Воспитание
30 марта 2018 г., 08:33
Каиль спихнул с себя Хаксарова, кое-как натянул джинсы на задницу и закрылся в душе. Грязную футболку он прихватил с собой, кинул её в раковину и пустил воду. Он попытался оттереть сперму с живота и груди мокрой рукой, потом той же футболкой, но понял, что это не сработает и, стянув оставшуюся одежду, залез в душ. Железное дно неприятно холодило ноги. Горячая вода, как обычно, была слегка тёплой.
Стоя под струями воды, опустив голову, Рен провёл большим и указательным пальцами по нижней губе. Казалось, он всё ещё чувствует чужие прикосновения, укусы, вкус Рыжего. Так что, он поднял голову и, грубо потерев ладонями, смыл всю эту херню с лица.
Услышав шум воды за закрытой дверью ванны, Аристарх встал с дивана и осмотрел комнату. Окна выходили на проспект Космонавтов, так что даже без зажжённого света, внутри было довольно светло. На глаза парню попались школьные тетради. Он открыл первую страницу в поисках имени. Размашистым почерком в левом углу было написано «Каиль РЕН-Соловински».
«Ван Соловей — Иван Соловински. Каиль Иванович Рен-Соловински? Самое нелепое имя, которое я когда-либо слышал», — подумал Хаксаров.
На полу возле дивана завибрировал телефон, видимо, выпавший из кармана Рена. Хаксаров подошёл, присел, экран гласил: «батя». Тут же в кармане пальто мобильник зазвонил у самого Аристарха. Отец.
— Да.
— Ты где?
— На объекте.
— Отбой, прилетел наш Соловей, — послышались короткие гудки. Таким радостным Аристарх отца не слышал уже давно. Это бесило.
Парень нашёл на столе обгрызенный по всей длине (?!) карандаш и написал под именем Рена: «Можешь звать меня Хакс». Застегнул верхние пуговицы рубашки, накинул пальто, пригладил рукой волосы, посмотрел ещё раз на раскрытую тетрадь и дописал ниже: «Не смей разговаривать со мной». Зашнуровывать берцы он не стал — в ванной стихла вода — свалил так. Вышагивать до дома победным маршем это совершенно не мешало.
***
Рен проснулся, услышав щелчок дверного замка. Он был рад, что Рыжий вчера свалил. Что с ним делать и как себя вести Рен не знал. Прошлая ночь всё ещё казалась нереальной и странной. Ясно было одно: разум и тело требовали повторения, и если подростковому телу было простительно всё, то в адекватности своего разума парень начал сомневаться. В процессе обдумывания своих чувств и дальнейших действий вчера ночью, Рен так и уснул на сложенном диване, закутавшись в одеяло. Он проспал бы вечность, но в комнату ураганом ворвался отец. За окном было светло. Дни в это время года были такими тусклыми, что времени с равной долей вероятности могло быть 8 утра и 17 вечера. — Привет, — отец поймал на себе сонный взгляд Каиля. — Не хотел будить. — Хэй, — голос звучал осипшим, и парень прокашлялся. — Ты где пропал? Отец пересёк комнату, не снимая обуви, залез на табуретку и начал шариться в навесном шкафу. — Стоял с перегрузом под Омском. Звери, а не люди там, Каиль. Никогда так много честных гаишников не видел. — Ммм, — Рен увидел свой телефон на полу и посмотрел на время: 12:42. Блять, нужно быть в центре в час. — Ты тут как? В школу ходишь? — батя нашёл файл с какими-то документами и спустился. — Еду ешь? — открыл холодильник. С решётчатых полок на отца смотрели майонез, открытая банка кукурузы (испорченная) и упаковка сосисок (вполне съедобных). — Мда, — заключил родитель. — Ладно, вот деньги, я на рейс, — он высунул из кошелька пять тысячных купюр и положил их на стол. За это время Рен уже натянул на ноги джинсы, носки. Нашёл более-менее чистую футболку. — Ты же вернулся только, — Рен нагнулся за диван, в поисках толстовки. — Ууу, — протянул батя, — ты тут время зря не теряешь, я смотрю. Рен посмотрел на отца, не понимая, что тот имеет в виду. Иван Соловински указал себе на шею, а потом пальцем на сына. И Рен понял. Он по привычке тряхнул головой, пытаясь спрятать засос волосами или просто спрятаться. — Не забывай предохраняться, — весело сказал отец, — а то вот что из этого получается, — он указал на сына и засмеялся. Рен никогда не понимал отцовское чувство юмора. — Ладно, я поехал. А! — он остановился в дверях, опять достал кошелёк и положил на стол ещё пару тысяч, — Серьёзно, предохраняйся. И позвони матери. — Ты когда вернёшься? — Рену пришлось кричать уже в коридор. — Двадцатого утром, — крикнул в ответ отец и сбежал вниз по лестнице. Рену был нужен шарф.***
