Сны становятся явью

— Что за склад ты здесь устроила, ёбаная ты ведьма? — блондин перешагнул несколько книг, глядя на спокойную Грейнджер, сидевшую среди башен из книг. Девушка посмотрела на парня с лёгкой улыбкой, осторожно вставая, стараясь не задеть книги: — Я же говорила, что с новой стрижкой тебе будет лучше. Выглядишь как человек хотя бы. — Ага, особенно учитывая, что я даже не существо из этой вселенной, — фыркнул Драко, присаживаясь на край письменного стола, заваленного свитками. — Ты не ответила, что это за склад чтива? Для чего тебе вся эта бредятина? — Ты очень рисковый, называя при мне книги бредом, — заметила хмуро шатенка, — Я ищу способ для общения с Драко, пока мы находимся здесь. — Каким образом ты собираешься это осуществить? Мне даже интересно стало, — парень поправил непривычно короткие волосы. После смерти стервы Малфой совсем запустил себя, не замечая ничего вокруг. Прибытие грязнокровки немного привело его в чувство. Влияние девушки или просто слишком яркое напоминание о погибшей — чёрт его знает. — Пока я искала информацию о возможном воскрешении своей копии, — девушка прошла к дальней стопке книг, доставая оттуда зеленоватый том, на обложке которого красовалось какая-то известная ведьма прошлого столетия, — Я наткнулась на вот эту книгу. «Общение на расстоянии с помощью un mensaje*», Катрина де Вальд. Суть данного метода проста — используется две зачарованных вещи, через которые два чародея могут на расстоянии передать друг другу сообщения. Книга, тетрадь, свиток — нет особой разницы. Грейнджер затихла, перелистывая страницы, чуть хмуря брови. Блондин молча слушал её, закуривая первую сигарету за последние несколько недель. — Нашла, — шатенка улыбнулась, зачитывая, — «Для исполнения ритуала un mensaje требуется наличие двух идентичных вещей; две капли крови волшебников, что будут использовать в будущем зачарованные вещи; каждый из участников должен чем-то пожертвовать или раскрыть одну из своих глубочайших тайн.» — Либо жертва, либо тайна? Мне одному кажется, что сравнивать эти две вещи весьма нелогично? — блондин вскинул бровь, выпуская дым из носа. — Иногда тайна может являться самой настоящей жертвой. Например, если ты убил близкого человека ради своей выгоды. — Допустим, ладно. Но Малфоя ты под рукой не держишь, это раз. Зная этого помешенного придурка, он не додумается искать тебя здесь. Плюс Агнесс и Хейли следят за всеми, кто хочет зайти в Выручай-комнату и, конечно, за твоим дорого любимым слизеринцем, это два. — В одном ты ошибся, Малфой, — в глазах девушки сверкнул странный огонёк, но та лишь указала палочкой на блондина, хлопая глазами. — Одного высокомерного недалёкого аристократа я держу под рукой прямо здесь и сейчас. — Я всего лишь его копия, — парень затушил окурок, вставая и делая шаг в сторону Грейнджер. — В моих жилах не ваша багровая кровь, а вместо сердца у меня лишь шестерёнки. То, что внешне и характером мы схожи — этого не хватит для этого «un mensaje». Твой план провалится, грязнокровка. — Порежь себе руку. Драко замер, хмуря брови. Не заметил, как в руке материализовался по желанию кинжал, напомнивший шатенке пытки в Мэноре Малфоев, где точно таким же на её предплечье вырезали mudblood. Не почувствовал боли, что парализовало тело, когда лезвие прошло по внутренней стороне ладони. Видел только спокойный взгляд грязнокровки, что так не опустила древко палочки, направленного прямо в его грудь. — Убей её, Малфой. Агнесс смотрела на блондина с презрением, не замечая скулеж раненной колдуньи, сидевшей в углу пустой комнаты. Ноль Один удивлённо вскинул бровь, переводя взгляд с жертвы на Слейн и крепче сжимая тисовую волшебную палочку. — Мы итак убили Эдгара, как ты просила. Нашей задачей было устранить только одну из целей, а второй стереть память. — Задача поменялась. Выполняй. — Нет протокола для подтверждения данной операции, — Малфой дёрнулся, замечая как пытается пошевелиться девушка, хмурясь. — Задача поменялась, Ноль Один. Выполняй. — П-прошу… не надо… — прохрипела жертва, сплёвывая кровь. Агнесс глубоко вздохнула, невербальным заклинанием вышибая воздух из девушки. — Будет достаточно следовать прошлой задачи и стереть Адель Марте память, — спокойно сказал