Иллюзия убийства

Тягучая и ядовитая, словно плющ, ночная мгла заволокла прозрачной дымкой городские улицы. Кровавый лунный лик вспарывал остывшую небесную гладь извилистыми искрами. Тишина, витающая в воздухе, была настолько мертвой, что стук собственного сердца становился набатом.* Глаза не могли бы разобрать прохожего, а шаги в пространных переулках звучали панически и пугающе, позволяя дрожи выступить своей армии мурашек на поверхности чувствительной кожи. Страх загоняет в свои коварные путы мгновенно, когда ты осознаешь, что кроме тишины тебя не спасет никто и ничто. Синий Мерседес припарковался на лужайке возле дома, Татия вышла из авто, озираясь по сторонам с чувством осторожности, подступающим к самому горлу. Женщина поднялась на крыльцо и обернулась назад, принимая колебания пестрых цветов в клумбах за привидения, подсматривающее за ней исподтишка. Ее взгляд остановился на полицейской машине по другую сторону улицы. Она облегченно выдохнула, углубляя резьбу ключа в замочную скважину. Только три секунды разделили ее жизнь на до и после, ставя жирный вопросительный знак в виде резкого удара в затылок, от которого она упала на землю без сознания. Тело изнывало от страха, голова раскалывалась от пульсирующей в ране крови, превратившейся в вязкое болото. Она боялась поднять веки, чтобы посмотреть смерти в глаза. Сердце похожее на маленький кулачек тихо и мирно застыло в груди, отбивая послушные удары с бесшумной скоростью. Дрожащие губы хныкали в будоражащем сознание ужасе, не в силах справиться с приговором. Женщина водила ладонью по полу, волосы ее разметались по лицу, прикрывая гримасу немыслимого ужаса. - Что-то потеряла? – голос из ниоткуда заставил дрожать каждую клеточку бренного тела, вешаясь за провода спасения от безысходности.- Случайно не это? У самого лица замелькал мобильный телефон, экран которого ярко загорелся, ослепляя застывшие от слез глаза. - Клаус… - безропотно вымолвил потерянный голос Татии, забившейся в угол комнаты, все еще погруженной во мрак. - Я подумал, что невежливо проигнорировать такую возможность и не заглянуть в гости к своей горячо любимой жене, - голос его звучал остро, как перец чили, добавляя жгучего сарказма в каждое слово. - Как ты сбежал из тюрьмы? Тебя скоро поймают. – промолвила Татия, пытаясь обуздать волнение и найти нить, ведущую к открытой двери спасения. - Ты про машину за окном? Или про труп офицера на заднем входе? – лицо его невозмутимо превратилось в маску надменного превосходства и пафоса. – Честно? Смешно. Детский сад, а не ФБР, никакой дальновидности или расчетливости. Я даже помыслить не мог, что все будет настолько…легко, - с привкусом удовлетворения выдохнул он. - Ты пришел убить меня? – страшный вопрос сам сорвался с бледных губ, улетев в лицо Клаусу, по-королевски раскинувшемуся на диване. - Расскажи мне, любовь моя, что ты знаешь про смерть? – он встал с места, медленно приближаясь к женщине, зажмурившей глаза, от колющего состояния галлюцинаций, которые возможно пройдут через пару минут. Он наклонился ближе к ее лицу, убирая прилипшую ко лбу прядь гречишных волос, попутно касаясь бархатной кожи скулы. - Смерть – это ты, - заикаясь, выдавила она, отворачиваясь от назойливых ласк мужчины. - Очень хорошо, а что еще? – издевался он, продолжая пытать ее экзекуционным** взглядом палача. – Давай лучше я тебе поведаю, - он схватил стул, переворачивая его спиной к себе и усаживаясь удобнее. Леденящий холод коснулся босых ног, которые Татия поджала под себя, усаживаясь на них, беспокойные руки спрятались в рукавах кардигана, запахивая его полы плотнее к груди. Она, замешкавшись, подняла свои темные глаза на Клауса, ожидающего ее полной готовности к его фееричному выступлению. - Смерть – обратная сторона жизни, она беспощадна, безропотна, безжалостна, бесповоротна, как выпущенная из ружья пуля, - он нахмурил идеально белую кожу лба. – Она не прощает страха и унижения, она - спасение потерянных душ. Смерть не подлежит сомнению в отличие от непредсказуемости жизненных событий. - Она противоречива, - горько выдохнула шатенка, глотая пилюльный комок. - Как и жизнь, - его очерченный в тусклом свете коридорного бра*** профиль выглядел воинственным и непоколебимым к жалости, несломленным перед лицом раболепствующего прощения. - Противоречия тебя толкнули на убийство безвинной души моего сына? Ты долго раздумывала: убить или оставить в живых? – он как дьявольский приспешник**** назойливо