На краю империи

      Мёрзлая земля холодила спину и остужала голову Рен-Соловински. Звуки, вырывающиеся из его груди, всё меньше напоминали дыхание загнанного быка. Хаксаров поднялся, бегло оглядел двор: ни своих, ни чужих не осталось. Куда бежать было не ясно, после команды отступления прошло слишком много долгих секунд. Все выходы со двора вели к дорогам, на каждой из которых воображение рисовало ментовский уазик. Мысли о том, что Митя напиздел про мусоров, даже не возникло.       К дальнему подъезду дома подходила женщина. Хаксаров рванул Рена за руку, поднимая с земли, и побежал туда. Он успел удержать домофонную дверь как раз перед тем, как она захлопнулась, впихнул Рена в подъезд и вошёл сам. Они прошмыгнули вглубь к лестничной клетке, минуя ответвление к лифту. Каиль всё ещё пытался драться, но чувствовалось, что большую часть энергии он растратил на один летальный удар и постепенно выходил из режима берсерка. Аристарх даже отбиваться не пытался — успокаивать кого-то вроде Рен-Соловински кулаками, как тушить пожар бензином — он просто вжал его в стену подъезда и впился губами в губы.       Каиль укусил Хаксарова, тот в ответ укусил ещё сильнее, сдавил пальцами челюсть парня, заставляя разжать зубы, и протолкнулся языком внутрь, щедро делясь смесью слюны, крови и песка. Кровила десна, песок на самом деле был крошкой от зубов. Каиль дёрнул головой в сторону, и прошипел:       — Ненавижу!       Аристарх было раскрыл рот, чтобы уточнить кого именно: его или себя. Но Каиль оттолкнул его в противоположную стену. Хаксаров стоял, упираясь руками в колени, восстанавливая дыхание. Он сплюнул кровавые слюни, провёл языком по зубам, поморщился — Рен своей ебучей цепью сколол ему клык! Аристарх резко сдёрнул всё ещё намотанную на кулак парня цепь и пробил хук слева.       — Сука! — Каиль стянул перчатку, провёл ладонью по разбитой губе, ошарашено посмотрел на Рыжего и прокричал ему в лицо, — да что не так с тобой?!       — Что с тобой не так? — крикнул в ответ Аристарх. — Какого чёрта... блять! — у Аристарха было столько претензий, что он не знал, с чего начать. — Боже, блять, милостивый, почему ты стоишь, когда на тебя идёт толпа с арматурой? — он ходил взад-вперёд по площадке, размахивая руками.       — Ты мне рассказывал, какие вы охуенные, как вы, блять, не устраиваете разборки с нефорами, — перекрикивал его Каиль.       — Мы не...       — Это что было? — он указал на выход, имея в виду двор и всё происходящее там.       От взгляда Аристарха не ускользнули разбитые в кровь костяшки и фаланги пальцев. Если перчатки должны были играть роль амортизации и защиты от цепи, то справились они дерьмово. Хаксаров раздражённо выдохнул, прикрывая руками глаза:       — Ха! Ты даже не знаешь, из-за чего всё это было, так ведь? Тебе же плевать! Тебе просто нравится! Нравится всё, что способно причинить боль: обречённые на провал драки, — Хаксаров сделал шаг в сторону Рен-Соловински, заставляя того отступить назад. — Скейт, — ещё один шаг, и Каиль уже вжимается в стену, — своё же оружие, — Хаксаров перехватил руку Рена и с нажимом провёл по костяшкам большим пальцем, — я, — это он проговорил, стоя уже так близко, что Каиль ощущал на губах его дыхание.       