Cuphell

Если рай — это место, куда попадают ангелы, Что ж, тогда мне есть, что рассказать. Если рай — это место, куда попадают ангелы, Тогда я знаю, что попаду прямо в ад! «Little Smirk» группы Theory Of A Deadman

Когда ты дерзко усмехаешься бездне, есть большая вероятность, что она призывно улыбнется тебе в ответ и утащит в свои темные недра. Истинного игрока такая мелочь не отпугнет — лишь раззадорит. И Дайс был как раз таким игроком — джентльменом удачи, любителем заигрывать со смертью. Так он думал, пока она не подкралась слишком близко, обдав лицо зловонным дыханием из ненасытной зубастой пасти. Молодой человек вовремя не отдал себе отчет. Не понял, что уйти от Дьявола не получится. Осознал он это только сейчас, когда огромная звериная лапа сдавила шею. — Я научу тебя подчиняться мне, щенок! — рыкнул демон, всей черной массой нависая над юным лакеем. — Или ты забыл, что написано в твоем контракте? Парень схватил босса за руку, но физической силы, чтобы победить Дьявола, ему явно недоставало. Он еще никогда в жизни не испытывал подобного леденящего ужаса, который тщательно старался прикрыть бравадой. — Забыл, — просипел Дайс, продолжая бесплодные попытки ослабить его хватку, когда ноги оторвались от земли. — Дадите почитать, чтобы я вспомнил? — Каков наглец, — Дьявол рассмеялся. — Может, отправить тебя на ту свалку, где нашел? Он отшвырнул слугу, и тот врезался в стену, по дороге сбив пару стульев. В комнате раздался болезненный стон. Игра со смертью… Дайс никогда не умел вовремя остановиться. Он вытер рукавом лиловый ручеек крови, струившийся из уголка рта, и уставился на монстра исподлобья. — Это не совсем то, что вы мне обещали! — А чего ты ожидал? — демон подступил ближе, наслаждаясь тем, как его новая дерзкая пешка испуганно напряглась, а затем присел на корточки рядом, ударив длинным хвостом по полу. — Думал, что на тебя немедленно выльется гора богатства? Почет? Слава? Для этого надо хорошенько поработать, мой юный друг. — Я двадцать лет работал, еще с самого детства, когда остался совсем один! — возмутился Дайс, сжав руки в кулаки. — И это ровным счетом ничего не дало! — Воровать кошельки и обыгрывать в карты всяких идиотов — не совсем та работа, которая может принести настоящую прибыль, — шерсть на загривке Дьявола стала дыбом, а янтарные глаза блеснули. — Если ты действительно хочешь получить все, то придется кое-чем пожертвовать. Дайс опустил взгляд, тяжело дыша. Он понимал, о чем говорит теперешний владелец его души. Сколько бы Дайс не обманывал и не воровал за свою бедную юность, он всегда знал, что он хороший… неплохой человек, потому что делает это ради того, чтобы выжить. Затем пришел этот черный монстр и пообещал ему все, но с условием… — Я уже привел к вам своего близкого друга, — он поднял на демона измученный взгляд. — Этого вам мало, босс? — Конечно, мало, — улыбнулся Дьявол, опустив лапу ему на плечо. — Отныне это твоя работа — приводить ко мне тех, кто достоин быть моим слугой. Если тебя по этому поводу мучает совесть, то забудь о ней: ты уже и так проклят, больше тебе бояться нечего. — А если… — Дайс взял его за кисть. — Если я откажусь?.. — Тогда ты попадешь в Ад, — вкрадчиво произнес Дьявол. — И это будет очень печально, потому что в тебе скрыт неведомый доселе потенциал. Я сделаю из тебя настоящего человека, просто доверься и не разочаруй меня, Кинг Дайс. Дайс не этого хотел, не этого… одно дело, когда ты крадешь ради выживания, а совсем другое — обрекать на вечное рабство ни в чем неповинных людей… Дайс осекся, и боязливо окаменел, когда длинный черный хвост обернулся вокруг его туловища и шеи, сжав подобно удаву. Один незначительный импульс, щепотка чужого магического влияния. Неповинных? Неповинных не бывает. Все на Инквелле — грешники, которые лишь ждут своей очереди, чтобы отправиться в Ад, где им и место. Совесть, неистово трепещущая глубоко внутри, навсегда замерла, потому что босс прав. Отныне он всегда прав. Пальцы сжали руку Дьявола, зарываясь в густую шерсть. — Как прикажете, босс. — Отлично, мой преданный лакей. Иного ответа я и не ждал.

