Мир моими глазами

Складывается ощущение, что молчание Бена растягивается на часы, и тогда Рей сосредотачивает своё внимание на лепестках розы, некогда пышных и сочных, которые теперь поблекшими пятнами лежат на холодном полу. Будь Сила к ней более благосклонна, то Узы тут же разорвались бы, оставляя её наедине со своей опрометчивой глупостью, но на этот раз Сила ей не благоволит. Именно Сила продолжает связывать их друг с другом. Именно Сила обрекает Рей на мучительное переживание стыда в эти ужасные минуты. Он вдыхает в себя воздух, и ей хочется ничего иного, кроме как раствориться в небытии и присоединиться к призракам прошлого, покинув навеки своё собственное тело, которое то и дело продолжает предавать её и так уже затуманенный разум. — Мне понравились твои прикосновения, — он произносит эти слова настолько тихо, что она едва их слышит, поэтому в ответ лишь качает головой в знак недоверия. — Не таким образом, — отвечает она ему. — Ты не понимаешь, о чём говоришь… — Я полностью уверен в том, о чём говорю, — произносит он. — Я прекрасно понимаю, что ты со мной сделала. В его словах настойчивость звучит наряду с безысходностью, и оба этих чувства настолько хорошо ей знакомы, что она понимает — места для лжи там нет. Рей читает всё это по его глазам, чувствует по тому, как он делает ещё один шаг к ней навстречу, сокращая расстояние между ними до минимума. Бен всматривается в её лицо столь пристально, что смотреть на него в ответ, не отводя глаз — почти физически болезненное для неё испытание. Желание отвернуться становиться практически невыносимым, но подобный жест только лишь сильнее их ранит. И поэтому Рей продолжает зачарованно рассматривать его губы — полные и чувственно-дерзкие — пока он вдоволь упивается их трепетной близостью. Что-то горячее и первобытное поднимается у неё в животе; что-то, что она так отчаянно пыталась в себе спрятать, и от этого ей становится уже недостаточно просто продолжать смотреть на него. Медленно, она поднимает свою руку по направлению к его щеке и встречается с ним своим взглядом: — Можно? Голос звучит ровно, будто принадлежит кому-то более храброму, нежели она сама. Бен кивает головой, и даже после этого она всё равно робко продолжает свои движения, в страхе, что он исчезнет, как только она посмеет получить всё, чего так желает. Рей чувствует очертания его скул, спрятанных под мягкой кожей, и её пальцы слегка дрожат. Она спускается ниже, дотрагиваясь до линии его челюсти, и почти забывает, что значит дышать. Но её исследование на этом не заканчивается. Ей хочется узнать о каждой его частичке, которую он унаследовал: карие глаза его матери, заострённый нос призрака его отца. Ей хочется запомнить то, что принадлежит только ему: слабый намёк на щетину на его щеках, яркую россыпь родинок на его коже. Ей хочется навсегда запечатлеть в своей памяти их точное расположение. Пальцы двигаются туда, где она когда-то его покалечила; к ране, которая по сей день напоминает ей о том, что он всего лишь человек, и вот она слышит, как начинает учащаться его дыхание. Девушка проводит рукой вдоль его шрама, продолжая неотрывно смотреть ему прямо в глаза, пока её пальцы медленно держат свой путь от его брови по направлению к шее. — Мне стоит попросить прощения? — произносит Рей, задерживаясь на линии пульса, и это едва ли звучит как вопрос. Он втягивает в себя воздух, и она может поклясться, что слышит, как ускоряется его сердцебиение. — В этом нет необходимости, — отвечает ей Бен. — Я недооценил тебя тогда. Больше я не повторю тех же ошибок. В молчаливом требовании он приподнимает свой подбородок, заставляя Рей продолжить её путь с прикосновениями по поверхности его кожи. Двумя пальцами она пробегает вдоль контура его губ, размышляя о том, каково было бы ощутить их на вкус. Она берёт его лицо в свои руки, задумываясь о том, каково было бы, если бы он точно так же к ней прикоснулся. Но у неё недостаточно времени, чтобы узнать об этом. Узы начинают развеиваться, и в животе словно что-то проваливается вниз, когда видеть его становиться всё труднее и труднее. — Я вернусь, — твёрдо произносит Бен. — Обещаю. Он исчезает, оставляя её хватать руками воздух в полном одиночестве.

