Tnx, daddy

***

      Ну что, понедельник день тяжёлый? Нет, на этой неделе, у учеников старшей школы, — это вторник. День обещал быть сложным, продуктивным, может даже невыносимым, но всё же интересным. Всю прошедшую неделю ученики сдавали первые осенние экзамены в подтверждение своих сохранившихся за лето знаний, и готовились к самой волнующей части сентября — выборам президента школы, которые, проводились в актовом зале «Провиденса» сегодня в шесть вечера, о чем гласили цветастые агитирующие листовки расклеенные повсюду.       Предвыборная компания «Ежегодные выборы президента школы» стартовала неделю назад, после странных событий, связанных со школьной газетой. За неделю всё успело встать на свои места. Свита объяснилась, извинилась, понесла наказание и была вновь в строю. Отношения Мэтта и Одри носили исключительно деловой характер. И не тот, который подразумевался Одри после расставания, а лишь короткие перемолвки на переменах, и обсуждения тренировок на обеде в школьной столовой. Это была самая сложная неделя экзаменов, и все ученики окунулись с головой в учебный процесс. Изредка, Реджина, Бэлль и Элли приходили к Одри, чтобы сделать вместе домашнее задание, или обсудить прошедший тест по математике за чашкой чая. Сегодня мучения были закончены, сочинения написаны, задачи решены, и наступило время выборов. В этом году на пост президента выдвинуты четыре кандидата — Реджина Хилсон, Мэри Робсон, Нил Джефферсон и Одри Кингстон. В ходе агитации, все кандидаты были обязаны предоставить свою программу действий, расклеить плакаты и листовки со своей предвыборной программой.

Сделай правильный выбор и поддержи своего кандидата!

