Cuphell

Говорят, что даже такая мелочь, как взмах крыла бабочки, может, в конце концов, стать причиной тайфуна на другом конце света. «Эффект бабочки».

— Ты должен честно выполнять свою работу. — Да… — Ты должен уважать Дьявола и его заместителя Магмена, во всем слушаться их. — Понятно… — Ты не имеешь права выходить за территорию казино. Впрочем… ты и не сможешь. — Угу… — И даже не помышляй предупреждать кого-то из посетителей о том, что здесь происходит! За нарушение хоть одного правила отправишься в преисподнюю незамедлительно! Пирулетта долго и упорно инструктировала нового сотрудника. Бесполезного, как она считала, но приказ — есть приказ. Сама она не собиралась нарушать собственные наставления о подчинении. — Простите… — спросил дрожащий зеленый комок. — А права у меня есть? — Конечно, — улыбнулась она. — У тебя есть право помалкивать, дабы хозяин не счел твои слова вызовом и не прикончил тебя. Если бы у Светика спросили, какой день в его жизни худший, то сегодняшний занял бы высшие места всех хит-парадов. Из свободного (хоть и бедного) гражданина, он превратился в бесправного раба… и все из-за того, что хотел выиграть немного денег, чтобы исполнить свою мечту… Пора строить новую мечту — уйти отсюда. На вопрос об этом женщина-рулетка строго ответила, что нельзя помышлять о таком, чтобы не разгневать Сатану. Только вот Светику было все равно на его гнев. Страх ушел, вместе со слезами, оставив по себе лишь безразличие и острое желание сбежать. Пируллета оставила его в пустующей комнате для персонала, а сама направилась куда-то там, что-то взять или уточнить… Светик не вникал, думая о своей ситуации и способе ее решения. Стандартными методами отсюда не убежать, как он уже понял… Он присел на скамью, упер локти в стол и прикрыл рыльце ладонями. Из головы все не шли слова менеджера: «Бог тебя ненавидит. Как и всех, кто здесь работает». Это неправда… Светик усиленно старался вспомнить то, что рассказывали священники на тех редких воскресных проповедях, которые он посещал. Там всегда звучали слова о любви, спасении, прощении грешников и всякое такое… Впрочем, во всех историях грешники получали прощение упорной молитвой. Когда-то Светик считал все это выдумкой. Не верил в высшие силы. Но, раз существует сам Дьявол, то, может быть, стоит подумать о другой стороне медали? Возможно, так это все и работает. Ладони Светика как-то неосознанно оторвались от лица и сложились вместе в молитвенном жесте. Он принялся бормотать про себя, умолять высшие силы помочь ему, ответить и утешить… Высшие силы незамедлительно откликнулись. Только не те. — В чем дело, мой несчастный заблудший агнец? — раздался голос из-за спины. Светик распахнул глаза, делая судорожный вдох. Когтистые пальцы в черных перчатках обернулись вокруг кистей, рывком пригвождая руки к столу. Он боялся посмотреть себе за спину, замерев, как бревно. Боже-боже-боже-боже… — Не-а, не угадал, — Светик втянул голову в плечи, когда Дьявол опустил подбородок ему на макушку. — Опыт Ионы¹ тебе не поможет, потому что папочке плевать на твои молитвы. Ты в чреве кита навечно. Пирулетта говорила, что Дьявол крайне редко снисходит к своим работникам. Чтобы он пришел к тебе, надо очень отличиться. Как правило, в плохую сторону. Что ж… теперь Светик знал, что молитва — табу. Возможно, больше эти знания ему не понадобятся, поскольку он переживает последние минуты своей жизни. Светик прерывисто вдохнул и зажмурился, словно это поможет избежать тех ужасов, которые уготованы монстром за плечами. Монстр, тем временем, переместил правую руку, обхватив жертву за пухлую шею. Светик уткнулся спиной в его грудь, ощущая неестественное тепло чужого тела. А затем почувствовал вибрацию, когда тот вновь заговорил. — Не он ли забрал у тебя все, не дав ни крохи взамен? Я дал тебе все, в чем ты нуждался. Почему же ты помышляешь уйти? Давление на макушку исчезло. Светик содрогнулся, когда Дьявол нагнулся