Даром преподаватели

       Холодное северное утро. Я проснулась, ёжась от мурашек, пробегающих по коже. Неприятные ощущения были вызваны совсем не плохой погодой или пронизывающим до костей сквозняком, просто сегодня — день, когда я полностью вылечила свою простуду и мне придётся показаться на палубе, полной спермотоксикозных пиратов, которые со скуки заводили спор о том, какого пола случайная птица, залетевшая на борт. Какого пола может быть залетевшая на борт одна кудрявая чайка? Иногда ко мне приходили мысли, что я просто себя накручиваю, пока в мою комнату не ворвался Август, подпирая дверь стулом и прося спасения от Стива, который «по приколу» заставлял надеть мальчика корсет.       Так. Штаны, рубашка, старые сапоги Шарка, меховая накидка и полтонны кинжалов, а так же шпилек, вилок и прочего колюще-режущего, упрятанного под ней. Всё, можно выходить.       Как я представляла своё появление? Выхожу я такая из каюты, как вдруг моряки бросают все свои дела, начинают срывать с меня одежду и… Грязные мысли прочь! Скольким опасностям я уже плевала в лицо? Я открыла дверь, перед которой стоял Рыжий, занёсший кулак для стука. Вот и ещё одна опасность, в лицо которой я смело плюнула, и получила вполне заслуженный подзатыльник.        Вздохнула и вышла в свет, потирая затылок, и тут же поскользнулась на обледеневшей палубе, проехалась на спине, сбила боцмана, парочку матросов, как раз откалывающих ледяную корку от деревянных досок, и, в конце концов, врезалась задницей в дверь камбуза. Вышедший кок был разъярённым и хотел было ударить меня поварёшкой, от которой я увернулась, да ноги мои разъехались в разные стороны, и я живописно треснулась носом о пол. Он скрылся на своей кухоньке с кривым смешком. Что ж, надеюсь, я смогла поднять ему настроение. И не только ему. Шарк бился в истерическом хохоте, колотя своим кулачищем по дверному косяку, Стив, стоящий у штурвала, с красным лицом сдерживал улыбку. И только «кегли» мои бесновались: — Да кто вообще мог подумать, что этот кривоногий гусь — маг?! — орал боцман, — тебя вообще нельзя из каюты выпускать! — Заколдую нахер! — орала в ответ я.       М-да. Я была о себе более высокого мнения. Но переживала я действительно зря. Ведь ещё одним хранителем моей тайны стал Август, который, после моего пробуждения, услышал, что Рыжий обращается ко мне, используя прилагательные «тупая», «кривая», «безнадёжная», спросил «почему». Капитан, покрываясь то белыми, то красными пятнами, мямлил что-то про то, что не будет обращаться к «такой тряпке», как к мужику. Я вздохнула, поняла, что скрываться незачем, и сказала, всё как есть, и попросила не говорить об этом остальным. Видимо, беспочвенно я сомневалась в своём младшем товарище — он действительно меня не сдал.       Через полчаса в каюту мою просочился надутый боцман и протянул большую горячую картошину со словами: «Давай мириться». Как я могла ошибаться на их счёт? Они что, считают меня семьёй? Меня? Частью их грязной проспиртованной семьи? От этого мне стало даже теплее, чем от варёного овоща. Я поблагодарила его, вышла из комнаты и, тщательно отчитывая магическую формулу в книге, растопила лёд на палубе.

