Excusez moi

Знаете, как чувствуют себя люди с полным параличом всего тела? Надеюсь, что нет. Потому что это самый настоящий ад — быть запертым в собственном теле, как в тюрьме. Не имея возможности пошевелить даже пальцем. Я превратился в камень. Единственной удачей можно было считать, что глаза мои оставались открыты. Я видел и слышал все вокруг. Но абсолютно не мог пошевелиться. Мой плен закончился спустя три недели. Это прекратилось также внезапно, как и началось. Крышка гроба распахнулась, и моему взору предстало лицо Лестата. Что он видел перед собой? Какую тварь открыло ему содержимое гроба? Какого демона он нашёл вместо своего пленника? В любом случае, Лестат никак не отреагировал на мой внешний вид. Он подсунул руки мне под спину и колени и вытащил наружу. Я наконец увидел свет. Придать моему окаменевшему телу сидячее положение было задачей сложной, но Лестат с ней справился. Он усадил меня в кресло, положил руки на подлокотники и критически осмотрел. Я же не отводил от него взгляд. Не знаю, какое выражение лица у меня на тот момент было, но вскоре сквозь пелену кровавых слез я многое уже не видел. — Ты счастлив? — негромко спросил он. Я бы вздрогнул, если бы мог. Но лишь глаза расширились от того, что я наконец снова услышал его голос. Я безумно скучал по нему. И безумно страдал. — Твоё состояние скоро пройдёт, — равнодушно произнёс Лестат, — от голода твоё тело само запустило защитный механизм, чтобы сохранять силы. Как только я дам тебе крови, ты придёшь в норму. Я закрыл глаза. Его спокойствие, равнодушное лицо, ровный взгляд причинял мне боль, несоизмеримую с той, когда я был заперт. Мой страх сбылся. Я стал ему не нужен. Лестат больше ничего ко мне не чувствовал. — Безумно тяжело остаться в таком положении, я знаю, Луи. Но ведь ты этого хотел. Ты сам просил меня об этом. Я не хотел тебя расстраивать, — в его голосе прозвучал смешок. — Ты слишком хорошо меня знаешь. Нет, Лестат. Оказывается, я совсем тебя не знаю. — У тебя было достаточно времени, чтобы полностью прочувствовать весь спектр эмоций — от злости до полного опустошения. Продолжать не имеет смысла, твоё тело само перестало себя истязать. Скоро ты придёшь в норму. Но меня сейчас волнует твоё внутреннее состояние. Я хочу знать, к чему ты в итоге пришёл. Моя голова гудела от его голоса. Я плакал — кровь сочилась из каменных глазниц. Думаю, зрелище было устрашающим с учётом, ⎌что моё тело усохло от потери крови. Лестат взял моё лицо в свои руки и сам приблизился настолько, что я увидел белые лучи на его ярко-сиреневых радужках. — Кажется, пора принять ванну, Луи. Ты выглядишь бродягой. Он ненадолго оставил меня. Вскоре я услышал шум воды, наполняемой ванну. Лестат вскоре вернулся, и я увидел в его глазах странную решимость. — Надеюсь, ты не против потерпеть ещё немного? — спросил он, поднимая меня на руки и неся в душевую. — Я сам приведу тебя в порядок. Он начал быстро меня раздевать. За это время я ни разу не взглянул на него. У меня в голове билась только одна мысль: «Я это заслужил.» Лестат опустил моё тело в ванну и принялся намыливать голову и плечи. Очень медленно и словно бы с удовольствием проводя мочалкой по моей мраморной коже, Лестат даже что-то тихонько напевал, пока наконец не поднял на меня глаза и не встретился со мной взглядом. — Луи? Что с тобой? Не знаю, что он увидел в моих глазах и что испугало его больше: отчаяние или безнадёжность. Я был лишь куклой, не способной себя защитить, но хуже всего было то, ⎌я действительно с этим смирился. Я знал, что Лестату там, на болотах Луизианы было куда хуже, ⎌чем мне сейчас. В конце концов, меня не рвут на части крокодилы и не топят в мешке. Лестат приподнял моё лицо за подбородок и вдруг тихо, проникновенно сказал: — Это скоро закончится, Луи, я тебе обещаю. Не