***

Кажется, еще одно движение или шум — и голова разлетится на кусочки. Грудь вздымалась в судорожной попытке набрать как можно больше воздуха, но не оставляло чувство, что что-то мешает, сдавливает, опоясывая туловище. Кинг Дайс приоткрыл веки, но тут же закрыл их, когда яркий свет ослепил привыкшие к темноте глаза. Все, что он успел заметить — бело-серое марево, через которое едва проступали очертания каких-то предметов. Где он? Что с ним? Это был сон? Или воспоминание? Настолько давнее, забытое в недрах сознания, а теперь почему-то пробудившееся. Или это реальность, а все события недавних дней — просто вымысел безумного творца?.. Образовавшуюся в голове кашу еще долго придется упорядочивать… но ощущение боли во всем теле подсказывало, что произошло нечто неприятное. И, кажется, это «неприятное» еще не закончилось. Чья-то ладонь опустилась на плечо и легонько сжала. Такой знакомый жест… Кинг Дайс еще недостаточно пришел в себя, чтобы четко определить, что происходит, поэтому, ведомый любопытством, с усилием поднял левую руку (правая по какой-то непонятной причине двигаться отказывалась) и сжал кисть незнакомца, ожидая почувствовать под пальцами жесткую шерсть своего босса. Нет. Под пальцами чувствовалась ткань манжета, покрывающего очень тонкую руку. — Та-а-к соскучился, никчемный лакей? Этот голос… Черт! В этот момент Дайс окончательно проснулся и часто поморгал, чтобы привыкнуть к режущему глаза свету. Когда это, наконец, произошло, взгляд в панике заметался по комнате: куб лежал в одной из палат их местного лазарета, грудь опоясывала тугая повязка, правую руку — гипс (теперь стало понятно, что стесняло движения), а сверху над ним нависло жуткое существо в хрупком теле ребенка. Существо, которое и отправило его на больничную койку, швырнув в стену и сломав руку одним легким прикосновением. Теперь память полностью восстановилась, и Кинг Дайс вспомнил свое вчерашнее фиаско. Каким-то чудом смерть обошла его стороной, но сейчас, похоже, решила нанести второй визит. И Дайс не был уверен, что готов ее принять. Он трепыхнулся, выдергивая плечо с-под его ладони, подмял подушку под спину и попытался приподняться, но острая боль пронзила тело, уложив на лопатки. Что за хренотень… — Тише, Дайс, ты же не хочешь нечаянно навредить себе? — Капхед отстранился. — Это моя работа. На какое-то мгновение рука с оттопыренными когтистыми пальцами зависла в воздухе, словно Капхед раздумывал, стоит ли выцарапать дерзкому лакею глаза за неповиновение, а затем медленно опустилась. Рановато еще. Изучая жертву, он молча сидел на краю кровати, закинув ногу на ногу, и зачем-то корчил печальную рожу, как родственник неизлечимо больного пациента. Дайс же, осознав бесполезность попыток побега, обессилено откинул голову, решив: будь что будет. — Сам Дьявол проведал… Я тронут. — Я в ответе за тех, кого покалечил, — Капхед пожал плечами, обнажив острые зубы в усмешке. — Как здоровье? — Твоими стараниями, чашколицый — не очень, — произнес он, послав в одно место учтивость. — Я еще не готов играть в салки. Зайди через парочку месяцев. Чашка поцокал языком и покачал головой из стороны в сторону в такт. — Меня не оставляет ощущение, что ты не понимаешь, сколь шаткое твое положение. — Что же в нем шаткого? — криво усмехнулся Дайс, осознавая, что его несет от злости и бессилия, но остановиться уже не получается. Ему больно и страшно, и это выливается в наезды на того, кто эти ощущения пробудил. — Ты меня хорошенько отделал, но не убил. Видимо, чтобы не расстроить братца. Мило, но мне наплевать на ваши маниакально-созависимые отношения! — Тебе ли рассуждать о маниакально-созависимых отношениях, — Капхед жестко