Иллюзия убийства

Хочу посвятить эту главу в качестве подарка на День Рождение замечательному и светлому человечку,моему читателю - Лейсан)))Лесечка, С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!!!

- Так и будешь молчать? – сладкие ноты слов, слетающих с его уст, превращались в кленовый сироп. Поток слов сменило хриплое дыхание, вызывающее перебои в сердцебиении девушки, которая сжала трубку, прикрывая источник звука ладонью, чтобы никто не услышал. - Клаус… - констатируя факт, выдохнула она, и почти увидела его язвительно-довольную улыбку на обратном конце провода. - Я соскучился по закату, забыл, как бывает прекрасно просто прогуливаться по улицам, заглядывая в лица прекрасных блондинок, - шепотом пропел он, рассмеявшись в трубку. - Ты снова будешь убивать?! – риторический вопрос заставил опуститься на колени все попытки сдвинуть с места гильотину наказания для сбежавшего маньяка. - Я знал, что ты не усидишь на месте и придешь за мной, Кэролайн. Готов поспорить, что этот итальянец таскается за тобой по пятам. Передавай привет генералу Харди, надеюсь, что он еще не пал жертвой сердечного приступа. До скорой встречи, Кэролайн… - в трубке зазвучали тихие гудки, отрезвляя повышающейся тональностью голос разума блондинки. Кто-то положил ладонь на ее плечо, отчего девушка взвизгнула и швырнула телефон на пол, прижимаясь к стене. - Кэролайн, - Стефан обеспокоено взглянул на девушку. – Что случилось? Телефон не работает, он позаботился, чтобы связи не было. Идем, Татия не в себе. Я уже вызвал скорую и отряд полиции. Наши сотрудники, охранявшие дом, мертвы. Кэролайн брела вдоль стены, все еще думая, что ее постигла страшная шутка, и она нафантазировала себе разговор с Клаусом. Девушка присела напротив заплаканной женщины, уставившейся в одну точку за окном. Бледное ее лицо уже высохло от слез, стянувших оливковую кожу в кокон болезненных воспоминаний. - Татия… - Кэролайн коснулась ледяной ладони, пытаясь вернуть покой глазам, которые сейчас напоминали тающий лед. – Что произошло? Он пришел вас убить? Что он сделал? – девушка опустила голову, понимая, что все ее слова, будто ветер вырываются в окно, не задерживаясь в комнате. - Как?! – Татия сжала губы в тонкую полоску, буквально выплюнув вопрос в лицо растерянной Кэролайн. – Как вы могли позволить ему сбежать, детектив?! Вы виноваты в том, что произошло и произойдет, - она поднялась на ноги, направляясь к камину, у которого опустилась на пол, прислоняя замерзшие ступни к огню. – Он ничего и никого не боится, у него нет ни сердца, ни души, ни совести, ни страха смерти. Поэтому единственный способ остановить его – это убить… - со вздохом усталой покорности выдохнула она, сверкнув черными в зеркальном отражении алого пламени глазами. - Я уже доложил генералу о произошедшем. Он принял меры безопасности для охраны Сары Фуллер. Ориентиры на Майколсона разосланы по всему штату Теннеси, - устало потер лоб Стефан. – Он выбрался за пределы Виргинии, и это плохо. Как думаешь, куда он направляется? - Без понятия, - почти равнодушно пожала плечами Кэролайн, не отрывая взгляда от женщины, съежившейся в комочек у камина. – Куда угодно! Трудно предугадать поведение Клауса, ведь это его роман, нам же остается только ждать. Рация в руках Стефана затрещала, скрежетом тревоги выскабливая на душе Кэролайн и Стефана грифели смерти. - Капитан Сальваторе, - испуганный и комканый голос, запыхавшись, бежал по буквам, глотая слова. – Отряд прочесал всю лесополосу вокруг города, пока следов Майколсона нет. Но недалеко от моста в пригороде Нэшвилла найден труп женщины, рост метр шестьдесят, креолка, темные волосы… - Бонни Беннет, - сорвалось с губ Кэролайн, а ладонь судорожно прикрыла гримасу ужаса на лице. - Оцепите место преступления, я выезжаю, - Стефан схватил ключи от машины, бросив взгляд на онемевшую женщину у камина. - Скоро приедет скорая и наши ребята из участка. Присматривай за ней. – Стефан бегло коснулся плеча блондинки, растворяясь за дверью.

