Даром преподаватели

      Отплытие было запланировано на раннее утро, но так как команда оказалась не готова принимать суровую реальность после ночного кутежа, капитан решил перенести все дела на вечер. А что я? Мне нормально, тем более, Рыжик задолжал мне прогулку, но сам пойти не смог (по понятной причине), да и кого-нибудь громадного и злобного тоже (по тому же поводу), поэтому в дверной косяк постучался взъерошенный мальчишка-стукач. Вот я и взяла с собой тринадцатилетнего наглеца, которого звали Август, и отправилась на рынок.       Помимо нужды в дополнительном комплекте одежды, я вспомнила о своём желании изучить бытовую магию, поэтому мы целенаправленно направились в книжную лавку, где с меня сразу же затребовали подтверждение моей квалификации. Думаю, лучшее в системе образования нашего королевства было то, что специальную литературу могли покупать либо студенты, либо уже получившие свои ордена в той или иной сфере. Например, швея или цирюльник не могли вот так просто взять и купить книгу, к примеру, по врачеванию.       Всё же, узрев мой орден, торговец искренне удивился, когда я запросила у него несколько учебников по прикладной бытовой магии для начального уровня. — Господин, быть может, вы хотите взять это? — он протянул мне тоненький сборник заклинаний, название которого гласило: «Создание своего дела с помощью магии: справочник мага-торговца». — Нет. Это всё, — я указала на кучу отложенных учебников.       Судя по его лицу, он очень-очень хотел спросить, зачем мне пособия для учеников магических школ, но, видимо, понял, что это вовсе не его дело, и правильно сделал.        Вся куча была обвёрнута упаковочной бумагой и перевязана бечёвкой. Я заплатила остатками от первого золотого и всунула всю охапку знаний Августу, который всё это время вертелся у витрины и рассматривал яркий талмуд борханских детских сказок. — Это тоже заверните, — махнула я рукой на яркую книжонку. Ну, а что? Нельзя, что ли, ребёнка порадовать? — Эй! Я не просил! — крикнул пацан, чуть не выронив мой свёрток. — Я же даже читать не умею! — Значит, самое время научиться! — улыбнулась я и легонько стукнула его по лбу.       Да, в своё время, как все нормальные дети, я мечтала о младшем братике или сестрёнке. Но брат у меня был старший, и к тому же, как неоднократно упоминалось, редкостный говнюк. На меня он внимание обращал, только когда ему срочно нужно было свалить на меня разбитую бабушкину вазу, чернильные пятна на полу, и тому подобное. Так что, возьму мальчишку под опеку! Тем более, Шарк сам назначил его моим помощником, а мне тупые помогальщики не нужны, будем исправлять!       До отплытия ещё уйма времени, на корабле делать совсем нечего (кроме как слушать стоны похмельных пиратов), поэтому мы решили ещё погулять. Засмотрелись на группу танцоров, выступающих на площади, съели местных булочек с начинкой из морепродуктов. Затем я отправила Августа искать специи, которые заказывал кок, а сама заскочила в лавку, торгующую женской косметикой.       Каково же было моё удивление, когда за прилавком я увидела девицу из борделя. Она встретила меня насмешкой и поднятыми бровями. А что я? Я же не могла просто развернуться и позорно сбежать. Я тяжёлым шагом прошла к прилавку и громко, с вызовом, сказала: — Гигиенические кристаллы* покажи!       Гигиеническими кристаллами называли небольшие магические камни, используемые при менструации. Такой камень вводился в причинное место, не позволяя «протекать», и не вынимался, пока кровотечения не закончатся, не мешая справлять нужду. Когда менструации заканчивались, полезная штуковина вынималась и выбрасывалась. Ясное дело, что их использование не афишировалось, из мужчин о таких знали, разве что, учёные маги. Поэтому мне были понятны выпученные глаза барышни. — Так вот оно что! — рассмеялась она. — А я и думаю, где же такие смазливые пареньки берутся? А это и не пареньки вовсе. — Это не мне! — возмутилась я. — Ага, конечно, — не снимая гаденькой ухмылки продолжала барышня. — Тогда понятно, чего ты меня не захотел. Или правильно «не захотела»? — Ты давай, ещё на улицу выйди и с трибуны покричи! — я разозлилась. — Тащи кристаллы, говорю! А ещё крем для рук, травяной настой для волос и острые ножницы!       