На краю империи

      Вообще-то Филя поступил вполне логично: не пошёл ни к ментам, ни в другие правые бригады, как наказал Хакс. Пошёл к антифа — этого никто не запрещал и, конечно, никто не ожидал. Потому что это было так тупо, что могло придти в голову одному Филе.       Где этих мифических для Урала антифашистов взять, было не совсем ясно. Неясно было и против чего они выступают, ведь фашизма в России не было и нет. У Фили дед против фашистов воевал! Ну, может не воевал, но сколько танков на Уралмаш-заводе собрал, из которых потом фашистов громили!       Антифашистом мог назваться кто угодно. Чаще происходило даже наоборот: какого-то нефора называли «антифа», и он внезапно понимал, что звучит это весьма прикольно, и с того момента начинал себя причислять к сему движению, не особо задумываясь о его назначении. За отсутствием должной организации не было у них и места сбора наподобие фонтана в Дендрарии или ступеней цирка, где чаще всего можно было наткнуться на тех же скинов и правых.       Облюбованные скейтерами споты у Драмы и Бивиса пустовали в не сезон. Как начать разговор с BMX'ерами, вытворяющими какую-то дичь на своих велосипедиках, Филя не придумал. Горячую идею о мести начинали тушить брызги воды с городской плотины и холодный октябрьский ветер. Парень уже думал забить на всё и ехать домой, как из перехода до него донеслась музыка, приглушённая плеском реки. Кто-то бренчал на гитаре и пел о том, что сердца требуют перемен. Филя направился к Трубе.       Мы не можем похвастаться мудростью глаз       И умелыми жестами рук,       Нам не нужно все это, чтобы друг друга понять.       В переходе высокий белобрысый панк ходил от прохожего к прохожему с кепкой в руках, собирая мелочь. Гитарист с залепленными потемневшим пластырем пальцами играл, оперевшись одной ногой о стену. Рядом пел ещё один говнарь. Возле них крутились две девчонки в кепках с плоским козырьком, в руках у них было по бутылке Блейзера — лимонный и вишнёвый, которым они время от времени поили музыкантов. Филя встал рядом, дожидаясь, когда на него обратят внимание.       Внимание он привлекал в основном своим ебалом, заклеенным пластырем. Ну и вообще не особо местные неформалы верили, что парень в адидасе заслушался Цоем.       — Тебе чо? — подошёл к нему Грач.       — Фашисты заебали, — сходу начал Филя, перекрикивая живую музыку.       — Чо?       — Ну... правые, это, заебали всех пиздить.       Музыканты допели и тоже обратили внимание на странного гостя. Грач пристально посмотрел в простое и открытое лицо, протянул руку:       — Грач.       — Филл, — он пожал и подошёл ближе к компании. — А вы чо, антифа, да?       — А у тебя проблемы с этим?       — Да не, наоборот.       Он не придумал заранее, что будет говорить. Взгляд девчонок был полон недоверия. Филя пялился на железки в их губах и носах с опаской: если они такое с собой делают, хуй знает, что они способны сделать с ним. Он опустил взгляд и упёрся в розовые и зелёные шнурки на берцах Грача, глубоко задумался над их символикой. Гитарист тренькнул по струнам, Филя вышел из транса:       — Я, короче, с ними был — с правыми, но понял, что они мудаки и ваще не правы. Давайте что-то делать с этим.       — Например? — уточнил вокалист.       Филе очень хотелось спросить, не мешают ли ему такие длинные волосы, не нужно ли ему помочь с этим и поджечь их нахуй, но он сдержался.       — Стрелу забьём. Я знаю одну бригаду, могу прямо основе — лидерам их — забить, пусть знают, что на них тоже какая-то управа есть.       Грач переглянулся с музыкантами, все выглядели заинтересованно.       — И чо, сколько их?       