Иллюзия убийства

Стая воронов кружилась над землей, хищно вскрикивая навстречу ветру. Смоляные крылья веером рассыпались в воздухе, поблескивая в зное полуденного солнечного света глянцевой поверхностью перьев. Губы Клауса растянулись в улыбке, сковывая кольчугой колючую щетину, пробивавшуюся на щеках и подбородке. Он продолжал наблюдать за птицами, пикирующими над тюремной площадкой, поднимаясь по лестнице прошлого в особняке сознания. - Второе тату за месяц, что-то ты зачистил к нам, Ник, - девушка из тату салона была похожа на произведение искусства с ее многочисленными фенечками и разноцветными браслетами на запястьях, лицом, испещренным пирсингом и тату, покрывающими руки, плечи и даже шею. Она смахнула ватой проступающие на изрисованной коже капельки крови, оставшиеся после иглы. - Искусство – это мой наркотик, Лесли, - ответил мужчина, откинув голову на кушетку кресла. – Я в нем тону, оно меня захватывает своими щупальцами, как медуза, а потом душит…- ноздри Клауса раздувались, будто внутри него бушевал пожар. – Душит и …бах…я на том свете, где нет ничего материального, лживого, эгоистичного, пустого и безликого. - Мир потерял одного из величайших надежд поэзии, - усмехнулась девушка, подмигивая мужчине. – Готово! Твой колибри, будто сошел с экрана Animal Geographic*, даже крыльями машет. - Спасибо, - Клаус сунул девушке пачку смятых купюр, застегивая на ходу черную рубашку. - Ну, правила ты знаешь, - Лесли залезла на стол, ее длинная юбка касалась пола, а дреды спутались за спиной. – Не мочить сутки, не загорать какое-то время, не тереть кремом… - Хм…Она удивительна, - тонкие пальцы коснулись плавных шрамов, замаскированных растушеванными линиями краски бронзово-изумрудных тонов, которые, соприкасаясь с кожей, приобретали живое воплощение ярких образов. – Ты очень талантлива, настоящий художник! – мужчина продолжал изучать татуировку в зеркальном отражении. - Спасибо, Ник. Можно спросить? – девушка соскочила со стола, подходя к Клаусу сзади. – Почему именно колибри? Обычно парни вроде тебя накалывают какую-нибудь хрень на китайском или латыни, ну или тигра или волка, а тут колибри, - удивленно закатила глаза Лесли. - Она такая крошечная и грациозная, почти незаметная, но, сколько в ней свободы, жизни, красоты, смелости и чувственности. Эта не просто птица, это маяк, грань между гармонией и жизнью во тьме, когда ты теряешь себя, загляни сюда,- Клаус приложил два пальца к груди, где красовался рисунок. - На первый взгляд она мала и незаметна, но стоит только ей попасть под дождь солнечных лучей, тогда она переливается тысячами красок. Важное кроется подчас в незаметном и малом, разглядеть истину среди простого, раздвигая пустошь глянца и мертвого блеска – вот в чем секрет бытия. - Майколсон! – грубый голос охранника раздался за скрипом тяжелой двери. – На выход, к тебе посетитель. Заключенный не шелохнулся от слов офицера, даже не повернулся, оставаясь похожим издалека на восковую фигуру из музея Тюссо.** *** Кэролайн в компании хорошего настроения и бодрости гуляла по тенистому парку с бокалом игристого шампанского. По правую сторону находился особняк четы Форбс, а по левую лужайка, превратившаяся на сегодняшний день в шатер для празднования годовщины свадьбы, где все носились с трехъярусным тортом и пытались выучить слова торжественного сценария, а гости улыбались друг другу, наслаждаясь ритмами Шопена и феерией ароматов садовых роз. - Вот ты где! – настиг девушку голос Лиз, ставшую похожей на жену конгрессмена в длинном платье пастельного цвета и изящной укладкой. - Решила немного прогуляться по парку, я обожала здесь гулять в детстве, - Кэролайн взяла Лиз под руку, продолжая неспешное шествие. - Папа хочет, чтобы мы разрезали торт втроем, - Лиз прижала руку дочери. - Но разве это не только ваш с папой праздник? – пожала плечами Кэр, бегая глазами среди гостей на лужайке. - Да, нас троих, - ответила Лиз, останавливаясь. - Я просто горжусь вами, столько лет вместе и до сих пор я ловлю взгляд папы, полный любви и обожания, когда