Философия капитана Блада

Память да надежду хвалит свет, Только в них обеих толку мало: Ведь того, на что надеюсь, нет, То, что вспоминаю, миновало.

Эсайас Тегнер

***

      Просыпаться в странных, незнакомых местах было для меня делом привычным. А потому, увидев белый потолок и почуяв приглушённый запах медикаментов, я ни капли не удивилась и лишь повыше натянула тонкое больничное одеяло. Пока появилась возможность выспаться, следовало использовать её по полной.       Бледные лучи проникали в приоткрытое окно, в палате пахло дождём и прелой листвой, а лёгкий сквозняк щипал оголённые плечи. Было тихо и спокойно, почти умиротворённо. Если бы не яркие воспоминания о прошедшей битве, намертво засевшие в голове, короткий перерыв послужил бы причиной бурной радости.       Было почти не больно. Пусто, глухо, но не так отвратительно худо, как раньше. Прошло. Свыклось.       Сердце стало более твёрдым и чёрствым. А я перестала быть бесполезной. Отомстила, поддержала, спасла. И себя, и Смитта, и тех матросов из трюма. А капитан сам виноват, что подставился. Человеческая глупость неистребима, на место одного дурака придёт пара других.       — Та-дам, — я не слышала шагов, а потому дверь, с грохотом ударившаяся о стену, стала для меня огромной неожиданностью. — Проснись и пой, матрос первой статьи!       Трей влетел в палату ураганом из синего и белого, мгновенно заполнив собой царившую вокруг пустоту. За прошедшие годы он ни капли не изменился, разве что стал ещё активнее. Всё та же форменная фуражка, всё те же озорные глаза и заросший подбородок. И улыбка — светлая, тёплая, от которой заново хотелось жить.       Я сама не поняла, как заулыбалась в ответ.       — Здорово, мелкая, — Трей хлопнул меня по плечу и присел на койку. Зашуршал пакетик с сырным печеньем. — Я пришёл к тебе с приветом.       — Приветом от Гарпа? — я с интересом заглянула внутрь, удостоверяясь, что там именно знаменитые крекеры.       Трей усмехнулся и взлохматил мои волосы. Опять короткие, едва уши прикрывают, но на что не пойдёшь, чтобы сохранить жизнь. А руки у него тёплые, мягкие, и не скажешь, что дозорный. И пальцы музыкальные — длиннющие, тонкие, каждый едва ли не больше моей ладони.       — Как Смитт? — сердце отчего-то сжалось, защемило, стоило взглянуть на узкие аристократичные ладони Трея. У меня самой они стали грубее, кожа шелушилась, а мозоли, казалось, срослись с ними навечно.       Дозорный пожал плечами и встал. Только сейчас я заметила, что его плащ отличается от того, что был в Маринфорде. Неужели получил повышение?       — Он в соседней палате. Медикам, конечно, пришлось повозиться, но в целом ничего серьёзного. Отлежится пару неделек и можно выписывать, — Трей подошёл к окну, подёргал занавеску.       Я расслабленно выдохнула. Со Смиттом нас друзьями назвать было сложно, однако без его поддержки, донельзя странной, но действенной, мне бы не удалось протянуть на базе и месяца.       И тут меня осенило.       — А что ты сам-то здесь делаешь?       Трей покосился на меня с нескрываемым весельем, а после рассмеялся, громко и заливисто. Настолько заразительно, что я сама не сдержала смеха. Давно мне не было так хорошо. Словно вернулась частичка души, некогда утерянная.       — Долго соображаешь, мелкая, — пальцы упёрлись в лоб, но желания спорить или возмущаться не было. Только щуриться и улыбаться до боли в щеках. — Можешь поздравить, теперь я командирован к вам в качестве замены погибшему капитану.       — Капитану?!       Видимо, моё лицо было настолько красноречивым, что Трей опять захохотал. Обхватив руками живот, он согнулся пополам, изредка вытирая выступающие в уголках глаз слёзы. Я надула щёки, обиженно глядя на него, отчего смеха только прибавилось.       