***

На базе совсем тихо, и Рей использует выпавшую ей возможность, пока мир вокруг неё продолжает дремать. Она тянется своей рукой под кромку нижнего белья, чувствуя там влажное пятно у себя между ног — реальное доказательство её желания во плоти. Единственный блик света сейчас исходит от неизвестной для Рей луны, и в полумраке комнаты она дотрагивается до себя так, как хочет, чтобы это сделал он. Она проводит рукой вверх и вниз вдоль своей промежности, слегка поддразнивая вход, пока, наконец, больше не может себя сдерживать. Медленно, она продолжает поглаживать себя там, до тех пор, пока не теряет контроль над собственным разумом, и затем у неё остается лишь только её тело, изнывающее от желания. Задыхающаяся и истощённая, она достигает своего пика, продолжая думать о пальцах Бена, пока к ней вновь не возвращается её рассудок. Ей интересно, думает ли он о ней прямо сейчас. Ей интересно, видел ли он.

***

Она чинит спидер, в ожидании возвращения Бена. Это не должно быть таким сложным — металл холоден и бездушен, как и всегда — но в голове нет ни капли сосредоточенности, пока там всё еще продолжают существовать мысли о нём. Прошло два дня после их последней встречи, и каждый раз, когда она чувствует порыв холодного ветра, этого уже достаточно, чтобы заставить её сердце биться от восторга. Но порой ветер — всего лишь ветер, и, в какой-то степени, еще никогда Сила не обходилась с ней настолько жестоко. Она лежит на своей спине под фюзеляжем летательного аппарата и не улавливает звука приближающихся к ней шагов. Рей слышит, как кто-то произносит её имя и нечаянно ударяется головой о корпус спидера, преисполненная радостного предвкушения и надежды. Требуется гораздо больше времени, чтобы Рей могла, наконец, выскользнуть из-под механизма, но при виде стоящего перед ней человека, она еле сдерживается, чтобы не выдать своего разочарования. По улыбается, и она пытается ответить ему тем же, несмотря на внутренний протест собственного тела против подобной неискренности. В действительности ей хочется рычать от негодования. Биби-восемь вращается вокруг её ног, издавая серию восторженных щелчков и сигналов, радуясь тому, что она больше не занята. — Я, наверное, уже минут пять с тобой говорю. Никогда ещё не видел, чтобы кто-то был настолько заинтересован в куче металлолома, — поддразнивает её По, и любознательный Биби-восемь лишь эхом повторяет сказанное. Спидеру едва ли перевалило за десяток лет, и за него можно получить по крайней мере добрых пятьдесят порций, а может быть даже больше, как только она закончит с его починкой. Едва ли можно назвать это кучей хлама, но, возможно, только ей так кажется. — Я отвлеклась, — говорит она в ответ. — Задумалась кое о чём. — Хочешь поговорить об этом? — спрашивает По. — У меня хорошо получается выслушать, если потребуется. Он подмигивает, и она видит в нем героя, которому Финн будет хранить верность до конца своих дней. Со своим приподнятым коленом на табурете прямо сейчас он выглядит так, словно только что сошел с обложек агитационных листовок — красивый и молодой лидер на линии обороны Галактики — но это лишь объективная истина; та, которая не особо доставляет ей должного удовольствия. — Нет, — произносит она в ответ, изображая досаду в своем голосе. — У меня много работы. Гаечный ключ с лязгом выпадает из её рук на пол, словно в подтверждение того, что всё это ложь. Улыбка на его лице дёргается, но лишь едва, и он по-свойски хлопает Рей по плечу, прежде чем отправиться вместе c Биби-восемь на поиски более дружелюбной компании. Это то прикосновение, которым он одарил бы каждого в знак своей дружбы, не более того, но оно всё равно заставляет Рей напрячься всем телом, пока она продолжает наблюдать за тем, как По удаляется из её поля зрения.

***

Проходит время, и ничего не меняется. Она по-прежнему продолжает ждать его появления, изо всех сил стараясь не уснуть, пока, наконец, сон украдкой не настигает её. Он по-прежнему продолжает ей сниться, и она отказывается просыпаться, если существует вероятность того, что следующую минуту она проведёт не в одиночестве.