заглядывал в лицо, придерживая Татию за подбородок. – Он был бы похож не только на меня, но на тебя тоже, любовь моя, - тонким лезвием воспоминаний Клаус наживил давно затянувшую рану в ее памяти, пуская в плавание по сухим щекам корабли слез. - Хотя ты же оправдываешь себя наоборот спасением его души от лап отца-маньяка. Святая Тереза просто! – захлопал он в ладоши, ухмылка на его губах превратилась в гримасу клоуна. - Ты не имеешь права меня судить, ведь твоя вина заставила меня совершить убийство. Ты лгал мне и убивал людей, Клаус! – вскрикнула она от нестерпимой боли в груди, вырывающейся наружу кнутом правды. - Значит, я убил нашего сына? Я???? – он схватил шнур от телевизора, накидывая его на шею женщине, и стягивая половинки в руках как можно крепче, пока губы Татии не посинели, а мышцы лица напряглись. – Я бы с огромным упоением наблюдал за тем, как ты отчаянно и рьяно борешься за жизнь этими губами, - он провел языком по кромке нижней губы, - Руками – он приставил ее хрупкую ладонь к своему бьющемуся сердцу. – Как ты умоляешь меня не отнимать жизнь, сбивая колени от унижения. Но ты недостойна смерти, так как она слишком легкая расплата за все твои грехи. - Твоя корона всегда была при тебе, ты обожаешь ощущать себя небожителем и распорядителем чужих жизней и судеб. Тебе же нравится манипулировать людьми и делать их зависимыми и пресмыкающимися? – гордо спросила Татия, высоко задрав голову. - Скажи мне, ты любила меня по-настоящему? Ты мне должна правду, Татия. Я имею на нее право. - Я любила тебя всегда, до той самой секунды, когда моя реальность не разлетелась на тысячи молекул бредовых иллюзий, страха и отрицания. Я верила в нас всегда, пока не увидела все своими глазами, - соленые слезы резали глаза, замерзшие пальцы смахнули их прочь, отгоняя наплывшие воспоминания-кошмары. - Поезжай, я останусь дома, - Татия подперла рукой дверной косяк, устало, откидывая спину в пояснице. - Ты точно в порядке? – Клаус заботливо коснулся губами лба, обнимая жену за плечи. - Я в порядке за исключением легкого токсикоза, - вымученная улыбка озарила бледное лицо. - Ладно, я скоро вернусь, - мужчина бережно погладил пока еще плоский животик. – Оставляю вас присматривать друг за другом. - Не волнуйся, все будет хорошо, - Татия шагала к заборчику, держа Клауса за руку. - Я привезу тебе твои любимые пирожные и фрукты, - он поцеловал жену в висок, вдыхая аромат пряных волос. - Мы тебя любим и ждем, - она помахала рукой вслед мужу, отсылая ему по пути воздушный поцелуй. - Я вас обожаю, - откликнулся Ник, захлопывая дверь в автомобиле. Теплый весенний воздух был наполнен цветочной пыльцой и наступающим летом. Яркие блики солнечного света рассыпались на мелкие пазлы, пронзая радужными вспышками крыши домов, ветки деревьев, заборы, цветочные клумбы, стекла окон, детскую площадку неподалеку. Татия открыла дверь гаража, проходя вглубь темноты. Она пошарила рукой на столе в поисках садовых ножниц, но не нашла их. Вернувшись к выходу, женщина прихватила с собой фонарик, расчищая безопасный путь в лабиринты пыли и паутины. Садовые шланги мотками висели вдоль стены, ящик с инструментами стоял на лестнице справа, лопаты мелькали в самом дальнем углу гаража, поблескивая металлической поверхностью. Татия освещала себе путь, направляясь в самый дальний угол помещения. Она присела на корточки, выбирая маленькую лопатку для посадки саженцев садовых цветов. Рука скользнула по гладкой стене, цепляясь за что-то грубое и выступающее из бетона. Женщина направила источник света на стену, на поверхности которой сквозь бетонную гладь выступала фаланга человеческого пальца. - И ты сразу поняла, в чем тогда было дело? – удивленно вскинул бровями блондин. - Я начала следить за тобой, так и поняла, кто ты есть, - безрассудная смелость выскользнула из рук женщины, пронзая своего противника напротив ядовитой стрелой. Симбиоз***** похоти и ненависти чередовались в омуте лазурных глаз Клауса, когда он оценивающе разглядывал Татию с ног до головы издевательским, оценивающим взором. Спутанные каштановые волосы спадают на плечи, медовые зрачки в тусклом свете лампы кажутся почти черными, на светлой коже размазана гуашь черной туши, остатки которой покоятся на длинных слипшихся ресницах, искусанные от паники лепестки губ распухли, тоненький стан закутан в мешковатую одежду, на щиколотках ног проступают мелкие мурашки озноба. Измученный и жалостливый вид питал подсознание всплесками эйфории. - Так что тебе нужно, если ты не желаешь мне смерти, Ник? – спросила Татия, скрестив руки на груди. - Мне не нужна твоя жалкая душа, любовь моя, - ухмыльнулись вишневые губы. – Я хочу, чтобы твоя жизнь стала мучительно долгой, представляешь какого это, просыпаться каждый день и понимать, что тебя окружает только одиночество. Ни любви, ни детского смеха, ни прощения, ни жалости, ни сострадания….