Иллюзия убийства

Холодный декабрьский ветер пронизано окутывал все вокруг. Отсутствие снега на улицах вызывало недоумение и растерянность. Обычно к середине первого зимнего месяца на улицах Ричмонда бегали дети, забрасывая друг друга снежками, а машины застревали в сугробах. Грустное небо цвета мокрого асфальта восстало над городом, погружая всех жителей в пучину тоски и отчаяния. Время шло, а подражатель продолжал держать в страхе Ричмонд и его округ. Занятия в университетах были сокращенными, мужья сопровождали своих жен и дочерей даже в магазин, а патрули и охранные наряды были рассеяны по городу, умело, экипируясь под простых граждан. Однако, любая мера по безопасности оборачивалась против закона, повышая выигрыш убийцы на командном табло еще на одно очко. Подражатель медленно и изощренно продолжал выслеживать жертв и убивать их. Полиция ввела экстренный режим в штате. Но впереди было Рождество и зимние чудеса, от которых не хотелось отказываться, даже, несмотря на жуткие события, продолжающие свой кровавый путь на улицах города. Кэролайн бегло делала пометки в дневнике, сидя на подоконнике. Она отвлеклась, наблюдая, как малыши за окном играют с бумажным драконом. В душе сразу стало уютно, а от глотка горячего кофе еще и тепло. Девушка отложила бумаги, кутаясь в теплый свитер с длинными рукавами. Кэролайн потянулась за телефоном, набирая, выученный наизусть номер. Она звонила на него сто раз на дню, но никто не отвечал. Кэролайн прекрасно понимала, что Стефану тяжело, но беспокойство за друга и его состояние вселяло опасение. Прошло три недели, но он не отвечал ни на звонки, ни на сообщения, и даже дверь не открыл, когда она пришла навестить его. Кэролайн отвлекала себя мыслью о том, что потрясение от отстранения было жестоким, поэтому эликсир по имени «одиночество» слыл лучшим помощником в борьбе с душевной язвой. Три одиноких звонка душили мелодией тоски, Кэролайн почти положила трубку, но услышала заветное: « Да…», которое заставило сердце девушки барабанить от радости. Кэролайн села в машину и за двадцать минут добралась до заветного адреса, лифт не работал, поэтому пришлось добираться по лестнице. Блондинка словно на крыльях проскочила семь лестничных пролетов, совсем не ощущая усталости, Кэролайн нажала на звонок, ожидая, когда в проеме двери появиться ее любимая улыбка. Девушка задержала дыхание, услышав приближающиеся шаги и скрип ручки. - Привет, Кэр, - перед ней стоял Стефан, взгляд его был наполнен грустью, он заметно похудел, а синие от недосыпания веки выдавали его депрессивное состояние, но искренняя улыбка разом смыла все признаки, о которых Кэролайн совсем забыла, кинувшись в объятия друга. Она ничего не видела и не слышала, ощущая только его твердые ладони на своих плечах, запах мускатного ореха на воротнике его рубашки и колючую щетину на щеках. Всего этого ей не хватало, она поняла насколько скучала по этому человеку. Время будто замерло, а мир перевернулся. Три недели были и мукой, и адом. Генерал Харди почти не принимал участия в расследовании дела подражателя, оставив его на произвол судьбы, а точнее предоставив доступ к нему сотрудникам ЦРУ и агентам из Нью-Йорка. Кэролайн была оловянным солдатиком, пешкой, которую все эти люди всерьез не воспринимали, отмечая, что психоаналитики скорее необходимы шизофреникам, а убийцам нужны палачи и электрический стул. Гневу и чувству несправедливости девушки не было предела, и никто не мог понять ее и выслушать ее мнения и замечания по делу. Единственный близкий человек закрылся в своем иллюзорном мире, порвав все контакты с окружающими. Кэролайн почти отчаялась вернуть Стефана обратно, увидеть его или хотя бы услышать, но сегодняшний день стал для нее самым счастливым в жизни. - Хочешь пепперони? – Стефан кинул пульт от телевизора на диван, направляясь на кухню. - Ты приготовил пиццу? – удивленно спросила девушка, усаживаясь на кипу мятых газет в кресле. - Она из магазина. Последнее время меня одолела лень, - Стефан вернулся с пиццей и двумя бутылками пива. - Как твои дела, Кэр? Прости, за бардак, как я сказал: лень…- виновато поморщился парень, заметив, как сурово девушка оглядывала его холостяцкую берлогу, явно не пышущую лоском. - Понимаю. Рада, что ты вышел из подполья, - улыбнулась Кэролайн, выуживая из сумки черную папку. – Мои дела в порядке, а вот расследование…Стефан, после твоего ухода все превратилось в хаос. Они отдали Майколсона в руки ЦРУ, ты представляешь, что эти ребята предпринимают? Они то и дело устраивают ему допросы и разного рода экспертизы. Клауса все их действия только забавят, он просто глумиться над ними, а толку нет. Меня почти не пускают в тюрьму, отдавая всю бумажную работу. Совсем воздух перекрыли! – Кэролайн вскочила с дивана, нервно двигаясь по квартире. – Мы зашли в тупик, пожалуй, только я это признаю, другие настолько горды, - усмехнулась девушка. – Помоги нам, Стефан. Ты всегда был умнее и дальновиднее всех нас. Вернись, - Кэролайн опустилась на диван рядом с парнем, она провела рукой по широкой ладони, заглядывая в безмятежные зеленые глаза. – Ты нужен нам, Стефан, ты нужен мне… - умоляла Кэролайн, путаясь в звуковых колебаниях собственного сердечного ритма.

