Моя полоумная бабушка

      Вода уныло капала из протекающего крана в раковину, в то время как Рита, глядя на себя в зеркало, задавалась всего одним вопросом: куда делась я и что это за страшилище? Обильные возлияния явно не пошли ей на пользу. Оттянув пальцами мешки под глазами и увидев в белках сети лопнувших сосудов, Рита горько усмехнулась. Она поступила правильно — но почему же, черт возьми, так хреново? Вот и стала она самодостаточной, без всяких там иррациональных привязанностей. Без ебаной идиотки Джеральдины — единственное, что хоть немного утешало, без саркастичного рыжего сукина сына Сэма, и особенно без вечно ноющей раздражающей пиздючки… Единственным, кого ей по-настоящему было жалко, оказался Бен. Умный ведь вырос мальчик, даже несмотря на то, сколько его непутевая мамаша заливала за воротник во время беременности, и на тебе — забыл о презервативе в самый нужный момент, режет лошадиные сердца и до сих пор верит, что Рита куда лучше, чем кажется на первый взгляд… Какая же это ошибка! Рита была способна на такое, что бедный Бен и представить себе не мог. В том числе — трахнуть его родную дочку.       Приложив руки к животу, ученая закрыла глаза и зачем-то перенеслась мыслями в то время, которое всякие долбоебы называют самым счастливым для женщины. Ага, как же! Рита вот себя счастливой не чувствовала абсолютно — ее бесила боль в раздувшейся груди, бесило желание обняться с белым другом по десять раз на дню, и просто доводил до исступления огромный живот, из-за которого она начала передвигаться, как полупарализованный пингвин… Но ее муж был так рад, носился с ней, как с писаной торбой, и, глядя на него, Рита в глубине души стыдилась за то, что у нее таких эмоций не было ни грамма. "Может, я почувствую это позже?" — будучи еще молодой и глупой, наивно думала она. Но нет — мало того, что круглосуточный детский плач отвлекал от науки, мало того, что денег стало резко не хватать, так еще и Дин начал требовать от нее постоянной ответственности, ответственности и еще раз гребаной ответственности, и пусть он хоть сто раз был прав, сучья натура Риты просто не могла с этим смириться. И пусть тогда путы были разорваны, потом, спустя двадцать лет, она попалась окончательно. Попалась в капкан умственно отсталой девчушки-подростка, такой тупой, такой бесящей, такой, такой…       Небрежно кинув всю одежду на пол, Рита влезла под душ. Казалось бы, зачем ей освежаться, если потом все равно надо будет пить? Она пыталась отвлечься. Пыталась заглушить пустоту алкоголем, но ничего не получалось. Старуху настигла самая настоящая ломка. Ломка по мелкому недоразумению, смешному в своем убожестве, так и норовящему заныть и устроить истерику по любому поводу, с поролоном в лифчике и вечными воздыханиями по поводу того парня из математического класса в личном дневнике… А уж сердечки, нарисованные вокруг его имени, и вовсе действовали на Риту, как на быка красная тряпка! И вот это все она хотела? Без этого ей было так хуево?! Что за абсурд! Эта иррациональная привязанность душила ее, и был только один способ хоть ненадолго ослабить удавку. Ритин веселый алкозаплыв продолжился…

