Cuphell

Ночь, улица, фонарь, аптека, Бессмысленный и тусклый свет. Живи ещё хоть четверть века — Всё будет так. Исхода нет. А. Блок.

20 декабря 1919 года. За месяц до Декабрь в этом году выдался на удивление теплым. Зима на Инквелле и раньше не могла похвастаться трескучими морозами и снежными сугробами высотою с крышу дома, но сейчас била все рекорды. Ночью выпало немного снега, он припорошил собой обочину дороги, подоконники и пороги домов. Но из-за плюсовой температуры быстро подтаял, каплями стекая на асфальт сероватой жижей и неприятно хлюпая под ногами. Похоже, рождественские праздники в этом году пройдут без снега, что слегка портило настроение горожанам. Даже яркая, красочная иллюминация на домах и елках, виднеющихся сквозь занавески в окнах, не спасали от странного зимнего уныния. Хотя, возможно, так казалось только Бейлису. Детишки резвились при любой погоде, жена была слишком взволнована, чтобы обращать на такие мелочи внимание. Оно и понятно — когда идешь на прогулку с двумя мелкими катастрофами, то думаешь лишь о них и не о чем больше. Терпеливо выдохнув, Бейлис наклонился, беря идущего чуть впереди сына за плечо, и направляя в сторону, чтобы он не споткнулся о торчащий угол брусчатки. Магмен славился своим «тихим» любопытством. Он предпочитал наблюдать со стороны, а не лезть куда не надо. Просто проезжающий мимо автомобиль или прохожие на противоположной стороне улицы так увлекали внимание мальчика, что он забывал смотреть под ноги. Из-за чего проходилось поглядывать за ним в полглаза, дабы нечаянно не упал или не влез в лужу. Специально он бы точно в лужу не влез — не любил мокнуть. Особенно в такую погоду, когда ощущение духоты появлялось при долгой ходьбе, но стоило лишь остановиться и остыть, как окружающая сырость и промозглый ветер давали о себе знать. К сожалению, рассеянность Магмена была не самой страшной проблемой. Больше сложностей вызывал его брат, который жаждал вырваться на свободу, все потрогать, со всеми поговорить. Все потому, что в этой части города мальчики еще никогда не были. А тот факт, что трамвай сюда не ехал, и пришлось идти пешком целый квартал, детей несказанно обрадовал. Детей, но не их родителей. Тия, например, крепко сжала ручонку Капхеда и не отпускала всю дорогу, чтобы он не побежал обниматься с бродячей собакой, совать пальцы в спицы колеса припаркованного «Форда» или прыгать по лужам. Такого безобразия нельзя допустить, потому что сегодня особый день… по крайней мере, так считала Тия. Ей захотелось сделать семейную фотографию. Мальчикам уже исполнилось пять лет, а в последний раз их фотографировали, когда они и ходить-то не умели. Проблема была лишь в одном: идеальный внешний вид, который Тия создавала детям для красивой фотографии, плохо сочетался с их гиперактивностью и мокрым снегом. Это был… очень долгий путь… Потому что Капхед, раз не пускали пробежаться, занимал себя тем, что пинал все камушки, до которых могли дотянуться его короткие ножки. Сначала Тия одергивала его, но потом и она сдалась. Лишь забавно морщила синий носик, как делала всегда, когда происходило что-то из ряда вон. — Боже, где же это ателье… — прошептала она, беря мужа под руку и осматриваясь. — Зачем забираться в такую даль… — Потому что здесь аренда дешевле, чем в центре, солнышко, — усмехнулся ей Бейлис. — Ты выбрала нам очень скупого фотографа. — Ой, глупости, — отмахнулась она. — В объявлении обещали скидки… Тия вместе с мужем остановились, поднимая головы на трехэтажный дом из красного кирпича, мало чем выделяющийся из ряда своих собратьев. К входу вели бетонные ступеньки, а над дверью красовалась латунная табличка «Фотоателье мистера Армана» со стилизованным изображением усатого лица владельца, улыбающегося во все зубы. — Чашку свою даю на отсечение, что этот парень обдерет нас до нитки, — посетовал Бейлис, машинально хватая за шиворот Магмена, который так засмотрелся на страшненький кустик с безлистыми ветвями на клумбе за кованным забором, обвешанным новогодними лампочками, что забыл остановиться. — Я не доверяю усатым людям… Тия закатила глаза, неосторожно выпуская ручку Капхеда, чтобы найти в сумочке купон. — Перестань, Бейли, — сказала она. — В газете говорилось, что мистер Арман профессионал своего дела. Его фотоколлажи даже получали награды. — Его награды не радуют мой кошелек. — Искусство стоит денег, знаешь ли… — Мы же не масляный портрет заказываем! — Ну, это искусство другого рода… Может быть, Тия и хотела подискутировать про «чем дороже мастер оценивает свою работу, тем лучше он эту работу делает», но ей не удалось. Магси дернул ее за рукав, указывая на брата, который стремглав помчался к здоровенной черной луже на тротуаре. У Тии чуть сердце не стало, но, благо, она оказалась быстрее, бросившись вперед и схватил Капхеда за руку, не давая плюхнуться ногами в лужу, которая вполне могла достать малышу до колен. — Каппи, ну что ты делаешь, чуть не запачкался. Ох, посмотри на ботиночки… — Тия подобрала полы пальто и присела на корточки, доставая из кармана платок. — Совсем забрызгались, а для фотографии ты должен выглядеть идеально. Капхед заботу матери не оценил, возмущенно подпрыгнув и помяв в пальцах воротничок белой рубашки, подвязанный бабочкой. Твидовый костюмчик и курточка казались ему слишком тяжелыми, стесняли движения и не давали разгуляться на полную. А подобные ограничения подвижности он не любил. — Но, мам, мне жарко… — заныл Капхед. — Я терпеть не могу костюмы! Пока Тия колдовала над внешним видом Капхеда, игнорируя его обиду и мятеж, Бейлис навалился на балюстраду лестницы, порывшись в нагрудном кармане пальто в поисках сигарет. Это надолго. Капхед