***

Тюрьма Ред-Онион во время рождественских недель ничем не отличалась от обычных будней. Никаких ярких гирлянд, никаких елей во дворах или холлах, никаких поблажек для заключенных в честь праздника. Подобный жест еще раз напоминал обитателям, что они не принадлежат к человеческому обществу, что они лишены обычных радостных мгновений и подарков. Жизнь за решеткой была похожа на кардиограмму мертвеца – абсолютно плоская линия, которая медленно приводила к концу. Клаус расположился на верхней скамейке во дворе, исследуя своих сокамерников издевательским радаром лазурных глаз. Бледные губы зажали подпаленную сигарету, мужчина поежился, приподнимая воротник тоненькой куртки и натягивая на уши вязаную шапку. - Эдди? – заключенный окликнул щуплого негра, который ошивался возле забора. Парень подскочил на лавочку, кутая замерзший нос в свитер. - Ты все еще подрабатываешь местным фармацевтом? – Клаус протянул парню пачку дорогих сигарет. Он стянул пять штук, пряча их в карман. - Вроде как, - пожал тот плечами. – Хочешь расслабиться в праздничную ночь? – густые клубы дыма плавили морозный воздух, превращаясь в сизую туманную дымку и улетая прочь. - Почему нет?! - ухмыльнулось непроницаемое лицо, подмигнув правым глазом. - Что предпочитаешь? Кокс, мари или нитроглицерин? Кстати, последний вместе с парочкой глотков виски основательно морочит голову, - Эдди затушил окурок носком кроссовок. - Вообще-то, мне понадобится кое-что другое, - голос Клауса стал напористым, а тон требовательным. Он протянул пареньку сложенную бумагу. Эдди с интересом развернул послание. - Чувак, что это за штука? Я нахрен даже выговорить ее не смогу! - возмущался заключенный. - Тебе не придется. Главное, найди в медпункте нужный пузырек и проверь название по бумаге, - Клаус выдохнул горячий дым в небо, раздвигая губы. - Твоя плата? – паренек взглянул на нового заказчика, который смотрел в одну точку: на башню с охраной. - Не волнуйся, Эдди, Санта-Клаус не оставит тебя без подарка, - Клаус по-хозяйски потрепал парня по щеке, спускаясь вниз.