он смотрит на тебя, - восхищенно улыбалась девушка, встряхивая позолоченными кудрями. - Ты такая бледная, мешки под глазами, - Лиз чуть отошла в сторону, оглядывая Кэр с видом доктора. – Похудела. Когда ты последний раз спала хотя бы восемь часов и ела что-то более приличное, чем сэндвич, Кэролайн? – сердито спросила женщина, хмуря лоб. - Мам…Я в порядке. Просто немного устала, - отговаривалась Кэр. - Милая, я знаю, что работа – это 97% твоей жизни. Вот только не стоит так фанатично относиться ко всему, достаточно просто любить свое дело, но при этом продолжать жить своей жизнью. - Я живу. Я просто достаточно глубоко погружаюсь в дело и ответственно ко всему отношусь. Это я унаследовала от тебя, кстати говоря, - метко подметила Кэр. - Хорошо, 1:1. Но все же стоит помнить. Что ты человек, а не робот. Иногда стоит пойти в кино или почитать книгу, посвятить время только себе. - А вот и мои девочки! – Билл обнял жену и поцеловал дочь в висок, привлекая ее за талию к себе. – Поможете мне разрезать торт, иначе вместо него съедят меня, - шутил Билл. -Конечно – в унисон ответили Кэролайн с Лиз, целуя мужчину в щеки. *** Бездыханная тишина камеры сменилась более светлой комнатой с двумя окнами, на которых висели стальные решетки. Большой стол посередине и два стула – аскетично напоминали, что это все еще тюрьма, и Клаус покинул пределы только своей камеры, все еще пребывая в заточении. Блондин шлепнулся на стул, разведя колени в стороны, руки и ноги были закованы в увесистые цепи. В комнату вошла невысокая девушка. Ее осторожная поступь по бетонному полу, трепетным шорохом отдавала в висках. Тихое, как вечерний бриз, дыхание, боялось вспугнуть эту тишину, которая уже трещала по швам. Темная пелена комнаты сменилась дневным светом. Девушка подошла к столу, и отчетливо увидело лицо Клауса. Лицо, которое пугало ее, убивало своей хищной улыбкой, готовой разделаться с каждым в два счета, прищуром палача, который жонглировал жизнями, будто фокусник в цирке, где гильотина вроде бы была бутафорской, но в то же время лишала тебя своей собственной жизни, сковывая ледяными стенами страха все пути к отступлению. - Привет, Бонни, - мужчина положил руки на стол, гремя цепями. Девушка закрыла глаза, сдавливая веки и дергая ресницами, потом снова открыла. - Рад тебя видеть, - Клаус ногой под столом отодвинул стул девушки, предлагая присесть. - Чего не могу сказать про себя, - дрожащим, как непослушные гитарные струны, голосом произнесла девушка. - Мне нужна твоя помощь, Бонни, - глубокий вздох мужчины разрядил напряжение, током пронизывающее всю комнату. Бонни села на стул, сцепляя руки в замок, глаза ее плавали в кианитовых*** зрачках, в любой момент готовых утопить свою наивную жертву. - Я не стану тебе помогать. Я пришла сказать, что больше не хочу защищать тебя, - натянуто выдавила из себя Бонни, боясь реакции Клауса, которая как Божий гнев в любой момент могла обрушиться на ее голову. - Но ты пришла, значит, раздумывала, как поступить. Когда человек уверен в чем-то, он делает это сразу, не глядя, не думая, а если не уверен, то мечется между весами «за» и «против», то он склонен скорее к первому, - мужчина облизал губы, слегка наклоняясь вперед. Девушка вжалась в спинку стула, остерегаясь напора безумия, ударной волной захлестнувшего глаза маньяка, пьянящая улыбка которого превращала лицо в маску фальши. - Я подала прошение, освободить меня от роли твоего адвоката. Тебе назначат нового общественного защитника, не волнуйся, - выдохнула Бонни, съеживая плечи. - Не волнуйся?! Хах… - Клаус облокотился на стол, приблизившись к лицу девушке так близко, что Бонни прочувствовала, как лавинная волна гнева и ужаса наперебой поглощают ее разум и душу, которая ушла в пятки и потерялась там, казалось, навсегда. - Ты, кажется, забыла, кто я, Бонни Бенетт, и кто ты. Ты отзовешь свое прошение, и поможешь мне. А если нет… - Клаус сделал задумчивый вид, резко и неожиданно сжимая ладонь девушки, по лицу которой проскочила гримаса боли и отчаяния. – Я напомню тебе, что