над ним, лизнув длинным раздвоенным языком щеку. Его левая рука от кисти Светика подвинулась чуть выше, все так же крепко прижимая к столу, не позволяя сдвинуться и на дюйм. — Мне страшно… Я не хочу умирать… — Благодаря моему сердобольному братцу, ты, грешник, не умрешь, — напомнил Дьявол. Светик не видел его, но чувствовал, что тот улыбается, прожигая взглядом его затылок. — Но есть ли тебе ради чего жить? Ради дома! Ради семьи! Ради работы! — выкрикнул бы кто угодно на месте Светика. Он и сам бы хотел это выкрикнуть, но не посмел врать Сатане. — Вот именно, — рассмеялся Дьявол. — У тебя нет семьи — они умерли давным-давно, оставив тебе лишь гору долгов. У тебя нет дома, нет постоянной работы, даже золотой рыбки нет, потому что ты слишком безответственный, чтобы заботиться о живом существе. Ты и себя-то прокормить неспособен. Слова, словно ножи, вонзались в сердце, а Светик не знал, как реагировать. Плотно закрытые веки едва сдерживали слезы. Ему было так обидно и горько за собственное неудачное существование, что слов для оспаривания не находилось. Ему действительно некуда идти. Но это не значило, что он хотел быть рабом… птичкой в золотой клетке… — М-мне жаль, я… — Ты бесполезен для этого мира. Ты должен был умереть еще очень давно. Но ты здесь, со мной. Навсегда, — Капхед звучал разочарованно. — Магс вечно подбирает всякое отребье… — М-мне здесь не место, мистер Дьявол, — оправдывался Светик. — Я ни в чем не виноват, и не заслужил рабства. — Что ж, раб божий, сейчас я покажу тебе, что именно ты заслужил. Капхед одним резким движением сомкнул пальцы вокруг предплечья, вонзая когти в кожу. Светик дернулся, но это ровным счетом ничего не дало, так как давление на шею усилилось. А затем в пустой комнате раздался громкий треск. Крик, последовавший за ним, должны были услышать все, но никто не пришел на помощь. Светику казалось, что он умирает, когда тело отказалось слушаться, обмякнув в чужой хватке. К плечу от места перелома потекла неистовая боль, горячая, словно лава. — Н-нет… не… надо… Черные пальцы почти ласково погладили прорвавший ткани острый скол сломанной лучевой кости, сомкнулись на нем с новой силой. Влажный хруст — и вторая волна истошного вопля. — Ты даже кричишь неинтересно. Капхед перекрутил тонкую руку Светика, вырывая ее с мясом. Жертва тряслась, но не могла пошевелиться, пока ей не позволят. Красная кровь выплеснулась из раны, растекаясь маленьким блестящим озерцом. Крики стихли, превратившись в жалобные стоны. Светик открыл застланные слезами глаза и быстро об этом пожалел: от конечности осталась лишь половина. Вторая валялась неподалеку, шевеля пальцами в посмертных судорогах. Из безжизненного обрубка, обрамленного изорванными ошметками плоти, мерно выплескивалась кровь. Алое полотно расцвело по всей поверхности стола, струями стекая на пол. Казалось, бесконечно текло, соединяясь крошечными ручейками. Кровь неестественно поднималась по стенам, расползаясь длинными щупальцами по потолку и густыми каплями падая вниз. Кап-кап. Капли падали на Светика, впитываясь в мешковину. Тело все тяжелело и тяжелело, а в ноздри забился запах гнилой плоти. Он ощутил увеличившееся давление на шею. Кап-кап, кап-кап. — А теперь, — Светик слышал его голос около самого уха сквозь собственные рваные всхлипы и тихую песнь кровавого дождя, — прими от меня смерть… Кап-кап-кап… — Эй, очнись! Ты чего?! С диким криком Светик распахнул глаза и, завалившись назад, грохнулся со скамьи на пол. Кто-то теребил его за плечо. — Эй-эй, парень… кошмар приснился? Приснился? Светик испуганно схватился за левую руку, которая была цела и невредима. Затем потрогал шею, которая, по-видимому, тоже на месте. Только затем он смог вздохнуть с облегчением, осознав, что действительно задремал за столом. Сон… всего лишь страшный, продирающий до костей кошмар… Наконец, он сфокусировал зрение на том, кто его разбудил. Его новый герой, избавивший от