Cuphell

Знание может погубить религию и не опровергая ее догматы, а попросту не придавая им значения. Как я понимаю, никто никогда не доказывал, что Зевс или Тор не существуют, однако им теперь почти никто и не поклоняется. Вот и разные уэйнрайты боятся, что нам известна правда о происхождении их веры. Они спрашивают себя, давно ли мы наблюдаем человечество? Видели ли мы, как Магомет бежал из Мекки и как Моисей провозгласил иудеям их законы? Быть может, мы знаем, сколько лжи в их священных историях? «Конец детства», Артур Кларк.

23 декабря 1919 года. К восьми часам утра к берегу пришел туман, такой густой, что почти сливался с выцветшим небом. Температура по-прежнему оставалась плюсовой, но, по крайней мере, мокрый снег больше не падал. Лужи на улицах и грязевое месиво на парковых тропинках высохли; гулять в вездесущей минорной белизне стало чуть приятнее. Тия была несказанно рада тому, что ботиночки деток не пострадают от грязи. Детки, наоборот, расстроились — минус одно развлечение в путешествии. Бейлис не радовался и не расстраивался — просто мужественно терпел все невзгоды. Это касалось и погоды, и собственного неугомонного семейства. Рождество приближалось, а вместе с ним — празднование в семейном кругу. Чтобы пережить такое, нужно иметь очень… очень крепкие нервы. На набережной Третьего острова дух рождества ощущался еще хуже, чем в городе. Все, что здесь было из украшений — змеевидные гирлянды, путавшиеся в голых ветвях деревьев, высаженных на алее вдоль причала. И то днем они не работали. Ни тебе побегать по лужам, ни поглазеть на рождественские безделушки в витринах магазинов. Детям не оставалось ничего другого, как любоваться на океан — спокойный, холодный и величественный. Бейлис тоже вглядывался в океан, но не от скуки. Туман заволок все вплоть до горизонта непроглядной пеленой, скрывая идущие к берегу суда. — Папа, а где наш кораблик? Набережную ограждал метровый металлический забор, за ним — подпорная стена заканчивалась вертикальным спуском к воде. Каппи нетерпеливо подёргал нижний ярус перил. Его брат к ограде приближаться не спешил, топчась позади. Он был заспанным и вялым, оттого и неактивным. И слава Богу! — Его еще нет, нужно подождать, — Бейлис взял Капхеда за руку и отвел подальше от края. Энергия в мальчишке так и бурлила, он так шустро рвался исследовать, что забор мог не остановить. — Не упади, там очень глубоко и холодно, это тебе не лужа. — Похоже на большую лужу, — заключил Капхед, приставляя ладонь ко лбу козырьком. — А почему нужно подождать? — Потому что сначала нам надо купить билеты на пароход. Это надо делать заранее, потому что на Первый остров едет много людей. — Я не люблю ждать… ждать скучно! — А мне холодно… — пожаловался Магмен, растерев руки в перчатках. — И почему так рано, пап. Я хочу спатки… — Прости, сынок, но паром ходит только ранним утром, потому что после обеда — будет шторм. Нам лучше приехать пораньше, чтобы все успеть. — А почему мы не можем поехать на… этом… — Капхед посмотрел на Магси за подсказкой. — Ну, с сачком на крыше. — Трамвай? — догадался Магмен. — Да, трамвай! Почему нельзя на трамвае, папа? — Потому что трамвай на Первый остров не едет, — терпеливо пояснил Бейлис, выглядывая Тию. И сколько надо времени, чтобы купить чертовы билеты в пустой кассе! — Нам бы пришлось ехать с пересадками. Это значит — много идти пешком. Пароход довезет нас прямиком к дому вашего дедушки. — Прямо к порогу?! — Ну, не настолько буквально… Но причал недалеко от его дома. — А почему дедушка не приедет к нам домой? — полюбопытствовал Магмен. — Раньше он приезжал. — Потому что дедушка старенький, и ему тяжело, — вздохнул Бейлис, кутаясь в пальто. Малец прав — действительно похолодало. — И у нас мало места, чтобы всем вместе отпраздновать. А в доме дедушки места много. — А почему тогда мы не живем у дедушки все вместе? — не унимался Магмен. — Там двор, можно много играть! — поддакнул Капхед. — Потому что у нас с вашей мамой здесь работа. Было бы крайне неудобно каждый день ездить с Первого острова на Третий, вы так не думаете? Это, вообще-то, был риторический вопрос, но дети всерьез задумались над ним, подарив родителю мгновение тишины и покоя. И все только для того, чтобы сгенерировать еще ворох вопросов «почему». И как же это злило! Нет, видит Бог, Бейлис души не чаял в сыновьях и меньше всего хотел показывать им свое раздражение, но сегодня был такой день… В общем, это не их вина. И он должен повторять себе это чаще. — А почему мы не можем снять квартиру побольше, чтобы дедушка мог жить с нами? — поинтересовался Магмен с умным видом. Капхед вторил ему кивком, решив, что это очень мудрое предложение. — Потому что у нас нет денег на квартиру побольше. Магмен нахмурился, видимо, растерявшись, но его брат подхватил мысль: — А зачем тогда работать, если денег нет? Бейлис сдвинул брови к переносице и поднял указательный палец, собираясь ответить что-то умное и озадачивающее юные умы, но вместо этого получилось невнятное: «Ну… э-эм». Палец прижался к губам в жесте глубокой задумчивости. Этими каверзными вопросиками, заданными с чистой детской наивностью, они иногда напоминали своего дедушку. Только тесть задавал эти вопросики не от наивности, конечно. — Хороший вопрос, Каппи, но вряд ли на него сможет ответить хоть кто-то, — пошел на попятную Бейлис. — Оставим это политикам. Может быть, Капхед и хотел оспорить, поскольку не любил, когда его любопытство игнорируют, но, к счастью, отвлекся. От аллеи к ним шла фигура, одетая в лиловое пальто. Среди легкой дымки утреннего тумана Тия выглядела, как веточка сирени на фоне пасмурного неба — единственное яркое пятнышко, способное разогнать угнетающую серость. Она слегка неуклюже топала на каблучках по брусчатке, в сгибе локтя висела сумочка на тонком ремешке, а в свернутых лодочкой ладонях она держала что-то маленькое, завернутое в кондитерскую упаковку. Когда она подошла, дети радостно кинулись к ней, облепив со всех сторон, словно год ее не видели. — Мама! — Мам! — Привет, мои дорогие, уже успели соскучиться? — Тия, Господи, где ты была так долго… — проворчал Бейлис. — В очереди перед тобой только одна старушка была же! — Да ты соскучился больше всех, я смотрю, — насмешливо заметила она. — У той старушки восемнадцать внуков и шесть правнуков — я услышала