особо не церемонился с новой одеждой, спеша как можно быстрее перевести ее в статус «не новой», потому что так ему удобнее. Бейлис закурил, выдувая дым, и покосившись на Магси, который скромно стоял внизу, держась за его карман, словно боялся, что если этого не делать, то отец и все остальные внезапно исчезнут, оставив его одного. На нем был такой же костюмчик, как и на Каппи… но он не возмущался… — Тихо, Каппи, тебе просто надо привыкнуть, — настаивала Тия, поправляя бабочку, которая, как заявил ребенок, терла ему подбородок и шею. — Когда вырастешь, тебе придется на работе костюм носить. — Не хочу! — Ну-ну, — вздохнула Тия. — Посмотри на папу — он носит костюмы. И ему нравится. От столь смелого заявления от жены Бейлис едва дымом не подавился, кашлянув в кулак. — Неправда, папе не нравится… — Бейлис, перестань, — шикнула она, поднимаясь и хватая Каппи за руку, пока он снова не сбежал. — Не смей ему потакать! Когда мать отстала, Капхед переключился на другой раздражитель: быстро распознал причину своих неприятностей и недобро зыркнул в сторону брата, который делал вид, что его здесь нет.  — Ты ябеда. — Мама сказала, что пачкаться нельзя… — тихо оправдался Магмен, спрятавшись за родителя, словно это могло хоть как-то отгородить его от испепеляющего взгляда брата. — Не обзывайся, Каппи. Магмен все правильно сделал… Тия развернулась, и когда увидела мужа курящим, схватилась за сердце с таким неподдельным театральным вздохом, что захотелось выдать ей какую-нибудь премию. — Бейли! Я же просила не курить при детях! — Порцеляночка моя, мы же на улице, а не в доме, — оправдался он, не испытывая при этом особых мук совести. — Да и вряд ли, глядя на меня, дети побегут покупать сигареты в ближайшем переулке, — он опустил руку и погладил жмущегося к бедру ребенка по щеке. — Правда, Магси? Ты же понимаешь, что курить — плохо? Магмен задрал голову вверх так сильно, что жидкость подступила под самый край кромки. Отец был высокий, и он надеялся, что когда-то станет таким же. — Да, папа. Бейлис вернул жене самодовольную улыбку, кивая на Магмена, как на последнюю инстанцию в этом сложном вопросе. — Вот видишь, Тия, все под контролем… — А я хочу курить! — внезапно заявил Капхед, вытянув руку, словно готовый к ответу школьник на уроке. — Хочу быть, как ты! Тия уперла свободную руку в бок, скривив рот. Она не произнесла это вслух, но во взгляде так и сквозило осуждающее «Я же говорила». Бейлис вздохнул, с грустью выкидывая недокуренную сигарету в ближайшую урну. — Спасибо за поддержку, сынок… — сказал он Капхеду. — Что бы я без тебя делал. Широко улыбаясь, Капхед кивнул, гордясь тем, какой он молодец. Что ж, наконец, они взобрались по мокрым ступенькам и зашли в небольшое фойе. Если верить рекламе в газете — которой никогда нельзя верить — это одно из лучших фотоателье на Третьем острове. Бейлис помог Тие снять пальто, и повесил его на напольную вешалку, пока она вновь кинулась поправлять костюмчики детей. Фотограф, который вышел на встречу, тот самый мистер Арман, оказался весьма приятным мужчиной. Поделом, что усатым. Детям его пышные усы, словно у Санта Клауса, как раз понравились, хотя сам он был весьма худосочным, и ничем больше не напоминал добродушного старика в красном костюме. Он пригласил их в коридор, ведущий непосредственно в фотостудию. Коридор был длинный и узкий с тусклым освещением, вдоль стен висели фотографии-примеры в вычурных рамочках. Над каждой красовалось маленькое бра в качестве подсветки, которые и служили основным источником света. Возможно, где-то среди множества этих фото были и те, которые удостоились наград за вклад в современное искусство. Парочку черно-белых фото знаменитостей Бейлис точно успел заметить. Затем — комната, практически полностью занавешенная черной тканью. Мрачновато, словно здесь собирались кого-то хоронить. Где-то по углам были свалены красочные картонные декорации на разную тематику, что добавляло свою долю гротеска. В тенях выделялся небольшой помост, на который был нацелен объектив огромной черно-бордовой фотокамеры на штативе. Задники были завешены тяжелыми бархатистыми шторами, спускающиеся к земле волнистым каскадом, чем-то напоминающие кулисы в театре. И в центре сцены стояло очень красивое кресло с высокой спинкой. И именно оно досталось матери семейства. Тия присела, поправив плиссированную юбку. Опершись на спинку кресла локтем, Бейлис потеребил рюшки на втачных рукавах ее платья. — Фотограф сказал, что выдержка снимка около одной минуты, — сообщил он. — Думаешь, мелкие смогут столько высидеть без движения? — Уверена, что смогут, — оптимистично заявила она, беря Магмена под руки и сажая себе на колени. — Они у нас молодцы. Мистер Арман дал четкие инструкции, кому где стоять и как себя вести, чтобы создать «композицию». Сначала он хотел усадить на колени матери Капхеда, потому что он, по иронии, был чуть ниже своего младшего брата. В итоге честь досталась Магмену, ведь все знали, что Каппи слишком горд, и не любит, когда к нему относятся, как к ребенку. После мистер Арман отошел в подсобку, чтобы что-то взять, попросив квартет подождать. Бейлис задержал Капхеда, который ввиду отсутствия хозяина в комнате, намеревался ринуться, чтобы изучить пространство. А вот Магмен, наоборот, беспокойно поерзал, глядя на странный и пугающий аппарат на треноге. Ему еще ни разу не доводилось видеть такой штуки — точнее, доводилось, но в силу возраста, он не помнил — такой огромной, черной, напоминающей какого-то механического зверя, фокусирующегося на жертве глазом-диафрагмой. Или пушку, как в фантастических романах. Почему-то мальчишку пробирал иррациональный страх от