Филя знал Бурого, Хакса, Митю, несколько раз собирался с другими в Дендрарии, но боевое крещение у Китов не проходил. Менты его приняли за компанию с другими гопниками во время мелкого хулиганства — они в очередной раз взламывали заколоченный вход заброшенного кинотеатра на районе. Пригрозили отчислением из шараги. Филя был областной, жить в общаге было очень удобно, и вылетать оттуда не хотелось, так что пришлось им хоть кого-то сдать, чтобы отпустили без проблем. Он же не знал, что Хакс будет пострашней ментов. Не знал он и о том, что с расплатой ему повезло — легко отделался. Другой бы на месте Хаксарова мог и свастику на лбу вырезать, жить потом с этим не очень удобно.       — Человек тридцать, — Филя подумал о всех, кого видел сам и умножил на двое на всякий случай.       — Я могу ВИЗ’овских собрать, — сказала рыженькая девушка.       — Рэперов своих, что ли? — брезгливо уточнил гитарист.       — А чо, они зато драться умеют.       — Ну охуеть, а мы чо?       — Ладно-ладно, — прервал начинающийся спор Грач, — рэперы, не рэперы — похуй, надо всех звать. Показать, что нас не меньше, — мыслил он в верном ключе.       Начался сбор народа. Грач обзвонил всех друзей, знакомых, друзей знакомых, всех тех, с кем обменивался номерами после патрулирования концертов. Всех, кто когда-либо получал пизды от правых и был не прочь отомстить. Всех тех, кого привлекало название «антифа», да и вообще любое название, имеющее в себе приставку «анти-». Всех, кто был против. Против заебавших гопников, против наглых правых, против тупорылых скинов, против продажных ментов, против бездействующего государства, против гнетущего общества, против, мать её, системы!       Нужно было найти место.       — На районе рядом с метро есть футбольное поле, можно там, — предложил Филя.       — Не вариант, — одна мысль о необходимости ехать на Уралмаш вызывала у Грача отвращение, да и как туда нормальных людей созывать?       Двор за Книжкой и так был местом сбора неформальных групп, почему бы не использовать его как площадку для драки против общего врага. Большой двор, образованный длинным угловым домом, закрывающим пространство с трёх сторон. Одна из внешних пристроек в стиле свердловского конструктивизма имела на крыше надпись «Дом Книги». Книжный делил пространство с продуктовыми и продовольственными магазинами, в которых всегда можно было без проблем купить алкашку, сиги и, если оставались деньги, что-нибудь поесть. С четвёртой стороны двор закрывала стройка. Посредине стоял маленький детсад, вокруг которого можно было одновременно увидеть стайку каноничных панков с цветными ирокезами и в джинсовых жилетках с нашивками в одном углу, и кучку эмо в чёрно-розовых тонах, разбавленную анимешниками с неко-ушками — в другом. Иногда это приводило к словесным перепалкам или раздаче пиздюлей от панков, которым надоедало пить просто так.       От памятника Ленину на центральной площади до Книжки идти было пять минут. В двух минутах от места стоял Белый Дом — здание правительства Свердловской области, так что менты на вызов приезжали за 8 минут даже в час-пик. Что-то подсказывало Грачу: бывший правый может вызвать мусоров на место самостоятельно, и лучше быть готовым. Он хотел сделать ещё и тестовый вызов скорой, но не стал. Восьми минут сполна хватит на «собраться, подраться, разбежаться».       К вечеру следующего дня он был готов и дал отмашку Филе забивать стрелу на пять часов пятницы. В это время на улицах было ещё светло, народу много, и сборище молодёжи не вызвало бы ни у кого подозрения.       Филя прождал до следующего утра, рассчитывая на то, что чем позже Хакс узнает о замесе против его бригады, тем хуже сможет подготовиться. Самого Хакса и Бурого он боялся, так что пошёл караулить Митю у подъезда. Сидеть на скамейке во дворе было холодно. Филя походил туда-сюда, подтянулся раз двадцать на детской лазалке, попинал шприцы из песочницы к мусорке.       — Митяй! — окликнул он появившегося из подъезда парня.       — Здорова, — протянутую руку Филя не пожал. — Случилось чо?       — Пиздец вам и вашей бригаде! Сегодня в пять на Антона Валека за Книжкой — стрела!       — Филь, ты охуел? — обеспокоенно спросил Митя, на его глазах товарищ резко начал сходить с ума. — Какая стрела?       — Антифа вам стрелку забивают, под моим командованием, — гордо проговорил он.       — Да чо за бред, Филь? — моральные принципы Мити шли в разрез с драками против неформальной русской молодёжи.       — Передай рыжему фюреру, — тревога и ярость заставили лицо парня покраснеть, от чего порез на лице запульсировал, Филя потёр пластырь, — не придёте, весь правый движ узнает, что он перед шафками зассал. Война, блять!       Глядя в спину удаляющемуся Филе, Митя не переставал офигевать: это он из-за пореза обиделся что ли? Да его же с чистой совестью грохнуть можно было тогда.       — Надо было грохнуть его тогда! — реакция Бурого была вполне предсказуемой.       Основа бригады Хакса сидела на детской площадке в излюбленной беседке (пришлось выгнать оттуда алкашей). Желание Бурого решать любые проблемы убийством источника проблемы поражало Хаксарова. Поражало, как при таком мышлении он ещё не сел. Убей они Филю после того, как тот настучал на Бурого, и дежурным разговором с участковым отделаться бы уже не удалось. Хаксаров, конечно, сам пригрозил его грохнуть, но делать этого точно не собирался. Валить своих — самый простой способ отправиться за решётку. Аристарх считал Бурого виноватым в том, что такое вообще случилось — нехер было тащить в бригаду однокурсника. Но даже разумные обвинения сейчас были уже бессмысленны. Стрелка с антифа, докатились. Аристарх выдохнул сигаретный дым в сторону и сказал:       — Позовём Карася, с ним два дубля точно пойдут, они те ещё любители нефоров. Ты знаешь кого из Синих? — обратился он к Мите.       — Ты весь движ собрался на кучку подростков натравить? — Митя всё ещё склонялся к тому, чтобы просто забить на это всё, но Хакс не мог рисковать репутацией. Русские или нет, сейчас они были врагами.       — Соберём больше народу, будет шанс сработать в ноль, испугаются — разбегутся.       — А если нет? Если их больше будет?       — Ну так я и спрашиваю: знаешь кого из Синих?       — Знаю, — скромно ответил Митя.       Бурый заржал.       Синих не любил никто. Являясь самой обычной преступной бандой, они приписывали себе националистические взгляды, как бы оправдывая этим свою деятельность. Имели какую-то слишком сложную внутреннюю иерархию, которую не понимали сами участники, и удерживали сомнительный авторитет методом «бей своих так, чтобы чужие боялись». Обитали в районе ЖБИ и Синих камней, потому не пересекались с уралмашевскими, но не любили тех чисто в дань истории одноимённых организованных преступных группировок из прошлого.       Кичились своим происхождением из ОПГ «Синие», что было крайне тупо. Во-первых, оригинальный состав Синих поголовно состоял из кавказцев, что совсем не вязалось с ультраправыми настроениями банды. Во-вторых, было это полным гоном — всех синих в девяностые либо перестреляли, либо посадили. Всё это Аристарх по кусочкам составил из пьяных разговоров отца, дяди Жени и других его друзей, любящих в тесной компании вспомнить о молодости и былой славе. Откуда свою информацию брали Синие — не ясно. Не знающие их побаивались, знающие презирали.       — Блять, я знаю нормальных пацанов из Синих, — начал оправдываться Митя.       — Отлично, потому что ты их и поведёшь. С тебя, — Хаксаров перевёл взгляд на Бурого, — Карась и его бравые ребята. Я наших от Макаровского поведу. В 16:50 собираемся за Книжкой.       