рассмеялся. — Не подчиняешься, потому что хнычешь о смерти своего драгоценного Князя Тьмы. — А я должен подчиняться тому, кто украл его силу? — уточнил Дайс, продолжая огрызаться, как загнанный зверь. — Честно выиграл, я бы сказал, — не согласился Капхед. — Возможно, ты считаешь, что если бы Дьявол убил меня, то он бы тебе вручил медаль за то, что ты не подчинился приказу? Правда? Дайс промолчал. Он знал ответ, но подыгрывать мелкому фарфоровому ублюдку не собирался. Капхед же чуть поддался вперед, сощурившись. — Ответ: нет, Дайс. Он ненавидел тебя. Ненавидел в тот момент, когда мы вломились к нему и начали бой. Ненавидел тогда, когда я прострелил его башку. И ненавидит до сих пор, потому что часть его всегда со мной. И эта часть требует твоей немедленной смерти. Да, Дьявол наверняка злился на Дайса за оплошность. Впрочем, Дайс напомнил бы бывшему начальнику, кто эту оплошность в лице двух детишек с неподвластными самому Сатане ангельскими способностями пропустил в зародыше, но возможности уже нет. И поверить в то, что Дьявол хотел бы смерти Дайса… нет уж. Это инициатива чертового Капхеда. И пусть не смеет прикрывать свою жажду крови мотивами недавно умершего предшественника. — Так что ж ты тянешь, засранец рогатый? — прошипел Дайс, уставившись на него с вызовом. — Прекрати уже это и оставь меня в покое! Ах, прости, я забыл… вы, два керамических болвана, не можете от меня избавиться, потому что я вам нужен. Сами же вы ничерта не умеете! Как жаль… Может, детишкам не стоило лезть в игры взрослых, а? Заткнись. Заткнись. ЗАТКНИСЬ, неистово вопил внутренний голос, ощущая обжигающий прилив чувства опасности. Вот-вот и он доиграется, окончательно попутав берега и забив на инстинкт самосохранения. Вот-вот и вулкан извергнется, потопив его под густым слоем лавы. А Капхед лишь усмехнулся на ироничную ядовитую тираду лакея, и спокойно заговорил на контрасте с взбешенным оппонентом: — Да, ты очень мне нужен, Дайс. Раз ты не можешь помогать Магмену, то поможешь мне. Прозвучало подозрительно, и Дайс приподнял голову, хмуро уставившись на чашку, выискивая в его выражении истинные намерения. С этим возникали проблемы: в своем новом амплуа Капхед вел себя совершенно не так, как раньше. Не то чтобы Дайс слишком хорошо знал прежнюю его версию, но такие перемены, не считая внешности, сложно не подметить. Причиняя другим боль, он постоянно улыбался и говорил тоном, который некоторые могут по ошибке принять за ласковый. Прямо как сейчас… — И что это должно означать? — С тех пор, как я стал Дьяволом, я начал переживать… странные чувства и желания, — пояснил Капхед. — Не удовлетворяя их, я испытываю стресс. И ты поможешь мне его снять. — Дьявол испытывает стресс, какая прелесть, — скорчил гримасу Дайс. — И чем же я смогу тебе помочь? Поиграть с тобой в догонялки, чтобы ты попрактиковался на мне в стрельбе? А не пошел бы ты знаешь куда, чашколицый? Если ты не заметил, я немного не могу ходить! — О, чтобы я мог развлечься с тобой, мне и не нужно, чтобы ты ходил, — Капхед повел когтем по его гипсу, оставляя на нем глубокую борозду. — Достаточно, чтобы ты мог кричать. Дальше произошло что-то странное. Левая рука демона опустилась Дайсу на грудь, ощутимо надавливая, а правая — на колено, поведя чуть ниже, где было ранение от выстрела. Дайс напрягся, с непониманием переводя взгляд то на лицо чашки, то на его когти, находящиеся в опасной близости от свежей травмы. Конечности налились тяжестью, а внутренности скрутило в узел, когда чувство опасности усилилось. Капхед откинул одеяло, пальцы погладили марлевую повязку, прикрывающую ожог. — Чт… — начал Дайс, а затем резко дернулся, догадавшись, что мерзавец собирается