нахождения под прицелом этого чудища. Магмену стало неловко за свою боязливость, и он потрепал Тию по руке, привлекая внимание. — Мам, а это безопасно?.. — тихо сказал он, когда Тия склонилась к нему. — Мне как-то страшно. — Ох, не волнуйся, малыш, — сказала Тия с улыбкой, указывая пальцем на фотоаппарат. — Дядя настроит камеру. Когда он скажет, просто смотри вон туда и жди, когда вылетит птичка. — Какая птичка? — Магмен моргнул, но заинтересовался. Птичек он любил. Капхед с интересом покосился на них и встал на цыпочки, сложил руки на подлокотник кресла, опустив на них голову, слушая объяснение матери. — Очень быстрая, белая и яркая. Нужно не моргать, чтобы заметить ее, так что постарайся, Магси, — она заметила интерес старшенького и потрепала его за щеку. — И ты тоже, Каппи. А потом у нас будет портрет, где будет нарисована наша семья. — Портрет? — Да, помнишь, как Каппи тебя рисовал? Вот что-то подобное, только рисовать будет не человек, а камера. Магмен нахмурился, заподозрив неладное. — Но картинка Каппи получилась очень страшной… Капхед резко отнял голову от подлокотника и отпрянул. — Что?! — возмутился он. — Это ты страшный, поэтому и твой портрет получился страшный! Твой гигантский нос не поместился на листике! Магмен на какую-то долю секунды замер, пораженный откровением, а затем шмыгнул носом. И, припав к груди матери, захныкал. — Еще и плакса! — заявил Капхед, чтобы добить жертву. — О, нет, Магси, не плачь, — Тия погладила его по плечам, а затем недовольно осадила старшего. — Капхед, как тебе не стыдно обижать братика! Немедленно извинись! — Он первый начал! — Капхед скрестил руки на груди, и отвернулся, демонстрируя непоколебимую позицию в данном вопросе. — Не буду извиняться! Пусть ревет! И Магси, словно послушавшись, заревел. Тия принялась успокаивать его, а Бейлис наклонился, тронув ее за плечо. — Отличная работа, Тия. Лучше бы мы взяли с собой парочку фикусов и сфотографировали их… — А в колледж за твой счет тоже фикусы пойдут? — раздраженно огрызнулась она, поглаживая спину Магси. Теперь он просто тихо всхлипывал, пока Капхед хмурился в стороне, явно не испытывая угрызений совести. — Лучше пойди и поговори с Капхедом. Он задирает брата уже не впервой, и меня это беспокоит… — Ладно… — сказал он, выпрямляясь. — Я мигом. — Не волнуйся, без вас не начнем. Удивительно, что даже такое безобидное мероприятие, как фотографирование, дети умудрялись превратить в хаос. Потому что первый был слишком острым на язык, а второй — слишком ранимым. — Идем, Каппи. Выйдем в коридор, надо поговорить. Капхед даже не сопротивлялся. Он так злился, что был рад уйти, лишь бы не слышать хныканье глупого братишки и порицание матери. В полутемном коридоре стояла небольшая деревянная скамья, на которую Капхед без вопросов запрыгнул, и откинулся на спинку. Бейлис присел, свободно сложив руки на коленях. Воцарилась тишина. Кто-то топал ботинками этажом выше, кто-то разговаривал за стенкой, лавка скрипнула, когда Капхед мотнул ногой. Бейлис устало потер лицо, украдкой поглядывая на сына. Удивительно, насколько они с братом непохожи по характеру, что и становилось причиной конфликтов. — Что, тоже будешь ругать меня, как мама? — внезапно подал голос Капхед, насупившись. Бейлис моргнул, отвлекшись от размышлений. А должен ли он его ругать? — Да нет, просто хочу спросить: чем тебе брат так не угодил в последнее время? Вы и раньше ругались, но хоть не в общественных местах. — Меня раздражает, что он все время ревет и жалуется… Капхед вообще не любил «слабое» поведение, отчего и злился на Магси из-за его… чрезмерной ранимости. Можно считать, что он унаследовал от отца не только внешность, но и эту неприятную частичку характера. Сколько себя знал, Бейлис тоже никогда не любил плакс. Стоило человеку разреветься рядом с ним, он терялся, понятия не имея, что делать и почему это происходит. От этого и злился. Скорее, не так на плачущего человека, как на собственную беспомощность в этом вопросе. Собственно, сейчас он тоже не особо представлял, как объяснить это ребенку. У Тии все эти задушевные беседы как-то лучше получались… — Тогда попробуй его не задирать, может, тогда он перестанет реветь и жаловаться? — Не перестанет! Уж я-то знаю! Он ревет даже тогда, когда я смеюсь над его синим носом! — У мамы тоже синий нос… — Но не настолько огромный! Бейлис поджал губы, сдерживая смешок, и кивнул. Справедливое замечание. — Ты прав, пожалуй, нос у него довольно большой… — Да! Он просто не понимает и обижается… Сколько бы Капхед и Магмен не ругались, а все равно играли вместе, ели вместе, гуляли вместе… Словно им и не нужен был никто другой. У Бейлиса никогда не было брата или сестры, так что он не знал, как вел бы себя сам в детстве со «слабым» родственником, но точно знал, что не хотел бы его потерять… У него появилась мысль. — Знаешь, Каппи, возможно, ты прав и нам придется вернуть твоего брата на фабрику, чтобы не смущать тебя его большим носом. Капхед растерянно моргнул, уставившись на родителя, и завис, переваривая сказанное. — В-вернуть на фабрику? — наконец нашелся он спустя долгое мгновение. — Да, на фабрику, откуда аисты приносят всех деток в семью, — Бейлис откинулся на спинку скамьи. — И тебя с братом тоже. — А зачем его отдавать туда? — Капхед принялся непонимающе хмуриться. — Я пойду с ним? — Нет, ты останешься с нами. А твой брат, увы, покинет нас. Там исправят его большой нос и затем отдадут в новую семью, — Бейлис выдержал драматическую паузу, рассматривая фотографию какой-то знаменитости на противоположной стене. — Возможно, там у него будет новый братик, который, в отличие от тебя, не обидит его. Бейлис покосился на