Драко, поднимая палочку, — Обли… — Авада Кедавра, — прохрипела Слейн, не замечая как вздрогнул блондин. — Над тобой столько работать, дорогой, мы думали, что сделали всё для твоей идеальной работы. — Зачем, Агнесс? — удивлённо спросил Малфой, подходя к телу девушки. — Задача была… — Остолбеней, — парень обернулся, замерев. Чёрная заострённая палочка смотрела в его грудь, искрясь от только выпущенного заклятия, — Поспи, Драко… Работы предстоит очень много… — Малфой! Малфой! Блондин моргнул, хватаясь за руку девушки, ощущая лёгкую боль в ладони. Грейнджер сидела рядом с ним, встревоженно глядя в его туманные глаза. Драко тяжело вздохнул, отодвигаясь, переводя взгляд на пульсирующую руку, испачканную чем-то багровым. — Твоя кровь как у нас и… — Я не слепой, грязнокровка, — прошипел Малфой, вставая, — Свали с глаз моих долой, я за себя не ручаюсь. — Драко, мы можем, — начала шатенка, но осеклась. В глазах копии слизеринца мелькнула мимолётная боль, которую он так старательно скрывал. Гермиона тяжело вздохнула и ушла вглубь Выручай-комнаты. Малфой закрыл глаза, снося ближайшие стопки книг ногой. Чувствовал кончиками пальцев липкую горячую кровь, что продолжала течь маленьким ручейком. Тихо чертыхаясь, достал пачку сигарет, вытаскивая одну и зажигая заклинанием. Затяжка на мгновение успокаивала, а потом обрушивалась лавиной воспоминаний, связанных со стервой, лежащей ледяным трупом в одном из углов комнаты.  — Малфой, сраный ты говнюк, где моё бельё? — девушка стояла нагая, слегка взлохмаченная и злая. Заметив невинную улыбку на лице блондина, Грейнджер чертыхнулась, направляясь к нему. — Эй, Грейнджер, давай попозже, я тоже только проснулся, — уворачиваясь от удара, Драко ядовито усмехнулся, — Я правда не знаю, куда запропастилось твоё очаровательное чёрное бельё! Клянусь Мерлином! — Твои клятвы ничего не стоят, ублюдок, — парировала шатенка, останавливаясь, — Ещё раз спрашиваю, где моё бельё? На третий раз ты огребёшь по полной программе, что Агнесс придётся искать срочно тебе замену. Малфой пожал плечами, примирительно целуя девушку в шею. Гермиона закрыла глаза, впиваясь ногтями в ладони парня и шипя на ухо блондину: — Ты этим не отделаешься, это ясно? — ведьма отошла, направляясь к одному из сундуков, левитируя оттуда несколько вариантов. Придирчиво оглядев слегка примятые платья, остановилась на чёрной короткой толстовке с изображением дракона на рукавах и мини-юбки с цепями. — Тяньлун, небесный дракон, — Драко показал на серебряную морду мифического существа, — Один из самых сильных, от его прикосновений камни превращаются в золото, а дыхание вызывает языки пламени и завихрения облаков. — Дракон власти. Блондин прищурился, глядя на замерзшую и вцепившуюся в крышку старого огромного сундука девушку, что смотрела на него непривычно янтарными глазами, что казалось источали адское пламя. — Да, дракон власти, — спокойно ответил Малфой, доставая бутылку огневиски из соседней коробки, — А также часто сопровождал богов. Имеет интересную особенность в анатомии: в отличие от других драконов, Тяньлун имеет пять пальцев, когда остальные три или четыре. Ещё он дракон могущества, не только власти. — Мне бутылку дай, — Грейнджер, моргнув, хлопнула крышкой сундука, поднимая слой пыли с близлежащих вещей. — Агнесс сегодня будет? — Я не знаю, этих дам не поймёшь. Может Хейли будет, — парень блаженно улыбнулся, чувствуя распространяющееся тепло от алкоголя. Чтобы опьянеть требовалось уже пять огневиски, но рассудок продолжал работать, от чего было паршиво. — В наших телах течёт голубая гниль, а вместо органов куски металла. В голове помимо своих мыслей слышен голос системного блока, предупреждающего о повреждениях. Блять, это просто отвратительно, Малфой, — заметила с омерзением шатенка, присаживаясь на пол. — Отвратительно, когда понимаешь одну простую вещь, Грейнджер — ты никому не нужен, как личность. Ты всего лишь тупая машина, сделанная под человека. Никто не спросит тебя хочешь убивать ты человека. Всем глубоко поебать, хотел ли ты вообще такой жизни, где ничего не изменится, пока тебя не потянут за ниточку. — Тебе приходилось убивать? — тихий вопрос шатенки, заставляет нервно сжать стеклянное горлышко бутылки. Драко