делать. — Нет! Отвали от меня! Капхед резко отодрал повязку, обнажая почерневшую рану — неестественное уродливое пятно на белой матовой коже. Дайс рыкнул, стиснув зубы, хотел приподняться, но ладонь на груди придавила его к кровати с силой наковальни. Хватка Капхеда не уступала предшественнику, несмотря на гораздо меньшие габариты, травмируя и без того поврежденный торс, едва держащийся в куче благодаря повязкам. — Я всего лишь хочу, чтобы ты не забывал про одну крошечную, совсем незначительную деталь, — садистски ухмыльнувшись, Капхед стянул перчатку зубами, роняя ее на кровать, а затем строго и безапелляционно заявил, склонившись над дрожащим от смеси гнева и страха Дайсом. — Я твой хозяин! Он вонзил когти, разрезая запекшуюся черную корку, в ране влажно булькнула густая сиреневая кровь, ветвистыми струйками стекая по ноге и окрашивая редкими брызгами постель. По палате разнесся наполненный болью и страхом истошный вопль, способный оглушить кого угодно: повреждения от адской магии Дьявола и без того заживали очень долго и болезненно. Дайс хотел пнуть мелкого садиста здоровой ногой, но тело сковала судорога, и он с ужасом осознал, что не может пошевелиться, словно парализованный. Куб чувствовал себя, как рыба, выкинутая на берег: беспомощный, не способный противостоять надвигающейся гибели. — Черт, хватит! Пожалуйста, я все понял! Понял! — Ничего ты не понял, костяная башка, — пропел Капхед, до упора вонзая пальцы в хлюпающую кровью дыру, зияющую неровными краями отслоившейся пластиковой плоти. Импульсы боли распространялись по телу, заставляя неистово трястись в приступах непрекращающейся агонии. Капхед с напористостью расколупывал ожог, методично отламывая обугленные кусочки пластика, лениво перебирая их между пальцами, и демонстрируя Дайсу этот тошнотворный, повергающий в трепет процесс. Теперь в расширенную рану можно было легко просунуть кулак. Обездвиженное тело вымокло от пота, веки затрепетали в предобморочном состоянии, которого Дайс сейчас жаждал как никогда прежде. Жжение от бесцеремонно развороченной раны, стремительно теряющей кровь, распространилось дальше, дойдя аж до головы, которая и без того раскалывалась на кусочки. Нога так болела, словно ее собирались оторвать. Очень-очень медленно, наслаждаясь каждым страдальческим содроганием жертвы. — Пожалуйста, хватит… — нет выбора, нет выбора, нет… — Босс… Чашка вынул запачканные пальцы из кровавого месива, поднеся их к губам, и облизал раздвоенным, как у змеи, языком. Он смаковал с таким наслаждением, словно это было дорогущее вино, а не чья-то кровь. Тонкие струи змеились по руке, крупными лиловыми пятнами расцветая на манжете идеально белой рубашки, но Капхед на это внимания не обращал, продолжая гротескную дегустацию, длинным тонким языком проведя по ладони, в которой крошечным озерцом скопилась чужая кровь. Это выглядело настолько завораживающе-омерзительно, что Дайс зажмурился, едва подавляя тошноту. — Ты пропитан страхом, — сказал Капхед, полуприкрыв глаза от блаженства. — Ничто так не расслабляет меня, как чужой страх. Ты прекрасный антистресс, Дайси. Давление на грудь исчезло, странный паралич, который не давал двигаться, медленно отступал, сначала вернув чувствительность шее, затем рукам. Дайс открыл глаза, прерывисто дыша, а Капхед наклонился к нему, нежно проведя пальцем по щеке, широкими пастельно-лиловыми мазками размазывая по ней его собственную кровь. — Весело было, не правда ли? — ухмыльнулся Дьявол. — Хорошо запомни эту боль. Когда в следующий раз надумаешь бежать, я просто оторву тебе ноги. Дайс не ответил, откинув голову на подушку и потеряв сознание, вновь прячась в иллюзорной темноте от кошмара реальности.