Капхеда, подметив, что нужный эффект, похоже, достигнут. Тот схватился за лацкан пиджачка, помяв его в пальцах, растерянно приоткрыв рот, словно собирался что-то сказать, но не знал, что именно. Не знал, что должен чувствовать от этой новости. — Пап… — шмыгнул он носом. — Я не хочу, чтобы Магс уходил куда-то… что я буду делать без него? — Будешь сам. Все, что делали вместе, теперь будешь делать один. И в школу один ходить тоже. Такое странное понятие как «сам-один» не укладывалось в голове-чашке дитя. Он никогда ничего без Магмена не делал. И не собирался. — Но-но… можно не отдавать Магси на фабрику? Его нос вовсе не такой уже и большой! Капхед наклонил голову, вцепившись пальцами себе в тощие коленки. — Вот как ты заговорил, — Бейлис убрал изогнутый край соломинки, упавшей сыну на глаза. — Я думаю, мы можем что-то сделать с этим. Капхед поднял голову, уставившись на него. — Что? — Не будем отдавать Магмена никуда, если ты пообещаешь, что перестанешь его задирать, — Бейлис встал с лавки, и присел перед сыном на колени, взял его за плечи. — Пойми, Капхед, ты — его старший брат. Ты его опора в этой жизни. Ты должен заботиться о нем, защищать его, а не обижать. Он в тебе нуждается, иначе… как вы друг без друга? Капхед себе плакать никогда не позволял. Надо было сделать что-то из ряда вон, чтобы заставить его проронить слезу. Поэтому Бейлис очень удивился, когда тот заговорил странным осипшим голосом, словно едва сдерживался, чтобы не поступить по примеру брата. — Да, папа, я буду заботиться о Магси, — кивнул он, состроив серьезное выражение. — Я обещаю быть хорошим старшим братом. — Вот и молодец. Бейлис с улыбкой потрепал его по кромке, вставая и беря за руку. Наверняка, Магмен уже успокоился и готов фотографироваться. Теперь и они готовы. И да, все были готовы, и мистер Арман ждал, терпеливо барабаня пальцами по гладкой крышке фотоаппарата. Только завидев Магмена, Капхед моментально кинулся к нему, обняв за шею. — Магси! — сказал он. — Я не позволю, чтобы тебя отдали на фабрику, не волнуйся! И извини меня за то, что обозвал — у тебя хороший нос. Растерянный Магмен, не очень понимая, о чем Капхед говорит, все равно обнял его в ответ. — С-спасибо, Каппи… Ты тоже извини, я не хотел грубить. Не скрывая удивления, Тия встала с кресла, и подошла к мужу, поправляя ему галстук. — Господи, что ты ему сказал, Бейли? Тот наклонился к ней и с усмешкой прошептал: — Сказал, что мы избавимся от Магса, если он не научится им дорожить. — Ужас какой… — Да ладно, сработало же! Я все-таки бармен, я неплохо разбираюсь в психологии. — Не сравнивай наших детей со своими клиентами-алкоголиками, Бейли… — Они не алкоголики, а люди искусства… — не согласился он, скорчив серьезно-шутливое выражение, — поэты и писатели прозы, которые, так уж вышло, ищут вдохновение в бутылке. — Вот и я о том же… — Что ж, все готовы? — спросил мистер Арман, хлопнув в ладоши. — Прошу! — Да, мы готовы, — Тия вновь присела, беря Магмена на руки. — Каппи, не вертись. Она легко улыбнулась, когда фотограф скрылся под черной тканью аппарата. Наконец-то у них будет идеальный семейный снимок.

***

3 октября 1930 года. Починко не любил заниматься каллиграфией — незачем. Красивый почерк пригождался лишь в одном случае — когда пишешь заявление. Вот тут приходилось постараться, чтобы не выглядеть неряшливым. Сидя за столом в комнате отдыха — точнее, стоя, потому что ни один стул не выдерживал его громоздкий корпус, да и рост позволял находиться выше стола — он напряженно старался придумать синоним к слову «уважаемый», потому что оно повторилось уже трижды за абзац. Достопочтенный… Глубокоуважаемый… Нет, это все не то. Ох, как же сложно. — Эй, привет! Чем занят? Починко недовольно поморщился, когда сбился с мысли. К нему подсел Светик, с любопытством уставившись на лист бумаги, исписанный наполовину. — Эх, да так… — ответил Починко, выпустив воздух из вентсистемы. — Пытаюсь написать заявление… Светик моргнул и уставился на него с непониманием. — Какое еще заявление, Почи? — он откинулся на спинку стула, и скрестил руки на груди, поглядывая на механического приятеля через стол. — На повышение зарплаты? Да брось! Черт скорее удавится, чем даст кому-то из нас лишний цент! Починко не ответил сразу. Он опустил ручку, и подготовился к худшему. Не в его правилах врать, тем более, лучшему другу, но реакция Светика бывала… неоднозначной на некоторые события. — Вовсе нет. Понимаешь, наш курьер опять принес не те детали, которые мне нужны. Увы, он не особо разбирается в них, а некоторые продавцы бывают нечестны на руку, даже если расписать им, что ты хочешь… Поэтому я пишу заявление, чтобы… Выйти в город и купить то, что нужно. Сначала Светик просто кивнул, даже с каким-то пониманием. Потом нахмурился, видимо, осознав. А затем приложил ладони ко рту с шокированным вздохом. Починко закатил глаза к потолку. Началось. — То есть ты… ты просто выйдешь отсюда на волю! Боже, да ты же можешь сбежать! — громко пискнул Светик. Благо, они в комнате отдыха были одни. — Это же такой шанс! — Светик, цыц, успокойся! — Починко приложил палец ко рту. — Как я сбегу, если контракта на руках у меня нет, сам подумай?! — Но… но, — Светик растерялся от горы перспектив, — какая разница! Свобода! — Приятель, успокойся… Контракт — это как поводок. С его помощью Дьявол найдет тебя где угодно. И я уж точно не собираюсь так рисковать. Мне просто надо купить чертовы детали… Светик разочарованно ударил кулачками по столу, и выдохнул, видимо, чтобы утихомирить свой пыл. — Имея шанс сбежать — и не бежать… это просто неслыханно… — Свет, у меня такие же шансы сбежать, как и у тебя — нулевые. — Значит, нужно