Tnx, daddy

***

      Широкие коридоры дома окутала тьма. Ухоженные босые пяточки опускались на очередную ступень, поднимаясь по извилистой чёрной кованой лестнице. Холодная вода определилась на полу и обдавала дрожью тело белокурой девушки. Нутро пробивал ток, а в голове крутилась пластинка: «Страх — твой друг. Не бойся, Одри. Это твой дом, всё хорошо. Сейчас ты зайдёшь в родительскую спальню и найдёшь там отца. Главное, не бойся.» Первый раз она ходила во сне? Или это первый раз, когда она проснулась во время лунатизма? Девушка опускает взгляд вниз, и возникает новый вопрос. Почему на полу вода? Что здесь произошло пока она спала? «Всё хорошо, Одри. Папочка всё решит. Нас просто затопили… Стоп, но кто? Это же не многоквартирный дом. Одри, ты просто сошла с ума. Сейчас выйдет папа и решит положить тебя в психиатрическую клинику, не самый плохой выход из золотой клетки.» Тонкие руки касаются стен и ведут по ним в сторону спальни. Под ногами хлюпает ледяная жидкость, а в голову стреляет безумие. Шаг. Ещё шаг. Осталось немного. Почти у цели. Оказавшись около выбеленной, деревянной двери отцовской спальни, Одри ухватилась за золотистую круглую ручку. Не поддаётся. Сил не хватает. От провала попытки зайти в спальню, приходит озарение: «Боже, почему я иду в спальню? Нужно же проверить ванную. Кто-то просто не выключил воду и затопил дом.» Ноги обволакивает тяжесть и не даёт передвигаться девушке налегке. Вдруг на пути попался выключатель света — казалось, спасение от этой жуткой дрожи в теле. Касание до пластикового рычага. Не реагирует. Света нет. Паника охватила новой волной. Хотя, казалось бы, просто пробки выбило, или от такого количества воды сгорел счётчик. Все просто. «Одри, иди в ванную, выключи чёртову воду!» — тянул голос откуда-то издалека. Блондинка смотрит под ноги и понимает, почему идти стало тяжелее. Это не вода, это — кровь! И она густеет! Быстрее, иди в ванную. Тело охватили судороги, но сила воли не давала отступить. Нужно двигаться дальше. В считанные секунды она пробежала чёрный залитый кровью коридор и оказалась на пороге ванной комнаты. Опять эта золотистая ручка. Хоть бы открылась. Пальцы ложатся на гладкую поверхность и поворачивают с жуткой силой вправо. На этот раз дверь покорно отворяется, и Одри очень медленно пытается просочить голову внутрь, чтобы убедиться, что потоп начался с ванной. Она пропускает деревянный порог и ступает на кафель. Зрачки забегали, увидев силуэт в душе, и звуки шумящих ручейков из душевой лейки, били в уши горькой патокой. «Папа так неслышно зашёл в ванную. Звук появился только сейчас?» — Паааап, ты там? У нас дом затоплен! Всё в воде! Ты что там делаешь? Всё в порядке? — Кингстон украдкой подходила к водоотталкивающей шторке, висящей на крючках под потолком. — Пааап… — она судорожно вцепилась в ткань и резко одёргивает в бок, обнаружив перед собой двух людей, слившихся в единый силуэт. О боги! На лице застыл ужас, а в глазах можно было прочитать ненависть. Под горячим потоком воды, в клубах пара, стояли два человека. Самые последние люди, которых она ожидала увидеть в своём доме, и тем более — в своей ванной. Но ужас пришёл к ней из-за вида другой картины: перед ней стояла Даммер и с довольным видом держала в руке огромный охотничий нож. А вот и причина крови на полу: рядом находился кудрявый брюнет, обхватывая руками талию Кейтлин, будто готовясь к поцелую, и улыбался, а из его живота хлыстала багровая жидкость. Какого черта? Почему он улыбается? У него распорот живот! — Ффиинн… — Одри пыталась окликнуть дрожащим голосом парня. Никакой реакции на Кингстон. Его внимание было приковано к рыжей обольстительнице. — Какого хрена вы делаете в моей ванной?! Что происходит, чёрт подери! — Одри переходила на крик, а в её голосе проскальзывали нотки истерики. Финн прижимает Даммер ближе к себе, и вся кровь оказывается на теле девушки. И ей это, по-видимому, нравится. Она пускает свои наманикюренные пальчики в его шевелюру и проникает своим языком в сладостный рот, обрамлённый пухлыми губами. Одри скривилась от этой мерзости и вдруг почувствовала, что где-то под рёбрами очень сильно кольнуло, и откуда-то послышались глухие удары. Видимо, это и спровоцировало рыжую заметить Одри. Она лишь повернула голову в безумной улыбке, и шёпотом издала: Ты следующая, Кингстон.