***

Острые пики скалистых гор вздымались в бесконечную высь, задевая собой плотную пелену облаков, полностью скрывающих солнце. Порывистый ветер был так силен, что буквально сдувал с ног, на пару с разряженным горным воздухом делая это путешествие еще невыносимее. Когда-то давно, еще в бурной юности, Кеттл любил ходить в походы на Прочный Хребет. Кто же знал, что, будучи на пенсии, ему придется снова здесь побывать, и, к превеликому сожалению, не с целью спортивного отдыха. Застряв на обломке парящей колонны, он собрался с силами и сделал прыжок, приземляясь на утес. Трость вонзилась в скалистую землю, когда старик навалился на нее, стараясь отдышаться. Наверняка его мальчики ловчее справлялись с подобными препятствиями во время своего путешествия. Одна из причин, почему Кеттл не пошел с ними — с немощным стариком на прицепе они бы в жизни за три дня не добрались до проклятого казино. Стараясь не думать об этом ужасном месте, которое, словно прожорливый монстр из самой преисподней, поглотило его детей, Кеттл медленно пошагал вперед, направляясь к единственной цели. Вдоль утеса, между редкими кустами ежевики и терновника, то и дело появлялись чудом сохранившиеся мраморные статуи знаменитых спортсменов или воителей, полуразрушенные стены домов из сырцового и обожженного кирпича, известняковые колонны и останки арок, некогда обрамляющих вход — отголоски некогда прекрасного города, погибшего от землетрясения столетия назад. Его называли «Прибежищем ангелов». На самом деле ангелов здесь, конечно же, не было. Просто он находился на холме, под самыми небесами, а его жители носили только белые и золотистые одежды, прославляя культ знаний. Для некоторых летописцев этого оказалось вполне достаточно, чтобы наградить город, чье имя потерялось в веках, таким недвусмысленным названием. Старик замер, когда перед ним возникла высокая статуя молодой женщины с копьем… Нет, пожалуй, один ангел здесь все-таки жил. Чалиса — та, кто смог запереть Дьявола в пекле. Постамент с именем оплел вьющийся дикий виноград, медленно разрушая цепкими усиками, но саму статую растительность не тронула. Сложив руки на рукояти трости, Кеттл смотрел на ее лицо, озаренное доброй улыбкой, застывшей в веках, словно старался найти в нем подсказку. К сожалению, чаша-героиня оставалась глуха к его молитвам, и так просто свои секреты раскрывать не спешила. Поистине неуловимая женщина… Старик тяжело вздохнул и направился дальше — цель его путешествия не здесь. Пройдя всего несколько метров, он столкнулся с неожиданным препятствием — арка-охранник, возникшая перед самым носом, преградила путь. На том месте, где должен быть проход, располагался огромный щит, на котором было лицо, способное перемещаться вверх-вниз. Кеттл прищурился, стараясь разгадать намерения предположительного противника. Лицо улыбнулось широкой беззубой улыбкой и выплюнуло каплю чернил в сторону незваного гостя. Кеттл едва успел увернуться, а затем отступил на безопасное расстояние, где черные снаряды его не достигнут, но вдруг его окликнули: — Эй, а ты еще кто?! Он обернулся, увидев позади себя странную парочку: сатир и горный козел, замахнувшийся киркой. Оба выглядели недружелюбно. — Молодые люди, — поспешил успокоить их Кеттл, поднимая ладони в жесте полной капитуляции. — Мне не нужны проблемы, я просто иду своей дорогой. — Все дороги здесь наши, — сказал горный козел, поправив спавшую с плеча лямку рабочего комбинезона. — Чужакам сюда вход воспрещен! — Как это — воспрещен? — нахмурился Кеттл. — Эти руины — достопримечательность Инквелла, открытая для всех. — Кто тебе