***

Виргиния. Петербург. Лимонные стрелки пламенного рассвета коснулись косматых макушек, потрепленных ночным ветром облаков, безмятежно кочующих по небесной глади. Новый день, словно младенец, рождался под трель птиц, шепот листьев великанов-деревьев, шлепанье шин автомобилей по асфальту, кофейный аромат, переливающийся через границы турки*, шорох свежих газет, показывая свой лик полностью и заявляя права на сегодня. - Внеси в мой ежедневник на сегодня встречу с главой департамента здравоохранения штата. Нужно будет обсудить кое-какие поправки в постановление о работе военного госпиталя в городе. Запиши это на ланч, - командовал отточенный как у диктора голос. – И добавь еще посещение выставки в ARTPLACE в Ричмонде, - добавила Эстер, кончиками пальцев разглаживая паутинку морщин на лбу, разглядывая себя в зеркальном отражении. Высокая фигура в зеркале была довольно статной и стройной. Кашемировые волосы сияли, раскинувшись удобно по плечам и переливаясь на полотне шелкового халата. Яркие и большие карие глаза выделялись на лице, приковывая к себе внимание. Она улыбнулась себе, взяв в свободную ладонь щетку для волос. - Мне не важно, как ты внесешь поправки в распорядок сегодняшнего дня, Кристин! Просто сделай то, что я сказала и не задавай вопросов. Подготовь информацию о состоянии водоснабжения города и ремонте водопровода, составь смету и план-прогноз на ближайший год. Завтра я должна буду отправиться на встречу к губернатору. Срежь свежие цветы в мой кабинет и рассортируй почту. Да, и пусть Гаррисон заедет за мной через полтора часа. - Доброе утро, - в дверях показалась голова Финна с сахарной ухмылкой на губах. – Завтрак готов, мама. Хочешь, чтобы я отвез тебя утром? Женщина недовольно покачала головой, пальцем подзывая сына к себе. - Что говорят в СМИ и на телевидении? Его пока не поймали? – она захватила в безжалостные объятия собственные плечи, облокачиваясь на стену, и умоляюще задрала голову вверх. – Нужно еще усилить охрану дома и на работе. - Не волнуйся, мама, - голос Финна успокоительно касался материнского сердца, если оно могло его услышать. Он подошел ближе, коснувшись губами ладони, покрытой россыпью мелких веснушек. – Он не причинит больше зла нашей семье и не огорчит тебя. Я не позволю ему, - гордо отрезал Финн, пряча в ладони матери хитрую улыбку. - Я приведу себя в порядок и спущусь. Скажи Саре, чтобы накрывала на стол, - Эстер устало улыбнулась, оборачиваясь к собственному отражению. Яркие глаза стали тусклыми, улыбка дрожала на губах, а морщины, казалось, изъязвили все лицо. Она оперлась руками на комод, тяжелое дыхание гармошкой сжимало легкие, взрываясь в висках пулей, начиненной страхом. Бархатные ресницы безмятежно пали, пальцы нащупали что-то твердое и швырнули его прочь, разбудив все еще дремлющее в люльке утренней блажи сознание. Под ногами засверкали осколки разбитой вазы, блески которой рассыпались по ступням, прилипая к стопам. Она сглотнула горький ком, бумерангом паники охватывающий каждый дюйм тела.