***

Дни уже почти превращаются в недели, когда Бен возвращается. Как и обещал. Он стоит перед ней, опустив руки вниз, и она продолжает изучать его лицо, которое так отчаянно пыталась запомнить. Весь его внешний вид выражает усталость: кожа нездорового желтоватого оттенка, что свидетельствует лишь о том, что в её отсутствие он полностью отрезал себя от большинства галактических благ. Но в остальном он не изменился. Глаза те, какими она их всегда помнила. Вид его оголённых ладоней как бы призывает к тому, чтобы на них обратили внимание и скорее к ним прикоснулись, но Рей не может найти в себе достаточно сил, чтобы сократить разделяющее их расстояние. Она понимает, что не может вымолвить ни слова, поэтому между ними повисает тишина — тяжелая и угнетающая. Он первым находит в себе силы, чтобы нарушить её: — Я пытался найти тебя сразу же, как только ты исчезла, — говорит ей Бен. — Я хотел только этого, но Сила продолжала меня удерживать. В его голосе проскальзывают гневные нотки, но они её вовсе не пугают. — Но ты всё же нашёл меня, — произносит Рей, желая таким образом успокоить и исцелить его бушующую ярость. — Это самое главное. Лишь только после этого она начинает тянуться к нему навстречу, нежно обхватив мужчину за запястье. Он позволяет ей направлять себя, оставаясь тихим и неподвижным, пока она прикладывает к своей щеке его ладонь. Первое прикосновение к его коже подобно откровению — оно столь же священно, что наконец-то останавливает непрекращающиеся залпы войны у неё в голове — поэтому она позволяет себе вздохнуть с облегчением, прежде чем у неё вновь получится взять себя в руки. Еще никто никогда не был настолько близок к подобному. Никто никогда не пытался этого сделать. Руки Бена продолжают находиться словно в оцепенении, и в его глазах волнами струится желание, даже если тело и не выдаёт этого. Вместо того, чтобы получить то, чего так сильно желает, он просит у неё на это разрешения, и подобная осторожность восхищает Рей, но в то же время она ужасно выводит её из себя. — Не останавливайся, — произносит она. — Пожалуйста. Сомнение в его глазах начинает таять, и он делает так, как она того просит. Рей убирает свою руку, и он продолжает исследовать её, теперь уже самостоятельно. Каждое его прикосновение выверено до миллиметра и тщательно обдуманно, как если бы он неоднократно проигрывал в уме все возможные варианты их воссоединения. Бесчисленные комбинации того, как будет проходить их первая встреча после долгой и томительной разлуки. Его пальцы выводят на её лице затейливые узоры: невесомым касанием очерчивают губы, скользят вдоль линии челюсти к мочке уха, мягко оглаживая щеки. Он продолжает смотреть на Рей с благоговением, которого она не заслуживает. Всё с той же деликатной осторожностью он поднимает свою другую руку, продолжая глубоко дышать, пока обе его ладони не вплетаются в её волосы. Он проводит своими пальцами сквозь её локоны, спадающие сейчас ей на плечи, и сохранять спокойствие становится для Рей всё труднее. Она и представить себе не могла, какими большими могут оказаться его руки, а также таящийся в них потенциал. Сила направляет их, притягивает и разбрасывает по разным уголкам Галактики, и внезапно Рей чувствует себя такой пристыженной, слабой и нуждающейся. Будь его воля, он мог бы прямо сейчас сломать ей шею. Он мог бы заставить её истекать кровью. Но он этого не делает. Бен ослабляет пучок на её голове и приглаживает волосы девушки от случайного риска попадания в глаза; призрачная улыбка счастья застывает на его губах, пока он продолжает распускать каждую её прядку. Рей улыбается и позволяет своим глазам прикрыться, смакуя каждое его прикосновение до тех пор, пока он медленно не начинает испаряться. Для неё это слишком тяжёлая пытка. И всё же, ей этого будто и недостаточно.