Рен зажал его рот рукой. Не потому что хотел заткнуть, а потому что снизу донёсся шум. Аристарх недовольно промычал, пытаясь отстраниться, но Каиль положил вторую руку на шею сзади, не давая шанса вырваться. Так что Аристарх заткнулся и сам услышал приближающиеся шаги. Парни встрепенулись, поднялись на один пролёт вверх, замерли, прислушались. Лифт увёз жильца дома.       Аристарх подумал, что они и так были на первом этаже, а лестница вела явно не в подвал. «Подземный гараж», — сообразил он, вспоминая пристройки вокруг дома, и спустился на три пролёта вниз. Шикарно, он уж думал, придётся до ночи в подъезде отсиживаться.       Каиль проследовал за Хаксаровым и наткнулся на него, остановившегося у выхода на парковку. Низкие потолки, узкие проезды, закрытые гаражные боксы по бокам. Дом был старый, и гараж ему соответствовал — спецпроект, выглядел отлично, нарушал все нормы строительства. Запах мокрого бетона и выхлопных газов, тусклый свет редких ламп и лязг цепей где-то в глубине подземных туннелей. От лестничной площадки дорога вела в две стороны, Каиль наугад прошёл влево, обернулся на Рыжего, так и стоящего в оцепенении, и одёрнул его за рукав.       Темнота развеялась за первым же поворотом. Они вышли по пологому въезду возле книжного магазина с внешней стороны дома. Аристарх облизал губы и стёр остатки крови воротом кофты, придирчиво осмотрел пальто, отряхнулся. Каиль просто накинул капюшон, похлопал себя по карманам, протянул руку:       — Цепь отдай.       — Обойдёшься. Это мой трофей, — Аристарх самодовольно улыбнулся и зачем-то спросил. — Ты как?       Рен, естественно, не понял, что он имел в виду.       — Ты только что человека убил, — пояснил Аристарх.       — И чо ты ждёшь от меня? Душевных терзаний в стиле Достоевского?       Действительно. Сам Хаксаров после своего первого раза даже как-то разочаровался: ни тебе просветления, ни повышения уровня, ни тем более какого-то там раскаяния. Ему нравился процесс, а результат разницы не привносил. Зачастую сказать наверняка выжил кто-то после спонтанного налёта кучки правых, или нет, было нельзя. Поразительно трудно выбить жизнь из человеческого тела голыми руками. Не менее поразительно и то, как иногда один единственный удар становился фатальным.       Уверенность в безнаказанности у правых развивалась вполне закономерно: их жертвы были никому не нужны, никто не обращался в милицию сам. Среди ментов убеждённых националистов было немало, так что очередным трупом какого-нибудь таджика статистику портить было западло. Преступление оставалось латентным, все оставались счастливы. Но сейчас ситуация была другой. Там во дворе остался лежать чей-то сын.       Хотя о ментах Хаксаров подумал только во вторую очередь. В первую же нужно было опасаться желания Синих отомстить за члена банды. Кто знал, какие у них по этому поводу порядки? Думать обо всём этом сейчас совершенно не хотелось. Рен-Соловински вот, похоже, так и поступал — не думал об этом. Аристарх последовал его примеру.       — Всё ещё живёшь один как беспризорник? — спросил он, ненавязчиво напрашиваясь на чай.