***

Кэролайн вздрогнула, открыв заспанные глаза. Она забыла, как успокаивала Татию всю ночь, варила пять раз подряд кофе и пыталась отвлечь ее пустыми разговорами, если бы лекарство от страха придумали, вряд ли бы у ФБР была сейчас работа. Спина затекла из-за сидячего положения во сне, она провела ладонью по забывшемуся в гостях у усталого сна лицу, и направилась в гостиную. На диване спокойно и безмятежно спала Татия. Девушка подняла жалюзи на окнах в коридоре, приоткрыв дверь на улицу, где патрулировали четыре полицейских машины на случай чрезвычайной ситуации. Блондинка хотела закрыть дверь, но мужская нога в дверном проеме ей помешала это сделать. - Генерал Харди! – воскликнула Кэролайн, подавляя зевоту. – Простите…Я.. - Могу я войти? – понимающе улыбнулся мужчину, приветливо кивнув Кэролайн. - Да, конечно, - она проводила его на кухню, включая чайник, для приготовления свежей порции утреннего кофе. - Как прошла ночь? Как мисс Майколсон? Она что-то еще рассказала про вчерашнюю встречу с Клаусом? – мужчина назойливо потер колючую щетину на щеке. - Нет, сэр. Она почти весь вечер молчала, иногда плакала, либо просто сидела и смотрела в одну точку. Ее осмотрел психиатр, но от шока нет известного лекарства. Она просто испугалась его, кто знает, что может прийти в голову серийному убийце.– пожала плечами Кэр, отхлебывая обжигающую смоляную жижу из чашки. - Пока наши ребята из бюро и спецназ не нашли следов Майколсона, есть версия, что он отправился на юго-запад от штата Теннеси, но она до конца не подтверждена. Можно долго мучиться в догадках, пока каждый день он будет убивать по новой жертве, разгуливая на свободе с развязанными руками. Случилось то, чего я боялся… - он смял рот в ладони, противно сдирая с губ вкус подступающих слов. – Сегодня рано утром на городской площади у фонтана обнаружили труп девушки. Тело жертвы лежала в фонтане, абсолютно обнаженная, лицо ее было раскрашено как у гейши, смерть наступила от удушения ремнем. Блондинка, голубые глаза, красивая и с фигурой модели. Уже пробили по базе - Грейс Полсон, 27 лет, сотрудница банка. Все указывает на… - Подражателя? Но вы не уверены, не так ли, сэр? – Кэролайн уже прорисовывала свою схему развития событий, которые благодаря крепкому кофе имели довольно четкую траекторию. Догадки находили подтверждения, а следствия кричали о том, что убийца не кто иной, как Клаус Майколсон. Его первая вендетта состоялась спустя двое суток после побега из тюрьмы, и, учитывая, что он умеет ловко обманывать людей и манипулировать ими, то поймать его – будет настоящим чудом и большой удачей не только для города, штата, но и всей страны. «…единственный способ остановить его – это убить…» - настойчивым эхом в голове зазвенели вчерашние слова Татии. Была ли Кэролайн готова пойти на такой шаг? Она пока не знала точно, возможно, если цель будет оправдывать средства, то, скорее всего у нее просто не останется иного выбора.

***

- Я так устала за день, - Эстер звонко хлопнула дверью серебристого Porsche, элегантно отстукивая каблуками по асфальту к особняку. - Я должен забрать Ребекку из аэропорта, если ты не против, мама? – Финн плелся сзади, словно он был не сын, а верный поданный ее величества королевы. - Разумеется, забери свою сестру и привези ее сюда. Элайджа приедет вечером. Я хочу прояснить ситуацию, учитывая, что мои источники из полиции не дают какой-то четкой информации о Клаусе. В любом случае, мы его семья, а значит, под удар попадем точно, но скандал мне не нужен. Не сейчас! – заскрежетала зубами женщина. Она повернулась к сыну, проведя ладонью по его щеке: - Поезжай, милый. - Миссис Майколсон, - молоденькая служанка покорно опустила голову, принимая из рук хозяйки сумочку. - В семь накрывай ужин, а пока набери мне ванну с солью и ароматическими маслами и сделай травяной чай. Мигрени снова вернулись. - Эстер прикрыла глаза, массируя пальцами виски. – Я поднимусь к себе в кабинет. Ступени сменились паркетом, дверь в кабинет открылась и сумрак затемненных гардин цвета спелой