***

       В сером, холодном океане было очень трудно отличить день от ночи, ведь я уже несколько суток не наблюдала тьму. Все часы встали, а проследить время магией я просто не могла, и было ощущение, что оно остановилось. Это пугало и сводило с ума. Сколько мы уже здесь? Сколько дрейфуем? Куда плывём вообще? Остальная часть команды тоже теряла боевой настрой, так что пришлось всем сварить тонизирующего зельица в виде вина с пряностями.       Одним светлым утром (или ночью, чёрт его теперь знает), я проснулась от непонятного потрескивания. Протёрла глаза и огляделась в поисках источника шума. Ничего такого в моём личном пространстве не наблюдалось, пока со стороны стола не раздалось вежливое покашливание. Я подпрыгнула на месте, вооружилась кинжалом, который держала в тумбе, и медленно пошла на звук.       Стоящее на столе старое пыльное зеркало зловеще светилось. На секунду я подумала, что мне привиделось, ведь в стекле я уловила движение. — Кхе-кхе, — ещё раз прокашлялся голос, — меня слышно? — Д-да… — неуверенно проговорила я и взяла зеркало в руки, протирая его рукавом рубашки, и едва не ахнула, увидев на поверхности не своё отражение, а знакомую рогатую морду!        Маркиз отражался не полностью, а по плечи. Видно было, что он был без камзола, рубашки, или ещё чего-либо ещё, и стекло выглядело чуть запотевшим. — Добавить тепла, господин Аэриэрхалль? — спросил женский голос с сильным акцентом. — Да, Айла.        Тут же я увидела струю воды, льющуюся на беловолосого, а на заднем плане замаячила тонкая фигура в пышных юбках. Меня пробрала зависть: этот гад грел свою дворянскую жопку в горячей ванне, пока я загибалась от холода! — Настоятельно рекомендую Вам, маркиз Дарон, покинуть моё зеркало, я в него, простите, гляжусь по утрам, и это не самое приятное, что может произойти с Вами! — Что ж, простите, что беспокою Вас в столь поздний час… — ага, значит, сейчас ночь всё-таки! — Называйте меня Аэри.       Где-то там, в теплой омовельне маркиза, в гробовой тишине, разбился кувшин. Или это звон в моей голове? Но чтобы демон, да ещё и дворянин, предложил обращаться к себе по сокращённому имени?! Я подобрала челюсть, что хотела сбежать под стол, и сделал глубокий вдох-выдох. Пауза затянулась и я спросила первое, что пришло мне в голову: — А как вы на меня настроились? — Ах, Вам интересно? Всё очень просто. У Русалок вы провели обмен на свою вещь. Связь между Гребнем и вашим предметом создалась, вот я вас и вычислил.        Я мысленно простонала. Как можно быть такой идиоткой? КАК?! Не замести следы… — И что же Вы от меня хотите? — Сначала я хотел Вас под своё попечительство. Но теперь ещё и моя гордость задета, так что, как только я определю ваше расположение — ждите в гости. И уж не сомневайтесь, так просто лорд Далли уже не отделается. — О, нет-нет-нет. Вы получили свой заказ? Получили. А потом ещё и хотели убить меня и моего спутника. Где же здесь гордость? Это чистой воды подлость.       Я заметила, как бровь его дёрнулась. — Вы, кажется, не поняли, леди. Я всегда получаю, что хочу. Если не деньгами, то придётся силой. Или же с Вашего согласия. Вам же лучше будет! Превосходные учителя, занятия… я всё оплачу! Единственное, что от Вас требуется — это служить мне. Странно, что у Вас Первая ступень и такой низкий уровень магического контроля.       