смотрит на свои руки, в прошлом залитые кровью сотни людей и существ, пока к горлу подходит тошнота. — Да, — был хриплый ответ за большим глотком алкоголя. — И за каждую смерть я проклинаю себя вдвойне, что так и не смог что-либо сделать. Гермиона высокомерно улыбнулась, поправляя ремень джинс. Смотрит на парня с жалостью, от которой спирает горло. — Ты даже не пытался. Малфой молчит. Не говорит ни слова, потому что знает правду. Сотни жертв пали от его рук из-за слабости. Осознания, что если не он, то Агнесс. Та без чувств и жалости перережет тысячи глоток в полном спокойствии, потому что чувства для неё всего лишь слабость. — А знаешь, почему не пытался? Потому что ты всё тот же идеал Ноль Один, созданный и изрезанный много раз. Тело покрыто психологическими шрамами, ведь все операции были без наркоза. Ты кричал, дёргался в агонии, молил о чёртовой пощаде, — девушка встала и сделала шаг вперёд, крутя в руке карманный ножик. — Но сёстры продолжали резать на куски без остановки, не замечая потери крови и твоего больного цвета кожи. На утро ты был как новый, но глаза до сих пор дёргались при каждом шорохе. А самое прекрасное во всей этой ситуации, знаешь что? Драко смотрит на неё с омерзением, чувствуя как горят все места, где хоть раз прошёлся скальпель ведьм, веющий холодом самой Смерти. Шатенка медленно отрезала прядь волос с затылка парня, глядя ему в глаза и выплёвывая жестокую правду: — Даже, будь у тебя возможность сбежать от Агнесс — ты бы не воспользовался. Почему? Потому что ты их ручная собачка, которая не пойдёт против системы. Потеряешь всё, а главное себя, следуя за ними в самые глубокие котлы ада… — Милая — милая стерва, — блондин присел рядом с телом шатенки, касаясь затылка, где были отрезаны под корень волосы, — Клянусь, хоть и клятвы мои ничего не стоят. Клянусь, что ты ещё увидишь свет этого ебаного мира, даже, если мне придётся умереть. На секунду Малфою показалось, как дрогнула рука Грейнджер, а вместе с ней и веки. Тяжело вздохнув, парень отошёл, крикнув: — Грязнокровка, притаскивай свой тощий зад сюда и готовься к ритуалу!

***

Грейнджер обеспокоенно посмотрела на блондина, что промывал руку, тихо чертыхаясь на весь мир. В глубине души девушка понимала, что это всего лишь воздвигаемая стена самозащиты, которой Драко укрывался, пряча открытые вновь раны. — Мы можем провести un mensaje позже. Это не требует спешки, — негромко заметила шатенка, расставляя свечи в своеобразный круг. Малфой фыркнул, вытирая руки и глядя на Гермиону с привычной усмешкой: — Дело не требует спешки, — передразнил блондин, кривя лицо от омерзения. — Боже, грязнокровка, я не человек, чтобы меня успокаивать подобной хуетой. Я мёртв изнутри, служу верным псом самому дьяволу, думаешь мне нужна забота? Забота для слабых, убитых морально. А я просто напросто мёртв. — Моя копия так не считала, как и я впрочем, — ответила Грейнджер, зажигая свечи одним взмахом палочки. — Будь ты псом, ты бы не находился здесь в моей компании. В Хогвартс не приехали бы Агнесс и Хейли, а я была бы уже трупом. Ты поменялся, как и все, связанные с этой ситуацией. — Ты думаешь, что я изменился, милая серая мышь? — в глазах Малфоя затаилась угроза, от которой Гермиона не могла спрятаться ни коим образом. Та самая угроза, которая была в этих же туманных глазах в начале года, после которой пришлось ходить в бинтах больше двух недель. Гриффиндорка тяжело вздохнула, чувствуя ледяную ладонь блондина на шее, стараясь не смотреть в глаза собеседника. — Такие как я изменятся только в одном случае — если их перерезать и снова сшить сотню раз. И вместо вашей тошнотворной доброты, от которой сразу рвотный позыв, будет праведный гнев, — блондин прикусил мочку уха, чувствуя как дёрнулась девушка, пытаясь не выдавать искренний страх, — Знаешь, сколько раз меня переделывали, грязнокровка? Понимаешь, каково это чувствовать, как рвутся вены, как из горла идёт уже немой крик, ведь ты сорвал голос от боли? Нет, нихера ты не представляешь. Потому что ты жалкое подобие человека, которое гниёт изнутри. Сама себя пожираешь сомнениями, страхами и душевной болью. Но это, слышишь, не сравниться с физической, когда тебя режут без наркоза, отрывая каждую конечность