***

      Мучительный понедельник не радовал, словно вчерашние события банкета напрямую действовали на погоду. По ушам бил будильник — именно эти стуки слышала Одри, что помогли ей сбежать из своего же кошмара. Что, вообще, это могло значить?       Кингстон спустилась к завтраку, но отца дома не обнаружила. О нет, прямо как в том злосчастном сне. Неужели он остался у Вулфардов? Хотя и мог уехать на работу засветло. Волноваться не о чем. Ты в суровой, предсказуемой реальности. Мистер Кингстон был ранимым, или правильнее будет сказать: «нехотя принимающим обстоятельства такими, какие они есть», но не настолько, чтобы отталкивать родную дочь из-за какого-то безмозглого качка футболиста.       К счастью, Одри всё-таки обнаружила следы отца — на столе лежала записка: Доброе утро, дорогая. Хочу сказать, что я не в обиде, но тебе придётся объясниться передо мной. Брайан решил устроить сегодня небольшой ужин, только для близкого круга. Я поеду туда к семи часам. Надеюсь, ты почтишь нас своим присутствием. И я нанял тебе водителя. Не хочу, чтобы после всех оскорблений в твою сторону, ты утруждала себя общением с Мэттом. С любовью, папочка. Ещё один званый ужин? Оставалась надежда, что на этот раз всё пройдёт гладко и без разборок. Всё окружение состояло из этих змей, шипящих на тебя из-за углов, и интриганов, которые только и делали, что думали, как кольнуть побольнее. Веселье — весельем, но эти спокойные моменты, таинственные минуты тишины элитного общества Ист Поинта были на вес золота. Иногда, отдых на Боро-Боро, или покупка личного самолёта, не могли сравниться с этими блаженными минутами спокойствия. Одри приметила на подъезде к дому мерседес S класса чёрного цвета с водителем, который преданно ждал её подле машины.       Спасибо, папочка