больше подробностей ее биографии, чем хотелось бы, пока она трепалась с кассиром, — она продемонстрировала то, что держала в руках. — А потом я зашла в кондитерскую, чтобы купить детям маффины. Решила побаловать малышей. А ты тут как? — Ты ради кондитерской бросила меня с двумя детьми на целых двадцать минут… Я запаниковал! — Целых двадцать минут, ух ты бедняжка… Тия тактично пропустила жалобы и присела рядом с детьми, отдавая каждому угощение. Она помогла им развернуть упаковку, от свежей теплой выпечки поднимался пар. — О, ты замерз, мое солнышко, — проворковала она, обхватывая щеки Магмена ладонями и прикасаясь своим носом к его. — А ты Каппи? — Мне нормально! — Я устал, ма… — Ничего, покушайте и станет веселее. Скоро приедем к дедушке, тогда и отдохнете. Тия погладила их по плечам и поднялась, с улыбкой взглянув на мужа. Он выглядел хмурым. И она не смогла сразу понять, на самом это деле или он просто дурачится. — Что такое, Бейли? — В смысле «что такое?» Я тоже устал и замерз, — Бейлис вскинул брови. — Где мой маффин? — Ну, тебе нет, — виновато сказала она. — Но есть кое-что получше. Тия взяла Бейлиса за воротник, заставив наклониться к себе, и поцеловала в уголок губ. Его щеки моментально вспыхнули румянцем и он оторопел. — Люблю, когда ты смущаешься, словно мы вновь на первом свидании, — лукаво заметила она. — Зато быстро согрелся, не так ли? — Ну, эм, да, согрелся… — Бейлис неловко усмехнулся. — Только не проделывай этот фокус в присутствии своего отца. Не хотелось, чтобы он избил меня тростью за неприличное поведение рядом с его маленькой принцессой. — Мы с тобой женаты уже шесть лет, у нас двое детей, — парировала Тия, устало закатив глаза. — Мне кажется, тебе уже пора перестать бояться его. — Я согласен… и мне будет легче перестать бояться твоего отца, если ты спрячешь тот рыцарский меч, что висит у него на стене в гостиной… Тия прикрыла веки и медленно покачала головой из стороны в сторону, приложив кончики пальцев ко лбу. Божечки, каждый год одно и то же… — Бейли, знаю, что тебе бы больше понравилось провести Рождество в компании своих любимых клиентов-алкоголиков, но у тебя есть семья, — строго заметила она, скрестив руки на груди. — Трагедии не случится, если твой бар постоит закрытым несколько дней. — Вот видишь, дорогая, — парировал он. — Для тебя они просто алкоголики, а мне приятнее думать, что они просто одинокие люди, которым некуда податься на Рождество, вот я и составляю им компанию. А так… что их ждет? Одиночество и трезвенность в праздник! — Я думаю, их будет ждать другой бар, — Тия опустила руки и вздохнула. — Бейли… я понимаю, что у тебя с моим отцом есть кое-какие разногласия… Но мы же все-таки семья. А Рождество — семейный праздник. Ты не должен воспринимать это, как каторгу. Бейлис поджал губы, рассматривая ее мгновение, а затем притянул к себе, обняв за талию. — Знаешь, Тия, иногда я смотрю на тебя и нарадоваться не могу, что встретил такую женщину, как ты. Ты же просто ангел, — она загорелась румянцем от его слов и улыбки, которая, правда, из искренней плавно перетекла в ироничную. — Только вот когда твой папа смотрит на меня, он, наверное, думает, что я адское наказание для тебя. — Какие глупости, Бейли! Он просто беспокоится о нас, — Тия смягчилась, стараясь успокоить и подбодрить его. Она кивком указала на детей. — Неужели ты, став старым ворчуном, не забеспокоишься, когда мальчики приведут домой девушек? Конечно, ты будешь присматриваться, чтобы убедиться, что они — достойная пара. — Хох, то есть, — Бейлис заулыбался. — Ты даешь мне официальное разрешение засматриваться на молодых девчонок, когда я постарею? Тия цокнула языком, ухватившись тонкими пальцами за лацкан его пальто. — Осторожнее, Бейли. Ты же знаешь, что единственная девчонка, на которую тебе можно засматриваться, стоит перед тобой. — Знаю-знаю, — он чмокнул ее в щеку и выпустил из объятий. — Не соизволите ли совершить со мной небольшой променад до причала, мадам? Набережная резко наполнилась людьми, которые коротали время перед отбытием в городе, а где-то вдалеке послышался паровой свисток приближающегося судна. Посадку еще не объявили, и лучше подойти поближе, чтобы избежать столпотворения. — Почему бы и нет, — с улыбкой ответила Тия. — Очень галантно с вашей стороны. Она взяла его под локоть, и взглянула на мальчиков: те уже доели, скомкав упаковки от выпечки в бумажные шарики, и попытались по очереди жонглировать ими. И если у Капхеда получилось поймать шарики хоть несколько раз, то Магмена ждал полный провал. Видимо, он расстроился — отказался брать протянутую руку матери, вместо этого стал, как вкопанный, и потёр глаза с явным намереньем разреветься. Капхед беспокойно потрепал его за плечо в неуклюжей попытке подбодрить и извиниться за то, что «победил». После того случая в фотоателье он больше брата не задирал, во всяком случае, не при свидетелях. — Магси, что случилось? — Тия присела рядом с ними. — Что-то болит? — Ма, я устал… — захныкал он, пряча лицо в ладонях. — Я хочу домой… Ох, божечки… даже маффины не помогли задобрить капризное дитя. Обычно Магмен в поездках был просто золотым ребенком, но этой ночью он совсем плохо спал из-за кошмаров, и ранний подъем подлил масла в огонь. Тия обреченно посмотрела на мужа через плечо. Не выйдет у них спокойного променада. Магмен успел лишь печально всхлипнуть, как его подхватили на руки. — Ну что ты, чемпион, не реви, — Бейлис мягко похлопал его по спине, поудобнее перехватив. — Сейчас приедем к дедушке, и он сделает тебе фирменных блинчиков с сиропом. Ты же их любишь, правда? Магси хлюпнул носом, несколько раз неровно икнув, но после недолгой паузы кивнул. Никто не мог остаться равнодушным к дедушкиным блинчикам, так что обещание подкупило. — Вот и хорошо, вот и разобрались. А теперь — отдыхай. Бейлис уложил голову Магмена себе на плечо и тот доверчиво уткнулся носом в его шею. Он показал Тие жест, чтобы ничего не говорила — лишняя болтовня могла вновь расстроить ребенка. Жаль, что снега не было… Магси очень любил снег — вот, что могло бы поднять ему настроение, а так вся надежда только на дедушкину стряпню и здоровый сон. Тия тем временем достала из сумочки билеты, и взяла Капхеда за руку, чтобы не потерялся в толпе. Посадку на пароход должны были объявить с минуты на минуту.