Бригада Хакса пусть была новой и немногочисленной, славилась чистотой своих деяний. Будь то акции прямого действия, погромы рынков, участие в массовых драках с врагами нации, даже у Китов они не развлекались, а исключительно натаскивали молодняк. Хаксаров делал всё для того, чтобы его деятельность выглядела как борьба за Идею, а не как старое доброе ультранасилие. И у него получалось.       Поэтому, когда он попросил о помощи у Карася, тот удивился поводу, но не отказал. Карась молодого Хакса уважал и считал достойным преемником. Сам он был бригадиром ещё во времена расцвета скиновской субкультуры в городе. До того, как власти решили, что надо бы противодействовать экстремистской деятельности. Его бригада — одна из немногих, переживших то время — росла, обновлялась, ветвилась. Сейчас в ней было два дубля под руководством Шульца и Мера. И занимались они совсем не тем, чем хотелось бы старому Карасю. Однако, они приносили в общак деньги, а он всё-таки на них жил.       План был прост: собраться заранее всем составом и выглядеть грозно. Не зря антифа выбрали это место — собирались прижать их, окружить во дворе, из которого было всего три узких выхода. Обнаружив на месте состав трёх бригад, плюс-минус с десяток Синих, атаковать мало кому захочется. Останутся только самые отбитые, а их и не жалко.       Хаксаров надеялся, что Рен окажется в числе разумно отступивших. Как только Митя рассказал о стрелке, в памяти всплыл разговор с Каилем. Аристарх усмехнулся про себя. Подумал даже, не предупредить ли этого идиота, чтобы не лез, но не стал. Будь он на месте Рена, он бы не послушался подобного совета. Тем лучше. Пусть сам увидит и поймёт, что воюет не за тех. Стоит на стороне заведомо проигравших. Аристарх успешно соврал сам себе, что тактику победы без боя выбрал исключительно из уважения к идейной составляющей основы бригады. Причитания Мити в который раз помогли: ну не хочешь бить антифа, ну так и быть, не будем, просто покажем, кто в доме батя.       Макаровский мост перекинулся через городской пруд. Слишком низкий, чтобы кидаться с него в воду, недостаточно красивый, чтобы любоваться им, старый мост служил простой цели — соединял два берега. Хаксаров в компании тринадцати человек шли к нему со стороны станции метро «Динамо».       Аристарх углядел на рукаве одного из своих бойцов прекрасную нашивку: красный коловрат в чёрном шестиугольнике. «И где они их только берут», — подумал Хаксаров, доставая из внутреннего кармана складной нож-стилет.       — Стоять, — громко крикнул он идущим впереди.       Делегация остановилась. Хакс подошёл к юному моднику, оттянул рукав, щёлкнул ножом и срезал нашивку вместе с тканью. Укор во взгляде бригадира отбил желание протестовать.       Большую часть группы Аристарх отправил на противоположный берег, сам и ещё четверо бойцов спустились к сваям моста. Выглядеть грозно, когда средний возраст твоих людей — 15 лет, задача не из лёгких. Помогала численность группы и аргументы: ножи, арматура, да хоть доски с гвоздями. За этим парни и спустились под мост.       Ехать в метро или даже трамвае с оружием опасно. Найти инструментарий в центре трудно, только если не знать, где искать. Под основанием моста пролегали технические железные мостики, с них можно было забраться на бетонные дуги — там часто ошивалась самая разношёрстная молодёжь, оставляя после себя инородные предметы. Давняя городская легенда о том, что тролля под мостом лучше всего задабривать металлом, добываемым в недрах Уральских гор, давала свои результаты. Иногда тащили туда что-то специально, чтобы оставить вот на такой случай. Ломики, арматура, разводные ключи, обрезки труб, снятые с велосипедов цепи.       