На небольшой кусочек шёлковой ткани она высыпала из мешочка разнообразные цветастые камушки и принялась втюхивать: — Эти с ромашкой, снимут нервозность. Эти снизят боль. Ты же девочка ещё? — снова насмешливый взгляд. — Тогда возьми эти, — мне была протянута небольшая коробочка, в которой лежали двенадцать голубых камушков с закруглёнными гранями. На мой немой вопрос о количестве, она ответила: — Лучше взять сразу на год, вдруг возможности не будет купить. Тем более, по отдельности дороже выйдет. — Ладно, — согласилась я с неохотой. — Сколько с меня? — Десять серебрушек, — флегматично ответила она и сложила мои покупки в тряпичный мешочек.       На удивление, мы тепло попрощались, обменявшись перед этим колкими шуточками, она пожелала мне удачи, многозначно поиграв бровями, и я вышла за дверь. На пороге стоял красный Август. Я нервно сглотнула и сделала каменное лицо. — Я тебя это… в окно увидел… но заходить постеснялся. А ты там чего? — Капитану косметику покупал, вдруг добрее от этого станет? — пошутила я и показала баночку с кремом. — Да он тебя с говном сожрёт, — улыбнулся паренёк, и мы решили возвращаться.       Как вдруг я мельком увидела палатку с музыкальными инструментами. Перед ней стояла девчонка с белой кожей и играла на глиняной окарине. Признаю, это одна из моих главных слабостей — не могу пройти мимо всяких дуделок и брынчалок, да и сама люблю дудеть и брынчать. Флейта, купленная в Борхе, осталась на утопленной «Белой Анне», поэтому я решительно направилась к девочке и поволокла за собой своего носильщика.       Такой же белокожий продавец с зелёными глазами и сильным акцентом, видимо, отец, начал показывать мне разные свистелки, выполненные, в основном, из глины и дерева. Сразу было видно, что это не просто сувениры, а профессиональные инструменты. Выбор мой пал на окарину с восемью отверстиями, без росписей, зато с приделанным красивым плетёным шнурком. Девчонка показала мне, как её правильно держать, и в какую дырку дуть. Я была в восторге, но всё же не удержалась от вопроса: — Скажите, мастер, а вы из Зархи?       Зарха находилась на севере. Её народ славился прикладным искусством, но представители очень редко покидали родную страну. Их отличительной особенностью была бледная кожа и зелёные глаза. Вот у девчушки глаза были чёрными, значит, мать местная. — Да, — ответил он. — Полюбляю путешествовать.       Мы ещё немного пообщались (буквально клещами вытягивала из него ответы), я расплатилась, и мы, наконец-то, отправились на набережную. Как только я ступила на палубу, на меня тут же налетел Шарк. — Ты где ходишь?! Какого чёрта я должен охеревать от головной боли, пока ты где-то прохлаждаешься?! За что я тебе плачу?! — Ты мне не платишь, — тактично напомнила я и направилась в свою каюту. — Три золотых не считаются, а ещё лучшее средство от головы — топор. — Аха-ха-ха! Шутник ты ебучий! — крикнул он мне вслед. — Закинешь своё барахло — и быстро ко мне!       Я показала ему язык, и едва смогла увернуться от яблочного огрызка. За время моего отсутствия мне починили дверь. Симпатичный пират с охапкой гвоздей посоветовал не запираться во время приступов гнева капитана — заслон его не остановит, а ущерба можно и избежать. Я кивнула, проводила его и вывалила на кровать свои покупки. Воровато посмотрела по сторонам и спрятала кристаллы в ящик стола. Настой и ножницы отправились туда же, окарина, вместе с книгами, заняла своё законное место на столе, а я отправилась к капитану.       