Успокоившись, Трей сел обратно на кровать и уставился на меня.       — А ты только поняла? Теперь вы со Смиттом попадаете под мою юрисдикцию. А это значит, — он выдержал театральную паузу, но вопросов или интереса с моей стороны не дождался. — А это значит, что начнутся тренировки. И жалеть всяких мелких выскочек я не собираюсь.       И вот что мне делать? Радоваться или плакать?       Выписали меня через три дня, и Трей, несмотря на занятость и звание, взялся за обучение. Причём делал это так основательно, что в казармы я приползала едва живой, с трудом отыскивая силы на то, чтобы заглянуть в душ. После подобного отпадали любые сомнения, связанные с именем его наставника, — знаменитая гарповская «любовь» прослеживалась в каждом движении, в малейшем поступке. Оставалось надеяться, что на меня такое обучение не окажет похожего эффекта.       Смитта я навещала каждое утро. Таскала ему булочки с кухни, нарезки из фруктов или свежие газеты. Мы обсуждали последние новости, особое внимание уделяя переменам в кадровом составе базы. Как ни странно, Смитт оказался на удивление приятным собеседником, даже несмотря на частое молчание и непробиваемое спокойствие на лице. И почему я раньше этого не замечала?       А ещё он был великолепным слушателем. С невозмутимостью удава Смитт каждый божий день выслушивал мои жалобы и стенания по поводу тренировок и Трея, делал парочку важных замечаний и обещал поскорее встать на ноги и избавить от тирании капитана. Я в ответ только фыркала, но тёплый клубок благодарности приятно грел сердце. Впервые за долгое время у меня появился если не друг, то хотя бы товарищ. Человек, на которого с уверенностью можно положиться.       — Ты неплохо владеешь Рокушики, но для длительного их использования у тебя слишком слабые мышцы, — Трей восседал у меня на спине, пока я старалась не рухнуть на подгибающиеся руки. И как он предлагает мне отжиматься с такой-то тушей?! — Поэтому будем увеличивать твою выносливость, пока Смитт не оклемается. А там я для вас двоих что-нибудь придумаю.       Я кое-как приподнялась, скрипя зубами от натуги. Десять раз. Пот застилал глаза, песок и каменная крошка забивались и скреблись под ногтями. Мерзкое ощущение. Однако ещё хуже было то, что конечности чувствовались настолько слабо, словно были фантомными. А этот латентный садист хотел, чтобы я сделала ещё столько же!       — Ты монстр, — на двенадцатом мышцы не выдержали, и моё лицо всё-таки повстречалось с площадкой.       Трей навис над моим неподвижным телом и легонько ткнул в бок носком сапога. Убивать. Медленно и мучительно, чтобы знал, что с женщинами связываться опасно. Мы мстительные и коварные создания. Вот только соберусь с силами и отомщу. А потом забуду и ещё раз отомщу. Для профилактики.       Солнце клонилось к горизонту, и облака над головой напоминали цветной калейдоскоп с синими, фиолетовыми и розовато-жёлтыми гранями. Красиво. Дневной зной постепенно спадал, уступая место вечерней прохладе, и набегавший с моря бриз обволакивал ароматом морской соли. Шуршали волны, набегая на золотистый песок пляжа, и я вдруг поняла, что, несмотря на всё случившееся, люблю воду. Бескрайние просторы, уходящие далеко-далеко за линию горизонта, полные тайн и опасностей.       Потому что Смитту нравилось море. И Трею тоже.       — Эй, кэп, — я приподнялась на локтях и взглянула на задумчивого дозорного. Тот покусывал тонкую травинку и не сразу откликнулся. Пришлось позвать дважды. — А мы со Смиттом теперь вроде как напарники?       