***

      Сумрак комнаты освещал оранжевый свет уличных фонарей. Каиль стоял, прислонившись лбом к двери, и ловил звуки в общем коридоре. Где-то там невыносимо долго поднимался по лестнице Рыжий. Как тереться об него в переполненном вагоне метро, так всё в порядке, а как пройти двести метров по району вместе, так нет — отправил вперёд. Всю дорогу Каиль ощущал на спине взгляд Хаксарова, который шёл где-то позади. Это раздражало и возбуждало одновременно, как острый перец, который жжётся как сука, но его хочется ещё и ещё.       Стук шагов в коридоре стих и, прежде чем Аристарх успел постучать, Каиль открыл дверь и втащил его в комнату. Целовался Рен быстро и жадно, ударяясь зубами о зубы, попутно расстёгивая пальто. Аристарх подтянул ногу к себе, пытаясь расшнуровать гриндера, это утомительное действие сейчас казалась наказанием за все грехи. Каиль переключился с губ парня, на подставленную шею, провёл языком до мочки уха. Во рту у него пересохло, хотелось всадить зубы в артерию и напиться крови. Он на пробу подцепил кожу.       — Не оставь засос.       — Да ладно тебе, — Каиль зализал укус, оттянул ворот свитера пальцем, и намеренно оставил отметину на плече. — Меня завтра может посадят, жалко что ли? — он засмеялся.       Смех щекотал шею, и Аристарх тоже засмеялся:       — Вот себе и ставь засосы. Уверен, в СИЗО оценят.       Каиль держал Хаксарова за полы пальто, упираясь головой ему в плечо и сотрясаясь от смеха, это начинало напоминать истерику.       — Эй, — Аристарх вытащил из кармана цепь и накинул её на шею Рена, — никуда тебя не посадят, слышишь.       Затихший Каиль отстранился на расстояние вытянутых рук, всё ещё упираясь в грудь Рыжего, который ловко просунул карабин в колечко цепи и затянул её как удавку.       — Никто никуда тебя не посадит, — он дёрнул цепь на себя, заставляя приблизиться. — Ты теперь мой цепной пёс.       — Обещаешь?       Они стояли, прижавшись лбами, и смотрели на губы друг друга. Покусанные и потрескавшиеся от сушняка у Каиля, разбитые и обветренные на холоде у Аристарха. Он, конечно, не мог обещать, но сейчас такой ответ казался неправильным, поэтому Хаксаров сказал:       — Обещаю.       Рен как-то совсем безумно улыбнулся, подхватил Рыжего под колени, поднимая над полом, и всем телом вжал его в дверь. Чтобы удержаться, Хаксаров сомкнул ноги за спиной Каиля. Ботинки он снять так и не успел, но никого это сейчас не волновало. Рен буквально вылизывал рот Хаксарова, прошёлся зубами по скулам, покусывая их. Аристарх откинул голову назад, ударившись о дверь.       — Ммна, — совладать с голосом получалось плохо, потому что Рен тёрся о стоящий член. — На кровать! — наконец сумел произнести Аристарх.       Всё ещё удерживая Хаксарова, Каиль попятился назад, располагаясь на диване и усаживая Рыжего к себе на колени. Аристарх скинул пальто, отрываясь от настырных поцелуев Рен-Соловински, стянул свитер с себя и футболку с него. Цепь, свисающая с шеи Рена, зазвенела и упала на обнажённую грудь, холод металла ощущался электрическим разрядом по коже.       Не желая ждать, когда Рен непослушными пальцами совладает с замком на его брюках, Хаксаров сам расстегнул ширинку и, привстав на коленях, спустил штаны вместе с бельём. Горячий член упёрся в пресс Каиля, размазав по нему смазку. Рен двинул бёдрами, ему самому было тесно в джинсах. Хаксарову пришлось слезть с Каиля, чтобы тот смог раздеться.       Стоя у края дивана, Аристарх потянул за цепь, заставляя Рена сесть. Каиль было послушно потянулся к члену, рассчитывая, что его сейчас выебут в рот, но Аристарх остановил его. Он мягко провёл пальцем по нижней губе Рена, надавливая на свежую ссадину, задевая зубы, а потом протолкнул в рот указательный и средней пальцы, проводя подушечками по влажному языку. Каиль сомкнул губы и совершенно развратно стал посасывать пальцы, прикрыв глаза. Аристарх толкнулся глубже, надавил на язык, заставляя закашляться. Он удерживал Рена за нижнюю челюсть, так что инстинктивные попытки вытолкнуть пальцы языком не давали результата. В общем-то, ожидания Каиля оправдались: Хаксаров трахал его рот.       