Сны становятся явью

Грязнокровка. То самое излюбленное прозвище всех слизеринцев. Тот самый шрам, оставшийся от Беллатрисы на всю оставшуюся жизнь. Иногда Грейнджер хочется сойти с ума, зная, что это слово будет с ней всю жизнь, как «приятная» память о не самом спокойном прошлом. Девушка устало помассировала виски, глядя куда-то в пустоту, не замечая как слёзы стекают по щекам, исчезая где-то за воротником лёгкой футболки, оставляя едва ощутимые, невидимые окружающими, раны, напоминая юной колдуньи о ужасах войны, пролитой крови и пустых взоров погибших, от которых хотелось бежать. Столь незаметные царапинки, превращающиеся с каждой бессонной ночью в незаживающие шрамы, красиво изуродовавшие хрупкое тело. Трещинка за трещинкой и в какой-то момент Гермиона распадётся на сотню осколков, но внутри столь дорогой фигурки «золотой» девочки будет лишь гниль. Прогнившая в своей же лжи, глупых надеждах и страхах, Грейнджер стала больше походить на горстку дерьма, но не как на самую могущественную колдунью Британии, которую все привыкли в ней видеть: — Мисс Грейнджер, мисс Грейнджер, минуточку внимания! Папарацци. Везде, как навозные мухи слетаются на лакомый кусочек, который в итоге превращается в ничто. Героиня войны натянуто улыбается, стараясь не показать, как болят все шрамы, а особенно на предплечье, скрытом за рукавом дорогой мантии, подаренной одним из фондов, за участие в благотворительности. Репортёр, подобно хищнику, смотрит на неё, заваливая вопросами, столь однотипными, от чего девушке кажется, что это опять грёбаное дежавю, не иначе. Потому что всё те же локации, те же люди и те же назойливые фотографы, окружившие её, начинают выводить Грейнджер из себя, а в голове одна лишь фраза: «Как вы все меня достали» Мило улыбнувшись, девушка ныряет в первый же камин, называя какую-то вспомнившуюся улицу, чувствуя как всё тело болит, а в уголках глаз скапливаются слёзы. Сказать, что «золотая» девочка устала — это ничего не сказать. Быстро добирается до своего заброшенного дома на Хэмпстед-Гарден, запираясь на ключ и сидя на грязном пыльном полу несколько часов, слыша как стучит бешено сердце, а горло болит от надрывных криков, потому что боль, которую Грейнджер усердно хранила столько лет, как маленькая копилка, вырвалась. Шрамы болели, а вместе с ними ломалась и девушка, едва ли не собираясь запустить в себя Аваду. И почему-то уже не было рядом Гарри, про Рона лучше вообще не вспоминать, который резко понял, что любит простушку Лаванду. Была только одна мысль, въевшаяся в девушку, подобно шраму на руке: никому не нужная «золотая» девочка осталась ни с чем. Возможно, когда-то Гермиона окончательно поправится и сможет спокойно спать, но не сегодня. Шатенка, моргая, взглянула на старые настенные часы, показывающие начало пятого. Невесело усмехается уголками губ, направляясь в душевую. Ледяная вода бодрит, пуская сотню импульсов по всему телу, но юная колдунья игнорирует здравый голос сознания переключить кран, глядя на своё убогое отражение в медленно замерзающем зеркале: бледная, подобно аристократкой коже слизеринцев; веснушки, что, казалось, были вечными спутниками — исчезли; каштановые волосы прилившие к лицу и непривычно мёртвый взгляд. Казалось в отражении была уже не та Гермиона Джин Грейнджер, а её жалкая пародия. Чёрт вас побери, ведь так и было. Резко выключает кран, вздрагивая и накидывая на себя первое попавшееся в руки полотенце, забегает в свою холодную спальню, бормоча согревающие чары. Кое-как переодевается и падает на кровать, вспоминая случай пятилетней давности, когда она также была на краю своей адекватности, когда разум уступает место безумию, рвущемуся наружу несколько лет беспрерывно, уничтожая выстроенные стены самообладания:  — Джин-Джин! — девушка мысленно проклинает глупое прозвище, которое придумала ей дотошная тётя по отцовской линии. Кстати о нём: именно он