устроить революцию! — звучало это намного тише, чем следовало для такого громкого заявления. — Если бы мы все объединились, то смогли бы победить адского монстра! — Полегче, приятель, — Починко выставил руки, едва сдерживая смешок. — Слезь с броневичка, а то свалишься оттуда, потеряв сознание, когда босс придет. Светик был возмущен до глубины души. Он скрестил руки, вздернул нос и демонстративно отвернулся. — Я, к твоему сведению, уже не теряю сознание, когда вижу его! — Сам говорил, что у тебя дрожат коленки. — Они бы не дрожали, если бы я не был единственным здесь, кто хочет уйти на свободу… Прозвучало грустно. И немного оскорбительно. Починко не меньше Светика хотел вернуть себе душу и жить так, как хочет. Да и все остальные тоже, хотя жили здесь уже столько лет, что наверняка привыкли. Но Светик то ли не понимал этого, то ли не хотел понимать, то ли был в таком отчаянии, что не обращал внимания на чувства других. — Мы все хотим, — подытожил Починко, помахав перед носом Светика листом. — И все не можем. Хочешь оценить мое заявление? Как думаешь, такое не стыдно давать начальству. Раздраженно выдохнув, Светик выхватил лист и пробежался по нему глазами. И остановился почти в самом начале. — Тут написано… Пачинко… Ты ошибся в имени? — Ох, нет, что ты, — поспешил оправдаться он. — Меня на самом деле зовут Пачинко, через «а». А Починко — это кличка… потому что я могу все починить. Светик уставился на него, изогнув бровь. Звучало, как бред. Впрочем, удобно, наверное, когда имя и кличка отличаются всего одной буквой. — И ты ни разу не упомянул, как тебя зовут на самом деле?! — Ох, извини… просто меня так часто называли «Починко», что я привык. Но в документации надо использовать настоящее имя. — Понятно, — Светик вернулся к чтению. А под конец выдал вердикт. — Уважаемый, многоуважаемый, достопочтенный Дьявол… Почи, не забудь поклониться ему в ноги и поцеловать ботинки. Он это любит! Он отшвырнул лист, подперев голову рукой. Починко заскрипел плечевыми шарнирами, беспомощно глядя на свое заявление. Эх, перестарался… Он просто не мог определиться, что лучше звучит… — Что, слишком высокопарно? — Да, чем проще — тем лучше. Какая разница, если ты все равно вернешься в эту адскую дыру через пару часов… — Светик… — устало сказал Починко. — Когда ты проработаешь здесь год, то получишь право на недельный отпуск. Вот тогда и будешь «сбегать», но до тех пор не упрекай меня за то, что я не хочу умереть! — Что, правда? — незаинтересованно спросил он. — Всего-то год ада… Последнюю реплику Починко благополучно пропустил. — Можешь спросить у Магмена. Возможно, он пойдет тебе на встречу и отпустит тебя раньше этого срока. — Не хочу… — упрямо фыркнул Светик. — Он правая рука Дьявола. Нельзя давать ему повод заподозрить меня в желании сбежать. Светик сам ему говорил о желании сбежать, когда у него случилась небольшая истерика. Ну, точнее, он сказал, что ему здесь не нравится настолько, что он хочет убить себя. Это не то же самое! — Мы ж вроде выяснили, что он не демон… еще месяц назад. — Я еще не уверен, — Светик ущипнул себя за подбородок, задумчиво нахмурившись. — Человек не стал бы работать на Дьявола по собственной воле… Каким бы добреньким зайкой он не казался — я ему не доверяю. Починко не особо обращал внимания на его болтовню, старательно переписывая забракованное заявление на новый бланк. Но потом кое-что вспомнил и, не сдержавшись, прыснул от смеха. — А ты сказал ему, что считаешь его добреньким зайкой, пока хныкал у него на плече? — Ой, я не хныкал! Это была тактика, чтобы выведать информацию! — Светик сердито отвернулся. Его щеки залились неловким румянцем. — И зачем я тебе вообще рассказал… — Ладно, не серчай, я пошутил, — Починко тепло улыбнулся, протянув ему лист. — Посмотришь? Я исправил. Светик раздраженно закатил глаза, но листик взял. Чего не сделаешь ради друга.

***

3 октября 1930 года. Вечер. В темные ночи, когда густые тени не способен прогнать даже свет уличных фонарей, закрытый безлюдный аттракцион казался особенно зловещим. Когда смеркалось, детский смех и гул машин утихал, а парк погружался в умиротворяющую тишину, резко контрастирующую с суматохой дня. На фоне сумеречного неба серпантин дороги-рельса роллер-коустера¹ на металлических подпорах казался скелетом огромного змея, который раскинулся на добрую половину парка развлечений. Имя «Стальной дракон» более чем подходило махине. По земле гулял слабый ветерок, гоняя пыль и вырванный откуда-то бумажный пакет. Свет в магазинчиках, лавках и кассах аттракционов погас. Освещать главную площадь парка остался лишь тусклый фонарь. Фонарь несколько раз мигнул, затрепетал, словно устал выполнять свою бесполезную работу и жаждал отдохнуть. Сегодняшней ночью от парка развлечений на Втором острове веяло загадочной жутью. А Беппи обожал жуть. Настолько, что предпочитал прогуливаться по парку после закрытия, чтобы, так сказать, нагулять сон. Он был клоуном. До чертиков странным клоуном, которого боялись дети. И вовсе не из-за грима. Беппи любил детей. В основном пугать. Такова уж работа — жуткий клоун. На его памяти не пугливыми оказались только двое шкетов. И, вероятно, оба сейчас жарятся в аду. А Беппи не жарится, и его это более чем устраивает. Остановившись напротив прикассовой зоны спящего «Стального дракона», Беппи глубоко вздохнул. Что ж, прогулка прошла успешно. Можно возвращаться в свой шатер, а завтра его ждет много новых приключений и испуганных детских криков. Фонарь вновь мигнул и погас на несколько секунд. Небо вокруг странно посветлело и пошло волнами, а потом успокоилось. Фонарь зажегся. Беппи обернулся и погрозил ему пальцем. Ишь