Без стука вошла, осмотрелась. В каюте Шарка царил просто идеальный порядок. В отличие от Лейса, у которого везде валялись бутылки и исподнее, а слой пыли был толще, чем дно морское, здесь было идеально чисто, за исключением стола, на котором громоздился ворох карт. Сам же рыжий сидел на полу по-турецки с пером в зубах, и прокладывал путь на одной из них. — Чего звал? — спросила я и бесцеремонно уселась на его кровать (ну, а чё, ему можно на мою заваливаться, а мне нет?!) — Вот скажи, — начал он, не отрывая взгляда от атласа, — ты язык морских шлюх знаешь?       Морскими шлюхами называли русалок за стервозный характер, скрывающийся за невинными улыбками. На пары, посвящённые магическим тварям я ходила отменно, а по русалкам писала курсовую (понятно, почему?), поэтому знала о них всё, и основы языка, конечно же, тоже. Народные песни не спою, но разговор поддержать сумею. — Да, а что? Только не говори, что… — Один коллекционер заказал артефакт, который хранится у них. — М-м-м, здорово! — воскликнула я. — Да мы все умрём! Как ты вообще хочешь его добыть? Придти и сказать: «Здравствуйте, я представитель компании «Удивительное и невероятное», не хотите ли пожертвовать нашему фонду одну из ваших бесценных вещичек?»       Мои слова не были пустым звуком. Допустим, если в чей-нибудь дом залезет вор или убийца, хозяева ведь не станут любезно отдавать ему добро или чаем поить? А многие охотники за русальими сокровищами вежливостью не страдали, просто приходили и брали. Со временем, конечно же, морской народ и стал обороняться, не подпуская никого к своим водам. — Да ладно тебе, я почти всю свою жизнь на плаву, и в такой жопе был, что тебе и не снилось! Что мне дуры хвостатые сделают? — Дуры-то не сделают, а вот «дураки» тебя сначала толпой изнасилуют, а потом разорвут на сотню маленьких рыжиков. Хорошая перспектива!       Как гласил учебник «Русалки и место их обитания», перед нападением они сначала дважды предупреждали. Сложность была в том, что понять знаки было очень непросто. Любая мелочь, вроде крупной чешуйки, могла быть посланием. Опытные моряки говорили, что чаще всего распознать эти символы невозможно. — Прошу, одумайся! — взмолилась я. — Ты что, хочешь, чтобы все погибли? Ладно вы, но я ведь ещё так… молод! Высадите нас с Августом в какой-нибудь гостинице и плывите, куда хотите. Отказывайся! — Так ты за свою жопу печёшься! Хрен тебе, в первых рядах на хвостатых пойдёшь! — возмутился он и вдруг как-то поник. — Не могу я отказаться, мне уже заплатили часть. — В чём проблема? Верни деньги и откажись. — Не могу я деньги вернуть! От них меньше половины осталось! Я потратил на провиант, ну и…       Я обратила внимание на лежащий рядом с ним клинок в новеньких ножнах, отделанных камнями, и шлёпнула себя рукой по лбу. Ситуация казалась безвыходной, но я больше не буду так просто принимать свой конец. Вместо этого я вернулась на рынок и на оставшиеся деньги купила тот самый толстенный учебник, по которому училась в Академии. Благо, он был весьма распространён. Пришла с ним обратно и заперлась у себя, пытаясь в тишине освежить знания. — Ясное дело, что никакие артефакты они просто так не отдадут. Да и вероятность того, что они выйдут на мирные переговоры — крайне мала, — я пришла к Шарку, поделиться своими размышлениями. — Можно отправить тебя на лодке. Они увидят, что ты один, поймут, что нападать мы не будем, и выйдут на контакт, — ответил глупый капитан, обсасывая кончик пера. — Отличный план! А если меня утопят раньше, чем они это поймут? — Значит, я поплыву с тобой. И если чего — я их веслом! — он показательно замахнулся и перевернул чернильницу. — Добираться до них всё равно почти неделю, успеем что-нибудь придумать.