***

      Весь дом уже спал. Мэнди понуро скрылась в своей комнате, долго возюкала влажными салфетками по лицу, смывая макияж — если бы Рита видела, как долго она красилась, точно осыпала бы ее градом едких шуточек — и, тяжело вздохнув, упала на кровать, раскинув руки. Нормальная жизнь. Чертова нормальная жизнь. Казалось бы, свидание с Джессом — все, о чем она только могла мечтать… Но что это за свидание, если твой молодой человек постоянно жалуется на свою бывшую, а ты его утешаешь? И тем более — если он в конце концов, бросив деньги на столик в кафе, убегает к ней мириться, мимоходом назвав тебя "замечательной подругой", а ты лишь сидишь, вымученно улыбаясь ему вслед и едва сдерживая слезы? И вот, Мэнди вернулась домой. Смыла свой боевой раскрас, небрежно скинула одежду, которую выбирала несколько часов, переоделась в пижаму и, глядя в потолок, предалась своим горьким мыслям… И как бы девочка не пыталась убедить себя в обратном, возвращение Джесса к той черной крикухе из группы поддержки было не самой главной ее бедой. Прошел уже месяц. Месяц без единого приключения, без вылазок в космос, перестрелок, погонь… Черт возьми, да эта старая карга даже не позвонила ни разу! Шмыгнув носом, она закусила губу — как же ей было обидно… Как будто все время, проведенное вместе, для Риты не значило ничего. Как будто Мэнди была просто человеческим щитом, инструментом, выкинутым за ненадобностью, всего лишь ставшей ненужной вещью! Наверное, так оно и было, но легче от принятия суровой реальности не становилось вообще. Никому не было до нее дела — ни родителям, ни брату, ни Джессу. Мэнди чувствовала себя такой брошенной, одинокой, и, словно в насмешку, память начала подкидывать ей полусмазанные образы того сумасшедшего наркотического сна… — Нет, — прохрипела она, облизнув пересохшие губы, и машинально сжала ноги, пытаясь побороть это странное ощущение, но стало только хуже. Пожалуй, если бы в этот момент она, как всегда, думала о Джессе, все было бы нормально, но, когда Мэнди запустила руку в пижамные штанишки, мысли ее улетели совсем не туда. Перед глазами у нее было только одно. Рита, отлизывающая ей на заднем сиденье. Рита, опрокидывающая ее на кровать. Рита, обдающая ее запахом выпивки и машинного масла и шепчущая своим хриплым прокуренным голосом что-то сбивчиво-нежное вперемешку с ругательствами… Увы, очнулась Мэнди слишком поздно. Сбившееся дыхание, пылающие щеки и влажное пятно на белье были тому подтверждением. Она только что отыграла на самой себе целый концерт, думая о поцелуях взасос и не только с родной бабушкой — что может быть ужаснее?! Об этом лучше было не задумываться. Девушка решила так и сделать, отправившись приводить себя в порядок. Побрызгать на лицо холодной водой, отдышаться, подмыться и переодеться — за всеми этими хлопотами Мэнди немного успокоилась. Но о сне уже речи не шло. Спустившись на кухню, чтобы попить, она вдруг услышала странный шум. В гараже? Неужели воры?! Но как они пробрались в гараж настолько незаметно? Неуместная храбрость вложила в руку Мэнди железную кастрюлю раньше, чем телефон с набранным номером полиции. На цыпочках переступая босыми ногами, она осторожно толкнула дверь и, от души замахнувшись кастрюлей, ударила кулаком по выключателю… — Блядь! Рита, развалившаяся на полу в позе пьющего оленя, закрыла глаза от яркого света. — Ч-что… От неожиданности Мэнди даже забыла опустить руки, так и оставшись в этой нелепо-воинственной стойке. — Если… если ты… Язык ученой заплетался от выпитого алкоголя, но, кое-как встав на ноги, она все же одним уверенным движением забрала у внучки кастрюлю. — Е-если ты решила, что я грабитель, то… — фыркнув, она зашвырнула кухонную утварь на верстак, не заботясь о том, что она своим грохотом может перебудить всех и вся. — То ты вы-эээ-брала самый ту-тупорылый способ меня обезвредить, так держать, сучка… Девочка глазам своим не поверила — мало того, что эта убуханная сумасшедшая явилась домой, как ни в чем не бывало, так теперь еще и обзывается! Впрочем, а стоило ли ожидать иного? Как и того, что Рита вдруг схватит ее за руку, не давая даже шанса вырваться, и, не говоря ни слова, утащит в портал…