Ничего! Ты и ничего – отличная компания, не находишь? Однажды твоя совесть заживо похоронит тебя в пропасти самобичевания. - Ты болен Ник, - вырвалось у нее, когда его рысьи глаза приблизились к ее лицу. Ладонь скользнула по небритой щетине, спустившись к впадине на шее, где две расстегнутые пуговицы рубашки обнажали торс. Он перехватил ее запястье, нежно касаясь губами костяшек пальцев, погрузив один в рот и облизывая его. Слезы беспричинно закапали на лице, нос гулко всхлипывал, губы ощутили тепло сладостной, но чужой плоти, а на талии плотно сомкнулось кольцо властных мужских рук. - Прощай, любовь моя! – выдохнул он, останавливаясь у входа в райские уста, разжимая объятия. Десять долгих и громких шагов звенели в ушах, пока дверь не захлопнулась так, что Татия вскрикнула от испуга, падая на пол лицом и извиваясь в истерических припадках, приглушенных слезами и отчаянием. - Ты уверен, что безопасно использовать патрульную машину? – Бонни повернула зеркало снаружи, оглядывая уснувшую в колыбели ночной тишины улицу. - Вполне, они в последнюю очередь будут досматривать своих, - Клаус пристегнул ремень и включил навигатор. Как насчет Нью-Йорка или Чикаго? - Нам повезет, если минуем посты по параметру города или хотя бы штата, - Бонни выжала сцепление, плавно сдвигая автомобиль с места. - Нам? Почему люди порой так слепы и оптимистичны? Бонни непонимающе посмотрела на Клауса, на лице которого осияла обезоруживающая улыбка. Он схватил ее за волосы, с размаха ударив лицом о руль машины несколько раз, пока из носа и ушей не полилась кровь. Клаус переместил тело девушки назад, пересаживаясь за руль. Громкое эхо полицейской рации взорвало салон машины, съехавшей за полосу города через мост. Он остановился на обочине в лесной чаще, избавляясь от лишнего балласта. Безликие и равнодушные глаза Клауса блестели в полотне ночной мглы, с губ не сходила дразнящая улыбка. Его план удался и первый шаг, который запустил в действие часовой механизм бомбы выживания, сделан, остались только формальности.

***

Татия не могла вспомнить, сколько времени прошло, прежде чем вдалеке послышались шаги и непонятные голоса. Ей показалась, что она лишилась ума, но, подняв голову, она увидела лицо детектива Сальваторе и услышала голос агента Форбс в коридоре. Женщина облегченно вздохнула, пытаясь встать на ноги. Кэролайн протянула ей свою руку, уводя на диван. - Мисс Майколсон, вы в порядке? Не волнуйтесь, теперь вы в безопасности, - уверенным тоном протянула девушка, пока Стефан бегал по комнатам особняка в поисках Клауса. - Он…он…Прошу Вас, поймайте его, умоляю Вас! – напряженно скандировала она, сбиваясь от кома подступающей волны слез. - Стефан, принеси воды, пожалуйста. – Кэролайн разглядывала комнату, заметив перерезанные провода телефона и радио. Она прошла в коридор, затем на кухню, где зажгла свет. На столике возле плиты лежал маленький гвоздик с фианитом и исчерченный ровным почерком листок со словами: « Вы выбрали опасный и рискованный путь, Кэролайн. Боюсь, сойти на остановке уже не получится. До скорой встречи. К.М.» - Как он узнал? – Кэролайн ошарашено прочла строчки, впитавшие острую ухмылку, божественный запах доминирования и приторный голос. За спиной послышалась телефонная трель, которая вывела Кэролайн из забытья, вернув в оковы реальности. Она потянулась к трубке, прислонив ее к уху: - Здравствуй, Кэролайн, - голос его был настолько близко, что проник в мозг, вытворяя там, безумные и дразнящие танцы, оставляющие привкус безнаказанности и всевластия. __________________________________________________________________________ Набат* - оповещение или тревожный сигнал для сбора народа, подаваемый обычно ударами в колокол, реже барабанным боем. Экзекуция**- исполнение судебного приговора. Бра***- настенный светильник. Приспешник***** - (устар.) помощник, прислужник, служитель. Симбиоз*****- взаимовыгодное сосуществование. Доминирование******- (от лат. dominary — преобладание) — главенствующее положение над другими субъектами и предметами.