Сны становятся явью

Кошмары из прошлого по ночам можно было бы занести в отдельный раздел лучших пыток грешников. Драко знал об этом слишком хорошо, чтобы говорить так. Одна крошечная мысль, подобно паразиту, начала пожирать покой по ночам каждый день. Мысль, от которой блондин не мог спрятаться ни днём, огрызаясь на мельтешащих первокурсников в холле, ни вечером, загружая себя домашним заданием, тренировками и обходами школы. Об исчезновении старосты девочек так никто и не узнал, хотя прошло уже несколько дней. Всё внимание было отдано новым ученицам школы чародейства и волшебства Хогвартс — близняшкам Агнесс и Хейли Слейн, прибывшие из Нидерландов по программе обмена. Бесило ли это Малфоя? Да, настолько, что в один из вечеров стул, где всегда сидела гриффиндорка, полетел в окно под проливной дождь приближающейся весны. — Малфой, с тобой точно всё окей? — Блейз смотрел на товарища уставшим взглядом, пока тот молча стоял под слезами природы, скрипя зубами от холода. Мулат качал головой, вспоминая что точно также себя вёл аристократ только в первые недели после самоубийства Нарциссы. Ничем хорошим это закончится не могло. В прошлый раз парня вытащили из пучины ужасов только Забини и Паркинсон. Было ощущение, что в этот раз всё будет по-другому. — Всё ахуенно, просто отлично, — блондин вдруг посмотрел на друга со слабой ироничной усмешкой, заходя в открытую раздевалку. Мулат закрыл за ним дверь, хмуря брови. — Грейнджер давно не видно. Устроила бойкот? — поинтересовался сухо старшекурсник, отпивая глоток из старой заначки огневиски, спрятанной тут ещё на четвёртом курсе. Драко замер, роняя из рук чёрный свитер. — Если бы было всё так просто, Блейз, — парень грустно усмехнулся, ударяя дверь шкафчика кулаком, оставляя характерную вмятину. Забини вскинул удивлённо бровь, присаживаясь на скамью. — Я слушаю. — Предупреждаю, что в конце ты сочтёшь меня шизофреником и захочешь отправить в Мунго, — Малфой откупорил ещё две бутылки алкоголя, тяжело вздыхая. Он рассказал всё, накопившиеся на душе за последнее время: об альтер эго Грейнджер и его собственном; о поездке в Лондон во всех подробностях; о глупом споре с шатенкой и, когда речь пошла о сёстрах, на улице прогрохотал громче обычно гром, а дождь забарабанил по крыше сильнее. Радовало, что завтра была суббота и думать о проблемах с завхозом было проще. По пятницам Филч редко проводил обходы не так тщательно, как это следовало бы делать. Забини слушал не перебивая, иногда слишком сильно сжимая горлышко пустой бутылки. Он не верил всему, но глядя, как сильно изменился сокурсник за последние дни: огромные синяки под глазами, нервный взгляд и лёгкая дрожь в ладонях, начинал верить. Чёрт, что-то действительно походило на правду, от чего на душе зарождалось чувство тревоги. Не из-за грязнокровки, что стала для блондина большем, чем просто девушка, с которой пришлось делить гостиную. Блейз боялся за Паркинсон, с которой они опять побрехали из-за пустяка; за Малфоя, что был готов убить Агнесс и Хейли прямо здесь и сейчас; за Тео, что уже начал поглядывать на новеньких с нескрываемым интересом чего-то большего, чем просто поцелуи в заброшенных кабинетах; и в последнюю очередь за свою шкуру, которая мало чего стоило. — То есть по итогу мы имеем во врагах бывших Пожирателей — это один фронт, а на другом — странных близняшек? Блять, Малфой, ты переобщался с Грейнджер. Также притягивать проблемы на пятую точку научился, но, — парень накинул мантию, чуть ёжась от холода, — Это мало чего меняет. Ты не знаешь куда дели грязнокровку и что в принципе делать. — Нужно ехать в Мэнор, — Драко устало потёр переносицу, хмыкая. — Зная, что у нас хранилось в библиотеке раньше, я бы не удивился найти что-нибудь