ты шалун! Фонарь не ответил. Он работал, как умел. — Здравствуй, Беппи, — послышался чей-то голос из темноты. — Ищешь вдохновение в ночи? Беппи удивился, когда в круг света фонаря вошел мальчишка. Встретить ребенка посреди ночи в парке аттракционов — само по себе жутковато. И, хоть Беппи любил все жуткое, встреча с Капхедом ему не понравилась. — Ох, чашко-мальчик, что ты делаешь здесь один, — дружелюбно начал Беппи, уперев руки в колени. — Совсем один, без своего рогатого хозяина? Капхед выглядел как-то иначе: изменился цвет глаз на желтый, выросли рога по бокам головы. Конкретно для Беппи ничего необычного. Демон как демон, что на него смотреть… Пальтишко у него было ничего так. — И ты один, а это опасно, — Капхед сунул руки в карманы, глядя на клоуна исподлобья. — Мало ли какие монстры могут бродить здесь ночью. — Охохох, какой ты серьезный! Улыбнись, бука! — Я пришел сюда не веселиться… — Нет-нет, не продолжай! Я знаю, зачем ты пришел! — Клоун нахально ткнул пальцем ему в нос. — Шпуньк! Ахах! Капхед ошарашено моргнул. И возмутиться не успел, как Беппи достал из-за пазухи длинный шарик-сардельку и принялся вязать его в узелки с характерным скрипучим звуком. — Вот тебе, милый мальчик! — захихикал Беппи, вручая ему скрученную из шарика зверюшку. — Это — собачка! — Какая прелесть, — Капхед приподнял брови, принимая подарок. Покрутил его между ладоней, а затем сжал и хлопнул. Ошметки шарика полетели на землю. — Я тоже так умею. — Он щелкнул пальцами и в красноватой дымке образовался развернутый пергамент, невесомо парящий перед лицом Беппи. Там красовалось его имя, выведенное жирным красным. — Это — контракт. И он заждался твоей подписи. С хохотом Беппи отпрыгнул от него, сделав двойное обратное сальто, и выпрямился, покрутившись на месте со всей своей странной клоунской грацией. — Ооо, я знаю, зачем ты тут, демон-паренек! — жутковато ухмыльнулся Беппи. — Ахах, нееет, все не так просто… Тебе меня не поймать! Хочешь знать, почему? Давай, угадай! — Я чувствую, что пожалею об этом, но ладно… — взяв контракт из воздуха, Капхед устало вздохнул. — Потому что ты попытаешься сбежать? — Именно! Только веселье и радость, и никакого ада! За спиной Беппи находился вход на роллер-коустер, с обеих сторон огороженный аккуратными колышками, предназначенными держать очередь в ровном строю. На столбе арки располагались пометки с указанием роста. Беппи приставил ладонь ребром к самой низкой из них. — И ты за мной не последуешь: чтобы кататься на горках, ты должен быть не ниже этой отметки! И с диким хохотом клоун перепрыгнул метровые ворота, понесшись к дремлющим на рельсах вагонеткам. Вбегая по лестнице на деревянный помост, дернул рычаг на пульте управления, пробуждая махину аттракциона ото сна, запрыгнул в головной вагон, пришпорив его. Механизм ожил: вдоль рельс вспыхнули фонари подсветки, двигатель где-то под помостом зафырчал и загудел, включаясь в работу. Вагончики тронулись с места, хотя отнюдь не так быстро, как, возможно, хотел бы беглец — медленно поползли на крутую дуговую горку, даже не думая набирать скорость. Но Беппи это не волновало — он радовался, словно ребенок, вцепившись руками в перила, как в руль машины. Затем он обернулся и помахал демону рукой. — Бывай, чашка-коротышка! Капхед задрал брови, наблюдая за черепашьим пробегом Беппи в гору. Это до неуважения нелепо… — Ненавижу клоунов, — с холодным бешенством прорычал Капхед, сжимая контракт в руке, а представляя, что это чья-то голова. — Грим! Вагонетки почти доползли до вершины. Беппи млел в ожидании стремительного спуска и целой серии резких поворотов. И при этом ему было абсолютно наплевать, что железнодорожная конструкция роллер-коустер замкнута, и в конце пути он вернется в начало. Это не важно. Важно, чтобы весело! Весело было, пока вагончики с единственным пассажиром не накрыла чья-то гигантская тень. Беппи нахмурился и задрал голову, успев заметить лишь огромное чешуйчатое брюхо, которое обрушилось на него всей своей массой. Клоун даже «ух ты!» сказать не успел, как нашел себя летящим с десятиметровой высоты в компании сотни обломков. Металлическая конструкция сложилась, словно карточный домик. Со скрежетом и грохотом осыпающихся деревянных шпал и стальных балок. Земля под парком содрогнулась, вверх вздыбился целый фонтан дыма и пыли. В воздухе разлился запах горелой проводки, когда иллюминация вдоль аттракциона с треском погасла. Когда последняя деревянная шпала оторвалась от раздробленного остова рельсовой дороги, грохот утих, а дым начал медленно кружить по округе, подгоняемый ветерком. Капхед осмотрелся. Хорошо. Барьер, который он установил, придя сюда, оказался невероятно кстати. Никто ничего не услышит, никто не увидит, пока его не снять. Посторонним не стоит наблюдать разборки Дьявола с его должниками. Он призвал трезубец, и шагнул через обломки. Сквозь неплотную завесу дыма проглядывался гигантский силуэт, сидящий на подстилке покореженных металлических опор, словно грифон, охраняющий гнездо. Желтые глаза ярко светились во мгле, внимательно наблюдая за приближающейся фигурой. Гигантский демон несколько раз взмахнул мощными кожистыми крыльями, разгоняя дымку вокруг себя. После такого обвала кто угодно бы помер. Только не Беппи, конечно. Его гуттаперчевое тело умудрялось растягиваться, меняться и приспосабливаться, спасаясь от травм и гибели. Это, конечно, не значило, что у него не могло быть мигрени после столь эпичного приземления. Беппи очнулся не сразу: поморгал, закашлялся от вездесущей пыли и стойкого запаха гари. Определил, что лежит на животе и попробовал приподняться. Ничего не вышло, потому что на спину словно бетонная глыба