***

16 октября 1930 года. Обычно часы на комоде шли тихо, не отвлекая на себя внимание. Но сейчас бесконечное тиканье казалось слишком громким и раздражающим. Магмен сидел на кровати в позе лотоса, раскрыв на коленях книгу и медленно перелистывая страницы. Это именно то чтиво, от которого хочется оторваться, но не можешь. Не сказать, что читать про кровавые ритуалы и прочие ужасы прошлых столетий хорошая идея, но если прорваться сквозь подробные описания кровопусканий, то можно выудить полезную информацию. Жаль, что в отличие от сцен смерти рабов Дьявола, все остальное, что здесь есть, не удостоилось пояснений летописца. Магмен вздохнул и потянулся: от усталости перед взглядом вспыхивали красные пятна. Нужно перекусить, чтобы взбодриться. Он наклонился в бок и взял с тумбочки яблоко, откусив кусочек. Блю, который спал рядом на подушке, свернувшись клубком, поднял голову и навострил уши. Не из-за яблока, в коридоре слышались шаги. Дверь отворилась, и в комнату вошел Дайс. — Чего тебе надо? — раздраженно выпалил он, не растрачиваясь на вежливость. — Я имею право поспать или нет! Магмен приоткрыл рот, разглядывая лакея с весьма озадаченным видом. Во-первых, тот ходил без трости. Во-вторых, Магмен еще никогда не видел Дайса таким… «домашним». На нем был засупоненный сиреневый махровый халат в крупный горошек и очень милые пушистые комнатные тапочки в тон. В руках он держал дымящуюся кружку кофе. Усы растрепались, печально опустившись кончиками к низу, а лицо осунулось, будто он неделю вагоны разгружал. — Чего ты уставился? — Дайс скривился и отпил из кружки. Затем, словно что-то для себя поняв, демонстративно покачал ее на весу, указав пальцем. — А, прости, это же не один из твоих родственников, правда? — А… эм, нет, — нахмурился Магмен, отойдя от мгновенного замешательства. — А вы еще спали, что ли? Смена же через четыре часа начнется. Обычно вы при параде и постоянно пинаете меня, какой я неорганизованный и что это недостойно настоящего менеджера. — У меня была очень бурная ночка. В худшем смысле этого слова, — вздохнул Дайс, притворив за собой дверь. — И да, ты неорганизованный — вечно бездельничаешь, и это недостойно настоящего менеджера. — Я не бездельничаю, а провожу исследование, — не согласился Магмен. — И мне нужна ваша помощь в одном непонятном фрагменте. — А как же иначе… — Дайс отпил еще кофе и подошел ближе, но замер, когда заметил Блю. Он скривился. — Никакой помощи, пока не уберешь эту чертову тварь с моих глаз долой! Я сегодня сыт по горло мелкими демонами. Спасибо. Хм-м… А может, трость Дайса съели импы, и Капхед в качестве компенсации исцелил его? Звучит, как отличный бизнес-план для страховой компании… — Не бойтесь его. Он ранен и не сможет напасть, — заверил Магмен. — Он бы и так не стал, если что. Словно в попытке опровергнуть сказанное, демон толкнул себя в сидячее положение и агрессивно зашипел на Дайса, поджав уши. Бедняга Блю, наверняка он чувствовал себя морально униженным без возможности испугать обидчика. Магмен откусил небольшой кусочек яблока и дал его Блю, чтобы успокоить. Демон не стал отказываться от подарка, неуклюже схватив кусок загипсованными лапами и повернувшись ко всем спиной. — Это тебе не болонка, помяни мое слово! — предупредил Дайс, но все же подошел, присев на край кровати. — Любишь ты… окружать себя опасными тварями. Магмен хмыкнул, и дал Блю еще кусок яблока, когда тот дохрустел предыдущим. — Вы так говорите, как будто у вас никогда не было домашнего животного в детстве. — Нет, не было. Я не поклонник всякой живности. — О, а вот мы с Капхедом всегда хотели завести питомца… — Магмен мечтательно поднял взгляд к потолку. А затем погрустнел и пожал плечами. — Но дедушка нам не разрешал. Говорил, что мы слишком безответственные и загубим бедную животинку. — Твой дедушка — очень мудрый человек. Как наперед все знал. Ты ж умудрился сломать практически бессмертного демона. — Это был несчастный случай. Я тут ни при чем! — Магмен взглянул на Блю; тот обижено завалился на бок и свернулся клубком, видимо, посчитав их разговор абсолютно неинтересным. — Эм, кстати, а что такого бурного было ночью? И почему вы больше не хромаете? — Не твое собачье дело, — огрызнулся Дайс. — Говори, зачем я тебе понадобился, иначе я пойду. У меня еще есть целых три часа и пятьдесят две минуты, чтобы поспать. Какой ершистый сегодня. Магмен откусил кусок яблока и с хрустом прожевал. Дайс не из тех людей, которые сегодня не расскажут, а завтра, когда настроение улучшится, расскажут. Нет. На такой простейший вопрос он ответит разве что под пытками. Или, если взять измором. Магмен отложил недоеденное яблоко на тумбочку. Исцеленная нога мало волновала, а вот назревший вопрос требовал ответа. И если Дайс хотел немедленно перейти к делу, то Магмен не смел его задерживать. Он перелистал книгу к нужному месту. — Я хотел спросить вас, что такое, э-э, «полночное раскаянье»? — Что, прости? — Дайс нахмурился. — Не припомню, чтобы подобное выражение мелькало в домашнем задании. — Мне знакомый посоветовал взять почитать один демонский труд… — уклончиво ответил Магмен. — Говорил, что мне будет полезно, если я… хочу знать больше. — Ты как это перевести смог? — Никак, — Магмен поднял книгу, демонстрируя обложку. — Она на английском. Книжка не выглядела ветхой. Написанная вручную, без помощи печатной машинки — на пожелтевших страницах красивым и на удивление разборчивым почерком разливался текст, идущий сплошным полотном, без глав или параграфов. Только периодически мелькали, по-видимому, очень важные даты на воображаемых полях. Даты, которые свидетельствовали, что события, изложенные в книге, охватывают приблизительно лет пятьсот до появления Чалисы. Магмен старался относиться к книге бережно, чтобы она нечаянно не рассыпалась у него в руках. Но, несмотря на солидный возраст, даже корешок не согнулся, как бывает, когда книгу часто открывают и перечитывают. Словно ее и не брали в руки с момента написания, и стояла она на полке ради красоты — добротный переплет, от которого