Насколько я слышала, подобное часто практиковалось в Дозоре. В какой-то момент два человека объединялись в команду и порой на протяжении целой жизни действовали вместе, повышая звания, переходя с базы на базу и так далее. В принципе, такой подход был для меня оптимальным — Смитт обещал достигнуть многого, а потому я вполне могла проскользнуть вслед за ним. В конце концов, кто в здравом уме решит остаться вечным матросом? Нет, конечно, на пост адмирала метить было как минимум глупо, как максимум — смертельно, но дослужиться до лейтенанта… Вполне себе ничего.       — Ага, вроде как напарники, — вяло отозвался Трей, сплёвывая зеленоватый сок и поднимаясь на ноги. — Отдохнула? А теперь бег.       Я застонала, вновь падая на спину. Бежать по мокрому песку, что так и норовил расползтись под пальцами и сбросить в прохладную воду, было сущим наказанием.       — Так, я не понял, — Трей нахмурился и достал из-за спины осточертевшую мне палку. Копчик неприятно заныл, вспоминая не столь давнее с ней знакомство. — Быстро!       Однако это были только цветочки. Ягодки начались, когда выписали Смитта.       В нас начали развивать Волю. Причём если у напарника получалось вполне неплохо, особенно с Волей Вооружения, то у меня, как всегда, возникли проблемы. Синяки появлялись с завидным постоянством, а в лазарете я проводила больше времени, чем в казармах, однако проклятая сила не желала подчиняться. Это доводило до беззвучных истерик, ведь там, на корабле, у меня получилось. Получилось понять, где прячется невидимка! Так почему сейчас ничего не выходило?       — Не пытайся думать головой, — я стояла посреди полигона с завязанными глазами, стараясь понять, откуда прилетит следующий удар. Голос Трея шёл издалека, примерно с северо-востока, однако палка упёрлась в колено с совершенно противоположной стороны. — Сказано же тебе — чувствуй!       Я зашипела сквозь зубы, отскакивая дальше и вновь получая удар по шее. Будто это так просто!       — Я пытаюсь, идиота кусок, — от очередного тумака мне удалось увернуться чудом, поскользнувшись на клочке травы.       От злости сводило зубы. Неужели нельзя объяснить нормально, что да как? И обязательно устраивать избиение палками? Он что, поклонник Николая Первого?       Внезапно всё вокруг затихло, даже ветер замер в кронах, перестав перебирать вечно жухлую листву. Только моё сбитое дыхание с хрипами вырывалось из груди. Как инвалид какой-то, право слово. Ярость немного улеглась, и предатели-мысли вновь муравьями забегали в мозгу. Что там говорил этот садист? Отказаться от дум и довериться чувствам?       Вдох. Выдох. Ещё вдох, на этот раз глубже и увереннее. Выдох. Я — дитя природы. Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо. Я — чёртов ситх!       Нервный смешок сорвался с губ, и в то же мгновение очередной удар прилетел прямо по спине, выбив из лёгких весь воздух. Нет, не получится. Стоит мне успокоиться, как очередная ерунда лезет в голову. И как прикажете учиться чему-то серьёзному с такой фантазией? И к чему мне вообще «Звёздные войны» вспомнились?       — А, точно, они ведь тоже супер крутые пользователи Воли, — пробормотала я под нос, с трудом поднимаясь с колен. — Точнее Силы.       Откуда-то со стороны послышался недовольный голос Трея.       — Если продолжишь в том же темпе, на ужин не успеешь!       Я усмехнулась, вставая в боевую стойку. Ты тоже, родной, так что кому обиднее будет?       Итак, что там было? Вдох, выдох, вдох. Сдох. Чувствую, если всё так и продолжится, то Смитт останется без напарника намного раньше, чем планировалось.       Икры тянуло тупой болью, и сапоги сейчас казались неподъёмной ношей. Ворот футболки порядком натёр шею, мокрые волосы липли к затылку и лбу, щекотали нос и уши. Отвлекало. На грани слуха гремела посуда — в столовой уже готовились к наплыву дозорных. С соседнего полигона доносились приглушённые расстоянием выстрелы.       