— У каждого в данном случае появляется право голоса за ту, или иную кандидатуру. И задачей педагогов является объяснение детям, как правильно проголосовать! — чем сейчас и занимался мистер Хендерсон, на утреннем собрании старшей школы. — Основной акцент необходимо делать на то, что не стоит при выборе отталкиваться от чьего-то мнения, нужно мыслить только самому и учиться принимать правильное решение! Из представителей 9-10-х классов выбираются кандидатуры, претендующие на пост президента. Представители 11-х классов не рассматриваются, поскольку у них имеется важная задача — успешно сдать выпускные экзамены! Кандидатом на пост может стать любой ученик школы из старших классов, который соответствует следующим критериям: хорошо учится; придерживается активного образа жизни; обладает лидерскими качествами в классном (школьном) коллективе; способен защищать и отстаивать интересы других учеников. — По-моему, все и так знают, кто победит. Что ты здесь забыла, Робсон? — почти шепотом, чтобы не перебить директора, ехидничала Одри, толкнув локтем в плечо девушки. — Такие как ты, с трудом проходят естественный отбор, а быть президентом тебе не светит и подавно! Что у тебя за предвыборная кампания? «Научу тыкать на клавиши печатной машинки, правильно надевать костюм курицы и стать натуральным отребьем? » — Даёшь всем курятинки! — прокричала лозунгом Реджина, и окружающие, которые услышали это, схватились за животы в приступах смеха.       После инструкций, данных ребятам мистером Хендерсеном, на сцену поднялся его заместитель — Джек Карнуэй, который должен быть кем-то, вроде ведущего этого балагана. Стоит уточнить, что Джек, был единственным в преподавательском составе, кого недолюбливала Одри. Впрочем, это было взаимно. В школьные годы Карнуэй был членом школьной команды по футболу, и принес ей три победных гола в финальном матче 1965 года, работал над выпускными альбомами, и сам несколько раз баллотировался в совет школы, но ему удалось туда прорваться только тогда, когда он стал занудным обитателем «приемной директора». Вечный житель этих стен. Он всегда пытался брать на себя много работы, хотел преуспеть во всех отраслях, но ему каждый раз чего-то не хватало. Скорее всего — смелости, упорства и хотя бы немного хитрости. Всё это было в Одри. Можно подумать, что эта неприязнь вылилась в следствии зависти. — Приветстую всех учеников от лица учительского совета, и желаю удачи кандидатам в сегодняшних выборах. Сегодня — последний день агитации, и я предоставляю слово первому участнику — Одри Кингстон. Пожалуйста, — мужчина отошел от стойки с микрофоном, и показательно уступил место. Одри направилась к микрофону, попутно раздавая яркие, красно-сине-белые листовки. Цвета государственного флага — лучший выбор. Может быть Одри, когда-нибудь посчастливится добраться до Белого Дома, и вступить уже в государственный совет, а не в школьный, но сейчас ей гордился бы даже Рональд Рейган — действующий президент Соединенных Штатов Америки. — Американский писатель, мыслитель, натуралист, общественный деятель, аболиционист и предшественник зелёного анархизма — Генри Дэвид Торо, однажды написал: «Я не могу продлить свои дни, поэтому буду стараться сделать их лучше!» С помощью этих выборов, мы можем сделать жизнь в «Провиденсе» лучше. Во время предвыборной гонки, я разговаривала со многими из вас, о ваших чаяниях. Я говорила с одним из сегодняшних кандидатов — Мэри Робсон, которая в первые учебные дни сказала, что чувствует себя отчужденной, и насколько вы знаете, после этого дня, она не оставалась одна ни на секунду. Мы поддерживали её всеми силами во всех начинаниях, мы приняли её в свой круг! К сожалению, бывает такое, что человек не может справится с эмоциями, что и подкосило доверие к Мэри. Но её никто не винит, и мы по прежнему будем не против, если она сядет за общий стол на обеде, — лживая улыбка Одри осветила задурманеные разумы слушателей. Надо признать, что она всегда убедительна, — Или, к примеру, Хэлен Вайс. Мы приняли её в команду по черлидингу, и сейчас упорно помогаем ей привести себя в более достойную форму, и на соревнованиях в пятницу она будет уже в составе команды! Я не безразлична к «Провиденсу». Меня волнует все и каждый, несмотря на моё, иногда грубое поведение. Мы можем сделать нашу жизнь лучше! Отдав свой голос за Одри Кингстон, вы проголосуете не за меня, вы проголосуете за себя и остальных учеников. За уверенность в завтрашнем дне, прорыв к лидерским позициям по всем показателям, и исключительную поддержку каждого. Конечно, наши дни не станут длиннее, но наверняка станут лучше, как и каждый год моего правления! — Спасибо, Одри, — произнес заместитель скрипя зубами, и вызвал следующего кандитата.       Сначала выступил Нил. Он учился в 9 классе и посещал только научные кружки. Биология, химия, математика — всё это его интересовало, и иногда, мальчики из футбольной команды подшучивали над ним. Однажды, он нашел у себя в шкафу настоящую, живую крысу. И всё было бы ничего, если бы её не подложили туда в пятницу, а обнаружение состоялось только в понедельник. Запах стоял отменный. Или как на химии, самый отбитый футболист вылил ему на голову одну из реакций, в которой был хоть и небольшой, но процент щелочи, от чего сейчас на макушке Нила красуется лысое пятно, что он тщательно скрывает под фиолетово-желтой кепкой Лос-Анджелесской баскетбольной команды — Lakers. Иронично, что кепка была собственностью его старшего брата, который терпеть не мог футбол.       Следующей выступала Реджина, и не сказала ничего нового, что могло бы послужить хорошей агитацией в её сторону. Часть учеников всё-же понимала, для чего она выдвинула свою кандидатуру: всего лишь подставная утка Одри, чтобы занять свободные места в кандидатах в совет.       Зал уже было заскучал, от настолько скудных агитации двух последних человек, как на сцену вновь выбежал Карнуэй, приглашая последнюю кандидатку. — И последний кандидат в нашей предвыборной гонке — Мэри Робсон! Поприветствуем, — ученики начали вяло хлопать поднимающейся на сцену девушке. — Кому какое дело до этих дурацких выборов? — аудитория резко затихла, — Мы все знаем, что не важно, кто станет президентом «Провиденса». Вы думаете, здесь что-нибудь изменится? Хоть один человек станет умнее или счастливее? Или лучше? Смысл есть только для кандидата которого выберут! Весь этот дурацкий цирк повторяется из года в год. Все повторяют свои обещания, только чтобы получить запись в своей характеристике для поступления в колледж. Поэтому голосуйте за меня! Как президент, я не буду ничего делать. Единственное, что я могу обещать, если меня выберут, я немедленно распущу ученический совет, чтобы больше никому из нас не пришлось просиживать на этих дурацких, скучных собраниях! — изо рта брызгала слюна, а нос морщился от недовольства, — Или не голосуйте, кому какое дело? Вообще не голосуйте! — продолжила Робсон сквозь нарастающие ликования. Ребята начали вставать со своих мест, взрывать зал аплодисментами и криками в поддержку Мэри. На своих местах остались только несколько людей: Элли и Бель — потому что знали, чем это чревато; Хэлен — потому что поддержав Мэри, она сразу бы вылетела из команды; Мэтт — потому что попросту не понял, как среагировать, в отличии от остальных футболистов; и сами кандидаты, вместе с учительским советом.