про адских существ, подобных Агнесс и Хейли. — Нас не выпустят без официального разрешения старухи, ты же понимаешь? И если, при магических обстоятельствах, Макгонагалл и даст нам добро, не факт, что Мэнор не охраняют авроры. Как никак, Люциус сделал твой дом главным гнездом всех Пожирателей. — Я это прекрасно понимаю и без тебя, Блейз, что ты мне ещё предлагаешь? — Для начала отправиться наконец-то в замок, ибо я не хочу отморозить себе жопу только ради тебя. А завтра с утра займёмся поисками в библиотеке. Там нам вряд ли кто-то запретит лезть в запретную секцию. Тем более мадам Пинз можно немного и напиздеть. — Каким образом? Скажем, что срочно ищем книгу по лечению слабоумия «золотого» мальчика? — с лёгкой ноткой иронии уточнил Малфой, следуя за мулатом в сумраке поля. Под ногами неприятно хлюпала сырая земля, струи дождя хлестали по лицу со всех сторон, а ветер заунывно пел свою песнь о погибших защитниках школы. Блондин нахмурился, чувствуя лёгкую боль на месте метки, которая болела при любом воспоминании, связанном с Лордом. Защитный механизм это или ещё какая-то брехня — парень не знал, но прекрасно понимал: эта ноющая боль, похожая на головную, никогда не исчезнет и будет с ним до конца. Да, есть способы свести клеймо, их сотни, некоторые даже успешны, но историю не изменить. Она будет всегда пересказываться одному поколению другому, добавляя шарма. И все в конечном счёте будут помнить род Малфоев как главной подстилкой Волан-де-Морта, но никак не благородным чистокровным родом. Мерзко? Нет, ни в коем разе. Слишком многого есть в этом захудалом мире по ужаснее испорченной репутации. Мнение общественности легко изменяемо, а кошмары будут преследовать вечно, и зелье без сновидений спасать будет далеко не всегда. Легче кинуть в себя Обливейт и начать всё сначала. Эта идея была с Малфоем младшим постоянно, но были причины, некоторые ничтожно глупы и раздуты, но парочка, если порыться, стоили того, чтобы вновь встать на ноги самим, сквозь кровь и пот. Драко встанет и достигнет нужного, переступая через каждого, кто будет мешаться. Будь тот Поттером, Уизли или Ноттом. Перешагнёт и не обернётся. — Ты меня слушаешь или мозги вымолись последние? — блондин улыбнулся уголками губ, глядя на хмурого товарища. — Судя по всему нет. — Я слышал, что ты хочешь скопировать почерк Грейнджер и показать свиток Пинз, мол та болеет и поэтому отправила нас, как лучших друзей, принести ей книги. Бред бредовый, честно. — У тебя предложений вообще нет, начнём с этого, — парировал Забини, чертыхаясь на отвратительную погоду. — Или ты хочешь подойти к Макгонагалл и сказать, мол, нет времени объяснять, дайте мне допуск к секретной секции и отпустите в Мэнор? Самому не смешно? — Смешно, — Драко не стал лгать, — Но это выглядит реальным шансом. Мулат остановился, оборачиваясь на собеседника. При кромешной тьме, свет от палочки освещало лицо блондина тусклым светом. Бледный, взмокший, но с ясным взглядом туманных глаз, Малфой смотрел на товарища слегка устало, но в глазах мелькал огонёк рассудительности. Забини сплюнул, качая головой: — Ты вот сейчас серьёзно, да. Я бы проклял тебя тысячами заклятьями, пытаясь выбить всю твою дурь и безрассудность. Попытался бы вернуть того былого Малфоя. Но, знаешь, понял — тот был всего лишь игрушкой времени, которая сыграла свою роль, — слизеринец посмотрел на редкие огоньки в окнах школы, улыбаясь уголками губ. — Ты уверен, что Макгонагалл тебя услышит? У неё весьма предвзятое отношение к нашему факультету после войны. — Не поверит она, значит поверит Дамблдор, — сухо ответил Драко, хлопая друга по плечу. — Если же и он не поверит, значит, попрошу сыворотку правду. Снейп с удовольствием устроит мне допрос с пристрастием.