такую глупость сказал? — хохотнул сатир, хрюкнув носом-пятаком. — Здесь всяким чужакам не рады! Эти ребята явно не были настроены дружелюбно, но старый чайник не имел права отступать, поэтому заговорил с ними дипломатичным тоном. — Послушайте, господа, мне нужен хранитель Прочного Хребта. Возможно, вы могли бы отвести меня к нему? — Мы точно не отведем, — сатир скрестил волосатые руки, недовольно потопав копытом по пыльной земле. — Циклоп и так настрадался от предыдущих «посетителей», — заявил горный козел, свирепо потрясая киркой, но не спеша пускать ее вход. — Устроили тут стрельбу, да еще все честно найденные нами золотые монеты унесли! Кеттл изучал новых знакомых. Они весьма агрессивны и могут навредить — это сразу видно. Еще видно, что делать это они не спешат, словно проверяют, на что способен оппонент, стараясь решить конфликт хоть и грубо, но мирно. Перестраховываются, чтобы не обманываться безобидной внешностью противника. У Кеттла не было времени для мирных решений конфликта. Ему нужны результаты, и немедленно. Он выставил указательный палец, изобразив им пистолет, и направил его под ноги сатира и козла, выпустив несколько бледно-синих энергетических пуль, вонзившихся в землю с громким хлопком. Не опасно, но достаточно зрелищно, чтобы напугать парнокопытных товарищей. Они молниеносно отпрыгнули аж на метр, настороженно глядя на внезапно опасного старика. — Как у тех двух бесенят… — тихо шепнул сатир дружку. Чайник их услышал. — Те два бесенка — мои внуки, которых я и научил всему, что умеют, — сурово сказал он, по очереди указывая пальцем то на одного, то на другого. — Я не хочу применять силу, поэтому буду благодарен, если проведете к Циклопу. Горный козел и сатир переглянулись, явно растерявшись. Они, конечно, могли напасть, но в прошлый раз это закончилось печально, поскольку эти кажущиеся такими безобидными огоньки весьма больно ранили. Это они знали благодаря двум чашкоголовым мальцам, которые несколько дней назад грубо вторглись на их территорию, в считанные минуты разделавшись со всеми, кто становился у них на пути. Хоть они никого серьезно не ранили, но проверять, могли ли, не хотелось. И меньше всего хотелось связываться с человеком, который этих двоих обучил. — Спокойно! — козел опустил кирку, выставив вперед ладонь в жесте: «не стреляй». — Нам проблемы не нужны! — Зачем тебе Циклоп? — Просто поговорить. Он может знать, где находится человек, который мне очень нужен. — Ладно, — сатир неуверенно кивнул. — Тогда следуй за нами. Мы отведем. — Но после — сразу уйдешь! — Спасибо. Вы очень добры, — сказал Кеттл, опуская палец. Он не пользовался магией стрельбы многие годы, предпочитая меч, но навык остался. Бдительность он все равно не терял на случай, если они надумают обмануть. Новые знакомые повели его сквозь арку. Лицо, с глупым выражением выплевывающее чернила, исчезло: щит отодвинулся вверх, давая дорогу. К счастью для Кеттла, ребята шли молча, не перешептываясь, и не предпринимали никаких попыток к нападению. Спустя метров тридцать троица добралась до руин храма, где, предположительно, должен жить монстр, охраняющий его от незваных гостей. Кеттл, как и его проводники, остановились около обрыва, образовавшегося на месте пола храма. От здания уцелело две внешние стены, и несколько левитирующих камней, прыжками по которым можно перебраться на другую сторону. Красота этого места проступала сквозь слои веков. В свои самые лучшие годы это был храм для поклонения. Соответственно, фантазией при строительстве зодчие не жадничали: облицованные каменными плитами стены с внутренней стороны