***

Маленький домик был похож на светофор с его гирляндами всех цветов радуги и рождественскими венками. Дух Рождества витал в доме и чувствовался в каждой мелочи. В комнате играла Jingle Bells, Татия разбирала коробки с оставшимися игрушками, сортируя отколотые в другую коробку. Уцелевшие экземпляры дополнили яркие украшения на рождественской ели. В дверь позвонили. На пороге стоял молодой парень из службы доставки, в руках у него красовалась большая коробка в пестрой обертке с фиолетовым бантом. - Мисс Майколсон? – парень протянул планшет для росписи. – Распишитесь за посылку, пожалуйста. Женщина растерянно ломала голову, что может быть в коробке, и кто прислал подарок, ведь обычно друзья и родные поздравляли ее лично. - Но я ничего не заказывала, - покачала головой шатенка, не желая принимать подарок от инкогнито. - Вам прислали эту посылку, попросили доставить по адресу, мы доставили. Ни разу не видел, что бы кто-то отказывался от подарка, - улыбнулся парень из-под козырька красной бейсболки. - Хорошо, - женщина черкнула по листку, принимая коробку. - Счастливого Рождества! – крикнул посыльный. - Спасибо, - Татия уселась на пол и принялась распаковывать коробку. Бумага была очень дорогой, как и коробка ручной работы, в котором лежал сюрприз. Наверху в коробке лежал конверт. Дрожащие пальцы почти догадались о содержимом, но все же извлекли фотографии и открытку с Санта-Клаусом. Татия смотрела на свои изображения, по холодным щекам наперегонки побежали слезы, которая она не собиралась унимать. Ей нужно было давно прорвать эту плотину прошлого, дать выйти всей боли и тяжести, которая колола сердце, оставшееся без наперстка терпения. На фотографиях она выглядела необыкновенно счастливой и очень красивой. Она помнила, когда были сделаны фото. Март 2007 г. парк в Ричмонде. Солнце согревало каждую клеточку тела, легкий ветер ласкал лицо после зимних холодов, любимый муж держал за руку, напоминая о своей любви, а внутри билась новая жизнь, которая должна была сделать ее еще счастливее. Она закусила губы, сдерживая рыдания, и начала с изощренной яростью рвать на куски фотографии, разбрасывая пазлы по полу. На глаза попалась открытка – рассадник сарказма и очередных издевательств человека, который погубил ее жизнь, убил ее и похоронил заживо. Открытка отправилась к фотографиям. Татия сорвала пленку, в которую был запакован главный подарок – костюм и чепчик для младенца. - Нет!!!! Господи, убирайся, убирайся ….ааа…..- истерила женщина, отползая к стене. - Господи, пусть это за-кон-чи-тся, пусть за - кон - чит - ся…… Татия вбежала на лестницу, закрывая за собой дверь в ванную. Она выпотрошила свою сумочку, роясь между вещами в поисках маникюрных ножниц. В голове вели бой две стороны, одна из которых явно выигрывала. Женщина включила воду, набирая ванну. Щеки перепачкала тушь, размазанная слезами. Страх сковал тело, она сбросила мятое платье, забрала волосы и опустилась в ванну, погружаясь под воду. Голос за дверью выдернул ее из пелены вопросов и ответов, проводя под кожей электрические разряды. - Любимая, ты дома? – Татия прижалась к бортику спиной, замирая на месте. Она хотела бы сейчас оказаться невидимкой, лишь бы не видеть ЕГО и не слышать, сбежать далеко-далеко, забыть все, что она видела, свидетелем чего стала. Единственная нить, которая продолжала связывать ее с ним – ребенок. Его маленькое сердечко уже сформировалось и билось в унисон с маминым. - Я скоро выйду, подожди, Ник, - голос не слушался и изредка вздрагивал. … Маслянистая черная жижа втягивала ноги под землю, пытаясь затянуть в свой водоворот. Тело сгорало от боли, разливавшейся внизу живота. Татия кричала во весь голос, но никто не откликался. Клаус стоял напротив, руки его были перепачканы красками, как и лицо, вот он подошел ближе. В нос ударил запах металла. Кровь стекала вниз от его запястий по кистям, капала на пол, а он спокойно смотрел в ее горчичные глаза, наполненные слезами, и ослеплял ее улыбкой. Она проваливалась все глубже и глубже, в рот попадала жидкость. Рывок и кто-то погрузил ее вниз. Боль прекратилась, а вокруг стало мокро и тепло. Татия открыла глаза, нащупывая ночник. Клаус спал, отвернувшись к стене. Его мерное дыхание гоняло по жилам ужас. Женщина вытерла ладонью мокрый лоб, перед глазами все расплывалось. Она не могла поднять даже голову, боль вернулась назад. - Ник, - она толкнула мужа в плечо. – Ник, пожалуйста… - Что случилось? Ты хочешь пить? – Клаус протер сонные глаза, поворачиваясь к жене. - Нет, мне нехорошо, все…все… – тело ее дрожало словно в судорогах, а губы не слушались. - Татия? Боже, ты вся горишь, - Клаус прижал ладонь к раскаленному лбу. – Я принесу воды и вызову скорую. - Ник, постой…Мне жарко…жарко… - шептала она в бреду, размахивая руками. Клаус раскрыл одеяло и пришел в ужас. Простыни, на которых лежала Татия были насквозь перечканы кровью, как и ее ночная рубашка. - О, Нет….Милая? Говори со мной, не пропадай, слышишь? – сильные руки подхватили тело и понесли его в ванную, опуская на холодный чугун. Сознание улетело в мир фантазийных прерий, отдаваясь на волю Господу Богу и судьбе. Она ощущала только ледяную воду, окутывающую горящее тело и теплые губы на своем лице, которые продолжали шептать молитвенное: слышишь?

***

- Ты давно выходил из дома? – Кэролайн и Стефан гуляли по городской набережной. - Спасибо за прогулку, - Стефан протянул девушки свои перчатки, наблюдая, как она сжимала свои покрасневшие от мороза пальцы в кулачки. - Всегда, пожалуйста. Ты не сказал, что думаешь насчет сотрудничества, - Кэролайн поправляла непослушные волосы, путающиеся от ветра. - Генерал Харди не только отстранил меня от дела, Кэролайн. Я сдал свой значок и оружие. Получил пинок, - Стефан поддел камень, отбрасывая его ногой. – Я вне игры, Кэролайн. Теперь Стефан Сальваторе просто гражданин США. - Не могу поверить, что ты так быстро сдался. Стефан Сальваторе, которого я знаю, никогда бы не бросил на произвол судьбы свои начинания. - Кто сказал, что я бросил? – Стефан не смог подавить улыбку, смотря в озорные глаза блондинки. – Я продолжал работать и искать новые улики, факты и связующие звенья во всем. У меня есть кое-какой материал, но я не стану его отдавать ребятам в костюмах. Если меня отстранили, а тебя нет, значит, я буду работать в тени, помогая тебе. Ты станешь главным в нашей команде. - Я согласна, - воодушевленно ответила девушка, хлопая в ладони. - Я совсем замерз, как и ты, - Стефан прижал к себе Кэролайн, поправляя ее шарф. - Давай пойдем в кофейню, и я напою тебя горячим шоколадом. Хватит с тебя алкогольных запасов! – Кэролайн радостно побежала к машине, припаркованной неподалеку.