пахло потертой кожей, выглядел действительно красиво. На красной политурной крышке золотым тиснением значился заголовок: «Хроники Темных Времен». Дайс рассмотрел обложку книги, но не проявил должного энтузиазма, как полагалось бы человеку, которому показали что-то такое старое, и, наверняка, ценное. — И где ты ее взял? — поинтересовался он как бы между прочим. — Братец послал тебя за сигаретами, а тебя занесло в библиотеку? — В кабинете Капхеда, — просто ответил Магмен. — С того книжного шкафа в углу. — Те книги не просто так там стоят, знаешь ли… Вместо того чтобы сидеть в баре и пить, как все нормальные люди, ты таскаешь литературу у Дьявола… Боже, да что с тобой не так, малец? — Я ее не стащил… Ну, не то чтобы… В общем, я бы не назвал это «стащил». Скорее… позаимствовал временно. — Да неужели, а разве кабинет не закрыт, когда его нет? — Закрыт, но… — Магмен неопределенно махнул рукой. — У меня есть ключ. — Какое у вас взаимное доверие, прелесть… Может, ты заодно сгоняешь и принесешь мой контракт? — Это вряд ли… — покачал головой Магс. — Он точно заметит, если его любимый помощник исчезнет. — Любимый помощник любимого помощника, — уточнил Дайс со вздохом, забирая у мальчишки книгу. — И что ты у нас тут понавычитывал… Понавычитывать оказалось сложной задачей, потому что автор использовал в тексте такие древние архаизмы и диалектизмы, что понимал Магмен через слово. Но общий смысл разобрал. События были показаны схематически. Очень сжато, но ровно настолько, чтобы понять картину в целом. Чему было уделено действительно много внимания, так это восхвалению Дьявола, когда он явился людям из подземного царства, чтобы править ими. Сначала все происходило безобидно: он показывал людям чудеса, которых они не видывали. Он исполнял их желания, подкупая доверие. Этот «мирный» период длился довольно долго. Тогда Дьявол еще соблюдал формальные правила, не соперничая со своим небесным соучредителем. В те древние времена люди были особенно религиозны и не ходили в церковь каждое воскресенье только потому, что это повинность. Поэтому многим такое соседство пришлось не по нраву. Люди верили, что служители церквей и храмов смогут изгнать демона обратно в Ад, но Дьявол действовал на опережение. Постепенно он отравил души священников, превратив все крупные храмы в место поклонения себе. А тех, кто не поддался, он, в конце концов, сводил с ума, подчиняя себе их волю. Превращал в безумных фанатиков, в подобие демонов. Один из таких несчастных и был автором этой хроники. Он скрупулезно записывал все «подвиги» своего нового хозяина, подчеркивая его деяния и плавно опуская любую критику. Это были времена хаоса и темноты. Пока Магмен читал, он представлял себе этого одинокого сумасшедшего человека, закрывшегося в своей келье и ежедневно строчащего «Хроники Темных Времен» до полного истощения, чтобы преподнести в дар своему хозяину. И таких бедняг были сотни, и все проповедовали величие темной стороны. Книги переписывались множеством экземпляров, чтобы распространить по миру слово Сатаны. В них, помимо истории становления, описывались еще и ритуалы как вызвать демона и задобрить его, чтобы получить все, что захочешь. — Я вычитал… скажем так, знай я все это раньше, то ноги моей бы не было в этом казино, как бы Капс не настаивал. — Да, — кивнул Дайс, листая страницы. — Жаль, что этого не изучают в школах. Идиотов, желающих сыграть с Дьяволом в кости, было бы меньше, скажи? Раньше Магмен бы возмутился, но только не сейчас. Он уже видел со стороны, как работает дьявольская магия, заставляющая человека подчиняться, невзирая на страх и здравый смысл. Не обязательно быть идиотом, чтобы попасться на крючок. — Почему вы мне сразу эту книгу не посоветовали? — Ты попросил научить тебя торментийскому языку. Она — не на торментийском языке. — Да, но… — А еще, эта книга абсолютно бесполезна для тех целей, которые ты преследуешь. Здесь нет ничего, кроме кучи бестолковых ритуалов, которые были актуальны полтысячи лет назад, — строго заметил Дайс, захлопнув книгу и опустив ее на кровать. — Разве что ты планируешь в будущем отдать Сатане своего первенца, чтобы в следующие десять лет у тебя на огороде отлично уродила редька. — Заманчиво, но мне не настолько нужна редька, — Магмен неловко потёр затылок, затем вновь подбирая книгу и раскрывая на нужной странице. — И все же кое-что полезное я тут нашел… Но не понимаю смысла. — Полночное раскаянье? — Да, что это? Раскаянье ровно в полночь или что? — он ткнул пальцем в абзац. — Тут написано, что один мужик смог сделать это самое полночное раскаянье и Дьявол не смог забрать его в Ад, но за это наказал. Этому уделено всего несколько предложений и ничего толком не понятно, а ведь это важная информация! — Не для Дьявола важная, — хмыкнул Дайс. — В таких личных хрониках он предпочитал избегать упоминаний того, как его можно провести… Многие поклонники считали своим долгом задокументировать всё, но делали это без лишних подробностей, лишь сухие упоминания. — Вот черт… значит, нет шанса узнать, что это за ритуал такой? — Ну, к счастью для тебя, я знаю, что это за ритуал… О Боже… Магмен весь подобрался от нетерпения. Это то чувство, когда ты радуешься и расстраиваешься одновременно. Он хотел узнать про этот ритуал… Может, он бесполезен, но звучит многообещающе! Надежда — это хорошо! Но есть вероятность, что Дайс не захочет рассказывать просто так. А вот это — печально. — Вы ведь… — Магмен отчаянно сложил ладони вместе, — скажете мне, правда? — Конечно, скажу, — неожиданно добродушно согласился Дайс. — Почему бы и нет? — Вот так просто? — удивился Магмен, предчувствуя подвох. — Без очередного самоубийственного условия? — Для меня будет достаточной наградой увидеть твое лицо, когда ты услышишь суть этого «ритуала», — усмехнулся он. — Ты знаешь о нем. Все знают. Просто не воспринимают всерьез. — Ладно, это интригует… — А еще я требую выходной сегодня. И выпивку. Магмен закатил глаза и показал жест — мол, не томи, начинай. — Так вот… — начал лакей с видом ученого. — Это