужчины. Во всем зале ни одного лица тронутого старостью. Ни одной сгорбленной или нескладной фигуры. Все эти венцы божественного творения сидят за столиками вокруг белоснежной, хорошо освещенной арены, и неторопливо поглощают красное вино. Обмениваются выглаженными улыбками. Пересыпают пустые вежливые слова, как невесомый песок между пальцами. Ягари не раз бывал на подобных сборищах в качестве надсмотрщика, и прекрасно знает, что и как на них обсуждают. Правда, теперь роли слегка поменялись, и взгляды тянутся за ним, как на липучках. Он покрыт ими с головы до пят — нервозные, ошарашенные, злые, ощутимые, словно холодное прикосновение. Хочется смахнуть их с себя как навязчивых мух, или, наоборот, вылезти в самый центр, на арену, и громко поздороваться. «Кажется, я сорву сегодняшнее выступление, все будут таращиться только на меня» — думает он, пересекая зал. Делая вид, что не замечают всеобщего внимания, они занимают столик возле арены, в самом углу зала. — Что я должен делать? — едва слышно интересуется Ягари у Кросса. — Просто смотреть бой. Здесь все свои, твое появление заметили. Достаточно для начала. «Заметили?! Да если бы можно было есть глазами, от меня бы уже остались одни сверкающие чистотой кости» — думает Ягари, с подозрением глядя на Кросса. План ему кажется сомнительным, если план, конечно, есть… Или он заключается в том, чтобы довести вампиров до нервной трясучки? Кросс тем временем, приосанившись в кресле, рассыпает дружественные улыбки налево и направо, и так усиленно излучает сердечное тепло, что кажется пространство вокруг него начинает нагреваться. К ним подходит официант с подносом и тугим ошейником под воротником ливреи. Молчаливо расставляет на столе хрусталь: графин и два бокала на тонких ножках, которые тут же наполняются красной жидкостью. —Это что, кровь? — торопливо сплевывает под стол Ягари, отхлебнув немного из бокала. — Всего лишь заменитель, — улыбается Кросс, делая внушительный глоток. — Если верить вампирам, то от настоящей крови, как небо от земли. Но я, впрочем, тоже не различаю. — Какая дрянь. Как ты это пьешь? — Привычка. И не к такому привыкнешь, чтобы стать одним из них. Ягари поворачивает голову, и наконец видит тех, кому так старательно улыбается Кросс все это время. Два хорошо знакомых, словно родных лица, сбивают с толку. Появляется чувство, что его разыгрывают, или в бокал подсыпали галлюциноген, настолько странно было видеть их на подобном сборище… и к тому же живыми. «Это же Чиеса и Кохэру Яно… Пропавшие охотники. Я же сам возглавлял их поиски недавно!» — ошеломленно думает Ягари, разглядывая немолодых женщину и мужчину, с изящной неловкостью махающих им с соседнего стола. Некоторое время он не верит своему зрению, но потом отмаргивается и начинает замечать их… Других таких же. Охотников пропавших без вести, не вернувшихся с задания, похороненных за сроком давности в пустых могилах и награжденных посмертно… А вот этот и сейчас работает в Гильдии, на мелкой бумажной должности… Все они словно подкрашены, подправлены, покрыты тончайшим слоем глянца, морщины на их лбах разглаживаются, уродливые шрамы светлеют, глаза их наполняются здоровым блеском, а губы – вишневой краснотой… «Попробовали вампирскую кровь. Перебежчики. Предатели. Пока мы их оплакивали, они над нами смеялись» И тут до него доходит, как все это выглядит со стороны. Он и сам, в глазах всех собравшихся –очередной изменник, сбившийся с пути охотник за вампирской кровью, которого Кросс горделиво демонстрирует как свою находку, забавную диковину, а может быть и свою заслугу… «Интересно, чету Яно тоже он сюда привел? И что на самом деле означает его фраза «не к такому привыкнешь, чтобы стать одним из них»? Какие у него еще есть привычки, и сколько километров грязи за всем этим кроется?» Он не успевает додумать мысль, потому что неожиданно все стихает. По залу словно прокатывается озноб — все гости поднимаются с мест, тянут поблескивающие золотом шеи, устремляя взгляды к пустой арене. Почувствовав настойчивый пинок под столом, Ягари тоже встает. «Дожили» — кисло морщится он, оглядывая оцепеневшую в благоговении толпу, частью которой стал. «Скоро поклоны кровососам отвешивать начну». — Асато Ичиджо, он же Ичиу. Глава Совета, — тихо поясняет Кросс происходящее. — Рядом с ним его внук и приемник — Такума. — А