Хакс подпрыгнул, цепляясь за ржавую ступеньку. Железка оторвалась и парень упал на Косу, стоящего позади. Выругавшись и отряхнувшись, он передал оторванный кусок моста кому-то в руки — пригодится. Зацепился за вторую ступеньку и, опираясь о бетонное основание ногами, забрался наверх. Лазить под мостом в пальто было неудобно, но куртка была безнадёжно испорчена, так что выбирать не приходилось. Аристарх подал руку Косе и подтянул его наверх. Тот помог забраться остальным. Ржавая сетка опасно прогибалась под подошвой гриндеров. Внизу под тонким слоем льда неспешно текла Исеть. Над головой по рельсам стучали колёса трамвая. В середине моста на верхних бетонных склонах ждал чей-то клад. Хаксаров указал на него Косе, и пара бойцов пролезли туда, чтобы передать им довольно длинные металлические трубы. Драться такими неудобно, зато выглядит внушительно.       Стоя на вибрирующем от потока машин хлипком мостике, Аристарх достал телефон, чтобы посмотреть на время. Захотелось позвонить Рену. Можно было позвать его куда-нибудь, отвлечь чем-нибудь, придумать что угодно, чтобы он сегодня не встречался ни с кем на Ленине и не совался во двор за Книжкой. Что если никто из них не побежит? Если их будет больше? Они тоже будут вооружены. Если драка начнётся, он не сможет остановить людей Карася или Синих. Чёрт, он не уверен, сможет ли остановить Бурого. Пытаться управлять массовой дракой — то же что пытаться остановить течение быстрой реки голыми руками. Коса передал Хаксу тёмную трубу. Холод металла чувствовался через кожу перчаток. Шарканье бойцов по бетонным сводам моста походило на звук дробящихся костей. На часах было 16:22, Аристарх начал набирать Рен-Соловински и остановился на восьмёрке. Он не знал его номера.

***

      Не изменяя своим привычкам, Каиль опаздывал. Впрочем, он понимал, что в четыре на Ленине только начнутся сборы, а стоять с кучей левого народу удовольствия ему не доставляло. Красные неоновые цифры на станции метро показывали 16:22.       Дедушка Ленин на площади 1905 года возвышался на пьедестале с поднятой рукой в позе, как бы вопрошающей: «Ну и что это за хуйня?». Памятник стоял на серой гранитной конструкции с большими и маленькими ступенями и небольшой площадкой наверху. По субботам здесь собирались коммунисты и толкали в громкоговоритель чушь похлеще ультраправых, но на законном основании. Сегодня на верхней площадке монумента собиралась толпа антифа. Мелькали чёрные, выбеленные, зелёные волосы, радужные ленточки на бэках девочек, цепи и шипы на одежде мальчиков. Девочек никто не звал, но они всё равно пришли, постоять за компанию. Каиль обошёл памятник и поднялся наверх, пожал руки нескольким скейтерам, нашёл в толпе Грача. Тот разнимал рэперов и смутно знакомых Рену парней-музыкантов. У одного на спине была гитара в чехле, у другого — большая сумка. Каиль отметил про себя, как тупо было брать это всё на драку. Военный оркестр, блин. Оставить вещи музыкантам было негде, потому как в городе постоянного места жительства они не имели, и всё своё приходилось носить с собой.       — Реееен! — Грач поднял ладонь вверх и Каиль отбил пять. — Как дела? Смотри, сколько народу, круто! Знаешь что, — сзади на него прыгнула девчонка, заключая в объятия. — Да блять! — Грач засмеялся, — валите домой, всё равно не возьмём вас.       — Мы — взвод моральной поддержки! — девушка чмокнула Грача в щёку, отцепилась, проделала то же самое с Реном и пошла дальше.       — Так вот, — продолжил Грач, но тут же отвлёкся, опять оттаскивая музыкантов друг от друга.       На Ленине собралось больше пятидесяти человек. Рэперы изо всех сил старались не использовать биты в спорах с металлистами. Взаимная нелюбовь скейтеров и BMX'еров в отсутствии досок и великов, кажется, погасла. Панков видно не было — они или забыли о стрелке, или им было на неё похуй. В стороне стояли серьёзные ребята постарше без какой-либо выраженной субкультурности. Рен услышал обрывки их разговора о чьей-то девушке, перцовом баллончике, вокзале, охуевших правых.       — Какой у нас план? — Каиль, наконец, добился внимания Грача.       — Фашисты будут ждать за Книжкой, — протараторил парень.       — Где?       — Ну двор, там, не доходя до Драмы, — он махнул рукой на северо-запад, запрыгнул на возвышение памятника, высматривая кого-то вдалеке.       — И? — начинало рябить в глазах от излишних перемещений Грача в пространстве.       — Иии... мы их окружаем с двух выходов, такой вот план.       — Мы их окружаем? — план был ужасный.       — Цепь, нож, кастет, есть чо? А, да! — Грач слетел вниз, достал из кармана бледно-розовый флакончик, отвинтил крышку, подцепил длинным ногтем мизинца горстку порошка и протянул Рену.       Сразу стало ясно, кого он сейчас напоминал — вылитый батя на рейсах.       — Фен? — уточнил Каиль, Грач положительно затряс головой.       Каиль откинул чёлку, наклонил голову, зажал одну ноздрю пальцем и втянул горстку.       — Дерьмовый план, чувак. Кто ведёт людей с двух сторон?       — Нахер их вести, все знают, где это.       — Блять, посмотри вокруг, — в носу защипало и Каиль несколько раз шмыгнул, утирая текущие сопли рукой. — Они или сами не дойдут, или перебьют друг друга, пока доберёмся до места.       Раздался звонкий женский голос:       — Кто с нами до ларька через дорогу?       Скейтеры и BMX'еры делили уже не спот, а девочек. Грач подцепил ещё горстку и занюхал сам:       — И чо, предлагаешь себя в качестве лидера, — ухмыльнулся он.       Грязные любители чистой анархии. Слово «лидер» здесь звучало как оскорбление.       — Нет, предлагаю придти на место до правых и ждать там.       — Да мы же в ловушке тогда окажемся.       На это и был расчёт. Каиль понимал, что оказавшись окружёнными, антифа будут отбиваться, и будут делать это неплохо. Но смогут ли они дружно напасть первыми? Он сильно сомневался в этом. Они с трудом дружно стояли на одном месте.       — Зато всем составом.       — Хэй-хэй-хэй, — Грач перегнулся через ограждение монумента и крикнул вниз, — Сега, бля, не расходитесь, щас пойдём.       — Мы до магаза! — отозвались с улицы.       — Идите потом за Книжку сразу, — крикнул Грач разбредающейся толпе и вернулся к Рену, преимущество его плана было очевидно. — Ладно, идём. Идём! — крикнул он громче.       По толпе эхом пробежалось «Идём!» — не команда, коллективное решение. Ребята неспешно начали расходиться, направляясь растянутым строем в сторону назначенного двора. Площадка под Лениным опустела. Грач на ходу говорил по телефону с Филей, предупреждая идти сразу на место. Тот пас бригаду Хакса у станции метро «Площадь 1905 года», откуда они, очевидно, должны были наступать. До двора дошло совсем немного народу. На детской площадке сидела стайка панков, походившая на очень больших и очень пьяных попугаев. Грач оказался знаком с кем-то из них, и после непродолжительной беседы, которую Каиль не слышал, вся группа присоединилась к мобу.       Рен быстро обошёл двор, вернулся к толпе, забрался на крышу подземного гаража, слез, забрался опять, утянул туда девчонок, которые всё ещё не желали уходить и грозились закидывать нациков камнями сверху. Камней на крыше гаража не было, так что Рена послали вниз искать боеприпасы. Волнение ушло, толпа перестала раздражать, уверенность в победе придавала энергии. Если они сегодня победят не весь фашизм в мире или затопчут правый движ города, то хотя бы заявят о себе. Мандраж Грача был нечитаем за его привычной дёрганностью. Каиль о чём-то говорил с ним, держа в руках собранные камни, когда увидел в арке дома гопника с пластырем на лице. Вряд ли бы Каиль узнал его иначе, но порезанная морда выдавала в нём пацана с футбольного поля. Рен кивнул за плечо Грача:       — Идут, — камни посыпались вниз, Рен отцепил карабин с ремня на джинсах и выдернул цепь из петель.       — М? — Грач обернулся. — Не, это Фил, он с нами.       