***

Блеск от лакированной сумки Шанель отразился в зеркале и произвел на свет солнечного зайчика, поселившегося на полотолке всего лишь на секунду. Шоркающие звуки чернил о бумагу ласкали слух. Где-то в коридорах был слышен железный треск дверцы шкафчиков, и издалека доносился девичий смех. Школьная столовая начала заполняться голодными учениками. Все говорили только о выборах, и об экспрессии преподнесённой на блюдечке от Мэри. Школа на полном серьезе подумывала отдать свой голос за брюнетку, и сменить не только президента ученического совета, но и негласные законы школы. За самым главным столиком уже собрались девочки и футбольная команда, которая виду не подавала, что Одри провалилась со своей предвыборной кампанией. — Хоть кто-то принял всерьез эту убогую? — сказала Кингстон, в надежде на поддержку, приближаясь к стадии отрицания. — А ты сама как думаешь? — начал один из футболистов, — Нам-то не особо важно, кто будет президентом, а вот бедняги, которых ты под себя подогнула, однозначно отдадут голос за неё. И к тому же, их большинство. — Да, Одри, надо что-то делать, — заговорила Хэлен, чей обед сегодня состоял исключительно из обезжиренного йогурта. — Не буду я ничего делать. Зачем мне это? Все и так знают, кто здесь главный. Как можно доверить судьбу школы и учеников, этой идиотке с куриными мозгами? — Кингстон показательно поднялась с места, будто бы есть только она на всём белом свете, и вышла, потянув за собой Хэлен. — Не долго ей осталось, похоже, — шепотом кинула в след девочкам, одна из черлидеров.       Одри тащила Хэлен в соседний пустой кабинет, вцепившись ей в локоть. Это оказался кабинет истории, в котором есть потайная каморка в конце кабинета, где любил отдыхать преподаватель, в то время, как ученики пишут контрольную. Сейчас надобности туда заходить не было, так как помещение пустое, и конфиденциальный разговор останется скрыт от чужих ушей. — Во-первых, не говори о таких вещах на людях. Хочешь чтобы все думали, что я помешанная лгунья? — спокойный тон девушки, почему-то устрашал Хэлен, — А во-вторых, какие планы? — и улыбка озарила её лицо. — Зачем заморачиваться, когда всё уже придумано? Старый добрый фокус с фальшивыми бюллетенями, и ты снова Королева Кингстон, — Хэлен сказала это так, что Одри почувствовала в ней то, чего не хватало в других девочках из свиты. Будто бы Вайс понимала Кингстон с полуслова. Хоть и не была никогда замечена в подколах, издевательствах и интрижках. — А ты мне нравишься всё больше с каждым днём, — Одри улыбнулась ей, взяла под руку, и они вернулись к остальным девочкам разрабатывать план действий.

***

      Разукрашенный гофрой и паетками стенд в трёх цветах школы — синий, белый и желтый — красовался на стене актового зала, под потолком свисала блестящая мишура, придавая помещению красочный и праздничный вид. По середине сцены находилась заветная урна для голосований. Кингстон держала в руках около пятидесяти поддельных бюллетений с её именем. Выборы через час. — Одри, а если голосов получится больше, чем учеников? Ты об этом подумала? — насторожилась Вайс. — Смотри как это делается, — произнесла Кингстон, открыла урну, и начала вытаскивать бюллетени в пользу Мэри, которых, надо признать, оказалось достаточно для победы. — Алчность родилась вперёд тебя, — засмеялась Реджина. — Давай следи, чтобы никто не зашёл, — Одри улыбнулась от чувства собственного превосходства, «проголосовала» за себя в пятидесятикратном размере, а последние бумажки с именем Робсон, засунула себе в сумку. — Всё, валим отсюда, пока никто не заметил нас. Девушки быстро, но спокойно вышли из актового зала никем не замеченные. Всё шло слишком хорошо, и теперь Одри была расслаблена.