раскаянье в последний миг перед смертью. Перед тем, как Дьявол попытается забрать твою душу в Ад. — Я не уверен, что понял… Как это должно помочь? — Тот, о ком говорится в этих нескольких предложениях, реально существовал. Это был обычный разгильдяй-фермер, который постоянно пьянствовал и веселился, спуская на это дело все средства. Однажды он продал душу Дьяволу, чтобы веселье не прекращалось. И все было замечательно, пока не пришла пора платить по счетам. Дьявол пришел за ним и стребовал плату. Но фермер сделал то, чего от него никто не ожидал… Драматическая пауза, во время которой Магмен так напрягся, что аж ладони вспотели. Что же он такого сделал? Убил Дьявола? Пленил Дьявола? Вызвал Бога, чтобы тот спас его от Дьявола?! — Ну?! — не выдержал он. — Говорите уже! — Он покаялся перед Богом во всех грехах. — В смысле? — опешил Магмен. — И все? — Да. Бог простил его, потому что, видимо, получилось искренне. И запретил Дьяволу трогать его душу. — Подождите! Это не может работать… Почему тогда все так не делают? Не раскаиваются перед концом? Это же… так просто… Магмен поверить в эту чушь не мог… Он почувствовал себя, словно игрок, только что дошедший до банкротства. Сколько надежд и все впустую! За такое Дайс выпивку не получит, нет уж… Пускай довольствуется гримасой разочарования, как и хотел первоначально. — Видимо, не так просто, поскольку за все годы работы я не встречал никого, кто додумался бы молить о пощаде. — Да каждый первый молит о пощаде! — Да неужели? — Дайс подмигнул ему. — Приведу простой пример: когда ты с братцем проигрался, и босс угрожал забрать вас в преисподнюю… что вы сделали? Неприятно вспоминать то унижение, вызванное собственной беспечностью. Ту беспомощность… Неприятно, но Магмен помнил каждый миг: как страх парализовал ноги, как сердце собиралось вырваться из груди, а горячие слезы заливали щеки. Как они оба не сговариваясь стали на колени перед хохочущим демоном и его преданным лакеем, словно рабы, и… — Ну… — Магмен замялся. — Мы… — Вы упали на пол, заплаканные, как девчонки, сложили ручонки в молитвенном жесте… И умоляли вас простить, — безжалостно закончил за него Дайс. — Я прав? — Да, — подтвердил Магмен, взяв себя в руки. — Я же говорю, что это не работает. — А кого конкретно вы молили о прощении? — Ну, Дьяв… — и тут до него дошло. — Оу. — Вот именно, — довольный собой Дайс щелкнул пальцами. — Все в такой ситуации просят пощады непосредственно у Дьявола, как у, собственно, причины своей беды, но мало кто додумывается обратиться к Богу. — Мы тогда даже не подумали о Боге… Но это действительно может сработать? Если попросить прощения у того? — Во всяком случае, тогда это работало… а сейчас? Бог мертв, так что вряд ли. Возможно, именно поэтому такое ни у кого не сработало на моей практике. Попросту некому ответить на крик о помощи, если кто-то и подумает позвать. Магмен нехотя согласился, но мысленную пометку сделал. Кому же службу правят в церкви, если на Небесах никого? В свете этих размышлений слова Дайса имели смысл: может быть, люди интуитивно ощущают, что Бога нет, поэтому и просят пощады у Дьявола… Не у кого больше. — И что же дальше случилось с этим фермером? Счастливая концовка? — Как бы ни так! Окрыленный новоприобретенной свободой, он продолжил жить, как жил — пьянствовать и веселиться. Грешил от души, как говорится. Только теперь дьявольская магия больше не поддерживала его, и деньги быстро ушли. Он умер в нищете на собственном тыквенном поле. И Бог не принял его в рай, потому что тот предал его доверие. Но и Дьявол на его душу претендовать не мог. Поэтому бедняга вынужден вечность бродить по земле. И чтобы придать бродилке хоть какой-то смысл, Дьявол шутки ради забрал его голову. Вокруг некоторых праздников, невзирая на их настоящее происхождение, всегда вилась предыстория разного уровня бреда. В основном, чтобы развлечь детей. У любимого всеми праздника Хэллоуина тоже такая предыстория была — абсурдная и забавная, в лучших традициях. И Магмен начал осознавать, что история фермера-неудачника ему что-то подозрительно напоминает. — Подождите-ка… — сказал он, сощурившись. — Это же про Безголового Джека, не так ли? Раз в год, тридцать первого октября, он приходит, чтобы отыскать свою голову. И поэтому все ставят фонарики-тыквы пред порогом, чтобы он не забрал их головы… — Да. Я же говорил, что ты знаешь эту историю. Это случилось прямиком в канун Дня Всех Святых. Суеверный народ радостно подхватил тему и создал праздник Хэллоуин — день, когда вся нечисть отдыхает. Кроме бедняги Джека, конечно, который до сих пор расплачивается за то, что обхитрил Дьявола и подвел Бога. — Я и не думал, что это правда… — у Магмена все никак не получалось переварить информацию. — Там было иначе: что-то про то, что ловкач Джек обхитрил Дьявола, заставив его превратиться в монетки, а потом пропил их в пабе… — Это чушь, — отмахнулся Дайс. — Босс испепелял на месте каждого, кто смел вспоминать при нем эту хохму. Просто историю решили немного смягчить для детишек. — Откуда вы знаете все это? — осведомился Магмен. — Надеюсь, не из личного опыта? Вы, конечно, старый, но не настолько! — Я бы попросил! Конечно же, я не настолько стар. Дьявол поделился со мной, потому что был готов доверить мне даже унизительную часть своей биографии. — Он вам случаем не доверял информацию, как его можно обездвижить и лишить дьявольских сил? — съехидничал Магмен. — Это бы пригодилось… — Спроси у братца, когда помиришься с ним, — парировал Дайс. — Может быть, даже останешься жив! Шанс просто спросить уже упущен… Магмен спрятал лицо в ладонях и покачал головой. Боже мой, но почему все так сложно… как хотелось бы, чтобы все решилось быстро и просто! Чтобы Капхед просто стал прежним, чтобы они ушли домой и жили с дедушкой, как раньше! Вот бы пришел кто-то, кто намного сильнее, умнее и уверенней, чем Магмен, и сделал так по щелчку пальцев! Ах, ну да… По иронии судьбы Капхед-Дьявол именно тот, кто может решить любую проблему по щелчку пальцев… И, поскольку себя он превращать в