без сомнения. Гермиона легонько кивнула, чувствуя как бешено стучит сердце, как горят щёки и трясутся ноги от такого родного, близкого страха неизбежной смерти. Сделав шаг назад, шатенка посмотрела на блондина затравлено, вытирая струйку крови с уха: — Да, я гнию изнутри, — Грейнджер выпрямилась, хмуря брови. — Каждую ночь снятся кошмары, от которых невозможно спрятаться, можно лишь принять их как часть себя. И не потому, что так проще. А потому, что все эти ужасы были наяву и от них уже никуда не деться. Я вру близким людям, говоря, что со мной всё в порядке, ибо не хочу их напрягать по пустякам. Я боюсь возвращать память родителям, — девушка запнулась, глотая ком в горле, — Ведь знаю, что жить как раньше я не смогу. Мне спокойней, зная, что там за горизонтом прошлого находятся мама и папа, живущие своей жизнью, где меня уже никогда не будет. Но мысли, сотни мыслей грызут меня всегда: сколько я потеряла возможностей, скольких близких я похоронила из-за войны. Я помню это и принимаю как часть себя. — Великие речи лживых людей, — Малфой улыбался, подобно искусителю, — Ты прикрываешь себя, утверждая, что всё сказанное тобой — правда. А по сути? Пустая разлагающаяся оболочка бывшей «золотой» девочки, которую только тронешь, а она уже рассыплется подобно песчаной статуи. Врёшь себе, доказывая людям обратное. Девушка промолчала, призывая две небольшие тетради, обёрнутые драконьей кожей. Кинув одну блондину, Гермиона порезала себе руку, прижимая рану к листам, шипя текст: — Гермиона Джин Грейнджер, «золотая» девочка, подружка Поттера, — шатенка скривилась, наблюдая как меняет свой оттенок кровь на листе, — Клянусь во имя магии своей и способности мыслить как здравый человек, что говорила только правду во благо будущего. Драко хмуро смотрел на девушку, выплёвывая сгусток крови на тетрадь, что приняла дар быстро, подобно губке. — Драко Люциус Малфой, «слизеринский» принц, подстилка Лорда, — в глазах блондина сверкнули огоньки ада, устрашающе смотрящие на побледневшую Гермиону, — Клянусь во имя магии своей и способности мыслить как здравый человек, что говорил только правду во благо будущего. Тетради засветились багровым светом, обжигая ладони волшебников. Тихо заскулив от боли, гриффиндорка прикусила язык, ощущая металлический привкус во рту. Парень смотрел на то, как крючится девушка с наслаждением, чувствуя лишь лёгкое пощипывание в руках. — Где же хваленая честность, грязнокровка? — шатенка непонимающе посмотрела на блондина, жмурясь от боли. На руках образовались небольшие волдыри, которые мгновенно лопались, заливая ладони горячей кровью. — Ручки-то горят по одной простой причине: ты врала и очень много. А может и немного, просто очень серьёзно. — Тебе-то откуда знать?! — прошипела злобно гриффиндорка, падая на колени. Малфой продолжил стоять, довольно улыбаясь: — В отличие от тебя, грязнокровка, я читаю то, что мелким шрифтом выведено в книгах. Фальшивая правда в любом случае будет опознана. Ритуал тебе не наивное дитя, которое можно обдурить на раз-два. Магия могущественна и не признаёт лжецов. Хочешь жить с двумя руками — договаривай, что было ложью, пока есть время. — Я-я ненавижу свою семью, — девушка всхлипнула, скрючиваясь от адской боли во всём теле, — Ненавижу мать и отца, что занимались своей чёртовой работой, а меня скидывали тётке, что было плевать на меня. Ненавижу их, ведь они так и не приняли, что я волшебница. С самого начала, как в школе стали умирать дети, хотели оставить меня в Лондоне, наплевав на то, что я хочу. Жжение прекратилось, оставив лишь тёплое напоминание о себе. Грейнджер разрыдалась, прижав к себе кровавую тетрадь, не замечая багровых ручейков, стекающих по белой рубашке. Ладони жгло, но это казалось ничем, несравнимым с прошлой болью. Малфой осторожно подошёл к ней, присаживаясь рядом. Равнодушно смотрел, как затихают всхлипы, как вместе со слезами растирается застывшая кровь по щекам бледной гриффиндорки. Видел в её шоколадных глазах боль, что также, как и у него таилась долго от чужих глаз. — Я же говорил, — глухо заметил блондин, встречаясь взглядом с гриффиндоркой. — Твой болевой порог слаб, мышь, когда у меня он просто отсутствует. Единственный плюс быть собачкой дьявола.