Я вздохнула и принялась объяснять ему, что учиться я никак не хотела, и вообще, магичить — как-то не по мне, по этой причине и подалась в плаванье. — Ох, в таком случае, весьма печально для Вас, — он состроил лицо, полное лживого сострадания. — Я получу Вас в любом случае, даже если мне придётся взять Вас в жёны. — Давайте-ка без угроз! — с нервной улыбкой вымолвила я. — Обратитесь в магическую академию, там многие выпускники подыскивают себе работу. — Нет, как я уже сказал, это уже дело принципа. Ну, собирайте вещи, скоро Вас заберут, — сказал он и изображение исчезло.       Мне стало так тошно, так гадко, что в горле начал образовываться большой комок. У меня снова хотят отобрать мечту! Вот зачем, зачем? Что я им такого плохого сделала?! Я чувствовала, как по щекам катятся горячие слёзы досады и обиды, а в носу становится влажно. Дверь скрипнула, на пороге показался капитан, как всегда, с запоздалым стуком: — Эй, Гуль, есть чё-нибудь от бессонницы? — спросил он и осёкся. — Топор! — ответила я и упала на кровать, утыкаясь лицом в подушку.        Он прикрыл дверь, стараясь не хлопать ею, и тихо подобрался к моей кровати, усаживаясь с другой стороны от меня. — Ты что, плачешь? — Нет, просто глаза вспотели, — ответила я, шмыгнув носом. — Ты можешь выдавать такие эмоции?! Я думал, что ты на семьдесят процентов состоишь из тупости, на двадцать из вредности и на десять из сарказма и тупых шуток! Ну, ничего себе!       Я рассказала ему о разговоре с маркизом, надеясь, что это сотрёт улыбку с его лица, но нет. Вместо того, чтобы погрузиться в отчаяние, он начал корчить мне рожи. А когда я перевернулась на другой бок, отворачиваясь от него, — подвинулся ближе, протянул руки, и начал крутить дули у меня перед лицом. — Кудрявое дерьмо, за кого ты меня держишь? — ему надоело и он отстранился. — Я, капитан Шарк, выплывал из таких жоп, что тебе и не снилось! — Если ты выплываешь из жоп, то дерьмо здесь ты! — не выдержала я и начала тереть глаза, наверняка опухшие и покрасневшие.        Она занёс руку для удара, но завершить затеянное не успел — постовой заорал во всё горло: — Окружают!        Мы с капитаном подорвались и ринулись на палубу, снова едва не поскользнувшись на обледенелых досках. Нас действительно окружали пятнадцать шестиместных белых лодочек. — Не пышайсесь бить! — орала с одной из них крошечная фигурка на северном наречии. — У наших шамане, в миг ваших выбьють! — А кто такой будешь? — заорал в ответ Стив, непонятно когда нарисовавшийся рядом. — Гляди, у наших магик, ваших на свечи пустит! — Земляче? Северный говор говоришь? Как звать, кто родки? — ответчик насторожился. — Стивтайл, мамка Найрлих, батя Отор.       Наступила тишина, нарушаемая лишь поскрипыванием корабельных досок, все затаили дыхание и глядели на судёнки, наблюдая за фигурками, которые о чём-то совещались. — Ворочайтесь там, за нашими плывите! — крикнул, наконец, горластый дядька и белые лодочки стали разворачиваться.       Видимо, только я уставилась на Красавчика так, как будто он был невиданным зверем, танцующим эротические танцы в фамильном склепе короля. Он заметил мой интерес (а как тут не заметить, когда смотрят в упор, на расстоянии вытянутого пальца) и подмигнул. — Ты северянин? — спросила я, шлёпаясь на задницу. — Ага, а у тебя глаза опухшие, — он протянул мне руку, помогая встать. — Капитан, они нас к суше проведут. — Странный народец, — покивал Шарк и отдал приказ следовать за ними, попутно закрывая рот мне, орущей: «Да это просто соль в глаза попала!»