Когда по челюсти Рена начала стекать слюна, а от нарастающего возбуждения уже начало трясти мелкой дрожью, Хаксаров решил, что хватит. Он толкнул Рена, чтобы тот лёг, навис сверху и провёл влажными пальцами между ягодиц, надавливая и проникая внутрь. Каиль зашипел и инстинктивно отстранился. Аристарх положил руку ему на плечо, удерживая на месте. Он понятия не имел, что надо делать, но инстинкты помогали точно так же, как помогали в драке. Рен постепенно привык и уже изгибался, поднимая задницу вверх и насаживаясь на пальцы сам. Он смущённо прикрывал лицо локтём одной руки, а второй совершенно не стесняясь надрачивал себе. Аристарх стоял между раздвинутых ног Рена и любовался своей работой: дыхание парня учащалось по нарастающей, грудная клетка вздымалась и опускалась, мокрая чёлка застилала прикрытые глаза. Хаксаров подумал, что сейчас Рен будет очень сговорчив. Он высунул пальцы и резко подтянул Каиля за бёдра к себе, наклонился к лицу и вкрадчиво приказал:       — Никаких больше муток с антифа.       — Ммм, блять, нашёл время, — Рен повёл бёдрами, потираясь членом о член парня, но не получая должного удовлетворения.       — Никаких антифа, — Хаксаров нежно провёл ладонью по груди Каиля, подбирая цепь. — Усёк?       Каиль зарычал, схватил шею Рыжего, сдавливая и одновременно прижимая к себе. Хаксаров в ответ затянул цепь, дразняще качнулся бёдрами, выжидающе глядя в чёрные глаза.       — Сука, да, — Рен бы на что угодно сейчас согласился, — блять, давай уже!       Хаксаров выпускает цепь, и отстраняется. Приподняв голову, Рен наблюдает, как слюна с губ Рыжего капает на его ладонь, как он растирает её по члену. Аристарх обводит головкой вход, наклоняется к лицу Рена, прислоняется щекой к щеке и шепчет, задевая мочку уха губами:       — Будет больно, — и грубо входит наполовину.       Рен с силой смыкает зубы, сжимает пальцами плечо Хаксарова и то ли стонет, то ли кричит.       — Шшш, — Аристарх целует шею парня.       Каиль обхватывает его ногами сзади, заставляя двигаться быстрее. И теперь стонет уже Хаксаров. Темп с медленного и осторожного почти сразу переходит в жёсткий. Аристарх дрочит Рен-Соловински в такт своим движениям, другой рукой удерживая цепь. Ему становится интересно, где будет та грань, которую Рен не сможет терпеть. Он наматывает цепь на кулак, держит уже у самого горла, сжимая сильнее. Каиль слишком увлечён процессом, чтобы обращать внимание на нехватку воздуха в лёгких и мерцающие точки перед глазами, а любопытство Хаксарова не ослабевает. Так что останавливает его только собственный оргазм.       Каиль чувствует как движения чужой руки на его члене становятся всё более рваными, движения внутри всё более резкими, давление на шее ослабевает. Рыжий толкается внутрь последний раз и кончает со сдавленным стоном. Каиль недовольно мычит, потому что сам был уже на грани. Хаксаров резко опускается на колени и насколько может глубоко вбирает в рот член Рена, помогая себе рукой. Каиль готов кончить от одного вида Рыжего между его ног с губами растянутыми вокруг его члена. Так и происходит, Рен кончает, выгибаясь и дёрнув бёдрами вверх. Аристарх ещё раз проводит сомкнутыми губами вверх, поднимает голову и демонстративно сглатывает.       — Бляяя, — довольно протягивает Каиль хриплым голосом, закатывая глаза и опуская голову на диван.       Аристарх пристраивается рядом с ним.       — Я бы предложил тебе остаться, но ночью батя приедет.       На пустой машине Ван гонял как бешенный, так что всегда заканчивал рейс раньше положенного. А его «утро двадцатого» вполне могло означать четыре утра.       