Справа, в печень. Осознать я это ещё успела, увернуться — только отчасти. Кончик палки мазнул по боку, больно стукнулся по локтю. По руке вверх пробежал электрический разряд боли, замерев в районе ключицы. Однако успех был запечатлён.       — Уже неплохо! — кажется, Трей тоже воодушевился. — Давай ещё разок!       Я покрепче сжала зубы, прикидывая в голове небольшую подлянку. Главное, чтобы удача не ускользнула, а Воля сработала, как следует. И будет ему ещё разок.       Смазанное голубоватое свечение подсказало, что дозорный находился не так далеко, как мне первоначально казалось. Этот мерзавец ходил кругами, выжидая удобного момента. Внутри зашевелился колючий клубочек торжества: ну же, не медли, ещё чуть-чуть.       Левая лодыжка! Я мгновенно использовала Геппо, взмывая в воздух, а в следующий миг оказалась перед Треем. Расслабленные мышцы руки напряглись, отдаваясь острой болью по всему телу. Сиган. Капитан только начал отходить в сторону, когда указательный палец ударил чуть выше того места, где заканчивалось свечение его силуэта. Секунда, и пробитая насквозь фуражка падает на землю с едва заметным шорохом.       — Морган!       Я рассмеялась, снимая с глаз осточертевшую повязку. Трей сидел на корточках и с праведным гневом взирал на меня. Изувеченную фуражку он трепетно прижимал к груди. Если бы нечто подобное произошло до начала наших тренировок, я, может быть, и почувствовала угрызения совести. Но не сейчас.       — Портить чужие вещи нехорошо, — он назидательно поднял вверх указательный палец.       — Я тебе как-нибудь напомню, — футболка неприятно липла к телу, пот и грязь смешались на коже и начинали превращаться в шелушащуюся корку. — Можно мне в душ?       Трей проводил печальным взглядом фуражку и махнул рукой.       — Иди уже, — светлые волосы взлохматил ветер, и в этот момент капитан показался мне совсем мальчишкой. — Хорошо поработали.       — Да!       Я и не заметила, как в подобной суете пролетели три года — три прекрасных, относительно спокойных и бесконечно дорогих мне года. Находясь под командованием Трея, мне удалось набраться множества воспоминаний. Чего только стоил второй выход в море, закончившийся попойкой с выловленными из гигантского водоворота рыбаками. То, что «бедные» и «несчастные» люди в итоге оказались потерпевшими крушение пиратами, ложки дёгтя не добавило и настроения капитана не испортило. А вот наручники на здоровых ручищах и трезвый конвой для горе-лжецов — вполне.       А ещё мы видели Гарпа. Старик заплывал к нам пару раз: сначала по делу, рыскал в документах и искал информацию о некоем Джокере и на разговоры с нами времени не осталось; после заглянул с миссии, заявив, что устал от вечной качки и хочет почуять землю под ногами, а тут база так удобно под руку подвернулась (после тренировок в тот день мы со Смиттом отсыпались неделю, не смея шелохнуться — болела каждая клеточка тела). В последний раз он случился чуть больше месяца назад. С размаху открыл дверь кабинета Трея, по-хозяйски развалился на диване и несколько часов травил анекдоты, круша печенье на гавайскую рубаху безумного оттенка. Оказалось, старик взял отпуск и направлялся к любимым внукам в Ист Блю, но по пути решил заскочить к своим «мелким пакостникам». Я горячо заверила, что тоже очень его люблю, и из-за длинного языка едва не укатила на остов Рассвета за компанию.       