***

Между ними что-то изменилось. Теперь Сила к ним более благосклонна: он появляется перед ней почти каждый день. Иногда на несколько минут. Иногда на несколько часов, но ей всегда этого мало. Ей нужно больше. Они по-прежнему испытывают неуверенность по отношению друг к другу, даже теперь, когда оба беспомощно продолжают приближаться к неизбежному исходу. Но она больше не в состоянии притворяться, что это только Бен сейчас сдерживает их обоих. Каждое прикосновение, каждый небольшой шаг, которому нельзя противиться, всё ближе подводит их к пропасти. Не пасть туда уже давно является их самым великим искушением, и поэтому Рей становится смелее лишь только тогда, когда ощущает в себе достаточный прилив сил, чтобы взвалить на себя подобную ношу. Узы между ними сильны; сильнее, чем когда-либо прежде, но она не может позволить этому затмить свой рассудок. Не тогда, когда призрак его мастера всё еще преследует Рей в её кошмарах. Не тогда, когда прошлое отказывается умирать. Но им должно быть отведено больше времени. Должно.

***

Наступает самая тихая ночная пора, где-то между полуночью и началом рассвета, когда он вновь появляется в её спальне. Рей включает ближайший к себе источник света, который сразу же ослепляет её своей вспышкой, и её усталость мгновенно улетучивается. Его глаза затуманены дымкой сна, и она задается вопросом, так же ли поздно там, где он сейчас скрывается, вне зависимости от того, находится ли он в той же системе, в которой продолжает прятаться Сопротивление последние месяцы, или же его организм просто-напросто не выдержал и наконец-то сдался. Он полностью одет, за исключением своих сапог, поэтому она полагает, что это скорее второй вариант. Его сморил сон, никак иначе, и Рей чувствует себя настолько глупо, пока продолжает стоять перед ним лишь в одной своей поношенной сорочке, которая едва прикрывает её бедра. Но они оба слишком утомлены, чтобы возвести свои привычные стены, и к тому моменту, когда она садится прямиком на край своей кровати, чувство неловкости вовсе позабыто. Она хлопает по свободному месту подле себя, и он опускается на него без единого возражения. Их руки находят друг друга, а пальцы тут же сплетаются между собой без малейшего колебания, но как только Рей позволяет себе погрузиться в ощущение радости от их совместной компании, то неожиданно осознаёт, что этих робких прикосновений ей больше недостаточно. Она хватает его за рукав, и если мужчина и выглядит озадаченным от подобного действия, то вовсе не противится этому. — Позволь мне кое-что попробовать. Её голос всё ещё слегка охрипший после сна, и он едва ли громче шёпота, но, похоже, что Бен без труда слышит её. Он кивает, и сердце Рей почти что выпрыгивает у неё из груди, пока она обхватывает своей рукой его за плечи. Осторожным движением она тянет Бена вниз, пока не укладывает его голову к себе на колени. Если он и думает о том, что она совсем глупая, раз желает подобного, то ничего не произносит, и поэтому Рей лишь притворяется, что ему тоже этого хочется. Существует совсем небольшой шанс, что он тоже этого желает. Он переворачивается на бок, а его дыхание остается таким же медленным и спокойным, и Рей начинает поглаживать тёмные пряди волос, спадающие ему на лоб. У Бена прекрасные волосы: они намного гуще и ухоженнее её собственных. Волна удовольствия — теплая и головокружительная — наполняет её вены, пока она продолжает проводить пальцами вдоль каждого локона, и ощущение удовлетворённости лишь возрастает, когда он только сильнее начинает прижиматься к ней своим телом. Он вызывает в ней щемящее чувство, будто это всё происходит в тысячный раз, а совсем не первый, когда она наконец-то осмелилась быть с ним так близко, и от этого Рей только продолжает завидовать девушке из её сновидений, которая живёт в мире, где такое возможно. — Бен, — шепчет она, и он лишь признательно мурлычет ей в ответ, пока она продолжает свой негласный обряд. Она замечает седой волос, который одиноко сияет в непроглядной тьме остальных, но еще никогда мужчина не выглядел настолько юным и безмятежным. Какая-то часть её сознания продолжает беспокоиться о том, что он уснёт у неё на коленях. Подавляющая же испытывает головокружение от самой такой вероятности, но существует множество причин, по которым ей так необходимо пресечь любые мысли об этом на корню. По которым Рей уже покинула его когда-то. Не существует правильного способа задать вопрос, который всё это время продолжает занимать её мысли, поэтому она выпаливает его залпом, прежде чем храбрость полностью покинет её: — Ты знал, что Сноук хотел моей смерти, — произносит она, — не так ли? Его глаза широко распахиваются, и она уже знает, что права насчёт этого. Слова прозвучали не в качестве вопроса, а, скорее, как обвинение, но он больше не пытается убежать от этого. Он переворачивается на спину, и по его лицу пробегает тень сожаления. — У меня были свои подозрения, но я был в них не уверен, — тихо отвечает он. — Мне казалось, что его можно было переубедить, если бы он узнал, насколько ты сильна. Мне казалось, что если бы я рассказал ему о том, что видел, то, возможно, он бы выслушал меня. Мне казалось, что если бы я… Его голос замирает, но ей так сильно необходимо это услышать, что она готова ждать сколько потребуется. Она повторяет его последние слова, позволяя им задержаться в воздухе. Проходит словно вечность, но наконец-то он даёт ей ответ, в котором она так нуждается: — Мне казалось, что он позволит мне тебя оставить. В горле застревает комок, но она с усилием его проглатывает, сосредотачивая всё своё внимание на тактильном ощущении его волос под кончиками пальцев, а также тепла чужого тела на своих коленях. Ей следует напомнить себе, что всё это не по-настоящему. Подобное становится для Рей своеобразной традицией, которая причиняет ей боль всякий раз, когда девушка позволяет мыслям вернуться в действительность происходящего. Где-то совсем далеко отсюда он стоит на борту корабля в окружении людей, которые только улыбнутся при виде её смерти. Он Кайло, он Бен, он — всё, чем она хочет, чтобы он для неё был. Тем не менее, он находится от неё вне всякой досягаемости, независимо от того, кем является на самом деле. — Я могла бы остаться, — говорит она ему. — Но не так, как ты бы этого хотел. Бен тянется к её запястью и обхватывает его своей рукой — нежно, ох, как же нежно — прежде чем приблизиться к тыльной стороне её ладони своими губами. Его глаза продолжают неотрывно наблюдать за её реакцией, когда он, наконец, прижимается губами к её кисти. Его губы такие тёплые и мягкие, как и тогда, когда она дотрагивалась до них кончиками своих пальцев. Это первый поцелуй, который ей подарили, и он слишком быстро заканчивается. — Теперь я знаю, — просто отвечает он. — Но было приятно помечтать об этом.