украшали декорированные украшения с изображением неразборчивых орнаментов, а с внешней — колоннада из дюжины колонн с боков. На торцах они, когда-то давно, тоже были, но не сохранились, как и сами стены, бесполезными каменными блоками доживающие свой век на дне пропасти. Очертания здания напоминали гигантскую музыкальную шкатулку, и поражали своей красотой и великолепием, которые проглядывались даже в безжизненных руинах. — Идти надо туда, — сатир указал пальцем на тропинку, неровной полосой тянущуюся вдоль горного склона. — Там его пещера. — Вы не пойдете со мной? — Ищи дурака, дедуля! — горный козел с киркой вскинул руки от возмущения. — Мы не хотим, чтобы нас сожрали! — Что ж, буду надеяться, что фарфор ему не по вкусу, — улыбнулся Кеттл. — Еще раз благодарю. Он развернулся и пошел своей дорогой, но периодически оборачивался, чтобы его новые друзья не выкинули чего-нибудь. Они какое-то время понаблюдали за ним, а затем махнули рукой и ушли восвояси. Кеттлу стало легче после их ухода. Лишние свидетели ни к чему. Дорога была такой узкой, еще и под наклоном, что тут едва мог пройти один человек. Справа от Кеттла вверх вздымалась практически вертикальная скалистая стена, поддерживающая колоннаду руин храма, а слева — обрыв, дно которого пряталось за водянистым туманом. Циклоп был огромным монстром, в этой тропинке он не нуждался, а на поверхность выходил, видимо, через другой путь. Трость здорово помогала передвижению по опасной тропе, работая, как страховка — на нее всегда можно было опереться в случае падения. Хоть никаких опасных инцидентов не произошло, но чайнику понадобилось добрых десять минут, чтобы добраться до входа в пещеру, который был высотой со стандартного человека. Это оно… Цель была достигнута, но Кеттл не чувствовал себя счастливым. Он понимал, что дойти сюда — лишь половина беды. Как поведет себя опасный агрессивный монстр при встрече — загадка. Сможет ли он хоть чем-то помочь? Кеттл немного пожалел, что не взял с собой меч для самозащиты. Впрочем, если он все сделает правильно — оружие не понадобится вообще. Вооружившись лишь решительностью, он вошел в полумрак пещеры. Длинный коридор, по бокам увенчанный сталактитами и сталагмитами, по которым методично стекали капли влаги, вел куда-то вглубь скалы. Холод обволакивал, заставляя неуютно ежиться, с каждым шагом темнота все больше обступала вокруг, мешая разглядеть мелкие камни под ногами. Кеттл, словно слепой, шарил кончиком трости перед каждым шагом, чтобы не наткнуться на какое-то препятствие. К счастью, темнота быстро растворилась во внешнем свете, когда коридор закончился, и Кеттл вышел в огромный зал-пещеру, такой же темный и влажный, как коридор, но более-менее освещенный за счет дневных лучей, пробивающихся сквозь дыры в потолке. Не успел старик осмотреться, как услышал чье-то дыхание, а затем ощутил на себе тяжелый взгляд. Огромный, покрытый черной шерстью монстр наблюдал за ним единственным глазом на лбу с угла пещеры, недружелюбно скаля клыки, выпирающие из пасти. У Кеттла сердце сжималось от мысли, что это страшилище гналось за его детьми, но те оказались слишком прыткими, чтобы попасться. Не зря он так дотошно учил их… теперь главное самому не забыть собственные уроки. Несмотря на пугающую ситуацию, чайник твердо стоял на месте, изучая существо, которое, впрочем, не спешило нападать: учитывая его размер, он легко мог протянуть лапу и одним взмахом раздавить чужака. Присмотревшись повнимательней, Кеттл обнаружил причину: на лодыжке Циклопа красовалась огромная еще совсем свежая рана, там, где заканчивалась шерсть и