Господа стихийники

— Так значит, вы с Шото… Тодороки Нацуо не договорил, встретившись взглядами со старшей сестрой и осекшись. Читосе сидела на татами, опустив голову и непрестанно краснея. Она находилась в этом огромном доме в традиционном японском стиле, принадлежащем семье Старателя, уже вторые сутки, но его обитатели все никак не могли перестать её удивлять. Тодороки не рассказывал, что у него есть старшие брат и сестра. Это было для Сэндо неожиданным открытием, к которому она все пыталась привыкнуть. Как парень и обещал, Старатель не стал ни о чем спрашивать ее. Он поглядел на неё всего один раз, после переговорил с Тодороки Фуюми, и больше Читосе его не видела. То-ли дочь что-то ему сказала, то-ли сама Чи ему не понравилась, однако факт оставался фактом. И Сэндо испытывала от этого большое облегчение. Старатель был последним человеком, с кем ей хотелось бы разговаривать после того, что услышала о нем от Шото. Во многом против того, чтобы пересекаться с ним было её обостренное чувство справедливости, однако большую роль сыграл и страх. Она боялась смотреть на этого человека. Поэтому то, что он не появлялся, было для неё огромным облегчением. Находиться в чужом доме было неловко. Чи привыкла совсем к другому. Она не любила рано вставать, находиться в одном помещении с большим количеством людей, привыкла, что любые её прихоти исполняет сердобольная Оэ. Здесь Оэ Хинагику не было. Это было так непривычно и странно, что Сэндо терялась. К тому же, в чужом доме ей было совсем нечем заняться. Её кисти, её тушечницы, все осталось на попечении Оэ, тогда как с собой Читосе не взяла ровным счетом ничего, кроме нескольких чудом спасённых комплектов чистой одежды. Не хватало мелодичного звона ветряного колокольчика на окне, задорного голоска Лоло, свиста автомобильных шин за окнами. Когда Чи в первый раз осталась в доме Тодороки в одиночестве, она в первый раз услышала абсолютную, всепоглощающую тишину. Была глубокая ночь, Чи больше не слышала тихого топота ног Фуюми и громкого басистого голоса Нацуо, осталась только тишина, сводящая с ума. В тишине появились мысли. Она думала об исчезнувшей Лоло, о родителях, о старенькой госпоже Оэ, наверняка безумно переживающей из-за пожара. Тут же вспомнился и сам пожар, а на глаза навернулись слезы. Девушка не помнила, как уснула, однако наутро обнаружила, что подушка под её головой пропиталась слезами насквозь. Наутро Фуюми устроила ей допрос с пристрастием, однако, поняв, что отвечает девушка нехотя, вскоре оставила её в покое. То ли дело Нацуо. Этот парень постоянно норовил о чем-нибудь спросить. Особенно его интересовали взаимоотношения Читосе с Шото, однако, к его сожалению, она и на эту тему говорила без особого желания, то и дело краснея, как помидор. — Мы с ним просто знакомые, так что не придумывайте ничего лишнего, — вздохнула Читосе, пытаясь справиться со смущением, на недосказанный вопрос Нацуо. Тот разочарованно вздохнул: — Я думал, у нашего мальчика появилась подружка. — Ты бы лучше со своей личной жизнью разобрался, — улыбнулась Фуюми, вставая между своим братом и гостьей. — Или решил свахой поработать? — Ну вот только не говори, что тебе не интересно, почему Шото привёл свою попавшую в тяжелую ситуацию «знакомую» именно сюда. — Ну вот в следующий раз у самого Шото и спросим. Сэндо чуть отодвинулась от начавших спорить брата и сестры. Она вздохнула, вспоминая, как шутливо спорила с Лоухан. За последнюю их перепалку вдруг стало очень совестно. Ну что ей, было жалко каких-то фотографий? Фотоаппарат она для сестрёнки пожалела. К фотографиям приревновала, ещё и разозлилась, что она заговорила о Тодороки Шото. А теперь фотографии сгорели вместе с фотоаппаратом, а бедная девочка находится неизвестно, где. Неизвестно, с кем. Возможно, даже в плену у Триады. На глаза снова навернулись слезы. Она всхлипнула, пытаясь успокоиться, не показать своих слез посторонним людям, не заметив, как на неё, перестав переговариваться, смотрели две пары глаз. — Что-то случилось? — Спросила обеспокоено Фуюми, присев ближе к девушке. Читосе мотнула головой: — Все хорошо, не