отправил её на единственные выходные, которые они могли бы провести в кругу семьи у камина и смотреть какую-нибудь милую комедию, но, нет, Гермиона здесь. В грязном, неопрятном, больше похожим на быстро вырытую пещерку какого-то глупого хомяка, доме её любимой тётушки Вероники, от которой за десяток метров веяло изрядно вонючими и отвратительными духами. Возможно, это одна из причин, почему в свои пятьдесят она одинокая, не считая пары толстых котов, которые имели свою собственную комнату, в отличии от Грейнджер, что жила в одной комнате с тёткой. — Да, тётушка Вероника? — с лёгкой усталостью и раздражением, скопившемся за триместр в Хогвартсе откликнулась шатенка, захлопывая новую переизданную книгу о нумерологии и бережно убирая её в чемодан. Единственный плюс пребывания здесь — до вокзала идти буквально десять-двадцать минут, что только в радость. Эти каникулы шли с самого начала наперекосяк. Побыстрей бы снова в родной замок. — Ты опять сидишь за этими скучными и ненужными книженциями, юная леди? — в проёме показалась полная женщина с ярко-рыжими волосами и слишком накрашенным лицом, от чего юная гриффиндорка еще раз подмечает, что слишком сильно употребление косметики шарма явно не прибавляет, либо её родственница явно не умеют краситься, что тоже вполне себе вероятно. — Это по учёбе, у нас на следующем занятии будет тест, — неуверенно произносит шатенка, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Ты что-то хотела? — Да так, мы с твоим папой поговорили и подумали, может ну его, Хугвордс? Ты и без него училась прекрасно в наших школах. По тебе несколько молодых людей из школы напротив сохли. Не задумывалась остаться здесь, в Лондоне? — с всё той же притворной улыбкой спросила Вероника, не замечая как вздрогнула от её слов девушка, как нервно схватились бледные руки древко волшебной палочки, и сжались бледные слегка обкусанные губы. Не задумывалась ли ты, грязнокровка, просто исчезнуть из мира волшебства и стать обычным магглом, лишь бы не мешать всем остальным? Грейнджер глубоко вздохнула, взглядом впиваясь в столь добрые и ненавистные в то же время глаза, из которых сочилась лишь неприлично сильно нежность и забота, что были так фальшивы, что слепой увидел бы. — Первое, это Хогвартс, — голос предательски задрожал, а глаза слегка защипало, но девушка не заметила этого, крепко сжимая палочку в руках и ощущая, как несколько искр упало на дорогой ковёр Вероники. — Второе, я никогда не захочу потерять такое замечательное место, как Хогвартс. Это самое лучшее место во всей Великобритании, где я была. Я очень дорожу им и людьми, с которыми я сумела сблизиться. — Ты также сблизились в младших классах и с Агнесс, а в итоге? — иронично отрезала женщина, снисходительно улыбаясь. — Вы перестали общаться уже через месяц, как только ты переехала, Джин-Джин. Здесь будет…  — Вы ничего не знаете. Это не тоже самое, что было с вашей замарашкой Агнесс, которую вы заставляли со мной общаться. Да, тётя, я знаю, что вы насильно использовали мягкость её характера. Вероника недовольно нахмурилась, поджав губы от злости, точно также как делала уже покойная бабушка. Гермиона быстро собрала вещи и уже собиралась выйти из комнаты и направиться к выходу, когда покрасневшая от злости тётушка схватила её за руку, нервно бормоча: — Куда собралась? Тебя никто не отпускал. Женщина нервно пискнула, ощущая на шее подозрительно горячий кончик палочки, от которого сыпались едва видимые искорки. Шатенка усмехнулась, видя как бледнеет Вероника и нервно смотрит на племянницу. — Вам страшно, тётушка? Не нравится, когда ничего не можешь сделать? — голос словно не её, но Гермиона лишь упорно смотрит в глаза своей гадкой тётушке, продолжая, — Давайте я просто уйду, а вы магическим образом забудете сегодняшний день? Иначе я сама позабочусь об этом. — Ты шизофреничка, Джин… — Меня зовут Гермиона Джин Грейнджер. Никак иначе, — отрезала хрипло девушка, царапая жирную шею женщины у артерии. Вероника рвано вздохнула, кивая. — Так что сегодня за день? — Обычный день в компании с племянницей, — промямлила женщина. Гермиона фальшиво улыбнулась, убирая палочку и направляясь к выходу, надеясь, что бестолковая тётка додумается не звонить в полицию, хотя бы ради своего же блага…