***

На пути к школе она могла думать только о той чертовщине, что ей снилась. Почему это был её дом? Может, просто потому, что потаённые уголки на подсознании искали тёплый приют в этом ужасе? А Кейт… Одри ненавидела её всей душой, но никогда не считала извергом, пусть даже она и была жестокой. Особенно, когда дело касалось излюбленной девушками игры во «влиятельность». И, наконец, Финн… Почему было так неприятно? Этот укол под рёбра был сравним с топором, разбивающим сердце. Может быть, что-то новое начало зарождаться в пока ещё не до конца прогнившей душе Одри Кингстон. А может, это была та самая часть человечности, которой стало просто жалко парня, с просящимися наружу кишками. Да уж, это был самый ужасный сон за все её 16 лет. В раздумьях, Кингстон не заметила, как оказалась уже на школьной парковке. Но где девочки? Почему её никто не встречает? Блондинка закипела от такой наглости и рванула в школу. Передвигаясь по длинным коридорам, усыпанным учащимися старших классов, Одри стала замечать на себе пронзительные взгляды, будто она забыла надеть платье, или в её волосах свила гнездо ворона. Но что они действительно означали, она поняла немного позже, когда подошла к своему шкафчику. Из него торчала куча газет с одним и тем же заголовком: Будущее «Провиденса» не в безопасности! Изгнать королеву! «Какого хрена?! Мэри, черт побери, Робсон! Маленькая, дрянная предательница! Я засуну эти газеты прямо тебе в глотку!» — ярость прожигала каждую частичку мозга. Прозвенел звонок, и гнусные лица школьников начали скрываться за дверями кабинетов. Одри схватила каждую единицу школьной прессы, заполонившей пространство её шкафчика, и с непреодолимой скоростью направилась в кабинет математики, где Джон Петерсон вёл урок у девятиклассников. — Доброе утро, мистер Петерсон, прошу прощения! — Кингстон не остановилась ни на секунду чтобы услышать приветствие или получить приглашение войти. — Ну что, мелкая сучка, доигралась? Ты у меня за всё ответишь! — Одри подлетела к парте, за которой сидела Робсон, всё с тем же зелёным ремешком на талии. В порыве гнева, она на полном серьезе начала запихивать газеты в рот Мэри. Но координация движений при таких эмоциональных сбоях, как правило, немного страдает, и половина бумаг полетели на пол, другая половина разлетелась по парте, а единственное печатное изделие всё-таки просочилось внутрь девушки, пока та безуспешно отмахивалась и кричала. — Жри, дрянь! Подавись! Ко всему этому зрелищу поспешил учитель, в попытке увести блондинку подальше от бедняжки Робсон. — Мисс Кингстон! Одри! Прекратите немедленно! — Петерсон пытался оттащить разъярённую девушку, и вскоре у него получилось. — Мисс Кингстон, потрудитесь, пожалуйста, объяснить, что произошло? Почему вы позволяете себе врываться ко мне в кабинет и срывать урок?! — учитель математики отвёл Одри в коридор и поставил руки в боки, натянув осуждающую гримасу. — Вот, посмотрите сами! — Кингстон ткнула одной из газет, лежащей на полу. «Оглянитесь вокруг, кому вы подчиняетесь? Под чьим указом вы ходите? Ваша «белая и пушистая» королева изменила своему парню, всеми нами любимому капитану школьной команды по футболу! И у неё получалось скрывать это до тех пор, пока Мэтт Бристон собственноручно не засёк парочку во время утех на светском приёме отца Одри. После этого, была спровоцирована драка. Долой такую королеву! Шлюхи не могут следить за целым обществом и отдавать приказы добросовестным людям! Это школа будущих членов загородного клуба, будущих жителей Чистого Американского Городка, а не грязные подзаборки с дьявольскими отродьями, которые портят целостную картину мира! Переизбрание президента школы и предводителя команды черлидинга состоится завтра в спортивном зале.» Глаза Джона Петерсона наполнились удивлением и, почему-то, злостью, солидарной с Кингстон. — Одри, я вас понимаю и буду настаивать на дисциплинарном взыскании в сторону мисс Робсон, но и вам не следует так себя вести. Для вашего статуса неприемлемы такие показательные вспышки гнева. Будьте выше этого. Мы соберём на обеде учительский совет и примем решение по поводу смены руководителя школьной газеты, — мужчина сжимал челюсти, что можно было понять по вискам, которые то приподнимались над кожей, то вновь сравнивались с поверхностью. — Спасибо, мистер Петерсон, я вас услышала, — гнев сменился милостью, и Одри вновь стала старой доброй «зефиркой». — Ступайте на урок.