начиналась серая кожа, был заметен внушительный отек. Капхед и Магмен никак не могли оставить ему на память такую травму — по словам младшего внука, они убегали от него по парящим в воздухе булыжникам и на стрельбу времени уже не хватало. Скорее всего, он споткнулся об какой-то камень, пока преследовал их, и поранился. — Кхм, — Кеттл осмелился заговорить, чтобы не нервировать собеседника тишиной. — Приветствую тебя, Хранитель Прочного Хребта. Меня зовут Элдер Кеттл, и я пришел за помощью. — Нет помощь, — пришел быстрый и краткий ответ. — Почему нет? — возмутился чайник. — Я всего лишь хотел знать, где найти Чалису! Она жила в этом городе в дни его расцвета. — Больно. — Что — больно? Циклоп кивнул на свою ногу и обнял себя за колени, покачиваясь то назад, то вперед, словно гигантский шерстяной ребенок. — О, — сообразил старый чайник, понимающе закивав. — У тебя сильно болит нога? — Да. Два нарушителя это сделать. Они сбежать, оставив Циклопа в яме. «Ох, похоже на них», — подумал старик, усмехнувшись. Монстр оказался не таким уже и страшным. Хотя… возможно он такой податливый из-за ранения. Не стоит терять бдительность и вестись на притворное дружелюбие. — Я могу помочь тебе, — только после того, как Циклоп заинтересованно поднял голову, Кеттл осмелился продолжить. — Я могу вылечить твою рану. Сделать так, чтобы тебе не было больно. Циклоп склонил голову на бок, прищурив глаз. — Не больно? — Не больно. Верно. Монстру потребовалось минуты три, чтобы поразмышлять. Все это время Кеттл терпеливо ждал, от напряжения сжав ручку трости с такой силой, что пальцы заболели. Либо Циклоп согласится, либо придется удирать, если тот решит, что закуска нужна больше, чем врач. — Сделай не больно! — уверенно заявил монстр, стукнув кулаком по стене. С потолка посыпался целый мини-ливень из капелек конденсата. Кеттл чуть не подпрыгнул, но внешнего спокойствия старался не терять. Торговаться с чудищем, способным развалить всю эту пещеру, требовало стальных нервов. — Я сделаю не больно с условием: ты расскажешь мне историю Легендарной Чаши. В противном случае, я не смогу помочь — у меня слишком мало времени. Насчет этого монстр думал чуть дольше. Он защищал руины от вандалов, желающих растащить ценные предметы и надругаться над памятью и былой славой «Прибежища ангелов». Эту обязанность он возложил на себя сам, потому что кем еще быть столь устрашающему монстру, если не охранником в безлюдных руинах далеко от цивилизации. Он знал историю каждого героя, высеченного из мрамора на холме. И не видел причин скрывать эту информацию, если взамен избавится от этой ужасной боли в ноге. — Хорошо. Я рассказать. Кеттл кивнул, повесил трость на локоть, поднес одну руку к макушке, и открыл чайную крышечку, второй — доставая оттуда баночку с мазью. Крышка вернулась на место с тихим цок, а баночка продемонстрировалась Циклопу, когда Кеттл приблизился. — Я сам делаю эту мазь. Она из целебных трав, растущих на моем острове. Обычно держу при себе для своих гиперактивных внуков, которые то и дело травмируются, — объяснил дедушка, поддавшись ностальгии. — Мы с тобой из разного материала, но оно должно помочь. Но сначала, мне нужны ответы. Что ты знаешь о Легендарной Чаше? Это было слишком важно. Кеттл не собирался его обманывать, он, напротив, хотел помочь, тем более что чувствовал ответственность за эту травму — как ни как, дело рук его детишек. Но рисковать быть обманутым он тоже не хотел. Его собеседник тем временем вздохнул, обдав чайника сильным потоком воздуха из огромных легких, и кивнул, видимо, приняв решение рассказать все без утайки.