Филя позвонил с минуту назад и предупредил, что от метро идут человек сорок. Так что Грач уже успел пройти стадии отрицания (Ты уверен, что это они?), гнева (Сукаблять, ты говорил их меньше будет, я тебя сам отпизжу, двигай сюда быстрей!), торга (Да блин, ладно, я перегнул, успокойся, у нас биты, баллончики есть, цепи, блять, да мы сильнее... да? Давай, ждём), депрессии (положил трубку, коротко выдохнул, попрощался с жизнью), принятия (занюхал ещё спидов).       — В смысле с нами? Он, блять, правый.       — Уже нет, — пожал плечами Грач.       С другой стороны двора послышался свист и лай.       — Ваф-ваф, шафки сбились в кучку.       — Ауууууу!       Толпа антифа во дворе шумела как улей, так что Хаксаров ещё на подходе к месту понял — всё пошло по пизде. На что они надеялись, загоняя сами себя в угол? Они же их поубивают сейчас своим парадным вооружением. Менять что-то было поздно, хищники увидели жертву, пустили слюну и дали голос.       Митя с пятью Синими (бандитов, желающих драться ради драки, а не ради выгоды, нашлось мало) встретился с Бурым у метро. Скины по случаю массовой драки принарядились в полное палево — будь там менты, отправили бы всех куда надо. Но пятничным вечером станцию заполняли только рабочие и студенты, спешащие домой. Против людского потока пёрли сорок два бойца бригады Карася с дублями Шульца и Мера.       По проезжей части двора двигалась небольшая группа парней со злыми ухмылками на лицах и арматурой в руках. Грач насчитал четырнадцать, мысленно назвал Филю пиздаболом, в груди потеплело от предвкушения победы, трясти стало не так сильно. Вокруг свои перестали валять дурака, напряглись. Биты легли в руки, шипы спустились на костяшки, цепи намотались на кулаки. Двое панков синхронно ударили бутылками «777» о железный край скамейки, оставляя в руках кривые розочки. С острых краёв на плотный песок капал портвейн.       Бригада Хакса уверенно сокращала расстояние до антифа, а те даже не думали бежать. Да и зачем? Их было больше — почти тридцать против четырнадцати.       Хаксаров мысленно торопил Митю с Бурым.       Каиль мысленно перегрызал прекрасную шею Рыжего.       В груди закипала ненависть. Он же знал. Знал и ничего не сказал! «Мы не нападаем на неформалов», блять. «Санитары леса», нахуй. Сука! Каиль же сам видел, как тот лицемерит, притворяясь милой овечкой перед всеми. И видел, что на самом деле он тот ещё волчара. Чего он ожидал от кого-то вроде Хаксарова? Придурок!       Каиль скрипнул зубами от ненависти к самому себе.       Девчонки на крыше окрикнули Грача и указали на другой вход. Все обернулись. Из арки в доме пёрла плотная толпа типичных скинов, совсем мелких гопников и каких-то быдловатых громил во главе Карася.       Филя наконец-то решил доказать всем, что не дурак: громко скомандовал отступление и рванул через забор в детсад.       Начался хаос.       За Филей через забор кинулся Бурый, ещё двое из новоприбывших побежали за ним вдоль ограды. Большинство антифа ринулись прочь из двора. Вариантов было на все стороны света: арматура на севере, стена дома с закрытыми подъездами на востоке, толпа скинов с юга, забор детсада с запада.       Хакс на ходу обернулся к своим, поднял руки с раскрытыми ладонями, выпуская нож на землю:       — Чистые руки! — скомандовал он.       Бойцы нехотя побросали оружие. Остановить их было уже нельзя, так хотя бы урон минимизировать. Большая часть начала отлавливать нефоров, решившихся отступать в этом направлении, впереди всё ещё как вкопанный стоял Рен-Соловински. Аристарх выискивал в его глазах хотя бы частицу рационального страха, но всё, что он видел — безумие. Из-за спины бригадира на Каиля бросились двое. Хаксаров первый раз в жизни застыл на поле боя.       