***

— День открытых дверей в Хогвартсе? — Грейнджер удивлённо переглядывается с Невиллом и Полумной, пока остальные ученики последнего курса тихо возмущались, а Драко Малфой стоял напротив шатенки, усмехаясь уголками губ. — А почему бы и нет? — произнёс спокойно аристократ, замечая как косо на него посмотрела профессор Макгонагалл. — С нынешней репутацией школы после войны — это самое разумное решение для восстановления отношений с магическим миром. Будем честны, школе не хватает финансирования со стороны Министерства, так как оно занято несколько другими задачами более высокой важности. Родители боятся отправлять детей сюда, не зная что тут происходит в стенах школы. Нужно показать и детям, которые в ближайший год достигнут одиннадцатилетия, и родителям, если это потребуется, что школа не утратила своё достоинство. Открытые уроки будут весьма полезны в данной ситуации. — С чего такая забота о школе, Малфой? — уточнила Чжоу, стоящая недалеко от Лавгуд. — Вроде несколько лет назад кто-то заявлял, что «в жалкое пародию школы после победы Сами-Знаете-Кого я никогда не вернусь». Не вериться, что ты так просто согласишься на предложение профессора без всякой выгоды для себя. Гермиона нахмурилась, замечая как зашевелились желваки у слизеринца и напрягся Забини, невольно стоящий позади него. Только перепалки между факультетами не хватало в кабинете трансфигурации. — Давайте не будем вспоминать прошлое, — равнодушно и едва слышимо попросила Луна, касаясь плеча подруги. — Вода утекла, а против течения лучше не идти. Быстро выбьемся из сил. — Впервые согласен с чудачкой Лавгуд, — с лёгким притворным удивлением воскликнул Блейз, хватаясь за сердце. — Чувствую к зиме прибавился ещё один месяц из-за этого. Грейнджер покачала головой, стараясь скрыть улыбку от чужих глаз. Она знала, что Невилл обязательно ответит мулату, если не сейчас, так позже. Но надежда есть — Луна умела успокаивать своего парня. — Я рада, что вы готовы всё также принимать участие в перепалках, но я вас собрала здесь не для этого, — Минерва поправила очки, поглядывая на затихших старшекурсников. — Мне приятно, что мистер Малфой поддержал мою идею, но одного человека мне недостаточно. Кто готов помочь с днём открытых дверей — останьтесь, если по каким-то причинам вы не можете — идите на занятия. Староста девочек проводила взглядом Чжоу, слегка покрасневшей от перепалки; Паркинсон, брезгливо поморщившейся вслед Грейнджер; Меган, которая выглядела весьма нехорошо, возможно это было связано с семейными проблемами, о которых ей говорила Джинни. — Чудесно, с каждого факультета по два представителя, — довольно заметила профессор, доставая из ящика стола какие-то документы. — Я готова выслушать все предложения по поводу дня открытых дверей. Лучше всего его провести в ближайшие недели, так как потом начнутся экзамены и это будет не лучшая идея. Старшекурсники хмуро поглядывали друг на друга, надеясь, что хоть кто-то предложит первым свою идею, но чем дольше висела мёртвая тишина, тем больше Грейнджер осознавала одну простую вещь: это никому не нужно. Возможно заинтересована Лавгуд, Малфой (если судить по его речи) и она, Гермиона Джин Грейнджер, которая невольно ловит себя на мысли, что опять лезет туда, куда лучше не идти. Одно действие приведёт к успеху школы, вернётся заслуженное имя одной из лучших учреждений магического мира, но в то же время вернуться назойливые репортёры, что, в первую очередь, будут искать именно её, героиню войны, золотую, но сгнившую, девочку. — Лучше всего