человека не собирается, то все это не имеет никакого смысла! — Это все, конечно, очень интересно, но мне не поможет… — Магмен разочарованно захлопнул книгу. — Извините, что побеспокоил вас. Можете сегодня отдохнуть, а я буду собираться на работу… — Я тебе говорил, что способа вернуть братца в норму не существует, — Дайс встал, плотнее затягивая ослабевший пояс халата. — Ты зря теряешь время. Магмен упер локоть в согнутое колено и подпёр кулаком подбородок, глубоко задумавшись. А ведь с самого начала Дайс говорил, что способ есть… Жаль, что врал, чтобы добыть контракт… Хотелось бы верить, что он и сейчас врет. — И что же мне делать? — кружка покосился на него. — Просто сложить руки и смириться? — Да, а еще быть отличным заместителем для Дьявола, — Дайс развернулся, направившись к двери. — Чтобы он не избавился от тебя. И от меня следом. — Капхед так не поступит. Дайс взялся за ручку двери и замер. Затем обернулся на собеседника через плечо. На его лице застыло выражение пугающей серьезности. — Твой брат, каким он был раньше, мертв. А то, что заменило и его, и моего босса… Скажем так, тебе лучше не знать, на что оно способно, — замок щелкнул и дверь отворилась. — Удачной рабочей смены. Когда Дайс ушел, Магмен еще какое-то время смотрел на дверь, словно подсознательно надеясь, что сейчас лакей вернется и опровергнет собственные слова. Но этого не будет. И, самое ужасное, что Магмен где-то глубоко в душе знал, что он прав. Магмен взглянул на Блю, который посапывал во сне. Потрепал его кончиком пальца по макушке, и тот глухо заурчал. Демоны, конечно, опасные и непредсказуемые убийцы. Но не всегда. И не все.

***

В баре стоял шум: у гостей под градусом развязались языки и общались они чуть громче, чем следует. Мартини взяла тряпку и вытерла с гладкой поверхности барной стойки пролитый коктейль, поднимая за чубчик голову дремлющего клиента. Он напоминал ей огромного пьяного ребенка — такой же нелепо милый, но не платежеспособный. Она подала здоровяку-Виски знак, чтобы оттащил спящего от барной стойки на какой-нибудь диван. Нечего занимать места тех, кто готов пить и платить. Мартини нравилось поить страждущих, хотя дело однообразное, приевшееся за столько лет. Но что прекрасно — возможность общаться с клиентами. Она не любила хвастаться — нет, на самом деле, любила — но подобно Дьяволу могла определить, кто достоин увеселительной беседы, а кто нет. И тот, кого она осчастливит своим вниманием, получит награду. Хотя вряд ли обрадуется ей. Люди редко знают, что им нужно. Как только высокий стул освободился от обмякшего пьяного тела, его тут же занял новый клиент. Мартини как раз протирала стаканы, когда он заговорил с ней: — Привет, детка. Что такой непорочный нежный ангел делает в этом рассаднике греха? Для того чтобы с клиентом завязалась беседа, нужно, чтобы он был чуть трезвее, чем тот, которого Виски унес на диван, но ровно настолько, чтобы мог связно отвечать. Этот явно опрокинул пару бокальчиков слабоалкоголки, раз такой прыткий. Еще не готов. — Жду, когда же найдется храбрый рыцарь, который спасет меня, — она отставила стакан и кокетливо подмигнула ему. — Как насчет того, чтобы выпить, сэр? Она собралась было отойти к стеллажу, чтобы взять бутылку подороже, но новый друг перегнулся через барную стойку, хватая ее за кисть и возвращая назад. — Нет, детка, выпивка меня не интересует, — он жадно облизал губы. — А вот ты — другое дело. Она приподняла брови, взяв секунду, чтобы оценить ухажера: в возрасте, слегка полноват, усы милые, одет прилично, симпатичный и явно при деньгах, но, увы, не ее тип. Значит, ему уготован немного другой сценарий, чем тот, который он себе нафантазировал. Она улыбнулась и ласковым жестом разомкнула пальцы, сжимающие запястье. — Неужели это ты мой рыцарь? — проворковала она, поддев тонким пальцем его подбородок. — Хочешь спасти меня от одиночества сегодня? — Ну, хех, почему бы и нет? — он забавно хрюкнул, словно сам не верил, что сработало. — Я думаю, что такой девушке, как ты, нечего прозябать здесь. Ты похожа на ту, кто ждет настоящего мужчину. — Это правда. Ты буквально видишь меня насквозь. Все жду и жду, а он не обращает на меня внимания… Мартини уперлась животом в край столешницы, и погладила пухлые щеки мужчины, которые моментально зарделись румянцем. Он сглотнул, не в силах отвести взгляд от ее чарующих ярко-красных губ, которые маячили так неприлично близко от его. Ее прозрачное тело словно сияло в огнях подсветки, как у настоящего ангела. — Вот я и нашел тебя, — он еще раз облизал пересохшие губы и наклонился чуть ближе, ожидая, что она ответит. — Почему бы нам не уединиться прямо сейчас? Страстная барменша приложила вертикально поднятый палец к его губам, отстраняясь. — О, нет, милый, я работаю… — худые плечи Мартини поникли. — Босс меня не отпустит… — Забудь о своем боссе. Я смогу дать тебе намного больше денег, чем ты получишь здесь! — Оу, правда? — Она удивленно похлопала длинными ресницами. — Ты настолько этого хочешь? — Иначе бы не предлагал, — кивнул он. — Я думаю, что это можно устроить, — Мартини опустила взгляд на столешницу и поводила пальцем, чтобы не видеть как он светится восторгом победы. Каждый раз одно и то же. До чего утомительно. — Но сперва, тебе придется поговорить с моим боссом. — Ах, вот оно что… — фыркнул он. — И сколько же твой босс хочет? Надеюсь, он принимает чеки? — Дело не в деньгах, — Мартини коснулась его рук, потеребив дорогие запонки на манжетах. — Тебе надо будет всего лишь кое-что подписать, и он отпустит меня… Но это если ты действительно хочешь… провести со мной время. — Детка, — он подмигнул ей. — Я уверен, что с твоим боссом мы все уладим. Поверь, ты не разочаруешься моим гостеприимством… — Прекрасно. Босс скоро придет… А пока, — улыбнулась Мартини, доставая из-под барной стойки бутылку с самогоном, — как насчет того, чтобы выпить по рюмочке, чтобы скоротать время… За счет заведения. От заманчивого предложения и ее обворожительной улыбки сложно было отказаться, и жертва безропотно согласилась.