Панки бежать не стали, оголтело кинулись на толпу, прибывшую с южной стороны, и успели нанести немало урона, размахивая разбитыми бутылками, прежде чем на их руках повисло по бойцу. Не побежали парни с битами, однако быстро поняли, что против большой группы это оружие никуда не годится — на каждого из них сразу кинулось по трое-четверо, выбивая биту из рук и скручивая её хозяина на пол. Благо не стали этими же битами добивать. Не побежал и Грач, но кинулся не на чужих, а на трусливо отступающих своих, отрывая тех от детсадовского забора, пиная берцами и громко матерясь. Бойцы Карася догоняли отступающих в других направлениях. Митя, всё ещё больше всех недовольный происходящим, отталкивал скинов, которые без угрызений совести били лежачих. Понимая, что не справляется, он скомандовал расход, но стихию уже было не остановить.       Из-за ворот детсада выбежал Филя, чуть не врезался в мамашу с ребёнком, неловко отскочил в сторону и тут же был сбит с ног зелёноволосым скейтером, принявшим его за врага. Молодая женщина начала было возмущаться, но тут подоспел Бурый, с разбегу столкнул с Фили нефора, и оказался верхом сам. Дорвавшийся до предателя Бурый в ударах не сдерживался. Сие зрелище заставило мать поспешно удалиться, прижимая к себе своё чадо и закрывая ему глаза рукой.       Мите тоже очень хотелось закрыть глаза руками и не видеть происходящего вокруг. Но Хакс наказал ему лично не дать Бурому забить Филю до смерти. Так что Митя вложил весь свой актёрский талант в крик:       — МУСОРААА! Валим!!!       Эта команда сработала куда лучше. Что для правых, что для антифа убегать от ментов было таким же инстинктивным механизмом, как одёргивать руку от огня. Каилю в тот момент руки его казались неуязвимыми, а пламя огня так и манило прикоснуться. И он не стал (не смог) сдерживаться в своих желаниях — кинулся на Хаксарова, который так и не успел восстановить свои ориентиры, и стоял на месте. Хотя бы рефлексы сработали как надо, и он успел закрыть лицо от летящего кулака, обмотанного цепью. Прыжок Рена сбил их обоих, Хаксаров едва успел смягчить локтями падение со всего роста на спину. Вывернуться и выбраться из-под налегающего сверху Каиля оказалось невозможно. Вдобавок тот быстро и бесцельно бил кулаками, попадая по груди, по губам, по ушам, совершенно по животному рыча при этом. Хаксаров коленями толкнул Рена, прижимая его к себе за шею, лишая возможности махать руками. Каиль со всей дури укусил за плечо, ощутимо больно даже через плотную ткань пальто. Аристарх инстинктивно оттолкнул чёртова психа, и тот внезапно исчез.       Кто-то из отступающих в их направлении сдёрнул нефора за шиворот и по инерции проволок полукругом. Каиль оказался лицом на земле, в ладонь удобно легла железная труба, он попытался подняться, но сверху между лопаток тут же прилетел удар ботинком. Из груди вместе с воздухом вырвался рык, Каиль резко вывернулся и наотмашь ударил трубой.       Хаксаров перевернулся на земле как раз вовремя, чтобы увидеть красивый взмах, услышать глухой удар трубы о чей-то череп, проследить, как парень, оттащивший от него Рена, делает уверенный шаг в сторону, останавливается и резко оседает. По его виску стекает багровая капля, глаза больше ничего не выражают.       О том, что минуту назад во дворе за Книжкой что-то происходило свидетельствовали раскиданные бейсбольные биты, арматура, трубы, осколки бутылок, редкие капли крови. Впрочем, для местных жителей, незнакомых с миром правого движа, который находится как бы за ширмой нормального — обычного мира, всё это останется незамеченным. Подростки растащат биты, дети уволочат металл под мост, дворник сметёт осколки, песок впитает кровь. Гармонию нарушит лишь тело одного из Синих, страдающего скукой настолько, что идея поучаствовать сегодняшним вечером в чужой драке против чужих врагов показалась ему здравой.