***

Они продолжают лежать, крепко прижимаясь друг к другу, настолько долго, насколько позволяет им Сила. Вместе они продолжают падать всё глубже и глубже.

***

Она стоит перед зеркалом, рассматривая девушку, что живёт по ту сторону зазеркалья. Тьма окутывает её ноги, и остаётся неясным, является ли она для Рей её верным другом или же самым злейшим врагом, который продолжает дышать ей в спину. Поздний вечер для уединения ещё не наступил. Пилоты Сопротивления увлечены игрой в кости, в которой порой даже Лея принимает своё участие, когда боевой дух так высок. Ставки там невысокие, а компания самая что ни на есть достойная, но она по-прежнему продолжает отклонять периодические приглашения Финна и По после их очередной вечерней трапезы. До Рей доносится скулящий звук того, как некоторые из новобранцев ратуют на свой рацион питания, на размер порций и вкус самой еды, от чего у неё чуть не закатываются глаза. Ей никогда не приходилось жаловаться на полный желудок. Она не может этого сделать, когда прекрасно понимает, каково это — голодать. Но она больше не голодает. Её ребра больше не выпирают столь явно, как раньше, и чувство необходимости стоит теперь выше чувства скромности, которое заставляет её носить что-нибудь под низом своей рубашки. Она сильна, здорова, и благодарна за это.

***

Генерал заботится о своих людях. Она никогда не позволяет им испытывать чувство голода.