***

      После отплытия я только и делала, что учила, учила, и ещё раз учила. Удалось вызубрить несколько защитных заклинаний. Также у меня получилось сдерживать силу и отпускать её понемногу, а не как обычно — сплошным потоком. Конечно, вышло это не сразу: сначала я чуть не взорвала комнату, потом была сгоревшая простынь, и только после этого на свече всё-таки засиял маленький аккуратный огонёк. Дальше я практиковалась на палубе, рисуя огненные фигуры в воздухе, вызывая аплодисменты моряков. С чего я вдруг решила им помогать? Да всё было просто: я пеклась за свою жизнь, потому что упёртый баран не свернёт со своего пути, а мне достанется, и не хило.       Вечерами мы с Шарком вместе изучали поведение русалок, он даже, прикола ради, выучил несколько ругательств на их языке. На борту тише не стало, ведь из-за его вспыльчивости и моего острого языка, мы так и продолжали ссориться. Но это, скорее, от скуки. Если у меня оставалось свободное время, я учила Августа читать. Уходил он от меня крайне вымученный, и говорил, что драить палубу и чистить картошку намного легче, чем быть моим учеником.       Одним жарким днём, после обеда, мы с Шарком сидели на палубе, и вяло переругивались. В каютах было невыносимо душно, поэтому все попытки взяться за карты и стратегию с треском проваливались. — Хуесос, тебе на «С», — пихнул меня капитан.       Я задумалась, лениво открыла глаза и начала смотреть вокруг, в поиске того, что натолкнёт меня на мысль. Моё внимание привлекла странная птица, сидящая на штурвале. Я протёрла глаза и поняла, что в ней не так. — Сорока! — заорала я, вскакивая. — Что ты несёшь? Это же не ругательство, — недовольно заметил рыжий. — Нет же! Вон! Сорока сидит! — указала я рукой на птицу. — Ну, и что? Пусть себе сидит. Тебе мешает, что ли?       Он вдруг сел ровно. Кажется, я слышала, как скрипит его мозг, который начал соображать. — А. Сороки же в море не водятся. — Вот именно! — я побежала в его каюту и сверилась с картой.       Придумывать что-то времени больше не было, поэтому мы решили действовать по первоначальному плану. В светлое время русалки не покажутся, поэтому нужно дождаться ночи. Я вернулась к себе, чтобы отдохнуть. Вдруг эту ночь я не переживу? Не хотелось бы умереть уставшей. Когда захватили «Белую Анну», я, вроде, была готова к смерти, но не было этого странного давящего чувства ожидания и страха.       Я смотрела, как садится солнце. Прибралась на своём столе, навела порядок на скомканной постели и началось время томительного ожидания. Я вздрогнула, когда ко мне заглянул Август и сказал, что лодка готова. Натянула бодрую улыбку и ответила, что иду. Орден и нож решила оставить в ящике. А вот окарину, пожалуй, возьму. Морской народ музыку любит.       Как только нас спустили на воду, Шарк торжественно отобрал у меня вёсла и принялся грести сам. — Извини, братан, ты сегодня аналитический центр. Дуди в свою дуду и вперёд смотри.       Я стёрла с инструмента пыль рукавом и приставила к губам. По причине того, что медведь наступил мне на ухо ещё в раннем детстве, «дудеть» получалось не очень. Моя какофония ещё больше нагоняла тоски. Так бы я и дальше измывалась над Шарком, если бы не уловила движение за бортом. Выпавшая окарина с глухим стуком опустилась на дно лодки, но, видно, сделана была на совесть и поэтому не разбилась.       Перебарывая в себе тихий ужас, я наклонилась и опустила руку в воду. Холодная. Пальца коснулось что-то сколькое, от чего у меня побежали мурашки. Увидев, что я дёрнулась, капитан схватился за нож. Я посмотрела на него и замотала головой, затем вернулась к созерцанию зеркальной пустоты. Из чёрной бездны на меня глядели белые глаза, без зрачка и радужной оболочки. Я набрала в грудь побольше воздуха и нырнула, игнорируя оклик Шарка.       Глаза начало щипать от соли. Времени и воздуха у меня было критически мало, поэтому я использовала его, чтобы сказать (а точнее, пробулькать) всего несколько слов в темноту: «Не опасны, разговор, прошу». Петь под водой — то ещё удовольствие. Особенно, если ты даже на суше поёшь, убедившись, что рядом никого нет. Воздуха почти не оставалось, но я не имею права уйти без ответа. — Говорить, двуногая, — прошелестело над самым ухом, и меня с силой вытолкнули на поверхность.       