ужаса. — Я… да, задремал, — сказал Светик, поднимаясь на ноги, опираясь на скамью и присаживаясь на ее край, поскольку ноги еще плохо держали, а голова безумно болела. — А ты кто? Он удивленно вытаращился на нового знакомого. Это был тостер-переросток с огромными глазищами на половину угловатого лица и ртом, искривленным в странной ухмылке. Он шевельнул механическими треугольными «ушами» на верхушке корпуса, и развел в стороны тонкие ручки. — Меня зовут Починко. Я механик. А ты здесь новенький? — Да, я Светик… — он сглотнул и стыдливо отвел взгляд. — Сегодня ночью… устроился… Починко понимающе кивнул. Получилось забавно, учитывая, что головы как таковой у него не было — пришлось качнуться всем корпусом. — Если хочешь… — сказал Починко после недолгой паузы. — Я могу тебе помочь освоиться. Ввести в курс дела. — Правда? — с надеждой спросил Светик. Приятно было встретить здесь хоть кого-то, чье дружелюбие не атрофировалось до состояния кучки льда. — Конечно. Я сам недавно стал работать, так что знаю, как это тяжело — приспосабливаться к… — он замялся, явно не найдя нужных слов, — ко всему этому. Есть вопросы? — Ну… — у Светика было миллиард вопросов. Но он их все забыл. — Эм… ты знаешь, как отсюда сбежать? — Воу, — Починко замахал руками перед его длинным носом, призывая заткнуться. — С ума сошел, что ли?! Если кто-то узнает про твои «планы», то с тобой такое сделают! Он невольно коснулся бока, где под слоем грунтовки скрывался сварной шов после последнего раза, когда он вякнул начальнику, что не согласен с ним. Светик же улыбнулся, поспешив перевести все это в шутку. — Ой, да я шучу, что ты… Словно отсюда можно сбежать… — Вот именно, — кивнул Починко с заметным облегчением. — Я бы с удовольствием тебе все показал… Кем планируешь работать? — Честно? Я без понятия. Я не особо шарю в работе казино. Умею играть в крэпс и все. Светик грустно опустил голову. Он не понимал, зачем его вообще оставили здесь с полным отсутствием навыков… а если… если, узнав, что он ничего не может, его убьют? От этой мысли кровь похолодела в жилах. Увидев, как новый знакомый расстроился и замкнулся, Починко хотел было его подбодрить, но ему помешала Пирулетта, бесшумно шагнувшая в комнату со шваброй наперевес. — Поднимись, — скомандовала она, подойдя к столу. Светик неохотно повиновался. Женщина сунула ему в руку швабру и окинула взглядом. Коротышка составлял четверть от ее высоты. — Понятно. Видимо, надо выдать тебе что-то поменьше… — Стоп, Летта, ты хочешь, чтобы он полы мыл? — возмутился Починко. — Там почти ничего не платят! Светик шикнул на него — и без этого чувствовал себя весьма неловко. Работа — даже не престижная — означает, что его оставят в живых. Не хотелось бы наяву пережить то, что он увидел во сне. — Ты бы поменьше возникал, Почи, — проворчала она, закатив глаза. А затем взглянула на Светика, забирая у него швабру. — На первых порах можешь рассчитывать на должность крупье. Для того чтобы ее получить, ты должен пройти обучающий курс в несколько недель, а затем сдать экзамен. — О, — нашелся Светик. — Это не так уж и… — Экзамен будешь сдавать перед топ-менеджерами, включая генерального, — уточнила Пирулетта. — Дьявола, то есть. Так что лучше тебе хорошо подготовиться. Светик замер, уставившись на высокомерную балерину с приоткрытым ртом. Этот ступор длился так долго, что Починко потрепал приятеля по плечу, чтобы тот пришел в себя. В этот промежуток Светик не просто стоял без дела, а раздумывал. Раздумывал над тем, что работа уборщика очень даже ничего, если выдадут соразмерную швабру — встречаться с Дьяволом он не желал ни за какие деньги мира. — Я… я подумаю… — Отлично, — Пирулетта развернулась и пошагала к выходу. — Идем. Я покажу тебе фронт работ. — Эй, Летта, а можно мне все ему показать? — вызвался Починко, чем крайне удивил Светика. Пирулетта остановилась у двери, размышляя. Видимо, она все же решила, что и без этого зеленого балласта у нее дел по горло, так что отмахнулась от ребят. — Конечно, можно. И позаботься о подходящем инвентаре! Она вышла, а Починко задорно толкнул нового друга в бок. Светик был ему благодарен за понимание. Возможно, он сможет ужиться здесь. Со временем…