***

Пирулетта как раз была дилером за столиком с рулеткой, когда к ней подошел Уиззи, чтобы проконтролировать, как проходит игра. Ну, сперва показалось, что он хочет проконтролировать, а на деле — пожаловаться. — Что это за хрен к ней пристает? Почему она не пошлет его? Пирулетта как раз готовила выплату игроку. Она озвучила общую сумму и затем протерла ладони друг о друга, демонстрируя всем окружающим — игрокам и пит-боссу — что руки чисты и в них ничего не припрятано. Протокол — есть протокол, но, похоже, Уиззи особо за ней и не следил, упершись одной рукой в край стола и пристально поглядывая себе за спину, где находился бар. Пирулетта отдала выплату игроку, передвинув ее по сукну стола, и вежливо поздравила с выигрышем. Пока не подойдет новый игрок, она могла позволить себе обернуться через плечо, чтобы увидеть, что же там так взволновало Уиззи. И скривилась. Боже, ну конечно… — Она работает, Уиззи, — фыркнула Пирулетта. — И, судя по всему, как обычно удачно. Мужчина, которому сегодня однозначно не повезло, но он об этом еще не знает, активно флиртовал с Мартини. Она лишь кокетливо посмеивалась, прикрывая пальчиками губы, не говоря при этом однозначного «нет». И сколько их таких было? Ситуация на самом деле стандартная, все знают, чем этот флирт закончится, и Пирулетта не могла понять, чего ее приятель так завелся. — Она еще и своим фирменным самогоном его поит! — выплюнул Уиззи. — Ща я пойду и начищу ему рожу! — Успокойся! — шикнула Летта и тронула его за локоть. — Если опять ввяжешься в драку, то босс тебя накажет! Не вздумай! Уиззи весь напрягся, пылая от негодования, но подругу послушался. — Да-да, прости, — он достал платок и вытер им шею и затылок. Верхушка его головы-сигары начала дымить. — Меня просто раздражают эти типы, которые считают, что могут всё! — Он платит деньги, а значит — может всё, — криво усмехнулась Пирулетта. — Ну, если тебя это утешит, то до свадьбы у них вряд ли дойдет. Не думаю, что он до нее доживет. — Да, — согласился Уиззи. — И то верно… К столу как раз подошли новые клиенты; первый бросил на обмен кэш-фишку крупным номиналом в тысячу долларов. Пока Уиззи продолжал неприлично пристально смотреть на то, как его любимая самогонщица воркует с незнакомцем, Пирулетта со вздохом принялась менять фишки и пододвинула к игроку несколько стеков. Ловко орудуя фишками на поле, она приняла ставки от игроков и запустила шарик на вертящейся рулетке щелчком. — Ставок больше нет. Шарик закрутился. Глухо ударяясь о деревянный желоб рулетки, подыскивая себе подходящую ячейку для приземления. В этот раз он решил не дарить никому выигрыш. Эта компания оказалась менее удачлива, чем предыдущие игроки. Про выигрыш тут не шло — максимум, выход в ноль. Но Пирулетте было все равно на их денежные потери, ей главное — не растеряться, не сбиться со счета и не перевернуть стеки фишек. Из-за Уиззи ей пришлось озвучивать каждое свое действие. Формальное правило, но лучше не пренебрегать им, когда пит-босс рядом, даже, если он увлечен вовсе не процессом игры. — Ладно, Летта, сменяешься через десять минут, — внезапно сказал ей Уиззи и просто ушел. Хоть это и было нарушением правил, но Пирулетта все же обернулась через плечо, пока шарик накручивал очередной круг на рулетке. Ни Мартини, ни ее ухажера в баре уже не было.