девчонка? — наконец высматривает Ягари виновников переполоха: три фигуры неторопливо рассаживаются в первом ряду. Чету Ичиджо он легко узнает по белобрысым макушкам, а вот девчонку, которая пришла вместе с ними, видит впервые. Она похожа и одновременно не похожа на присутствующих здесь женщин. У нее та же сверхъестественная красота в чертах, изящная фигура, кожа, сияющая чистотой, но серые волосы безжалостно обрезаны до подбородка и не собраны в прическу, из одежды — безрукавка с высоким горлом и штаны. За поясом длинный кинжал, и острый взгляд под челкой. Она, наверное, еще младше, чем Рэн. — Сейрэн. Телохранитель. — Любовница? Кросс равнодушно дергает плечом, не комментируя. Ягари все смотрит и смотрит на высокопоставленную троицу, не отводя взгляд, пока не гаснет свет и не начинается представление. Сначала на арене появляется судья с маленьким круглым веером в руке. Вслед за ним в ослепительный круг медленно входят два обнаженных мучнистых гиганта, перетянутых между ног черными лентами, которые завязаны на спине бантами. Гиганты занимают стойку друг напротив друга —приседают на согнутых ногах, раскачивают тугими животами, ожидая команды. Наконец арбитр взмахивает серебряным плавничком веера и гиганты накидываются друг на друга. Их столкновение длится меньше минуты, молниеносный танец заканчивается нокаутом – один из бойцов грузно валится на пол, поднимая волну песка. «Обычное сумо?» — удивляется Ягари — «никаких кровавых игр?» — Я думал вампирское общество больше танцы предпочитает. Или клавесиновые концерты, — озвучивает он вслух. Арбитр тем временем объявляет победителя, тот кланяется ленивой толпе, и на сцену выходит следующая пара бойцов. Новая схватка еще короче предыдущей. Гигант в синем маваси вытолкнут за край площадки, он переворачивается через голову, задевает китовьей спиной несколько ближайших столов — грохот, смятение, звон рухнувшей посуды, возбужденные выдохи и ликование. Тем временем в первом ряду копошение: кто-то из зала — какое-то вертлявое напомаженное существо в смокинге лезет к Ичиу с подобострастными ужимками, склоняется, дрожа, над его священной головой и что-то быстро шепчет на ухо. Затылок Асато, на который Ягари время от времени посматривает, словно боясь, что он исчезнет, начинает медленно-медленно поворачиваться в его сторону… «Вот и обо мне донесли» — догадывается Ягари. Взгляд — поверхностный, бесстрастный, но целенаправленный летит к нему сквозь пространство переполненного зала. Поверх голов и плечей, дрожащих страусовых перьев, замысловатых причесок… На несколько секунд время замирает, нет ничего кроме прозрачных, холодных глаз Главы Совета. На несколько секунд он и Тога связаны невидимой электромагнитной волной, бессловесным диалогом… Еще через секунду все заканчивается. Ичиу отворачивается, чтобы поаплодировать бойцу победно бултыхающему бидонами рук на сцене. Ягари чувствует, что все это время сжимал в карманах кулаки. Вечер продолжается. — Прикурить, — просит он у скользящего меж столиками официанта. Через минуту тот возвращается с большим деревянным портсигаром, серебряной зажигалкой и пепельницей. Ягари мельком взглядывает на кружевные гербы, отпечатанные на гильзах сигарет. Незнакомые названия. Золотые ободки вокруг фильтров. Элитарность в каждой детали, такое не достать в обычном магазине. Да и в специальном не достать, он уверен. Высшие вампиры не бывают нищими, отсюда столько гнилых душ, желающих к ним присоединиться. Чтобы поскорее прогнать вновь накатившее чувство гадливости и, что хуже, желание разобраться, он торопливо щелкает бесшумной зажигалкой. То ли из-за качества табака, а скорее из-за того, что не курил со вчерашнего вечера, курево вгоняет его в расслабленное сытое блаженство. Сквозь дым смотреть на кровососов становится как-то приятнее. «Какой у Асато сейчас открытый беззащитный затылок» — начинает размышлять он философски. «Было бы ружье, я бы снял такую удобную цель с закрытыми глазами» Еще веселее было бы прострелить цепь, на которой болтается огромная многоэтажная люстра, чтобы она покинула родной потолок и придавила собой всю вампирскую верхушку разом. За этими утешительными мыслями он не замечает, как проходит еще с десяток боев, и блестящий от напряжения арбитр объявляет перерыв. — Куда ты собрался? — спохватывается Кросс, когда Ягари решительно забычковывает