***

       Мы прибыли к берегу, принадлежащему одной из огромных северных общин Зархи. Встретили нас весьма радушно, особенно Стива. А вот я начала пристально к нему приглядываться. Но нет, никаких изумрудных глаз, иссиня-белой кожи или ещё каких-либо признаков, кроме чёрных, как смоль, волос, я и при близком рассмотрении не увидела. Потом он объяснил мне, что кожа его потемнела от десятка лет плавания по морям, а про цвет глаз — вообще стереотип, ведь хоть он и часто встречается, но не единственный. Тогда я принялась донимать своим пристальным взглядом воинов, встретивших нас. Да, действительно, хоть количество зелёных омутов и преобладало, но были и чёрные, и синие, и карие.       Северяне, закутанные в шкуры животных, вели нас по сугробам. Мы прошли часа два, прежде чем добрались до местности, усыпанной разномастными деревянными домиками. И тут же на улице разожгли огромный костёр, вокруг которого собрался заспанный народ. Как я поняла, здесь новости так и сообщались, а так же решались многие вопросы. Вот она, демократия! Старейшина вынес вердикт сразу же после того, как персонально перезнакомился с каждым: раз Стивтайл (который, оказывается, вырос в соседней деревне) за нас поручается, то мы — дорогие гости, и принять нас надо, как полагается. И, что удивительно, в каждом доме нашлось место для пары-тройки человек! Так что, никто не остался на холоде. Нас же с Шарком определил к себе главный шаман.        Звали этого ворчливого старикашку, увешанного шишками, бусинками, кусками меха и прочими украшениями, ни много, ни мало — Араар Хардо Никхерн-дор-Архии, но после получаса уговоров и обещаний прибраться в его кибитке он согласился, чтобы мы называли его сокращённо — дед Никхерн.       Мы ещё не знали, как долго здесь задержимся. На мой логичный вопрос о том, не может ли Рыжий ещё раз открыть какой-нибудь супер-портал для всего корабля, то ответил, что в следующий раз нас забросит в куда большую дыру и нам уже не повезёт наткнуться на чьих земляков, когда нас окружит, скажем, племя каннибалов. Пока что оставалось просто расслабиться, отдохнуть, а потом уже думать о дальнейшем плане.        Мы по очереди вымылись в большой бадье, воду в которую сами же натаскали и нагрели, и завались спать на полу, где сами же и постелили себе под чутким руководством хозяина. Первые два дня оказались спокойными, мы знакомились с местными обычаями. Хозяйки рассказали нам, как ведут здесь счёт часов и дней, ведь ни одни точные механизмы тут не работали: в центре площади, где собирали советы, стояла одна большая свеча, на которой было ровно двадцать четыре засечки. То есть, горела она сутки. Ветер и снег не гасил её, потому что огонь был магическим, а когда одна догорала — ровно в полночь, дежурный шаман поджигал новую, заранее подготовленную. Но всё равно, время тут было весьма условно.       На третий день меня разбудил стук. — Эгей, магик, ты тута? — донёсся до меня высокий голос, и я выглянула в окно, — выходь, помощь твоя надобна.        Я натянула меховую накидку, сапоги, и вышла к молодой высокой шаманке. С ног до головы она была укутана в меха, но с белого, как снег, лица на меня глядели два бездонных ярко-зелёных огонька. — Экий ты, я думала, ты выше будешь, — весело сказала белокожая, немного задев меня. — Ходи за мной, не справляемся.        Я пошла за ней, пробираясь через мокрый снег, и вскоре вышла на поляну с высокими кедрами. Вокруг бродили пять таких же молодых шаманов. Они тщательно вглядывались в землю, иногда присаживались, проводили по ней руками, а потом уходили. Но вдруг я заметила, как один парень не ушёл, а принялся раскапывать участок, после чего извлёк из мёрзлой почвы какой-то непонятный комок, размером с крупную картофелину, и бросил его в корзину, на дне которой лежали три подобных куска грязи. — Эх-эй… — вздохнула девушка, что привела меня, — мальцо будет. Чёй, так и ходит туго? — Так и ходит, — откликнулась девочка, лет двенадцати, волосы которой из-за своей белизны отсвечивали на снегу. — А ты магика приволокла? Позор, позор нам. Чё он по нам говорить будет, когда домой воротится? «Шамане с Севера не могут корзины роурхейха подкопать»? Ох, позор, позор, Дила.        