знаю, что он имел в виду — моё мытьё или моё состояние овоща. Я не мог сказать ему, ⎌что он вправе делать то, что хочет, поскольку я задолжал ему так, ⎌что вовек не расплатиться. После этого Лестат не стал затягивать с мытьем. Он тщательно вытер меня сухим полотенцем и отнёс в спальню. Укрыл одеялом до самого подбородка, положил на край кровати стопку чистой одежды и мягко сказал: — Ты оденешься сам, хорошо? А сейчас пора вернуть тебя в прежний вид, — с этими словами он прокусил себе руку и поднёс гибкую кисть к моему рту. С первого же глотка хищный зверь внутри меня вскочил, почуяв кровь. А ещё глубже, в душе, если такая имелась, все сопротивлялось — нет, нет, Лестат, я не хочу, я не могу больше так! Не надо! НЕ НАДО! — Нет, остановись, я не хочу! — уже не осознавая, что вновь обрёл голос, кричал я в то время, когда Лестат перехватывал мои руки, чтобы я не мешал ему переливать собственную кровь в моё тело. — Да что с тобой?! Ты рехнулся?! Луи, да приди ты в себя! — рявкнул он совсем рядом, и я замер, словно пронизанный электрическим разрядом. Теперь ничем не сдерживаемые потоки слез и рыдания вырвались наружу, и меня колотило, словно в припадке. — ЗАЧЕМ? — еле дыша, повторял я, как заведённый. — ЗАЧЕМ ТЫ ВЕРНУЛ МЕНЯ? Я же просил дать мне умереть! И тут Лестат залепил мне пощёчину. Не могу сказать, что она сильно меня отрезвила, но я на время стих, замерев и зажмурившись. Воспользовавшись неожиданной передышкой, Лестат так встряхнул меня за плечи, что я едва не упал. — А теперь слушай ты, кусок идиота! Мне осточертело слушать этот бред! Приди в себя, Луи, иначе клянусь, я за себя не отвечаю! — Зачем… Зачем ты меня вернул? — шёпотом спросил я, поднимая голову. Одеяло почти съехало на пол, но я меньше всего сейчас думал о том, как выгляжу. Когда тело бьется в судорогах, меньше всего беспокоишься за внешний вид. Лестат перехватил меня за руки, прижал к кровати своим собственным весом и силой, принудительно заставляя моё сотрясающееся тело расслабится. Лицо Лестата в этот момент было совсем близко. Он заглянул мне в глаза, выискивая новую попытку начать биться в конвульсиях, а потом негромко позвал меня: — Луи, смотри мне в глаза. Я сейчас должен сделать так, чтобы ты уснул. Тебе станет легче, я обещаю. Просто смотри мне в глаза, не отводи взгляд. Я помотал головой из стороны в сторону. — Нет! Лучше просто оставь все как есть! Ведь я заслужил это, Лестат! Даже если я схожу с ума, пусть! Может, это расплата за все то зло, что я причинил тебе. Заслуженная расплата. Глаза Лестата расширились. — Ты спятил? — тоном, каким спрашивают, как пройти в библиотеку, уточнил он. — Крыша совсем поехала, да? С чего ты взял, что я тебе мщу? Я замер и тут же безжизненно распластался на мягкой простыне. Почувствовав мою слабость, Лестат немного ослабил хватку. — Ты запер меня… Я решил, что ты решил показать мне все, что пережил сам по моей вине. Лестат посмотрел на меня, как на умалишённого, а потом мягко отстранился и принялся растирать мои побелевшие руки. Спустя некоторое время он снова укрыл меня одеялом, накрыл рукой мою кисть и мягко сказал: — Я вовсе не собирался тебе как-то мстить, Луи. Я разозлился, что тебя снова потянуло в эту твою пучину страданий. Ты в ней теряешь себя, меня и весь мир. А я хочу видеть рядом с собой такого Луи, который не боялся давать мне отпор, как тогда, на Рю-Рояль. Улыбающегося, счастливого Луи. А не вот это вот страдающее, измученное существо. Я смотрел на него, а слезы продолжали струиться по лицу, словно это были не мои глаза. Мне стало стыдно за то, что я так думал про Лестата. Он же, видя моё состояние, вздохнул и снова наклонился ко мне: — Просто посмотри мне в глаза, Луи. Поговорим потом. Я с трудом сфокусировал взгляд и словно бы провалился в бездонный колодец.