— Нет, — повторил Хаксаров, — не лезь туда и съедь, блять, уже из этой общаги. Они сидели с Митей на детской площадке в беседке и курили. Митя, как обычно, вытащил в выходной с утра пораньше. У него было дело. — Хакс, мы какой-то хернёй занимаемся последнее время. Бригада Карася вон азерам ломбард разгромили. — Много бабла срубили? Завидно? — Да при чём здесь бабло! У меня под носом белым банчат, а ты мне игнорировать предлагаешь? Я и сам, знаешь, могу молодняк собрать. Хакс смотрел на товарища исподлобья — попахивало мятежом. Не будь это Митя, потушил бы бычок о наглую морду и впечатал бы в косяк беседки. Вместо этого Аристарх нервно стряхнул пепел, затянулся последний раз и вкрутил сигарету в надпись на скамейке «ВИЗ — КТО НЕ С НАМИ ТОТ ПОД НАМИ». — Ты гопоту местную на точку гнать собрался? Нет, надо тихо всё сделать. Сколько их там? Митя засиял и принялся рассказывать в деталях, по второму кругу. Хакс внимательно слушал, размышляя о том, что породило в парне такую жажду справедливости. Он учился на магистратуре журфака. Родители платили как за учёбу, так и за съёмное жильё. Митя никогда не бедствовал, но в качестве места жительства всё равно выбрал общагу на Ильича. Там он искал себе и всей бригаде приключений. Арендная плата за комнаты в этих домах привлекала своей дешевизной гостей с юга. Некоторые были настолько разговорчивыми, что сами рассказывали Митьке, варящему на общей кухне борщ, как они подрабатывают. Кто-то предлагал ему купить краденый плеер. Кто-то — почти новый телефон. Как-то один хмырь протянул ему женские золотые часы и, улыбаясь полубеззубым ртом, назвал цену. Перед глазами Мити пронеслась картина их добывания, и сдержаться не удалось: разбил уроду голову прямо о кухонную плиту. Хаксу он рассказал вот что: на неделе в секцию заселились два таджика с кучей баулов. Наркоманы к ним потянулись сами через пару дней. В подъезде, у дома под окнами, на дороге валялись шприцы. По двору шныряли полумёртвые герондосники. Митя как в детство вернулся. — Надо класть их и быстро, я пока сюда шёл от их двери отогнал парочку лет пятнадцати. Не знаю, далеко ли упинал их. Пока тебя уламываю тут, они уже десять раз успели вернуться и купить чо надо. — Так. Пойдём втроём: я, ты, Бурый. Одного выследим и завалим, второго вызвоним и завалим. — Давай Косу позовём, годный пацан. — Нет, — отрезал Хакс, — Не зови никого со стороны. Я до дома, ты иди к себе и жди. Если первый пойдёт куда, иди следом и звони мне. До дома идти было примерно полторы минуты. Перебежать дорогу, зайти во дворы, второй подъезд, шестой этаж. Полторы минуты отделяли Аристарха Хаксарова от самого важного решения в его жизни. В коридоре перед зеркалом крутилась Юля, на ней была коротенькая чёрная шубка. — Аристарх! — она надела капюшон и обернулась вокруг своей оси. — Смотри, что папа купил! — чёрный мех отлично сочетался с её длинными волнистыми рыжими волосами. — Красота, — сухо прокомментировал парень, проходя в квартиру в поисках «папы». В зале стояли пакеты с ещё какими-то шмотками, на кухонном столе ждали бутылки шампанского, водка, какие-то нарезки, шоколад. Отец праздновал. Аристарх быстро связал это с приездом Соловья и решил, что разговор придётся в тему. В том, что фонд активно пользовался услугами боёвки парень был уверен. Организованная группа молодых и грозных пацанов с района по указке зачищала точку от барыг, облагораживая территорию и донося послание хачам: вам здесь не рады. Фонд изымал товар (обычно героин), а отец продавал его в другие города на своих дальнобоях. Все довольны: схема без проблем, район без чурок, Город Без Наркотиков. Аристарх вспомнил последний день посещения брата в реабилитационном центре фонда. То, что от него осталось, уже не было похоже на Борислава Хаксарова. На секунду Хакса охватило сомнение и страх, но он прогнал его так же, как прогонял перед дракой. Перед ним стояла цель, и ему нужно было её достичь, другие варианты отметались. Он уже пережил брата — тот был слабым и сам всё запорол. Хакс был сильней, умней, и он, мать его, переживёт их всех. — Па, — мужчина курил в окно на кухне, — разговор есть, — Аристарх закрыл дверь, оставляя мачеху любоваться её обновками, и встал рядом с отцом, по-военному выпрямив спину. — Мои люди обнаружили точку по сбыту героина. Есть возможность закрыть, — на языке крутилось «Что прикажешь?», но это было бы пиздец как странно, так что парень просто выжидательно посмотрел на отца. Во взгляде того читалась гордость. Хакс старался успокоиться, потому что по ощущениям лицо начало краснеть, но контролировать вегетативную систему силой воли не удавалось. — Возьмёте одного моего с собой. Он поможет и проследит, чтобы из фонда на точку прибыли. Сами потом там не светитесь. Юля! — крикнул отец, — А позови-ка Николая в гости. Скажи, что мы его ждём как можно скорей, — он старался делать голос более мягким, когда говорил с женой, Аристарху от этого каждый раз становилось жутко. Волнение постепенно уходило на второй план. Его ждали две жертвы, и сегодня можно было не сдерживаться. Уголки губ подрагивали от того, как усердно парень сдерживал улыбку.