Дила, что привела меня, с улыбкой отмахнулась от младшей товарки и принялась объяснять мне: — Смотри, это роурхейх, — она вытащила один комок, очистила его, и мне показался серый узловатый овощ с длинным «хвостиком», который я сразу узнала — это снежная сосновая груша, которую используют для приготовления многих лекарств. — Мы щупаем снежец, зовём роурхейх, для этого надо про себя пропеть: «Роу, Роу, выходь, выходь, медведю не достанься». Если руке тепло — заговор сработал и роурхейх там есть. Ты его копаешь, и кидаешь в плетёнку, допёрло? — Допёрло, — согласилась я, радуясь тому, что мне удастся узнать много нового. Обязательно потом попрошу рассказать их, кто такой Роу.        Сначала я пять минут ходила, выбирая место, где ещё не было следов. Это было сложно, ведь всё вокруг было истоптано. Наконец, найдя участок, чудом уцелевший от шаманьих сапог, я присела, положила руку на снег, и вдруг мне подумалось, а вдруг этот самый Роу не отзывается, не потому, что его там нет, а потому что просто не хочет? Хихикнув своим мыслям, я сосредоточилась, и начала мысленно повторять напев Дилы: «Роу-Хреноу, выходь…»       В общем, хотела, как лучше, а получилось как всегда. Сначала земля загудела, а затем её сотрясло, будто бы в её недрах что-то взорвалось. Наконец, снег взвился от подземного удара и упал обратно, перемешанный с почвой. С кедров посыпались шишки. — Ты что вытворяешь, вредня?! — заорала Дила, смахивая с себя твёрдые кусочки грязи. — Что ты сделал, олень проклятый?!        Они все разом накинулись на меня, пока самая младшая не крикнула: «Глядите!»        Все перевели взгляд на неё, а потом и на палец, которым она указывала на большую кучу земли, из которой торчали знакомые «хвостики». Тут же они кинулись разгребать её, и спустя совсем небольшой промежуток времени, корзина была полна, даже с небольшой горочкой. Моя кара сама собой устранилась, меня хвалили и гладили по голове. — Браво, магик! — сказала Дила и принялась совать в складки своей шубы упавшие шишки. — Теперече мальцо, шо полную плетёнку роу, так ещё и ореха приволокём! Ух, хрено-дед, пусть испробует бубнеть!        Только она договорила, как кедровый покой нарушил крик, не предвещающий ничего хорошего: «Сигуль!!!», и на поляне появился Шарк, старейшина и ещё пару мужиков. — То вы буяните, олени проклятые?! — ругался староста, отвешивая подзатыльник Диле, — ничё доверить вашим нельзя! Ещё и гостя сюда притащили! — Нет-нет-нет, батя Лаортай, — торопясь заговорил мой капитан. — Не ругайте детей, они здесь не виноваты! Я уверен на десять тысяч процентов, что во всём виноват он! — и ткнул в меня пальцем. Фи, как некрасиво. — Да, да! Я просто попробовал одно заклятие, чтобы можно было собрать больше сосновых груш, то есть, роухейхов, но, видимо, переборщил. — Ах, это вы, магик уважаемый… — залепетал Лаортай, меняясь в лице. — Ой, там бахнуло, а мы так напужались, так напужались! Думали, эти опять чё-нить сотворили. Они ж у нас молодые совсем, в шаманях всего ничего, сорок свечей ходят, вот и поручили им самое простое… А они и с этим без чужих не правятся! Лентяи!       Он увёл всю группу, ругая их, а девчонки, извернувшись, показали мне большие пальцы и улыбнулись, как бы подбадривая. Видимо, поняли, что меня тоже ждёт не хилая трёпка. — Ты что, специально?! — начал Рыжий, надвигаясь на меня, — а если бы ты «случайно» и деревню разрушила?! Хвали всех богов, что дома там так хорошо сделаны, что ни у одной хозяйки ни единого горшка с окна не упало! Да мы же тут на птичьих правах! Сегодня земляки, а завтра — раз! И на свечи пустят!  — Ну, ты остынь, остынь! Я же знаю, что ты на самом деле добродушный, хороший! — мямлила я, пятясь. Я упёрлась спиной в ствол могучего кедра, отрезавшего мне путь отступления, и зажмурилась, ожидая удара, — ой, только не сильно, а то я злопамятная — раз! И не будет у тебя никогда потомства!       Вместо того, чтобы составить на мне очередной сине-лиловый узор, он лишь дал мне щелбан — не болезненный, но обидный. А потом сделал то, что я видела в своих страшных снах — обнял меня. — Ну, вот ты подумай, а если бы ты упала? Головушкой своей дурной бы приложилась о земельку твёрдую — и всё! Сама бы как эта самая груша была бы. Нет, я понимаю, что сейчас твой интеллект не особо выше, ты вообще, считай, калека, но всё равно! Это тебя бы пришлось кормить с ложки, мыть тебя… — Не продолжай, дерьмо-капитан! — заорала я, выскользнула из-под его руки, и рванула в сторону деревни, но через десять шагов навернулась, споткнувшись об чёртов роухрен! — Вот видишь, мозгов не больше, чем у чайки… а, ну да, — задумчиво произнёс он и кинул в меня горсть земли.