***

      Они оказались в очень странном мире. Под ногами расстелился очень мягкий фиолетовый мох, на котором Рита тут же растянулась, забывшись пьяным сном. В оранжевом небе носилось множество астероидов. Сев рядом с храпящей бабушкой, Мэнди уставилась на них невидящим взглядом. Легкий теплый ветерок накатывал на берег волны большого озера — не будь тут ветра, не было бы видно и воды, настолько она оказалась прозрачной. Огромные медузы медленно плыли на глубине, наверное, многих километров, видимые как на ладони, вокруг наростов кораллов носились крошечные разноцветные рыбки, а песок на дне отливал серебром… А Рита спала и спала, игнорируя всю эту красоту. Сквозь ткань ее голубой вылинявшей водолазки бесстыдно виднелись бугорки сосков — Мэнди поспешила отвести от них взгляд. Однако, будто против ее воли он вернулся обратно уже через минуту. Трудно было не заметить, что, несмотря на солидный возраст, грудь у Риты стояла почти как у молодой девушки. Гадая, какой могла бы быть Рита в свои лучшие годы, Мэнди постепенно пришла к мысли, что ее и так все устраивает. Что-то было в этом суровом лице пожилой женщины, с этими морщинами, сросшейся бровью и острым крючковатым носом, что-то такое, что заставляло смотреть на нее снова и снова, и… — А! Осознав, о чем все это время она думала, девочка в испуге вскрикнула, отскакивая в сторону от Риты, и именно в этот момент ту угораздило проснуться. — Ч-что?.. Держась за голову, ученая села. Обежала взглядом все вокруг, остановилась на Мэнди и невесело усмехнулась. — Угораздило же меня так нажраться… Х-эээ-рошо хоть, что на этой планете отрезвляющий воздух... И открыла портал. — Д-давай, иди домой, давай… — она сделала приглашающий жест. Пожалуй, это был единственный правильный выбор — и все же… — С-стой! Мэнди сама не верила в то, что способна на такое. Что нашло на нее, когда она кинулась к своей родной бабушке и, дернув ее за ворот халата, впилась в ее губы с таким отчаянием, как будто от этого зависела вся ее будущая жизнь? Получилось очень неловко, они стукнулись зубами несколько раз, прежде чем Рита, буквально оторвав ее от себя, не прошипела: — Бляяяядь… — вытирая рот рукавом. — Ты чего?! — закричала она уже агрессивно. — Совсем, что ли, кр-кр-эээ-ша поехала?! Ч-что на тебя нашло, Мэнди? — Что на меня нашло?! — ответила Мэнди не менее громко. — Это что на тебя нашло, когда ты начала приставать ко мне… Нет, не после шипучки, раньше! Ты нажралась и поцеловала меня, Рита! Ты меня поцеловала прямо в эти губы, с-старая ты, больная… Слова закончились — она просто ими поперхнулась. Горячая влага сама собой начала собираться в глазах. — И ты… и т-ты ушла… П-просто отправила меня на Землю, будто какую-то… Мэнди ожидала чего угодно — отрицания, презрения, насмешки — но только не того, что Рита вдруг обнимет ее, давая вымачивать слезами свою водолазку. И погладит по голове, пропуская волосы сквозь пальцы, и вздохнет горько и тяжело, целуя в макушку… И в нос. И заглянет прямо в глаза, пристально, не мигая, прежде чем… Снова в губы. Без страсти, без напора — просто едва заметное прикосновение. — Мэнди, я. Скривившись, будто от зубной боли, бабушка вытерла ее слезы. — Ну т-ты ведь знаешь, что я больная извращенка и морали у меня нет никакой, п-правда? Это… это не твои проблемы, и… и вообще… — явно думая убежать от разговора, она достала портальную пушку из кармана халата, но Мэнди, накрыв ее руку своей, покачала головой. — М-мэнди?.. Сегодня явно был день безумия. Рита сто процентов не ожидала таких выкрутасов от родной внучки, которая с упорством, достойным лучшего применения, лезла к ней целоваться. — П-подожди. Мыслей у девушки было много, и все они метались у нее в голове, перебивая друг друга, и так было трудно собраться! — П-понимаешь, — она смущенно зашаркала носком по мху. — За этот м-месяц я уяснила кое-что… Мне не хватает п-приключений. Они бывают т-т-травмирующими, опасными и противозаконными, но мне, кажется, их не хватает… Наверное, я мазохистка, — нервный смешок. — И т-ты… д-даже зная, что ты больная на всю голову аморальная сука, я… я… В горле пересохло. Сердце колотилось так, что Мэнди чудом осталась в живых. — Я х-хочу быть с тобой… Даже если придется, ну, знаешь… Ее перебило короткое хмыканье. — Так дела не ведутся, Мэнди, — заявила Рита, отбросив прядь седых волос со лба. — Столько слов, и никакой конкретики! Давай-ка лучше поступим вот как… И на широкой ладони ученой появились две таблетки. Синяя и красная. — Выб-эээ-рай любую, сучка! Выглядело это предложение весьма странно. — А ч-что они делают? — поинтересовалась Мэнди, переводя взгляд с одной на другую. — Что делают? А ничего, — старуха оглушительно рыгнула. — Красная, например, полностью лишит тебя м-эээ-сячных… Меньше всего девушка ожидала услышать такое. — Но з-зачем мне это надо? — захлопала она глазами, на что в ответ получила таинственную усмешку Риты. — Тебе — незачем. Это для меня… И, наклонившись к уху внучки, она зашептала вкрадчивым голосом: — Потому что, если ты выберешь эту таблетку, я возьму тебя с собой, а на твое место дома поставлю робота, клона или прочую такую х-эээ-рню… Мы будем вместе навсегда, детка, и когда я захочу залезть тебе в трусики, а я непременно захочу, я желаю сделать это в любое время дня и ночи и видеть только то, что приятно моему глазу… Расклад понятен? Еще бы — Мэнди от таких разговоров разве что пар из ушей не пустила. — А с-синяя?.. — Леденец от кашля, — фыркнула Рита, отвернувшись. — Съешь его, и ничего не произойдет. И я отправлю тебя домой, к твоей долбанной семейке, как будто этой встречи не было и ты не кидалась на меня, как… как я даже не знаю кто, Мэ-мэнди, хоть бы постыдилась, а… Кто бы говорил о стыде! Столько вопросов было в голове, столько мыслей — но колебаний никаких. — Старая ты сумасшедшая карга, неужели ты думала, что я захочу чего-то иного?.. С этими словами Мэнди взяла с ладони бабушки таблетку. Демонстративно положила на язык и задержала его высунутым на пару секунд, прежде чем пилюля исчезла у нее во рту. Теперь пути назад не было. В глазах Риты зажегся доселе незнакомый огонь — но она знала, что теперь будет видеть его часто. — Ооо, ты меня удивила, маленькая сучка! А теперь… — ученая от души шлепнула ее чуть ниже спины. — А теп-эээ-рь... теперь мы отправляемся в путь! Рита и Мэнди на веки вечные, сто лет Риты и Мэнди, только Рита и Мэнди!..