Excusez moi

Приходить в себя от мучительной боли — что может быть хуже? Я открыл глаза и понял, что жив. Непонятным образом мне удалось добраться до глубокого оврага под мостом и залезть в глубокую дыру, оставленную там экскаватором. Как именно мне удалось добраться до своего убежища, я не запомнил. Зато мучительная боль явственно дала мне понять, что мне требуется кровь для восстановления жизненных сил. Даже крайняя степень отвращения к себе не дала мне сдержать сильнейший порыв, когда я набросился на какого-то жалкого бродягу, спавшего на голой земле, и выпил его досуха. Безжизненное тело выскользнуло из моих изуродованных глубокими трещинами пальцев и упало прямо в лужу. Я оглянулся по сторонам и медленно начал подниматься по склону к дороге, с которой вчера сошёл. Грязный, мокрый, перепачканный в крови, со спутанными волосами — мой вид полностью отражал моё внутреннее состояние. Именно таким жалким и грязным я ощущал себя, когда наконец осознал глубину своей жалкой души. Лестат никогда не заслуживал того, ⎌что с ним произошло по моей вине. У меня не хватило сил стать ему другом, не хватило смелости возразить Клодии, не хватило духу помочь ему, когда он, обожженный и истерзанный, появился на пороге нашего дома. Я медленно по пустой трассе, обхватив себя руками и сбивая босые ступни о камни. Мимо меня изредка проезжали машины. Две даже остановились и водители спросили меня, все ли в порядке. Я жестом отпускал их и продолжал свой бессмысленный шаг. Однако через некоторое время меня догнала машина и стала ехать чуть позади, словно поджидала момента, когда я свалюсь от усталости и боли. Даже несмотря на свое жалкое состояние, я вдруг почувствовал гнев и резко остановился. Машина остановилась чуть позади. Из-за собственной слабости я не мог разглядеть лицо водителя и поэтому медленно приблизился к автомобилю. Стекло на водительской двери медленно опустилось вниз, и я, к своему ужасу, узнал Лестата. — Что ты делаешь? — дрожащим голосом спросил я. Лестат перекинулся через соседнее сидение и нараспашку открыл дверь рядом с собой. — Садись в машину, — ровным голосом произнёс он, словно не замечая моего помятого вида. Я покачал головой, но Лестат не дал мне возразить. — Луи, садись, иначе я сам заставлю тебя. Прихрамывая, я обошёл машину и практически упал на сидение. От слабости мне даже не сразу удалось перенести ноги в салон. Лестат захлопнул дверцу и завёл мотор. Машина сделала разворот и поехала в сторону особняка. Мы въезжали в ворота, я судорожно вцепился пальцами в ручку двери и сдавленно произнёс: — Я не пойду, Лестат. Он хмыкнул, выключая двигатель и открывая дверь. — А куда ты денешься? — бросил он мне, выходя на улицу. Пришлось выйти следом. Ноги, казалось, прижгли калёным железом — так они болели. Лестат обогнал меня и первым вошёл в дом, оставив дверь открытой. Едва я показался на пороге, он кивнул мне в сторону ванной. — Прими душ. Я пока поищу тебе одежду. — Лестат, ты не должен… — Заткнись, — беззлобно откликнулся он и бегом поднялся на второй этаж. Я же поплёлся в ванну. Свежая вода действительно придала мне сил. Даже боль стала меньше. Кожа постепенно начала затягиваться. Вот только выходить в коридор в одном обмотанном вокруг тела махровым полотенцем было неуютно. — Я в спальне! — крикнул мне Лестат, и на его голос я пошёл по длинному коридору. На кровати лежала приготовленная одежда. Лестат спокойно уселся на диван и посмотрел на меня. — Ты… Останешься здесь? — я почувствовал себя неуютно при мысли, ⎌что мне придётся переодеваться при нем. — Что я там не видел? — с лёгкой усмешкой бросил Лестат. Я поджал губы и медленно приблизился к кровати. Но мои руки начали дрожать, когда я попытался взять рубашку. Через несколько секунд я сильно качнулся, испытывая сильную слабость. В тот же миг Лестат подхватил меня и усадил на кровать. — Спокойно, это бывает. Ел сегодня? Я кивнул, прикрыв глаза. Я не мог объяснить ему, что моя слабость вызвана вовсе не физическим состоянием. — Мне очень жаль… Лестат… Я поступил как эгоист. Я не заслуживаю твоей поддержки, — прошептал я. — Прекрати это, слышишь? — холодно произнёс он и накинул рубашку мне на плечи. С трудом мне удалось протиснуть руки в рукава. — Нам нужно поговорить… Я хочу извиниться… — Да замолчи ты, Луи! — вдруг резко воскликнул Лестат, вскакивая и отходя к окну. — Одевайся. И пойдём куда-нибудь. Хоть в кино. Мне показалось, что я ослышался. — Подожди… Лестат, но ведь… Но он уже стоял возле двери. — Я не буду повторять дважды, Луи. Мне пришлось одеться и спуститься к нему вниз. Лестат уже ждал меня с ключами. Снова ночная дорога. Туман, спрятавший нас, двух хищников, в ночи, словно укутав в невесомую вуаль. — Что ты хочешь посмотреть? — немного погодя спросил я, когда мы уже стояли на кассе. Лестат окинул взглядом табло с расписанием. На его лице появилось раздражение. — Да все что угодно, лишь бы не какие-нибудь сопли! Выражался он довольно резко, ещё пару минут спорил с кассиром по поводу