***

       Через пару дней мы, набравшись сил, отбыли, прихватив с собой сувениров. Я получила от Дилы, смахивающей слезу, банку варенья из этого ненавистного мне овоща, а также ритуальный кинжал с резьбой на рукояти. Шарку одна сердобольная баба вручила расшитый кушак. Остальные члены команды тоже были одарены подобными мелочами, и это не считая провианта! В общем, нацелились мы вернуться на исходную позицию. Капитан проложил маршрут, и мы ему следовали.        Одним серым днём ничего не предвещало беды. Мы уже покинули Холодные Воды, и теперь нас заливало дождями. Я сидела в тёплой каюте Шарка, обговаривая с ним и боцманом, чем будем дальше заниматься — грабить суда (с чем я была категорически не согласна, но кому это интересно?) или продолжать добывать артефакты. Боцман предложил совместить, ведь одно другому не мешает. Я пыталась отобрать у капитана свой стакан с вином, которым он дразнил меня, как вдруг с палубы донёсся вопль. Мужчины пожали плечами, объяснив это как: «кто-то опять на «слабо» поспорил и что-то себе сломал, ну, в крайней случае, опять увидели земляков». Но аккуратный стук в дверь заставил всех напрячься. Кто это у нас тут такой деликатный? — Ну чё, блять, случилось?! — начал Шарк, вставая с пола. — Просил же, беспокоить только по крайней… — Необходимости? — закончил за него… хрен с косичками! — Прошу простить, что без приглашения, мне просто кое-что забрать. Я ненадолго.        Рыжий так и завис, сжимая рукоять меча. А демон неспешно вышел на палубу, продолжая: — Вы в прошлый раз так быстро ушли, я даже не успел толком попрощаться с леди-магом. — Леди? — тихо пискнул один из матросов, хотя какое это уже имеет значение?       Дарон глянул на него, и парень тут же упал навзничь, хватая ртом воздух и беззвучно корчась, будто бы от боли. — Перебивать говорящего — признак дурного тона, — вздохнул демон, извлёк из кармана камзола платок, протёр бортик и сел, после чего брезгливо осмотрел кусочек ткани. — Даже грязный человеческий пират должен знать, как вести себя со знатью. — Что Вам, лорд Дарон? — спросил Шарк. — То же, что и в прошлую нашу встречу, лорд Далли — эту леди. Под моей опекой она добьётся многого. — А у леди есть право голоса? — заискивающе спросила я, но оба грубо рявкнули мне «нет», и я заткнулась.       Корчившийся пират внезапно перестал трепыхаться и обмяк. Если сейчас будет драка — от корабля ничего не останется. Все, включая капитана, погибнут. И я это понимала, и Рыжий. Поэтому, обменявшись с ним одним взглядом, мы поняли друг друга. Шарк зло прошипел: — Что ж, твоя взяла! Забирай эту бездарь. Но я тебя найду и… — Я в вас не сомневался, Рендолл, — перебил его Дарон и кинул на пол серебряные монеты. — Это моральная компенсация за потерю вашей боевой единицы. Идёмте, леди.        Я подошла к нему, чувствуя, как потеют ладони, спина покрывается холодным липким потом, а сердце уходит в пятки. Кольцо открывающегося белого портала под ногами, расплывающееся лицо ненавистного рыжего, внезапно исказившееся гримасой ярости. И снова пустота.