***

      В актовый зал, жутким потоком пробивались ученики старшей школы, занимая свои места. Стулья стояли увитые лентами из всё той же гофрированной бумаги. Прекрасные силуэты в шифоне и атласе, шелестящие вокруг. Воздух был пронизан насмешками, величием и нервозностью. Свет оранжевых ламп наверху окрасил школьный стенд нежными неземными тонами, и на сцене появился Джек Карнуэй в сером строгом костюме, и красном галстуке в полосочку. Несколько человек вынесли трибуну с микрофоном, за которой через несколько минут, будет читать свою речь победитель.        Свита заняла свои места в центре зала, и Одри заметила Финна только вошедшего в зал. Как всегда, эти спадающие на лицо смоляные кудри, и адски привлекательный блеск в его тёмных глазах. Он заметил Кингстон, и не думая, подошёл и присел рядом с ней и девочками. — Ну как, волнуешься? — произнёс он, с непонятной ноткой в голосе. — Немного, — мягко улыбнулась Одри, моментально превратившаяся в милую маленькую девочку, пытаясь скрыть своё коварство. — Рассаживайтесь, пожалуйста, по местам! — Карнуэй у микрофона улыбался и отчаянно краснел. Финн сдавил руку Одри, чувствуя, что маленькие косточки вот-вот захрустят — ощущение вызывало у него прилив злорадного удовлетворения. Однако она даже не вскрикнула. Просто не подавала виду.       Пока помощники Карнуэйя из учительского совета собирали и подсчитывали бюллетени. Одри почувствовала, как внутри у неё все сжималось от волнения, и нашла глазами Мэри, чтобы успокоиться от вида её нервозности. Но к великому сожалению Кингстон, она выглядела абсолютно спокойно. Только легко закусывала нижнюю губу и перебирала пальцами подол юбки.       Две стопки бюллетеней росли быстрее других. Когда их закончили раскладывать, все четверо человек, из учительского совета, отвечавшие за чистоту выборов, по очереди, пересчитали количество листков в двух больших стопках. В душе всколыхнулся чёрный страх, и Одри едва справилась с собой, чтобы не дать ему вырваться наружу. Помощники Карнуэйя уже заканчивали подсчет и совещались. Наконец, Джек подошёл к трибуне, выдержал паузу, наслаждаясь напряженным ожиданием в зале, а затем объявил: — Президент школьного совета 1984 года — Одри Кингстон. Секунда тишины, потом в зале начали нарастать аплодисменты, хоть и не были особо искренними. Одри судорожно вздохнула и посмотрела на Вулфарда. В его глазах была какая-то фальшивая гордость, ироничная радость. Он нахмурил брови и кивнул ей, в знак поддержки.       Лицо Мэри преобразилось, будто она увидела призрака. В сознание проникал свой собственный визг, который слышала только она. «Не может быть, нет, нет, только не это, почему, о боже, нет» Робсон соскочила с места и выбежала из зала, в то время как «победительница» уже стояла на сцене за микрофоном и на неё одевали синюю ленту Президента. — Спасибо! Большое спасибо всем, кто за меня проголосовал! Уверяю вас, вы сделали, как всегда, верный выбор! Этот год выдастся сложным, и я обещаю вам, что сделаю его ещё и интересным! Ещё раз спасибо вам всем! Вечеринка сегодня в Пати Клаб в 8 вечера! Жду всех! — с этими словами, Одри почти подпрыгнула от радости, и ринулась быстрее к девочкам, принимать поздравления.       Все по очереди подходили к Одри. Кто-то обнять и пожать руку, поздравить, дать наставлений, или высказать пожелания, а кто-то узнавал на счёт вечеринки. Наконец, её оставили в покое, и Кингстон это вполне устраивало, потому что она по-прежнему не была уверена в мотивах своего поступка (Не могу же я быть настолько прогнившей. Опять Финн будет прожигать мне мозг своей правильностью), и попросту боялась разбирать их слишком тщательно — дабы не открылся вдруг мерцающий уголёк эгоизма в тёмном сумраке подсознаниям. Только девушка освободилась от толпы с фальшивыми улыбками, и хотела найти Вулфарда, как заметила его в дверях. Он даже не поздравил её, но Одри догнала его. — Что с тобой такое? Не вижу радости, — начала язвить Кингстон. — Поздравляю, — сухо сказал Финн. — На вечеринку придёшь? — Скорее всего. Дома нечего делать, тем более, что неделя экзаменов закончилась, можно дать себе отдохнуть, — он лишь поднял уголок губ в лёгкой улыбке. — Можно тебя попросить? Позови, пожалуйста, Мэри. Она тоже заслужила.