***

Дамблдор встретил юного аристократа с лёгкой улыбкой и недоумением, что могло привести в столь поздний час Драко. Парень, промокший до нитки, молча окинул взглядом не изменившийся кабинет настороженным взглядом, присаживаясь на бархатное кресло багрового оттенка. Взгляд скользнул по потемневшей руке директора, спрятанной обычно в кожаной перчатке. Все в Хогвартсе уже знали, что это последний год директора, со следующего на его пост встанет Минерва Макгонагалл, согласившаяся взять на себя управление любимой школой. — Что тебя привело в столь... хм, поздний час, Драко? — Альбус поправил очки, складывая руки в замок. Блондин тяжело вздохнул, взлохмачивая мокрые волосы: — Воспользуйтесь Легилименцией, профессор. Я не вижу смысла рассказывать о том, во что вы не поверите практически сто процентов. — Попробуй, может я вхожу в те несколько процентов, что верят всему, что говорит народ. Ты бы поверил, если бы я сказал, что Виктор Крам на четвёртом курсе стал частично акулой? Вряд ли. Я прожил долгий век, покрытой столькими диковинками, в которые многие не верят до сих пор. Почему бы не послушать про ещё одну из уст очевидца? Тем более, чем быстрее ты расскажешь, тем лучше. Твой друг, мистер Забини, вероятно, ждёт тебя под лестницей. Не думаю, что Филч будет рад его там встретить. — Хорошо. — рассказывать во второй раз за сегодняшний долгий вечер, переходящий в ночь, было легче. Он отвечал на все вопросы директора по факту, не скрывая ничего. Подобно открытой книги, слова захлёстывали его, не давая и момента на остановку. Малфой слегка дрожал, подходя к концу, чувствуя, как сердце стучит в висках при упоминании Грейнджер. Директор слушал, чуть хмурясь. Страшнее Волан-де-Морта, явно могущественней всех тёмных волшебников вместе взятых, угроза нависла над юным аристократом и величайшей колдуньей столетия. Альбус кивнул самому себе, зная, что близняшки Слейн прибыли в Хогвартс далеко не за знаниями. Он знал об этом с самого начала ещё при первой встрече в Косом переулке в одном из новых кафе, открытых после победы света. — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, директор школы Чародейства и Волшебства Хогвартс? — темноволосый мужчина лет тридцати протянул металлическую ладонь для рукопожатия. Заметив лёгкое удивление в глазах старика, тот фальшиво улыбнулся, сверкнув серебряными глазами, цвета алюминия: — Это протез, не волнуйтесь. Я потерял руку на войне около десяти лет назад. Она ни в коем случае не повредит вашей руке — я полностью контролирую её. — Что вы, Антонио, — мужчина улыбнулся уголками губ, пожимая ледяную, словно дыхание смерти, руку. — Я очень рад, что вы согласились на личную встречу перед тем, как ваши сестры смогут отправиться в Хогвартс. Антонио Фредж Моранте представлял собой невысокого мужчину крепкого телосложения, возможно с итальянскими корнями. Хорошо одетый в лучших салонах Англии, волшебник выглядел роскошно, шарма добавляла аккуратно подстриженная борода. Дамблдор отметил, как свободно говорил на английском Моранте: тот был родом из Таррагоны, небольшого городка на побережье Коста-Дорада, как и его сёстры по материнской линии — Агнесс и Хейли Слейн. — Я слышал, что после войны с Тёмным Лордом школа проживает не самые лёгкие времена, — Антонио сделал глоток свежего экспрессо, чуть хмуря брови. — Вы открыли счёт по предложению с Министерством, на который