вишни, встретил женщину. Она подошла к окну, дернув на себя штору, когда услышала за спиной: - Здравствуй, Эстер, - вкрадчивый голос усмехнулся, вкусив щедрый глоток из чаши свободы. Клаус сидел в ее кресле за столом, ноги его были закинуты наверх, сминая находящиеся бумаги, а руки вальяжно скрещены на груди. Неуязвимое и довольное выражение лица: расслабленные скулы, улыбающиеся губы, презрительно сканирующие глаза обнажали все страхи соперника. - Выпьешь со мной? – он толкнул бокал, изящно скользнувший по крышке стола и остановившийся на самом его углу. - Ты уже видел Татию? – принимая условия игры, Эстер присела на кресло у окна, сдержанно положив руки на колени. - Ты ведь обо всем знаешь, Эстер. Зачем спрашиваешь?! Спорим, что как только я сбежал из Ред-Онион, твои ищейки доложили о каждой секунде моего пути, а потом ты усилила охрану, сменила замки на входных дверях и даже график свой сжала, возвращаясь, домой не позднее семи. – Клаус открыл верхний ящик стола, выуживая оттуда коробку именных Quai d’Orsay*, - он провел тонкой трубочкой над губой, дегустируя ее горький привкус. - Я могу помочь тебе пересечь океан и скрыться где-нибудь на Ямайке, скажем. – женщина переплела беспокойные пальцы рук, желая скрыть их нервную дрожь. - Заманчивое предложение Эстер, - Клаус поднялся с места, подойдя к окну, резко наклонился вниз, целуя женщину в затылок, скользя щекой по ее шелковым волосам, и шепча у уха: - Но мой ответ нет… Напряжение как оголенные провода, попавшие под струю ледяной воды, искрили, норовясь загореться в любой момент, подпалив хрупкий мостик ненависти. Клаус подошел к окну, поднимая соседнюю штору. Тонкая грань заката почти сравнялась с бесконечностью небесного купола, растворяясь в нем дымчатым флером, отсылая прощальное «до свидания». - Ты, мои братья и сестра неплохо здесь живете, учитывая, что мне слегка некомфортно было прибывать в холодной камере и спать на прогнившем матрасе. - каждое слово хлестало пощечиной, которую Эстер чувствовала на себе. – Вы слишком рано похоронили меня, Эстер. Я все еще жив, я здесь и я намерен исправить всю вашу оплошность. Начнем хотя бы с твоего любимого Финна. Надеюсь, он хорошо водит машину, потому что я заметил, что задний шланг Porsche немного протекает. – он гордо потер ладони, приступая к следующему пункту. – А еще тебе придется поискать новую прислугу, потому что прежняя не умела плавать и захлебнулась в твоей ванне. Мне так жаль! – маска наигранности сменила ухмылку с привкусом всевластия. - Я и только я виновата в том, что ты стал таким, Никлаус, - в карих глазах блеснули слезы сожаления. – Я всегда проявляла строгость в воспитании и ограничения во многих поступках, но только лишь для того, что ты вырос уверенным в себе, стойким, сильным и закаленным духом, целеустремленным и выносливым человеком. Я любила тебя сильнее всех. – слезы скользнули по нижнему веку, сбегая по щекам. - Ты права: ключевое слово «любила». Знаешь, когда после этого глагола можно поставить точку? В тот день, когда ты пришла ко мне в Ред-Онион и вылила в лицо целую цистерну унижения и грязи. Разве может женщина носить гордое звание матери, если она презирает и стыдится свое дитя? Ответ ты знаешь сама. Твое имя сейчас в обществе ассоциируется только лишь с состраданием, честью и добродетелью, но яблоко не всегда бывает гнилым снаружи, - он кинул пару кубиков льда в бокал, отрывая бирку с бутылки бурбона. – Когда я планировал побег, то думал, что моя душа и все ее демоны, которые рвутся наружу, найдут покой в случае моей исповеди Татии или тебе. Думая так, я ошибся, на самом деле мне стало еще хуже. Но в глазах Татии я видел мрак страданий и мучений совести, а твои лживые глаза все еще ощущают себя хозяином положения. Ты любишь властвовать, и власть стала уверенным спутником твоей жизни, мне казалось, что отец покорно подчинялся твоим царским замашкам, а мы были твоими слугами. Ты упивалась тем, что при щелчке пальцев все, получалось так, как хотела ты, думала ты и требовала ТЫ! Я пришел сегодня, чтобы