Рен легко провёл пальцем по коряво-наклеенному пластырю на руке Хаксарова, он не мог видеть синяки, расписывающие рёбра и плечи, но вёл по ним на память. В голове Каиля формировалась какая-то мысль и он, как обычно, начал озвучивать её до завершения процесса:       — Как-то неправильно.       Хаксаров было подумал, что он говорит о том, чем они тут занимаются и уже готов быть побить парня.       — Синяки, я имею в виду. То есть, ну, на лице ни царапины, губы целы, кисти... — он запнулся, чтобы не сказать «красивые», — тоже целы. Не дерутся так, на меня посмотри. А тебя будто били...       «Специально, чтобы видно не было», — мысль в голове сформировалась, и теперь Каиль видел, какой она была мерзкой. Аристарх не стал как-то опровергать догадку. Просто отвёл взгляд, уставившись в потолок.       — И на этом месте я тебя покину, — он поднялся на локтях, чтобы встать и уйти, но Рен одним махом руки придавил его обратно к дивану.       — Вот уж хуй! — он навис сверху, надавливая предплечьем поперёк груди. — Рассказывай.       «Ну почему ты такой? Почему ты не можешь просто забить?», Аристарх закрыл лицо ладонями и промолчал.       — Кто? — Каиль сильней надавил рукой. — Брат?       Хаксаров громко хмыкнул.       — Отец?       — Да! — он выкрикнул это в лицо Рен-Соловински, — меня пиздит отец, доволен? Легче стало? Распоряжайся этой информацией, как пожелаешь теперь.       Хаксаров свёл брови, крылья носа раздувались от злобного дыхания, он ненавидел сейчас Рена за то, что тот вынудил его произнести это вслух. Каиль в растерянности отвёл глаза, ослабил хватку, а потом очень уверенно сказал:       — Я его убью.       — Да уж, вошёл во вкус? — засмеялся Аристарх.       — Я серьёзно, — рука сдавила шею парня, Каиль не выносил, когда над ним смеялись. — Если он тебя ещё раз тронет, я убью его.       — Прекрати, — это всё злило Хаксарова, Рен понятия не имел, о чём говорит. — Не суйся, куда не просят.       — А ты попроси, — преданность в глазах Каиля плохо сочеталась с сжимающей шею Аристарха рукой.       — Прошу: не лезь. И отпусти меня.       Отпускать очень не хотелось, не хотелось, чтобы Рыжий шёл домой.       — Вали, — Каиль убрал руку и перевернулся на диван рядом, он наблюдал, как Хаксаров натягивал джинсы вместе с трусами на задницу. — Можешь оставаться у меня, когда бати нет.       — Ага, обязательно.       Рыжий надел свитер наизнанку, заметил это, выругался, но переодевать не стал, он явно торопился убраться подальше от этого разговора. Каиль хотел сказать что-то ещё, но только нерешительно кусал губы.       — Я...       — Где твой телефон? — оборвал Аристарх.       Каиль встал, прикрывая член рукой, пошарил в куче своей одежды, протянул сотовый Хаксарову. Тот открыл заднюю панельку, вытащил аккумулятор.       — Чо ты делаешь? — Каиль, прыгая на одной ноге, всовывал себя в джинсы.       — Кто-нибудь из ваших знает твоё имя, адрес, номер?       — Знают как «Рен», — он задумался, — у Грача телефон есть.       Аристарх уже держал в руках симку наготове:       — Хорошо, — он переломил её пополам. — Сделай себе другой номер и дай его, наконец, мне, — он собрал телефон и кинул его на диван. — Завтра будешь отыгрываться в баскетбол на большой перемене, не опаздывай.       Каиль хотел проводить Рыжего до дома, но понял, как это будет неуместно. Уже в дверях он остановил его за плечо и легко поцеловал в щёку. Аристарх даже растерялся от такого, так что Рену пришлось вытолкнуть его, снова прижимаясь лбом к двери и слушая удаляющийся стук шагов.       Хаксаров ощущал себя странно. Рен-Соловински точно был психом и успешно заражал его своим безумием. На улице всё было цвета апельсинового йогурта — низкие облака отражали огни города. Падал первый снег.