***

      Одри Кингстон и Мэри Робсон, пройдите в кабинет директора — сказал голос в громкоговорителе.       Все учителя были в сборе за круглым столом, а по кабинету расхаживал высокий солидный мужчина, который всем своим динамичным видом демонстрировал высокий класс умения переигрывать противника в социальных коллизиях. Грэйл Хендерсон — директор школы «Провиденс». — Проходите, девушки, присаживайтесь, рассказывайте, — мужчина провёл рукой показывая на два свободных места. — Ну, с кого начнём? — Мистер Хендерсон, — начала Одри, подобно лидеру во всех смыслах, — Я хочу извиниться за мою утреннюю выходку перед Мэри, и в особенности, перед мистером Петерсеном, за вмешательство в учебный процесс. На этом — всё, что я могу сказать. — Спасибо, мисс Кингстон. Думаю, мисс Робсон примет ваши извинения, правда? — директор перестал расхаживать по половым деревянным доскам и пристально уставился на брюнетку, чуть наклонившись в её сторону. Робсон не отводила глаз от ножек деревянного стола, дабы не ловить на себе осуждение. Молчаливое ожидание давило на виски, и учитель биологии — миссис Хамфри, выпалила: «Исключить чертовку! Такие гадости писать! Это школьная газета, а не сотый выпуск плейбоя! А эта агитация белых? Расизм запрещён законом! И никто не вправе сравнивать девушку из уважаемой семьи с этим «чёрным мусором»!» — Миссис Хамфри, успокойтесь, ей богу! Прекратите! — директор брезгливо кинул в сторону истеричной биологички. — Мэри, у вас есть, что сказать? — Ппрростии… — начала она очень боязно, но вдруг нашла в себе силы выпустить наружу свою бурю. — Мистер Хендерсон, это не я, правда! Умоляю, простите, я не знала, к чему это приведёт! Я не хотела обидеть Одри! Это Кейтлин Даммер из школы «Святого Лукаса»! Она всё это подстроила! Она подложила свою флешку в печать! А я просто не уследила за выпуском номера… Моя вина во невнимательности, и только. А куча газет в шкафчике Одри, так это ученики ей туда запихали! Я здесь не причём!       Наконец, эмоции выплеснулись, и её пульс приходил в норму. — Мэри, но почему ты просто не подошла ко мне и не объяснила ситуацию? Твой ремень на талии говорит о том, что мы всегда друг за друга горой. Какого чёрта ты его тогда носишь? — Робсон в очередной раз опустила голову и лишь молчала. — Верни ремень, — Одри победно нависла над жалкой брюнеткой и протянула руку в ожидании предмета, — Отдавай чёртов ремень, Робсон! Мэри издала лишь легкий всхлип, и вещица оказалась в руках хозяйки. — А также, должен вас огорчить, но вы отстраняетесь от должности руководящего школьной газеты, и на ближайшую неделю — от занятий, — директор сел на своё место, и улыбнулся во все своё множество золотых зубов: от такой улыбки женщины в преподавательском составе таяли, как масло на тёплой сковороде. — Но… но… — судорожно пыталась отрицать Мэри. — Буду рад вас видеть в будущей неделе, — отрезал Хендерсон.       Теперь, при единой мысли о Даммер, горло проскребала пущая ненависть, словно бумажная змея. «Сегодняшний сон был предзнаменованием всего этого дерьма? Не стоит играть в такие игры с Одри. «Влиятельность» — носит имя Кингстон. И правила тут устанавливаю я.»

***

Кингстон выдохнула с облегчением после заседания и направилась к шкафчику, чтобы взять учебники для следующего урока. Рука касается алюминиевой поверхности и тянет на себя, впуская свет внутрь, с диким скрипом дверцы. Очередной скомканный листочек выпадает из шкафчика и летит на пол. Одри наклоняется, чтобы поднять очередную загадку и не успевает. Коричневый кожаный ботинок ложится на край записки, будто Гулливер накрыл своим телом целый город. Одри подняла голову и увидела над собой Мэтта. — Поговорим? Кровь прилила к лицу Одри так стремительно, словно её внутреннее солнце вдруг заслонило красное облако. — Ни за что в жизни. Убери ногу с листка! — Слушай, я не хотел устраивать мордобой на твоём приёме, и тем более, не хотел, чтобы сегодня появились эти мерзкие газеты. Одри выпрямилась, забыв про записку, и отдав все своё внимание извинениям белокурого. Мэтт решил поиграть в джентльмена, и показать, что он не совсем погряз в своей независимости — нагнулся и поднял белый листок, но тут же опроверг все свои хорошие качества. — Что тут у нас? — Мэтт развернул бумагу, несмотря на протест своей бывшей девушки, и принялся читать.       «Мне очень жаль, что так произошло. Не волнуйся, всё образуется. Надеюсь, что увижу твою улыбку в школе. Но, во всяком случае, вечером мы точно увидимся. Ты же сгораешь от желания узнать кто я?» — Так так… Тайные поклонники появились сразу, как мы расстались? А может, и права была Мэри? — Мэтт одарил Одри презрительным взглядом, и с небольшой силой пихнул записку ей в грудь, от чего девушка немного пошатнулась. — Да плевать я хотела и на эти записки, и на тебя, и на Робсон! — вслед раздался крик Кингстон. На самом деле, любопытство уже давно прожгло дыру в её животе, и тянуло все мысли только в это русло, но почему-то, она изо всех сил старалась отгонять от себя всевозможные напоминания об этих странных подкатах.       Увидимся…