любой желающий может отправить любую сумму. Все сбережения уйдут на восстановление повреждённых участков школы. — Счёт будет закрыт уже через несколько недель. — директор попробовал только испечённые кексы с лимоном, улыбаясь. — Школа находится в стабильном состоянии: все работает также, как и до битвы. Поэтому, после проверки из Министерства, будет принято решение о закрытие счёта или изменение цели сбора. — Изменение на что-то другое? Благотворительность, правильно? — Несомненно. Помимо Хогвартса пострадали и другие организации. Больница Святого Мунго, к примеру, лишилась целого крыла, отведённого для пациентов с проблемами головного мозга. Вы, к счастью, не застали тот период, когда последователи Волан-де-Морта пытали магглов всяческими методами. Сейчас всё налаживается, а последние Пожиратели либо в бегах, либо ждут решения суда. — Чудесно, что всё налаживается, согласитесь, — Фредж почти искренне улыбнулся, потирая протез, — Я рад, что мои сёстры смогут учить в вашей школе, Альбус. Для них это большая честь: учиться там же, где был Гарри Поттер, Рональд Уизли и величайшая колдунья, Гермиона Грейнджер. — Все участники в этой войне достойны уважения. Не только эта троица сделала вклад в победу над злом, — заметил Персиваль, поправляя кожаную перчатку, — Каждый, кто сражался на нашей стороне, кто спасал жизни других — все, без исключения, достойны не только уважения. — А как же ученики со Слизерина? Тот же Драко Малфой? Он, насколько я знаю, предал свою школу и… — Антонио, — директор прервал собеседника, встречаясь с ним взглядом, — Простите мою резкость, но к чему весь этот разговор о войне? Она прошла, забрав с собой многих величайших людей. Школа восстановлена, а внутри неё безопасно, как и раньше. Что было, то прошло. И предвзятое мнение о тех, о ком была не самая лучшая репутация раньше, весьма наивное. Люди меняются, если они сами этого хотят. Моранте кивнул, улыбаясь. Его улыбка была фальшивой как и вся его вежливость на публику. В глазах мужчины горел огонь злорадства, граничившего с безумством. Альбус тяжело вздохнул, вставая: — Если у вас появятся какие-либо вопросы касательно обучения, отправляйте сову Миневре Макгонагалл. Всего доброго, Антонио. — До встречи, Альбус. Дамблдор отправился в Дырявый котёл, прекрасно зная, что Моранте ещё явится на игровое поле, но в образе более мощной фигуры.

***

— Ну что сказал Дамблдор? — Забини посмотрел на хмурого и слегка побледневшего слизеринца, спустившегося из кабинета директора. Драко посмотрел на друга и пожал плечами направляясь к лестнице. — Он отпустил тебя в Мэнор? — Старик пообещал поговорить с Миневрой и через неё передаст ответ. Это всё, но знаешь, — блондин остановился, глядя на мулата устало, — При упоминании сестёр, Дамблдор потёр свою почерневшую руку и что-то пробормотал про их брата. — То есть к этим странным сестричкам в комплекте идёт брат? Знаешь, Драко, в такое ебаное дерьмо залезть мог только ты. Я надеюсь, что общение с твоей новой подружкой не заразно. Я не хочу вляпаться в подобное дерьмо потом. — Ещё раз скажешь, что она моя, я кину в тебя Круцио. — Правду не любишь и правильно, — Блейз усмехнулся, — Её любить не надо. Нужно лишь принимать как факт, который изменить нельзя. Малфой промолчал, мысленно соглашаясь с другом. Правда была в том, что Грейнджер была ему дорога. И этого не изменить ни одному волшебнику.