сигарету и встает. — Поговорю с ним, что еще? — отвечает Ягари, кивая на затылок Асато, который все-также неподвижно торчит впереди на безупречно прямой шее. Кросс качает головой. — Так не делается. Пошли. Не обязательно досиживать до конца. Сквозь служебный ход уснувшего клуба, они выходят на улицу, и ночь облизывает его лицо влажным собачьим языком. Сейчас два ночи, и нет людей. Дорога маслянисто блестит под колесами проносящихся автомобилей, у дождевых капель вкус бензина. — И это все? — спрашивает Ягари у Кросса, смаргивая дождь с ресниц и глядя, как тот покрывается горошинами капель. — Для тебя – пока что да. Остальное – моя забота. Будь уверен, тобой заинтересуются. И как только это произойдет, я дам знать, — обещает он. _ «Как только это произойдет… Как только произойдет» — ходит кругами одна и та же мысль у Тога в голове, преследуя его словно маньяк. А дни идут. Дни текут, собираются неуловимыми каплями в маленькие ручейки, а потом в целые потоки, необозримые моря. Никогда время не казалось ему таким тягучим, таким мучительным, время ожидания начинает казаться длиннее, чем вся прожитая до этого жизнь… В углу его комнаты растет гора из пакетов от быстрой еды и консервных банок, грубо вскрытых подручными материалами… Начищенные, уже давно приготовленные к любой работе ножи покрываются пылью. Но от Кросса по-прежнему нет вестей. «Убили его, что ли?» «… Я скоро сам его пойду убивать…» К пакетам добавляются бутылки, хотя он обещал себе не пить, но время ожидания вытягивает из него все жилы. И вот однажды утром, раздвинув шторы в гостиной, он словно натыкается на белый заслон. Он бьет по глазам и поддых — усыпанный снегом прямоугольник двора. «Неужели уже зима? Год прошел так быстро?» И неожиданно, он слышит глухой торопливый стук в квартире. Бросается к двери, ожидая увидеть Кросса, но в мутном глазке только желтые плиты лестничной площадки. Стук повторяется. Жуткий, настойчивый, где-то совсем близко, прямо за спиной… Ледяные змеи ужаса струятся по загривку Тога. Он оборачивается и видит, как сотрясется, безумствуя словно в эпилептическом припадке, его собственный шкаф. Сотрясается так, будто в нем заперто нечто живое... Нечто, что хочет настойчиво напомнить о себе… и это – белое свадебное платье… Кто-то легонько постукивает костяшками пальцев по его входной двери, словно играясь, отбарабанивает какой-то знакомый мотив. Звук этот он распознает не сразу — сознание после сна приходит в себя неуверенными рывками. Сначала он чувствует тяжесть одежды на своем теле — он не стал снимать ее после вампирской вечеринки и теперь жалеет. Потом оглядывает знакомые четыре угла, удостовериваясь, что это его спальня и сейчас не зима, а уже потом  слышит знакомый довольный голос с той стороны двери: —  Просыпайся! Солнышко встало, утро настало! Едва разлепляя тяжелые веки, он дотаскивается до прихожей, чтобы упасть на дверь и понаблюдать за Кроссом через глазок. — Что, уже?! — спрашивает он, бросая посвежевший взгляд на циферблат часов — там горит красным цифра семь. Всего пять часов прошло с их последней встречи. — Именно. Ты прямо нарасхват. — Я польщен, — хрипит Тога, открывая дверь. Спросонок щурясь от яркого подъездного света, оглядывает его — роскошный фрак на месте, лоснится под меховым плащем, франтовские перчатки тоже. Под глазами добавилось синевы, от волос пахнет сигаретами и кровью. «Всю ночь провел с вампирами» — Я намекнул Ичиу, что твои пути с Гильдией разошлись, — сообщает он, протискиваясь в квартиру. — Он страшно заинтересован. У него есть к тебе дело. — Какое? Ягари торопливо захлопывает за ним дверь. — Не знаю, меня не посвятили. Но он хочет тебя срочно видеть. Сегодня в девять за тобой приедет машина. Оружие только не вздумай брать. Ягари хмыкает. — На самоубийство похоже. Кросс строго и серьезно кивает. — А ты разве не знал, что так будет? Самоубийством это было с самого начала, когда ты заявился ко мне безоружный, размахивая приказом Главы, где черным по белому — убей этого негодяя.  И да… — добавляет, подумав. — Не обольщайся, что Ичиу тебе однажды поверит. И сам никогда ему не доверяй.  — Да понял я. Не ребенка в школу отправляешь. Не сдерживаясь, Ягари улыбается ему. Хищно, широко... Как не улыбался давно, чувствуя, что отвыкшие мышцы с трудом поддаются. Впервые за долгое время он чувствует себя живым.