Я начала с жадностью хватать ртом воздух. Сильные руки капитана втащили меня обратно в лодку. Я окатила его водой вперемешку с плотным обедом, и прохрипела: — Смерть от изнасилования отменяется! — Ебанутый! — орал он мне в ответ, брезгливо морщась и пытаясь стряхнуть с себя мои массы. — В другое место не мог прицелится?! И вообще, такого в плане не было! Я чуть не обосрался. — Ну не обосрался же, — я промыла рот водой из протянутой фляги и скрестила руки на груди. — А теперь лижи мне пятки. — Чего? А в жопу не поцеловать?! — меня чуть не огрели веслом.       Всё бы закончилось очередным тяганием за волосы, если бы по днищу тактично не постучали. Я с интересом посмотрела за бортик. Из воды высунулось белоглазое лицо с синеватой кожей и зелёными волосами. Оно смотрело на меня, не мигая. Затем показалась рука с длинными худыми пальцами и указало на небольшой участок суши с огромной пещерой, которой пары минут назад не было. Я усердно закивала и шёпотом сказала капитану: — Полный вперёд! — Напомни утопить тебя, если всё получится, — прорычал он.       Мы доплыли. Я ступила на каменистый выступ и принялась спускаться в пещеру. Глубоко. Воды было мне по грудь, когда я увидела огромную нишу с хвостатыми тварями. Рисунки в учебниках не шли ни в какое сравнение с ними. Худые, бледные, с длинными переливающимися тёмными хвостами. У тритонов головы были увенчаны винтообразными рогами.       Я преклонила голову, и один из них указал мне на небольшой каменный участок, на который я не без труда вскарабкалась, а Шарк, толкнув меня, уселся рядом. — Что двуногая хотела сказать? — начал тритон с синим хвостом, покрытым чёрными пятнами, выползая на камень. — Мы ищем Гребень Лилы*, — ответила я, тщательно подбирая звуки. — Может, есть такой, — хвостатый скривился от моего «русальего разговорного» наклонил голову. — А что будет, если есть? — Что вы желаете просить? — Пять лет к смерти или иной артефакт, — ответил он, намекая на мой дар.       Естественно, что таких существ не интересуют глупые украшения или деньги. Если подумать, я могу вложить немного магической силы в какой-нибудь предмет, и он станет артефактом. Это значит, что русалы смогут изучить новые заклинания. Жертвовать годами жизни ради того, чтобы капитана не пустили на пирожки? Да щас. — Артефакт на артефакт, — осторожно ответила я, опасаясь отказа. По гроту прокатился многоголосый свист. — Идёт. Согласны, — в его руке появилась открытая шкатулка с гребнем внутри.       А я лихорадочно начала думать, из чего сделать артефакт. Ответ пришёл сам собой, и я сняла сапоги. Ну, а чё? Не рубашку же им отдавать. А они, можно сказать, моей энергией напитались, полноценный магический атрибут.       Я с опаской протянула полюбившиеся за время плавания сапоги в лапы русала. — Ирхор Хаархал, — тритон назвал своё имя и коснулся моего глаза. — Аделия эрх Брендафорд, — я дрогнула от прикосновения острого предмета и повторила его движение, а затем шепнула Шарку: — Сделка заключена, ты мне теперь до гроба должен будешь.       Он лишь странно хихикнул. Как только шкатулка оказалась у меня, морской народ начал покидать грот. Когда пещера совсем опустела, я зыркнула на Рыжего и гаркнула: — Чё сидишь, яйца отморозить захотел? — и пошла вперёд. — Давай, топай. — Ну, тебе-то отмораживать нечего, Аделия, — он гаденько улыбнулся, и я чуть не запустила в него этой самой шкатулкой.       Вот и раскрыт мой маскарад. Клянусь, до последнего надеялась, что он пропустит моё далеко не мужское имя мимо ушей! Щас вернёмся, и меня точно пустят по кругу. Вот что за день такой?! Ещё и камни острые, ступни царапают. — Залазь, — рыжий повернулся ко мне задом, подставляя спину. — Теперь-то проще тебе подставляться, зная, что ты моей жопе ничего не сделаешь!       Ломаться я не стала. — А ты чё, думал, я тебя того?! — возмутилась я. — Что я — мальчик нетрадиционной ориентации?! — Ну, я сразу заметил, что что-то в тебе такое есть. Кристаллы свои прятать лучше надо!        В этот момент я поняла, что в мои переодевания верила только я. Я шумно засопела и собралась высказать всё, что я о нём думаю, но он лишь устало произнёс: — Всё, молчи. Достал, Сигуль.       И я поняла, что самое время для хорошей песни, а главное, душевной. А потом меня всё-таки попытались утопить.