упала. Когда дымка рассеялась от резкого порыва ветра, а сознание прояснилось, Беппи увидел в полуметре от своей головы огромный коготь, воткнутый в землю. Коготь плавно переходил в палец, а он — в лапу, покрытую грубой красной чешуей. Сверху опалило чье-то горячее дыхание, и послышался звериный рык. Беппи удивился, когда рядом с ним опустилась огромная ящероподобная голова на длинной шее, сверкнув ярко желтыми глазами. Монстр раскрыл пасть, обрамленную неровным рядом острых зубов, высунул язык и лизнул клоуна. — Э! — запротестовал Беппи, принявшись брыкаться. Но лапа, прижимающая к земле, не ослабляла позиций. — Сначала угости меня выпивкой, а потом лезь целоваться! Что за безнравственность! — Он пробует тебя. — Беппи, признаться, запаниковал, когда монстр поднял голову, пропуская Капхеда. — Хочет знать, насколько ты съедобный. Съедобный? Не вариант! Беппи оскалился, подергав плечами, чтобы выскользнуть сквозь пальцы демона-дракона, но тот вдавил его в землю с новой силой, заставив прекратить попытки. Беппи устало распластался, уставившись на Капхеда снизу вверх. Под таким ракурсом он казался необычно внушительным. Вот, что бывает, когда недооцениваешь противника и переоцениваешь себя. Надо было подарить ему шарик-жирафика… — Сдается мне, что ты не совсем обычный демон… — Да, я — Дьявол. Не люблю поручать другим работу, которую должен сделать сам. — Зачем? Разве мы не стали свободны? — Вы никогда не будете свободны. По крайней мере, пока продолжите прожигать свои жалкие жизни, пользуясь дарами ада, словно так и нужно. Беппи выдохнул, подняв облачко пыли, и осмотрелся. Некогда прекрасный аттракцион превратился в безжизненную, разорванную на части груду металла. По крайней мере, та его часть, на которую свалился дракон. Дракон, к слову, показался странно знакомым, когда вновь взглянул на пленника. — Грим Матчстик? — нахмурился Беппи. Дракон любопытно склонил голову. — Знаешь, ты слегка изменился за лето… Похудел, что ли? И тебе идет красный цвет! — клоун повернулся к Капхеду. — Что это с ним? — Он подписал контракт, как послушный раб, и теперь работает на меня, — самодовольно ответил чашка. — Твоя процедура, правда, будет немного иной. — О, нет-нет, в ад я ни ногой! Там жарко и душно! — Это уже не тебе решать, — Капхед направил острие трезубца прямо в лицо Беппи. От оружия веяло таким жаром, что аж кончик носа оплавился. — Для начала ответь мне на один вопрос: где твой сосед — Джимми Великий? Беппи потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что от него хотят. Он ожидал услышать что угодно, но не это. Где-то с пару недель назад джинн прикрыл свою лавочку заморских фокусов и исчез. Многие считали, что он уехал на родину, посетить семью. Были и те, кто высказывал мнение, что его утащил Дьявол… Видимо, второй вариант неправильный. — Откуда я знаю, а? — скривился он. — Я что, похож на его секретаршу? Капхед смотрел долгое мгновение, словно пытался прочесть ответ у него на лбу. Затем отвел трезубец в сторону, и кивнул. — Похоже, твой приятель оказался умнее тебя, раз додумался сбежать. — Или это ты тормоз, мелкий, — прыснул Беппи. — Не можешь найти огромного оранжевого парня в тюрбане… — У меня много работы, знаешь ли! — Капхед щелкнул пальцами и дракон, рыкнув, ослабил давление, чтобы прижать клоуна еще сильнее, опустив лапу с силой наковальни. Тот засвистел, словно сдувшийся шарик. — А теперь… перейдем к моему любимому моменту — возвращению должника на цепь. — Какая еще цепь?! — возмутился Беппи, взвыв от чудовищного давления под лапой дракона. — Хоть ты и заметно помолодел, Ди, но по-прежнему меня не привлекаешь, чтобы подобное мне предлагать! Даже без подарков, это немыслимо! Капхед закатил глаза к небу. Утомительный долбанутый клоун… Испепелить бы его, или скормить Гриму, но формальности… Ох уж эти формальности. Он, в конце концов, профессионал или кто… Чем сдержанней будет, тем быстрее это закончится. Капхед опустился на одно колено рядом с дерзким клиентом, развернул перед ним контракт. — Подписывай, — приказал он. — А что мне за это будет? Внутри Капхеда шла настоящая борьба между тем, что нужно сказать, и тем, как этого делать не хотелось. Он поджал губы, осознавая неминуемость… У него нет выбора. — Я тебе резиновую уточку подарю. Беппи поерзал и смог вынуть руку, зажатую между пальцем дракона и балкой. Он приложил руку к подбородку и задумчиво потер его. Чертовски выгодное предложение… — Нет уж, меня так легко не купить, — заявил Беппи, стукнув кулаком. — Давай сто уточек! — Проклятье, а ты умеешь торговаться… — Еще бы! Сто желтых уточек и парочку розовеньких! — Просто немыслимая наглость. — Или так, или сделке не бывать! — Ты просто бог сделок, — со всем своим дьявольским терпением Капхед протянул ему перо. — У меня нет выбора, как согласиться на твои условия, хотя это абсолютно не выгодно мне. — Ахаха! — клоун выхватил перо и влепил в нижнюю часть пергамента свою корявую подпись. — Будешь знать, как связываться с настоящими профессионалами делового рынка, чашка-коротышка! Капхед ничего на это не ответил, свернул контракт, встал и отступил на несколько шагов. Он наставил острие трезубца на Беппи, прищурился, словно хотел лучше прицелиться. — Грим, — сказал он, — приподними лапу. Беппи почувствовал мимолетную легкость, когда дракон перестал давить на его спину, но даже вскочить, чтобы сбежать, не успел, как на него обрушилось удушающее свечение. Настолько ослепляюще-яркое, что даже Гриму пришлось зажмуриться. Когда он открыл глаза и уставился вниз, то не увидел там ни красно-синего клоуна, ни хозяина. Лишь кучу сломанных рельс и штырей, торчащих в разные стороны, словно иглы