свергнуть тебя с трона, Эстер. Запомни, в этой комнате только один имеет право зваться королем. И это – Я. - леденящая кровь в жилах улыбка растаяла на влажных от алкоголя губах, превращаясь в застывший лик убийцы. Эстер побежала к двери, пытаясь вырваться из устроенной ловушки. Сильный удар по лицу вывел ее из равновесия, она упала на столик с баром, роняя все бутылки на пол. Звонкий стук бьющегося стекла становился, похож на разбитые надежды на спасение. Женщина схватила нож для колки льда и, развернувшись перед ударом Клауса, всадила его в плечо. Он заревел как тигр, швырнув ее головой об стол. Она очнулась на полу, чувствуя, как руки Клауса перевернули ее тело будто пушинку. - Помнишь, однажды ты мне книгу подарила. Там еще было послание: « скрытый смысл внутри книги, ты должен прочувствовать на себе. Я с радостью прошел через все шесть кругов ада, Эстер. И мне понравилось! – он закусил губу, сжимая кровоточащую рану ладонью. - Ты достигла цели, и я вырос таким, как ты хотела. Я превзошел всех, даже тебя. Я – твое лучшее творение, лучшая картина. Но для нее нужен эпиграф, - он связал руки женщины ремнем, стягивая кожу до красных следов на запястьях. – Разрешаю тебе придумать его на прощанье. - Моя смерть не изменит твоего будущего. Тебя найдут и посадят обратно, а все твои деяния останутся жить в камере, где кроме одиночества и воспоминаний у тебя не будет друзей. Ты все это делаешь, потому что тебе больно, ты боишься, ты запутался. - Женское отчаяние било через край, пытаясь коснуться хотя бы одной из черствых струн души Клауса, но в ответ, вызывая у него только презрительную усмешку и злорадный хохот. - В том то и дело, что так счастлив и свободен я не был давно. Это ты боишься смерти, ты не готова к ней, впервые ты повержена, тебе нечем ответить мне. Я хочу, чтобы ты посмотрела смерти в глаза, Эстер. Ты будешь видеть меня, пока твое сердце не перестанет цепляться за жизнь, а дыхание не остановится. Ты будешь смотреть в мои глаза, - он сцепил шелковый платок на шее женщины, соединяя его конце все плотнее и плотнее. - Я прощаю тебя, Никлаус, - успела вымолвить она, жадно хватая последние глотки воздуха. Шипение и попытки вырваться, получали жесткий отпор в виде пощечин. Она смотрела в сосредоточенные глаза оттенка лазури, они даже не моргнули, в них не было ни тени сожаления, жалости, печали, любви. Только изъявленное самолюбие, задетая гордыня, море спеси и злобы, гнева и сжигающей мести, но самое страшное в этих любимых и ненавистных глазах она видела СЕБЯ и всю свою жизнь. Она дернулась несколько раз, постукивая зубами, и замерла в объятиях Клауса уже навсегда. Клаус дернул с шеи платок, зажимая подобием жгута рану, чтобы остановить кровь. Он схватил со стола пачку сигар и направился к двери, миновал гостиную, попав на кухню. Порывшись в ящиках столов, он обнаружил спички. Выходя на крыльцо запасного выхода, он достал из футляра сигару. - Отличные сигары, - вынес он вердикт, выпуская кольца дыма. Горящая спичка полетела на землю, не успевая потухнуть. Быстрый ветер подхватил дымящийся уголек, распространяя по травяному ковру в саду пламенный шатер. Клаус остановился у высокого забора, когда звуки пожарной сигнализации в доме отдавали по барабанным перепонкам, а в конце улицы уже маячила красная кабина пожарной машины. Он отрезал все пути перемирия, проведя черту смерти между ним и его семьей. Он похоронил заживо в памяти всех, как они похоронили его, оставив гнить в камере смертников пожизненно. Он избавлялся от архива мыслей, пустых обещаний и заветных целей здесь и сейчас, позволяя себе подтвердить свою истинную натуру творца прекрасного, ваятеля вечного, палача всех и вся, кто обманул его ожидания и веру. Как Богу угодно дарить жизнь, так художнику необходимо изображать прекрасное, даже если оно имеет печать смерти. Клаус достал из кармана брюк мятый листок с выцветшими от черных чернил буквами: « Ричмонд. Крейг-авеню. 323/82. D.K.F». _____________________________________ Quai d’Orsay* - марка Кубинских сигар.