десять пальцев на руках гораздо лучше, чем семь. Остальные три я пришлю тебе на День Рождения, в знак нашей крепкой дружбы. Сильные пальцы сдавливали руку Бонни, которая сцепляла зубы, чтобы не закричать, борясь с болью на последнем дыхании. - Хорошо, чего ты хочешь? – пелена слез застелила медовые зрачки девушки, растапливая их по щекам теплыми ручьями скупых слез. - Знал, что мы сможем прийти к единогласному решению, - шепнул Клаус над ухом, жадно вдыхая нотки парфюма девушки, по телу которой скакали мурашки. *** - Я слышу, как поют Биттлз или мне кажется? – голос Стефана в трубке звучал так бодро и был таким родным, что Кэролайн поймала себя на мысли, что соскучилась по совместным приключениям и шуткам Стефана, его смеху и кулинарным талантам. Кэролайн улыбнулась, присаживаясь в беседке. - Нет, это и, правда, они. Я сегодня пела один куплет из их песни, танцевала степ с дядей Рээм и играла в шарады, - хрустальным переливом зазвучал смех Кэролайн. - Здорово. Я просматриваю досье на всех преподавателей университета, возможно, кто-то является другом нашего убийцы или даже подражателем, - Кэролайн услышала шелест страниц в трубке. - Чувствую себя виновато, - поникшим голосом произнесла Кэролайн, сжимая губы в тонкую полоску. – Я прохлаждаюсь, в то время как ты работаешь, не покладая рук. - Не смей даже пускать в свою голову чувство вины, Кэролайн. Это праздник твоей семьи, ты должна быть с ними, тем более что я просто просматриваю информацию. Вечером тоже собираюсь немного отдохнуть и пойти на матч по бейсболу. - Договорились. Думаю, тогда моя совесть будет немного спокойна, - ответила Кэр. - Я волнуюсь, как ты доберешься домой? Обещай, что будешь вести машину осторожно, - будто старший брат нарекал Стефан. - Ты и моя мама сговорились. Хорошо, я обещаю быть дома не позже полуночи. Поеду по центральной трассе, путь длиннее, но безопаснее. Пока, Стефан, - тепло пропела девушка в трубку. - До завтра, Кэролайн. Веселого вечера. *** - Что тебе нужно? Говори и я сделаю, но я не перестану тебя ненавидеть Клаус, потому что ты – сущее исчадие ада, сын дьявола. Я хочу, чтобы тебя утащили на дно самого невыносимого пекла в чистилище, где ты сгниешь, Майколсон навечно, - процедила Бонни, скрипя зубами. - Чудесно, - забавлялся Клаус, хлопая в ладоши и моргая ямочками на щеках. – Я с удовольствием приму приглашение чистилища, ведь даже там я устрою свой Эдем****, Бонни, а такие как ты даже на райской земле будут заключены за адскими вратами. - Твоя услуга? Что мне делать, чтобы ты оставил меня в покое? – напряженно подергивала скулами девушка. - Ты слишком эмоциональна, Бонни. Расслабься и сконцентрируйся на моей просьбе, - рука мужчина погладила ладонь девушки. Бонни выдернула руку, окутывая презрением каждую черточку лица Клауса. - Мне нужно, чтобы ты выступила на телевидении как мой адвокат, полностью представляя мою сторону и интересы. Я дам тебе необходимую информацию, которую ты должна передать. Все в рамках закона, никакого подвоха или преступления буквы кодекса. Сообщение и обращение к одному человеку. - Зачем тебе публичная реклама, Клаус? Твой приговор в силе, обжалование не будет, ты пропустил аппеляцию уже как полтора года. Что за фарс ты пытаешься устроить? – непонимающе спросила Бонни, плавая в глазах мужчины в поисках хоть какого-то ответа. - Мне неинтересно само послание, это пустые слова, которые только послужат причиной твоего выступления. Псевдоисповедь не более того… - Клаус подпер подбородок переплетенными руками. – Вторая часть – вот главное. Сообщение будет зашифровано, но адресат поймет. Мне нужно увидеть этого человека как можно скорее, если нет, будут последствия для всех, - блуждающим взглядом Клаус смотрел сквозь Бонни, барахтаясь в лабиринтах одиночества. - Я соглашусь, но ты скажешь мне, кто должен получить послание, - требовала девушка, напирая на Клауса. - Моя жена. Татия должна получить послание, потому что я хочу увидеть ее больше жизни, - медленно опираясь на каждое слово, проговорил Клаус, ставя в карих глазах девушки печать соучастника его большой игры. *** Кэролайн слушала блюз на радиоволнах, подпевая в ответ мелодичному ритму, который будто ласковый майский ветер обволакивал прохожего, танцуя на его теле солнечный джайв.