какого-то гротескного гигантского ежа. Дракон опустил морду и понюхал то место, где только что был пленник. Особо разочарованным он не был — на пробу клоун оказался совершенно не съедобным. Слишком много резины. Не смутившись разрушениями, Грим пошагал прочь из завалов, по дороге сбив хвостом опору рельс-дороги, которая осыпалась новым дождем обломков. Приминая лапами металлический мусор, Грим выбрался на главную площадь парка. На скамейке под одиноким фонарем, сидел Дьявол, сложив ногу на ногу и рассматривая игральную карту у себя в руках. Грим подошел на максимум, который позволяли его размеры, и лег на живот, опуская шею. — Хозяин? Дьявол ответил не сразу. Ночь, в отличие от него, не молчала: в палисаднике шуршала потревоженная ветром трава, тихо стрекотали сверчки, гудел и трещал старый фонарь, вокруг которого невесомо трепетали мотыльки. Ничего не напоминало о том, какие разрушения произошли всего в паре десятков метров отсюда. Дьявол упер локоть в спинку скамейки, опустив голову на кулак, безразлично посмотрел на дракона. — Знаешь, что меня больше всего добивает на этой работе? — сказал он, продемонстрировав Гриму карту. Тот прищурился, рассмотрев на маленьком квадратике безумно усмехающуюся физиономию клоуна Беппи. — Что приходится быть с ними вежливым… Не зная, что на это ответить, Грим лишь поводил ухом. Дьявол хмыкнул, превращая карту в свернутый пергамент. — Ты как слон в посудной лавке, — он кивнул на полуразрушенный аттракцион. — Тебе надо научиться быть поаккуратнее, чтобы не привлекать внимание людей. Барьер скрывает нас, но не последствия нашего присутствия. Даже жаль, что никто не оценит иронию: дракон развалил «Стального дракона». — Эта конструкция не похожа на дракона, — смущенно заметил Грим. — Люди сделали глупость, назвав ее так. Люди — мелкие и ничтожные, они ничего не значат, зачем о них беспокоиться? — Ну-ну, Грим, — рассмеялся Дьявол, расслабленно закинув руки на спинку скамьи. — Такие же мелкие и ничтожные, каким и был ты, пока я не выковал из тебя что-то действительно стоящее. Никогда не забывай об этом. Дракон пристыжено опустил голову на сложенные передние лапы, словно пес. — Я не забываю. Спасибо, Хозяин. — В таком случае, не смей перечить мне. — Да, Хозяин. В следующий раз я буду рассчитывать силу. — Хорошо, — кивнул Дьявол, разворачивая свиток. — Итак, кого бы нам навестить следующим… Пока он задумчиво водил когтистым пальцем вниз списка, Грим прищурился, разглядев в самом верху имя «Кахл». Это слово… это же имя… оно было странно знакомым, крутилось на задворках сознания. — Д… Доктор Кахл… — Что, Грим? — Капхед-Дьявол отвлекся и обернулся на него. — Доктор Кахл, — повторил демон-дракон, болезненно нахмурившись. — Я… Я знал это имя, но… Не могу вспомнить… — Нет-нет, Грим, не вспоминай, — Капхед свернул список, и поднялся со скамьи. — Если попытаешься вспомнить человеческую жизнь, то не получишь ничего, кроме мигрени и разочарования. Он подошел к морде хищника и провел ладонью вдоль переносицы. Такое чувство, что ласкаешь обеденный стол, только чешуя Грима и близко не была такой гладкой — изобиловала рядами ороговевших выростов, формирующих крепкие шипы. Его бесценное создание, занимательный эксперимент, который изменит сущность демонов, подарив им совершенно новые чувства... Если все выйдет, как нужно. Огромная масса под ладонью вздрогнула, когда Грим выдул сизый дымок из ноздрей, закрыв глаза. Приятно. Человеческая жизнь Гриму была ни к чему. Это было в прошлом, и ускользнуло, словно видение. Ненужное и чужеродное видение. Пока хозяин рядом, он вспоминать и не желал. — Вот так, молодец, — рука убралась, и Грим открыл глаза. — А теперь, Грим, раз уж ты наследил, то, будь добр, уберись, — Капхед указал на развалины аттракциона. — Сожги здесь все. Никогда не любил это место. Гриму не нужно было приказывать дважды. Он любил все жечь. В конце концов, был создан для этого. Он грузно поднялся на все четыре лапы, тряхнув головой. Отошел чуть в сторону, оценивая масштаб работы. А затем вытянул шею и, открыв пасть, изверг из глубин глотки столб пламени. Оранжево-красный поток врезался в подпорные балки, обволакивая их собой, выжигая деревянные фрагменты до пепла и расплавляя металл, густой массой отпадающий вниз. Грим остановился, набрав побольше воздуха, и окатил огненным залпом и покореженную кучу сегмента аттракциона, и ближайший к нему клоунский шатер. Огонь охватил легко воспламеняемый материал, заплясав по нему с неистовой силой, идя дальше, уничтожая в своих жарких объятиях все на своем пути. Огонь, поднимаясь до самого неба, выпустил снопы искр. Шипение и треск становились все громче, а жар от пожарища заставил траву на ближайшей клумбе пожухнуть. Когда дракон взмахнул крыльями, раздувая пламя, вся конструкция медленно, но верно принялась заваливаться на бок по принципу домино — секция за секцией, корежась и жалобно скрипя. Одинокий фонарь не выдержал и, наконец, погас. Капхед, который стоял рядом, навалившись на него плечом, пока дракон трудился, сжигая горку дотла, молча наблюдал за происходящим. Оранжевые блики от разыгравшегося пожарища ласкали его лицо, отбиваясь нежными огоньками в янтарных глазах. Огонь мог украсить что угодно, даже скучный серый аттракцион. Красивое зрелище. Прямо, как дома. Но даже этот огонь не смог согреть его от пронизывающего все естество холода. Капхед-Дьявол поплотнее закутался в пальто, оттолкнулся от мертвого фонаря и пошагал прочь, оставив питомца развлекаться самого. Нужно прогуляться. _____________________________________________________ ¹Roller-coaster — по сути, американские горки. Но в Штатах их так, естественно, никто не называет.