***

Если бы 4 августа 1930 года кто-то увидел в небе над Инквеллом странную металлическую муху-робота, то вряд ли бы удивился. Даже несмотря на то, что она была в два раза крупнее органических сородичей и летала практически бесшумно. Если хочешь что-то спрятать — оставь у всех на виду. Первое время муха бесцельно кружила в небе, затем залетала в, казалось, абсолютно случайные места. И только, если внимательно проследить за всеми ее остановками, что, естественно, было невозможно, учитывая ее скорость, то можно было составить цельную картину. Понять, что она ищет. Последней ее остановкой оказался замок, где жил Грим Манчстик. Замок, который всего несколько дней назад стоял вечной нерушимой цитаделью, теперь лежал в руинах. Башня, пронзающая острым пиком облака, считалась самым высоким строением на Инквелле. Но теперь она рухнула, похоронив под обломками остальную часть здания. Всюду валялись серые камни, подпорные балки и кирпичи. Муха села на скол камня и потерла передние лапки, как настоящая. Ее органические сородичи обожали кучи мусора, но ее интересовала вовсе не возможность поживиться. Лапки, выделив каплю вязкой смазки при трении, коснулись камня, собирая образцы микроскопических чешуек кожи и перемещая в специальный контейнер на брюшке. Насекомое взмыло в воздух и забралось в глубокую трещину в скале, чтобы собрать образцы там. Трещина совсем свежая, оставленная в тот же момент, когда здание разрушилось. Конечно, мушка не имела собственной лаборатории для обработки полученного материала, но даже ее плачевных процессорных мощностей хватило, чтобы выдать результат первичного анализа остатков кожи: «Оба образца принадлежат одному и тому же существу, но сильно отличаются, словно владелец этой кожи внезапно мутировал». Сделав все, что он нее требовалось, муха взлетела, последний раз взглянув на разрушенный замок, передавая своему оператору изображение через оптоволокнистые глаза-камеры. Доктор Кахл откинулся на спинку кресла, снял очки и потер уставшие от многочасового сидения за монитором глаза. Затем он вернул взгляд на выпуклый экран, где его робот транслировал зернистое изображение руин замка. Пожевав дужку, он надел очки обратно, и нажал несколько кнопок на консоли. Изображение поменяло ракурс — муха развернулась и полетела домой. Что ж, как он и ожидал, Дьявол начал действовать. Старина Кеттл, сам того не зная, сослужил отличную службу, ведь знания — половина победы. Кахл не привык строить столь миниатюрных роботов, но прототип неплохо справлялся со своей работой. Изображение, которое он передавал, хоть и не было четким, но сносным, звук весьма чистым благодаря новейшему микрофону, который Кахл только смог купить. Да и, несмотря на обманчивую хрупкость, вес это изобретение могло переносить немалый. То, что надо для воплощения плана. Кахл задумчиво почесал лохматую фиолетовую бороду и выключил монитор. Он встал с кресла и пошагал в другой конец серверной, ловко огибая вездесущие компьютеры-шкафы, перепутанные сетью сотни проводов и кабелей. Там, подальше от глаз, стоял ящик длинною в человеческий рост. Кахл присел, открыл крышку, погладив содержимое, но тут же отдернул руку, вспомнив, что нарушает личное табу: не стоит так небрежно прикасаться к артефакту, способному сразить самого Принца Тьмы. Крышка захлопнулась, а на консоли запищало, замигала лампочка, оповещая, что робот-шпион вернулся на базу. Кахл довольно хмыкнул. Тестирование закончено, теперь роботу пора исполнить миссию, ради которой он был создан. Доктор подошел к монитору, набирая команду. Одно Кахл знал точно: он не позволит Дьяволу добраться до себя, а, как известно, лучшая защита — это нападение.