провести день самоуправления, — произнесла негромко шатенка, мысленно проклиная себя за длинный язык. — В мире магглов это происходит раз в год таким образом: старшие классы готовят по парам или группам занятие для младших классов, обычно это первый или второй класс. В данном случае мы можем пригласить будущих учеников и их родителей посмотреть и поучаствовать в мастер-классах. Например, я и Малфой можем научить сварить зелье живой смерти, к примеру. Нужно распределить предметы по парам и каждая подготовит на какую-то тему урок или мастер-класс. — Хорошая идея, мисс Грейнджер, — на лице профессора трансфигурации засияла улыбка. — Все согласны? Или у кого-то есть свои предложения? На удивление все согласились с удовольствием, даже Забини, кажется, заинтересовался, хотя идея быть в паре с кем-то из другого факультета явно портила весь настрой. — Мы должны показать, что несмотря на некоторые перепалки между факультетами, мы можем объединиться ради одной цели. Дети и обязательно родители должны понять, что наши ученики не подвержены к травле со стороны других учащихся. — Эх, только если бы это было правдой, — с иронией пробубнил Блейз, замечая как некоторые кивнули, соглашаясь с ним. — Согласитесь, профессор, чего-чего, а это всегда было и будет во всех школах. Один факультет недолюбливает другой и это уже вошло в привычку. Единицы, кто забивает на это… не будем озвучивать что и общается со всеми, вне зависимости от того, в каком он факультете. — От привычек можно отказаться. Хотя бы на время, мистер Забини. Я прекрасно понимаю, что вам осталось доучиться буквально совсем ничего. Но, если эта школа вам не пустое место, то давайте попробуем. Я уверена, что если мы постараемся, то у нас получится. — Идея открытых дверей — профессора Дамблдора? — негромко поинтересовалась Гермиона, замечая как слегка напряглась профессор. — Его давно не было в школе, насколько мне известно. — Профессор Дамблдор улаживает дела с Министерством, — уклончиво ответила Минерва, глубоко вздохнув. — Итак, вернёмся к нашей теме: я составляю список пар и предложу каждому несколько вариантов предметов, дальше выбор будем за вами. На сегодня всё, благодарю, что вы откликнулись на моё предложение, можете идти на занятия. Грейнджер с лёгкой тревогой взяла свою сумку и направилась в подземелья, ощущая как следом идёт Малфой, впившийся в неё слегка недовольным взглядом. Что она опять сделала не так? — Малфой, что-то не устраивает? — девушка остановилась на развилке, не поворачиваюсь лицом к слизеринцу. Аристократ едва слышимо фыркнул, негромко отвечая: — С чего такая уверенность, что меня что-то не устраивает? Неужели настолько сложно повернуться лицом и всё высказать или кишка тонка? Зато предлагать Макгонагалл нас поставить в пару на зельеварение — как на метле полетать. Гермиона обернулась, встречаясь с блондином взглядом и ощущая как по телу прошёл электрический разряд, останавливаясь где-то у рёбер. Слизеринец смотрел на неё с насмешкой и лёгким раздражением, скрытое от посторонних, но не от неё. — Имеешь что-то против этого? В зельеварение мы с тобой на равных, а Феликс Фелицис сварим без… — Ты не ровня мне в зельях, Грейнджер. Уж в них точно нет, я ещё готов согласиться на трансфигурации, но никак не в зельях. Шатенка вскинула бровь, делая шаг вперёд. Какой бы староста не была умной, как бы не пыталась понять и стать лучшей в зельеварении — этого не было. То корень не так порезал партнёр или вовсе перепутали ингредиент, то ещё что-то. Отлично никогда не выходило и это бесило. — Тогда научи меня. — Научить тому, чему не смог научить твоё гнездо, вместо головы, Снейп? Боюсь это невозможно. — А ты попробуй или кишка тонка, Малфой? — глаза Грейнджер блеснули во мраке подземелья, когда послышались шаги остальных учеников. Гермиона невинно хлопнула ресницами и пошла дальше, чувствуя, что просто так слизеринец это не оставит.