***

Уиззи взял себе стакан виски со льдом. Но даже в свой законный перерыв не рискнул садиться за барную стойку. Не дай Бог — как бы иронично это ни звучало — Дьявол заметит его за распитием спиртного, и выговором тут не отделаешься. Он направился к столикам на четверых, расположенным вдоль деревянной балюстрады на всей протяжимости бара. Отсюда с возвышения открывался отличный вид на игорный зал. Но сидеть в одиночку Уиззи не хотелось, поэтому он присоединился к единственному столику, где отдыхали его коллеги. Он присел на диван рядом с Чипсом Беттиганом, поставив стакан на подставку. Напротив сидел Хопус Покус и супруги-домино Пип-Дот, пререкаясь о всякой ерунде. — Мои выступления всегда востребованы публикой, — вещал кролик, водя руками по воздуху, словно рисуя над головой мысленную радугу. — Потому что это настоящая магия! — Да не смеши нас! — парировала Дот. Уиззи плохо видел ее лицо из-за края стола, но звучала она недовольно. — Тут у половины зала «настоящая магия», а не та хрень, которую ты показываешь. Вот наши с Пипом акробатические номера под куполом и без страховки… вот это настоящее искусство. Они вместе с Чаймсом отвечали за развлекательную программу для гостей, и относились к ней с большим трепетом и ответственностью. Но они так же неплохо справлялись с работой дилеров, если нужно было кого-то заменить. — Хопус Покус, кстати, постоишь на Техасском холдеме где-то через полчаса, — заявил Уиззи, чтобы прервать их бессмысленный трёп. — О, ну я не хочу! — заныл он. — Я хотел почистить свою шляпу. — Это не просьба, а распоряжение, — отрезал Уиззи. — Свое недовольство можешь высказать менеджеру или самому Дьяволу. Вот они посмеются. — Я люблю смешить людей, — кролик моментально приосанился, поправляя бабочку. — Поиграем в покер им на радость, почему бы и нет! — Вот и молодец. — А что случилось, что я понадобился? В расписании ничего такого не было! — Эх, — Уиззи отмахнулся. — У Дайса выходной сегодня, так что наш мини-менеджер, похоронившись под стопками бумаг, сменил расписание. Холдем остался без дилера, так что… ты счастливчик, кролик. — Ну, ладно… почищу шляпу потом… Главное, чтобы в ней никто не умер! Уиззи отпил виски и толкнул плечом сидящего рядом Чипса, который молча сидел, подпирая голову рукой, и глядел на снующих от стола к столу игроков. — Ты чего такой кислый, Чипс? — А? — он удивился, словно впервые заметил, что рядом кто-то сидит. — Да ничего… просто недавняя новость расстроила… — Какая это? — Ну… — Чипс снял ковбойскую шляпу, прислонив к груди. — Поговаривают, что цвет фишек хотят поменять… Это же просто трагедия! Если он будет отличаться от моего, — он указал на свою голову в форме стопочки синих, желтых и красных фишек, — то я перестану быть негласным символом казино! — Ой, какая трагедия… — ёрничал Уиззи. — Не переживай, приятель, для нас ты всегда будешь символом. — О, спасибо, это так мило с твоей стороны… — Да, — согласился Пип, сдерживая смешок. — Вон, Дайс тоже был вполне себе гласным символом… и мы же про него не забыли! — В точку, приятель… — Он, кстати, вчера ездил на дело с Дьяволом… — задумчиво вспомнила Дот. — Глазом не успеете моргнуть, как он вернет себе власть. — Это вряд ли, — возразил Уиззи. — Похоже, Дьявол его терпеть не может… теперь. Хопус Покус внезапно умилился. — О, нет, друзья! Все не так! Просто наш Магс слишком расстроился из-за смерти брокколи и Починко. Вот босс и взял на дело Дайса. Чтобы братца не расстраивать демонстрацией крови, мяса и кишок! — Ну нет! Твое предположение звучит, как полный бред: этот маленький садист сам кого хочешь до состояния мяса и кишок доведет, иначе Дьявол бы его правой рукой не сделал… — засомневался Чипс. — Забыл, как они оба нас отделали тогда? — Не забыл, но… было задорно! — Ага… И, кстати, кто такой брокколи? — Зеленый парень, — подсказал Пип. — Который сознание терял. — Светик? Ну, это было ожидаемо… Хотя жаль, конечно, он был довольно вежлив и неплохо играл в покер… — С чего ты взял, что Магмен расстроен? — поинтересовался Уиззи. — Он не садист, но расстраиваться из-за очередной жертвы босса… маловероятно. — Он сказал мне. Мы вместе ходили в комнату Починко. Может, он хотел справить литургию по усопшему? Или искал термитов, я не уверен… — Ты просто псих, Хопус! — рассмеялась Дот. — Во-первых, у меня сомнения, что этой злобной кружке есть дело до кого-то из нас, включая Светика и Починко. Во-вторых, у Дьявола не может быть и мысли, чтобы «ни расстраивать» кого-то! Вы что, он же Дьявол! Ему плевать на нас всех еще больше, чем злобной кружке! Он нас всех ненавидит! — Магмен, конечно, пытался нас подстрелить, — встрял Пип. — Но не думаю, что он нас прям ненавидит. Мы тогда все же нехорошо себя повели… А еще раньше пытались его убить и все такое… — Нехорошо повели? Глупости! Вот Уиззи вообще нажрался и напал на Дайса. — У меня был стресс, — меланхолично ответил он, не отрываясь от напитка. — И я предлагаю нам всем сменить тему, если не хотим повторить судьбу Светика и Починко. Мы ходим по охуенно тонкому льду, господа. На это никто не возразил, даже Дот. Чипс попрощался и отправился работать, так как его перерыв подошел к концу. Как раз в этот момент Мартини вернулась за барную стойку, надевая передник. Уиззи так и замер со стаканом на весу. Пип, Дот и Хопус Покус это заметили и проследили за его взглядом. — О-о-о, — снова умилился кролик. — Рыбалка прошла успешно! Она такая талантливая! — Вот сучка стеклянная! Что они в ней находят! — вспыхнула Дот, вскинув руки от возмущения. — Я бы тоже могла пачками привлекать мужиков, чтобы подлизаться к Дьяволу, если бы не этот чертов балласт! — Дорогая, — обижено съежился Пип. — Я вообще-то здесь и все слышу… — Я знаю, что ты здесь! Ты всегда здесь, черт бы тебя побрал! — Неужели тебе мало нашей мужской компании? — усмехнулся Уиззи, отставляя пустой стакан. — Выбирай любого и тренируйся! — Пошел ты, окурок, — рыкнула Дот. — Я женщина и требую трепетного к себе отношения! — Но, любимая… — Заткнись, Пип, не беси меня! — Посмеялись и хватит, — строго сказал Уиззи и встал из-за стола. — За то, что вы будете сидеть и языками чесать, хозяин вас не похвалит. Возвращайтесь к работе. — Чего это ты раскомандовался, Уиззи? Он сложил ладони вместе и улыбнулся. — Дот, мы же не хотим расстроить нашу злобную кружку, правда? Он сегодня очень, очень мрачный. А где злая кружка, там и злая чашка… Дот лишь фыркнула, демонстративно отвернувшись. Пип последовал ее примеру — выбора не имел. Хопус Покус пожал плечами и спрыгнул на пол с дивана, отправившись к покерному столу. Довольный собой, Уиззи пошел в зал. Мартини он пока решил не докучать. Наверняка сделка с ее подачи прошла успешно, и злую чашку задобрили чьей-то душой.