беспокойтесь. — Ты можешь рассказать, если тебя что-то беспокоит, — не успокаивалась светловолосая, мило улыбнувшись. — Может, что-то болит? Чи помотала головой. Грузить своими проблемами чужих людей было бы эгоистично. Поэтому она предпочитала держать все свои личные переживания в себе. Фуюми пожала плечами и снова повернула голову к брату. Читосе же ушла в свою одинокую обитель. В комнату, где её временно разместили, никто без спросу не заходил, боясь чем-то смутить свою гостью. За это девушка была благодарна домочадцам Тодороки. Никто не отвлекал её от самокопания, которым она занималась большее количество времени. Она ждала хоть какого-нибудь знака от матери. Любого сообщения, где упоминалась бы судьба Лоухан. Какая угодно информация, которая могла бы облегчить ей душу, была бы сейчас как нельзя кстати. Но её не было. Тишина и неизвестность добавляли масла в огонь. Читосе начинала переживать с каждым мгновением все сильнее. Зазвонил телефон. Девушка судорожно схватила мобильный, едва не выронив его из рук. Мать? Нет, не она. Тодороки Шото. Зачем ему звонить сейчас? Что-то случилось? Сэндо подняла трубку дрожащими пальцами и тихо откликнулась: — Да? — Я говорил со Всесильным. — Первая же фраза Шото заставила нервную дрожь пробежаться по телу девушки. Она непроизвольно захлопала ресницами, переваривая информацию. — Он ходил к директору, — продолжил монолог Тодороки, не чувствуя через трубку телефона её волнения. — Директор Незу звонил вашему директору. Тебя временно переведут к нам. Девушка вздрогнула. В ЮЭЙ? Её? Он сделал для неё подобное? Сердце застучало в груди быстрее. Личико вспыхнуло, как спичка, глаза судорожно заблестели, руки задрожали, а на лбу выступили капельки холодного пота. Почему он беспокоится о ней настолько сильно? Он ведь не является ей совершенно никем! Или все-таки является? От подобной мысли по всему телу пробежалась волна крупных мурашек. Нет. Не может быть. Она не могла поверить в то, что он мог бы испытывать к ней какие-либо чувства. Это было слишком нелепо, чтобы принять за правду. Такой человек как Тодороки не может испытывать к ней чувства так же, как она не может испытывать чувства к нему. — Сэндо? — Голос Шото отвлёк ее от размышлений. Читосе вздрогнула, едва не уронив телефон. — Да слушаю я! — Воскликнула она раздраженно. — Слушаю… О чем ты говорил? — Я приеду в выходные, — ответил он по-прежнему спокойным и собранным как всегда голосом. — Обратно в школу поедем вместе. Тебе опасно ехать сюда одной. — Хорошо, — Сэндо чуть улыбнулась. Его забота была так приятна, что хотелось отплатить ему тем-же. Однако, это было невозможно. Тодороки Шото, в отличие от неё, не попадал в беды. И помощь ему не была нужна. Однако она все еще могла его поблагодарить. Она делала это не так часто. К тому же, выразить свою благодарность она могла не только ему, но и его семье. Читосе бросила трубку и, выйдя из комнаты, направилась на кухню. Нацуо уже не было там, он, наверное, куда-то ушёл, однако была Фуюми, стоящая за раковиной с губкой. Девушка подошла к ней и взяла из её рук губку. — Позвольте мне помочь. — Читосе мягко ей улыбнулась. Фуюми, недоуменно моргнув, отступила. — Хочу отблагодарить за то, что вы обо мне заботитесь. В конце концов, вы не обязаны. — О чем ты, Сэндо-тян? — Дочь Старателя улыбнулась, похлопав девушку по плечу. — Знаешь, Шото редко о чем-то нас просит. Он такой самостоятельный, закрытый, ничем с нами не делится, поэтому, когда он попросил нас присмотреть за тобой, я была рада исполнить его просьбу. Ты совершенно не обязана нам что-то возмещать. Ты ведь друг нашего Шото. И если попала в беду, можешь рассчитывать на нашу посильную помощь. Чи вздрогнула. Она на мгновение застыла, перебирая в голове все, что услышала, потом поклонилась одним из самых вежливым поклонов и воскликнула: — Спасибо! Фуюми хихикнула. Вот глупая девчонка. Кажется, старшая сестра наконец начала понимать, почему младший братик привёл свою подругу именно сюда. Она так мила и наивна… Если Нацуо прав, и между Шото и этой девочкой действительно что-то есть, Фуюми могла только пожелать этим двоим удачи.