***

Она готовится ко сну. Рей стаскивает с себя рубашку, оставаясь обнаженной выше пояса, за исключением повязок на своей груди. Она собирается проделать то же самое со своими штанами, когда ощущает, как его присутствие заставляет её кровь закипеть. Нет необходимости поворачиваться, чтобы подтвердить свои подозрения. Ощущения прожигающего взгляда на открытом участке кожи её спины более чем достаточно. Бен прочищает свое горло, находясь лишь в нескольких шагах от неё, и она продолжает ждать, затаив своё дыхание. — Хочешь, чтобы я ушёл? Они оба знают, что он не может сделать этого, что только полнейший глупец мог подумать о том, что подобное вообще возможно, но в словах его предложения таится нежность, которая так сильно доставляет ей удовольствие. — Нет, — отвечает она. — Останься. Рей бросает на него взгляд из-за своего плеча, замечая, как слегка приоткрыт его рот, прежде чем начинает распускать пучки на голове и расчёсывать свои волосы. Её рубашка на том же месте, где она её оставила: аккуратно сложена на её кровати. Там, где ей и положено быть. Своим пристальным взглядом он изучает каждый изгиб её тела, и она продолжает делать вид ради них же самих, словно ничего вовсе и не происходит.

***

— Однажды мне приснился похожий сон, — говорит он ей. — По крайней мере, так он начинался. Её щеки покрываются румянцем, но она не смеет смотреть в его сторону. Не тогда, когда ей тоже снилось подобное. Там он Бен Соло, славный герой Сопротивления, а она просто Рей. Он проскальзывает к ней в комнату после очередной миссии, и их сердца волнительно бьются в унисон от одной мысли, что они по-прежнему живы. Он овладевает ею на кровати, и она закусывает свою губу, чтобы сдержаться и не выкрикнуть его имени. — Это был хороший сон? Теперь он стоит прямо позади неё, и она лишь задаётся вопросом, как её голос продолжает оставаться таким ровным. — Да, — выдыхает он. — Но есть и другие, которые мне нравятся намного больше. Бен двигается вперед, или же это она сама делает шаг назад, и внезапно их тела сталкиваются. Он обхватывает Рей своими руками, и её расчёска с грохотом падает на пол. Она чувствует изгибы мужского тела сквозь его рубашку, силу его мышц, которые прижимают её к себе всё сильнее. Он держит Рей в кольце своих рук так плотно, словно стремиться её поглотить, но даже тогда ей хочется большего. Больше ощущений его кожи на своей. Больше его прикосновений, которые так сводят её с ума. Её сердце не перестаёт колотиться, и, конечно же, он чувствует это. — Порой я вижу во снах, как ты возвращаешься, — говорит он. — Ты занимаешь место подле меня в качестве лидера новой эпохи. Ты показываешь всей Галактике, почему они так ошибались, игнорируя тебя. Когда она закрывает свои глаза, то видит перед собой то же, что и он. Сильная и бесстрашная, она восседает на троне, пока он продолжает стоять рядом, вытянув перед собой меч. Девушка, которую он себе представляет, прекрасна и ужасна одновременно, и несмотря на то, что черты их лиц абсолютно идентичны, Рей едва ли может узнать себя в той незнакомке. Она встречается взглядом со своим близнецом и понимает, что это далеко не всё, что ему снилось. — Это еще не всё, — жадно произносит она. — Позволь мне увидеть остальное. Нет смысла отрицать его желание. Его твёрдый член упирается ей в спину, и, полная отчаяния, она лишь интенсивнее начинает прижиматься к нему всем своим телом, дабы почувствовать его еще ближе. С её губ срывается стон, и мужчина только сильнее сжимает её в своих тисках. — Мне снится, как ты ждёшь меня в моей спальне, — продолжает он. — Ты позволяешь мне упиваться твоим телом. Позволяешь отдать тебе самого себя без остатка. Там он Кайло Рен, а она его освобождение. Она двигается на нём подобно дикой наезднице, не заботясь о его собственном удовольствии и впиваясь ногтями ему в спину, а он продолжает произносить её имя так, словно это его самая святая молитва. Он зовёт её по имени и сейчас, и это единственный раз, когда ей кажется, что оно звучит прекрасно. Рей тянется к его лицу — что угодно, лишь бы быть к нему еще ближе — но внезапно температура воздуха вокруг неё начинает резко падать.

***

Она открывает свои глаза. Его здесь больше нет.