***

Основная функция демона — досаждать другим. Особенно, если начальство вроде как не против, даже поощряет. Они были маленькие, их было много… настолько много, что никому бы даже в голову не пришло давать им имена. Имена — это определенный статус; поэтому они были только у высших демонов. Поэтому у самого Дьявола их так много. — У тебя есть имя? Естественно, нет. Я же низший демон. — Значит, нет. Тогда я дам тебе хоть какое-то имя, раз ты всюду шляешься за мной. Магмен — тот синеносый парень, который теперь работал вместо противного кубоголового парня — не знал, почему демон за ним ходит. Демон, справедливости ради, тоже не знал. Разве что… раньше никто ему жизнь не спасал. Тем более, аж два раза! — Ммм, я думаю, что назову тебя… Блю. Такой расцветки, как у тебя, я у других не видел. Как тебе, а, Блю? Синекожий демон — отныне Блю — пожал плечами и улыбнулся. Он не знал «как ему», но имя, данное заместителем самого Дьявола, делало его чуть значимее. Подняло на несколько ступенек с самого дна иерархии. И не только это. Постепенно Блю осознал, что имя словно выделяет его. Больше он не часть безликой массы, теперь он самостоятельная единица… личность… Он теперь… Блю. Почему–то это заставило еще больше прикипеть к тому, кто дал ему имя. Магмен был… странным. Демоны могли чуять душу любого существа, делая выводы, насколько оно порочно. Душа Магмена не такая, как у других проклятых, не такая, как у других людей. Это было приятно… даже притягательно, но в тоже время опасно. Опасно находиться рядом с настолько ослепительно белой энергией, если ты порождение тьмы, что и заставило Блю укусить его тогда в подвале. И в тоже время, от этой странной энергии хотелось греться, как в лучах солнца, которое Блю никогда не видел. Поэтому ему так нравилось находиться рядом с ним. Рядом с тем единственным существом, которое отнеслось к нему по-человечески. Ловко перепрыгнув через несколько потолочных балок, Блю пролез сквозь едва заметную трещину между потолком и стеной, спрыгнув на полку, на которой красовался горшок с растением, торчащим в разные стороны зелеными листьями-свечками. Его цель была в парочке шагов: Магмен привалился к стене коридора, не сводя задумчивого взгляда с двери в лазарет. Блю перебрался на самый край полочки, втянул ноздрями воздух, чтобы вновь ощутить странную, но такую теплую и ласковую ауру, окружающую душу. Только на этот раз чувствовалась она иначе. — Эй, а ты что здесь делаешь? Демоненок едва с полки не слетел. Магмен хмуро глядел на него. Нужно было что-то ответить, так что Блю виновато втянул голову в плечи, извиняясь. И когда он научился стыдиться?.. — Так, подожди, — Магмен оттолкнулся от стены, выглядя слегка обеспокоенным. — Ты опять пострадал? С душой Магмена было что-то не так: теперь она ощущалась, как… как у всех остальных? Как у всех, кто одной ногой стоит в Аду. Нет, я не ранен. Блю помотал головой из стороны в сторону. А твоя душа — да. — Или ты просто хочешь снять бинты? — Магмен подошел к полке, которая располагалась на уровне его шеи, и склонил голову на бок, осматривая свои недавние труды. — Их еще рано снимать. Я понимаю, что это неудобно, но перебинтовать тебя я смогу чуть попозже. Он протянул к Блю руку, видимо, чтобы проверить состояние ран под повязками. Блю почувствовал, как его крошечное тельце плотно окутала черная энергия, удушая. Тоже он ощущал, когда Дьявол держал его в ладони и пытался переломить напополам. Магмен так и не успел коснуться Блю, как он молниеносно отпрыгнул от его руки, словно ожидал удара, и задрожал. — Что такое? — удивленно спросил Магмен. Не знаю, в немом жесте ответил Блю. С тобой что-то не так. Магмен, словно поняв его, с нечитаемым выражением уставился на свою руку, затем снял перчатку и продемонстрировал Блю то, что скрывалось под ней. — Тебя напугало это? На внутренней стороне ладони вырисовался четкий контур круга, который напоминал грубую красную рытвину на белой гладкой коже. В круге появились замысловатые треугольные участки, в каждом из которых размещались разные символы. Блю осторожно кивнул. Да! Вот почему Магмен другой — на нем клеймо, метастазы черной дьявольской энергии заражают его душу. Вопреки ожиданиям Блю, Магмен ничего с этим делать не стал. Лишь посмотрел на ладонь, хмыкнул и надел перчатку обратно. — Что ж, — горько усмехнулся он. — Будем надеяться, что пугает эта штука не только такую мелочь, как ты. Больше не удостоив чертенка и взглядом, он развернулся и ушел, скрывшись за дверью лазарета. Блю еще какое-то время сидел на полке, задумчиво почесывая повязку на торсе — если так пойдет и дальше, ее некому будет менять.