***** По бурому небу, прорисованному синими мазками, плелась паутина мерцающих молнией, делающих похожей купол небес на драгоценную диадему, сотканную из знаков природы. Кэролайн закрыла окно, заметив, каким прохладным стал ночной воздух. Она увидела, как засветился экран телефона на соседнем сиденье, и протянула руку к нему, но боковым зрением заметила, как на дороге возникла фигура. Ноги автоматически нажали на тормоз, протащив машину по асфальту вперед. Кэролайн спряталась на руль, боясь взглянуть на картину впереди. Она кое-как подняла глаза и выбежала из авто. Дорога была пуста, все вокруг словно заснуло или замерло. Девушка ощутила движение сзади, но удар по голове заставил ее отключиться от реальности. *** Кэролайн открыла глаза: коктейль паники и тревоги обуял все ее существо, накрывая сверху одеялом испуга. Девушка была заперта в горизонтальном положении в закрытом кпространстве. Она толкнула вверх крышку, но тщетно, та никак не хотела поддаваться. Кэролайн почувствовала, как по коленям что-то ползет, она закусила губу от отвращения, истеричные слезы сами напросились наружу, девушка била по крышке, пытаясь выбраться из ловушки. Ей не хватало воздуха, было душно и темно, но не темнота ситуации ее пугала, будто вся ее душа, стала преемницей мрака, кто-то потушил свечу, служащую мыслям-путникам ориентиром на перепутьях добра и зла, правильного и ложного. Кэролайн была похожа на маленького испуганного ребенка, заплутавшего в лесу, вся ее бравада и уверенность испарились, а сердце билось громче канонады.****** - Помогите!!! – кричала девушка, мольба которой замирала в тесном ящике. Кэролайн собрала в кулак последние силы, отбивая по крышке удар за ударом, сдирая кожу на костяшках пальцев в кровь, захлебываясь в слезах и липком поту. Наконец, крышка пробилась вперед, девушка отодвинула половину, выталкивая свое тело на свободу. Кэролайн озиралась по сторонам, повсюду были покрытые паутиной и добрым слоем пыли, надгробные плиты с высеченными именами и датами, некрологами в память о покойных, мраморные вазы с засохшими и съеденными временем цветами. Она оглянулась назад и замерла от ужаса, закричав на весь склеп. Только что ее осознание дало ей понять, что ящик был не просто ловушкой, а гробом, рядом с которым стоял еще один такой близнец. Она была погребена заживо, кто-то хотел ее смерти. Она могла навсегда закрыть глаза и попрощаться с этим миром. Несколько часов назад она обнимала родителей, разговаривала со Стефаном по телефону, веселилась и танцевала, а сейчас пришел конец всему радостному, живому и любимому, всему, что согревало и питало ее жизнь. Яркая пастель могла смениться вязкой грязью мертвых красок, ставя последнюю кляксу. Кэролайн зарыдала в голос, понимая, как близко она окунулась в историю с убийствами, она знала, кто мог ее так напугать. Она чувствовала дыхание подражателя за своей спиной, знала, что это предупреждение возымело эффект разорвавшейся бомбы, которая разлетелась в голове Кэролайн на тысячи осколков, оставляя язвы воспоминаний и боли. Девушка распахнула, не запертые двери склепа, пулей мчась по кладбищу, не разбирая пути, глаза все еще застилала пелена пережитого, и слезы, нескончаемым потоком, бегущие по щекам. Загнанное дыхание сбивалось, босые ноги не чувствовали боли от камней, саднящих стопы, а сердце нашло успокоенье в распластавшемся на горизонте янтарном диске, брезжащем несмелыми лучами восходящего солнца. Animal Geographic*- канал, повествующей о природных явлениях и животном мире. Музей Тюссо** - музей восковых фигур имени мадам Тюссо в Лондоне. Кианит*** - минерал голубого или темно-синего оттенка. Эдем**** - райский сад в Библии. Джайв*****- танец афроамериканского происхождения, появившийся в США в начале 1940-х. Канонада****** - звуки выстрелов из артиллерийских орудий.