мест. Кассир пытался убедить Лестата, что брать места в последнем ряду на ночном сеансе глупо, ведь так делают только влюблённые парочки. Я, услышав это, молча сжал губы, предчувствуя беду. Но Лестат лишь довольно холодно выразил сомнение в компетентности сотрудника кинотеатра, взял два билета в последний ряд и, кивнув мне, двинулся на поиски нужного зала. В это время в кино действительно сидели только влюблённые или одиночки. На нашем ряду оказалось пусто. Лестат уселся на своё место с таким видом, словно он на приеме в Букингемском дворце, а не в зале старого кинотеатра. Я молча сел рядом и поднял взгляд на экран. Как оказалось, Лестат выбрал какой-то боевик, чем меня удивил. Обычно мой друг предпочитал более уточнённые фильмы. Однако сейчас Лестат сидел в напряжённой позе, не сводя глаз с экрана и изредка вставлял замечания полушепотом: — Нет, ну какой идиот… Там же с десяток парней с пушками, а этот топает как слон, да ещё с пустыми руками… Я старался не двигаться вообще, чтобы не мешать ему. Спустя некоторое время Лестату стало скучно, и он обернулся ко мне. Краем глаза я уловил блеск в его глазах. Когда его рука скользнула по моей кисти, я вздрогнул. Спустя некоторое время он подался ко мне. — Луи, — негромко позвал он. — Ты же хотел посмотреть фильм, — негромко возразил я. Лестат хмыкнул. — Да, хотел отвлечь тебя от глупого самоедства. — И потащил на боевик. Я вообще-то хотел поговорить с тобой… — Не думаю. Скорее, пожаловаться на жизнь. Голос его так и пронизывал своей язвительной интонацией. Я вздрогнул, как от удара. — Лестат, я действительно хочу объяснить тебе, что… — Просто замолчи, Луи, правда! Это то, что мне сейчас нужно, — прервал меня Лестат. Он несколько минут сидел спокойно, потом скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. Спустя ещё несколько мгновений Лестат язвительно фыркнул, наблюдая за экранным героем, а потом окончательно утратил интерес к фильму и занялся единственным, что ему никогда не надоедало — срывать своё недовольство на мне. — Сейчас все снимают такую муть? — сердито прошептал он мне на ухо. — Кто пишет такие сценарии? Все фильмы словно под копирку! — Лестат, давай просто досмотрим его, — попросил я так же шёпотом, — или пойдём, если тебе надоело. — Нет, ты ведь хочешь узнать, чем дело кончится, — едко заметил Лестат, смерив меня недовольным взглядом. — Я хотел развлечься, но, похоже, такими фильмами можно лечить бессонницу. — Ну, а я-то тут причём? Если тебе не нравится фильм, кто тебя вынуждает его смотреть? — вполне резонно заметил я. Лестат хмыкнул. — Вообще-то я хотел развлечь тебя. — Зачем? — Чтобы ты не пытался своим комплексом вины снова перетянуть одеяло на себя. От неожиданности я едва не поперхнулся. — Прости, что?! Комплексом вины?! Лестат, я хотел извиниться за то, как поступал с тобой! — А какой мне толк от твоих извинений? — тут же отреагировал он. — Ведь ты упиваешься своими страданиями, Луи, словно кровью! Тебе нужно моё сочувствие! Нужно, ⎌чтобы я растроганно слушал тебя и кивал, соглашаясь со всем. — Так, все. Достаточно, — я поднялся с места и потянул Лестата к выходу. — Пойдем, поговорим. Он вышел за мной так, словно делал одолжение. Мы отошли в близлежащий парк. — Лестат, ты недоволен, я знаю. Ты зол, расстроен и хочешь сорваться на мне. Срывайся. Ты имеешь на это право. Я заслужил, — повернувшись к нему, честно произнёс я. — Вот как? — Лестат недобро улыбнулся. — А потом все станет как прежде, да? — Я не знаю… — Не знаешь? Но рассчитываешь ведь, верно? А я тебе скажу, Луи, что ничего не изменится! Ты извинишься, возможно, заплачешь, я скажу, ⎌что прощаю тебя, и на этом все. Ты получишь моё внимание и через некоторое время захочешь вновь уехать! А я так больше не могу! — Холодно произнёс Лестат. Он отошёл от меня и встал, скрестив руки на груди. — Когда ты извиняешься, ⎌ты ждёшь не прощения. Ты хочешь только морального удовлетворения от собственных страданий. На мои же тебе по счёту плевать. Что ж, хорошо. Я прощаю тебя, Луи. Доволен? Я замер, глядя на него. — Лестат, это не правда! Я действительно хочу измениться! Ты помог мне в очередной раз. Я хочу отплатить тебе! Я хочу быть с тобой, восполнить тот промежуток, когда не был рядом. Я хочу заботиться о тебе. Я люблю тебя. — Нет, — неожиданно произнёс Лестат. В его голосе вдруг зазвучала горечь. — Вернее, любишь, быть может, немного. Но твоя любовь принадлежит только тебе, Луи. Себя ты любишь больше всего на свете. И ждёшь от меня такой же преданной любви. А взамен я получаю только твою боль. Ты приходишь, только когда тебе что-то нужно. Нет, не спорь. Ведь ты не помог мне, Луи, ни разу, когда мне так нужна была твоя помощь! Да, ты не обратил меня, но ты мог остаться! Ты мог быть рядом, мог поддерживать меня! Но я остался один, Луи. Ты меня бросил. И всегда бросал, — с этими словами он отвернулся, с раздражением протёр глаза тыльной стороной кисти. Наконец хрипло произнёс: — пошли домой. И первым зашагал к автомобильной стоянке.