Постепенно страх перед людьми — и особенно перед пиратами — растворялся, угасал в сознании, подобно затухающему пламени. Я перестала быть той маленькой слабой девочкой, которой прибыла в этот мир. И пусть сейчас мне было по-прежнему меньше лет, чем в том, другом измерении, само сознание действовало и думало иначе. Я изменилась. Да и сложно было этого не сделать.       После памятной тренировки, погубившей несчастную фуражку Трея, дело с Волей пошло намного быстрее. Вскоре мне даже удалось нагнать Смитта в пользовании Волей Наблюдения, а затем и перегнать его, хотя в Воле Вооружения я ему значительно уступала. Зато сработались с напарником мы прекрасно: Смитт мало говорил, а потому за полгода тренировок мне пришлось научиться понимать его без слов, что только было нам на руку. Трей даже разработал специальную систему жестов, действующую исключительно в его отряде. Удобная штука оказалась.       Время не стояло на месте, и я тоже. Не успела заметить, как из мелкой угловатой девчонки с вечно спутанными короткими волосами и кучей синяков по всему телу превратилась в девушку. Просто в один прекрасный миг мне не пришлось смотреть на Смитта снизу вверх. И Трей уже не казался таким непозволительно высоким, а старые футболки неожиданно стали тесными и неудобными, особенно в районе груди.       Дозорные стали намного дружелюбнее. Меня перестали поддразнивать и считать никчёмной малолеткой, и только Гриф с капитаном продолжали звать «мелкой». Дежурные с кухни, особенно те, что помоложе, так и норовили сунуть в руки кусочек повкуснее. Из рейсов некоторые моряки умудрялись привозить цветы, книги, безделушки наподобие заколок и гребешков. Моё терпение подходило к концу, а Смитт только разводил руками — мол, не нравится, так скажи. А говорить мне никому ничего не хотелось, потому мусор в комнате продолжал скапливаться, а дозорные — страдать приступами любовной лихорадки.       На всей базе был лишь один человек, способный заставить моё сердце стучать быстрее. И он никак не мог простить убийство любимой фуражки.       В любом случае, признаваться я ему ни в чём не собиралась. Глупая влюблённость, детская, наивная — пройдёт. Однако месяцы летели, холода сменялись сезонами дождей, а глупое сердце всё никак не хотело успокаиваться. Пришлось смириться. Смитт только качал головой, но здесь с советами не лез. И почему мне понравился не этот парень, спрашивается?!       — Всё успеется, — либо всё было настолько очевидно, либо кто-то оказался редкостным треплом, но Гриф прознал об этом одним из первых. — Молодо-зелено.       Я была с ним согласна. А зря. Три года — вполне достаточно, чтобы мир набрал разгон для очередной атаки.       В тот день лил дождь. В самых лучших традициях голливудских фильмов: сплошной стеной, с шумом, треском и стоном сбиваемой с деревьев листвы. Казалось, что вот-вот из густой пелены появится размытый силуэт измученного человека и начнётся очередной наитипичнейший сюжет блокбастера. Или драмы. Но последней мне и так в жизни хватило, поэтому я бы предпочла комедию. Но они, как правило, с ливнями не дружат.       Тонкий дождевик почти не спасал от воды, и холодные капли то и дело проскальзывали по спине, насквозь промочив форменную рубашку. Волосы плотным коконом облепили лицо и лезли в глаза, приходилось вечно отбрасывать чёлку в сторону, проклиная тот миг, когда в голову пришла идея её подстричь. Пальцы одеревенели и с трудом удерживали скользкое ружьё, ставшее под таким ливнем бесполезным. Разве как дубинку его теперь использовать: крупные капли промочили порох, и патрон неплотно лежал в стволе, то щёлкая, то вставая на место.       За спиной покачивался на крупных волнах корабль Дозора. Все ожидали лишь капитана.       Смитт рядом со мной тихо кашлянул, и я взволнованно стрельнула в его сторону глазами. Если напарник подхватит воспаление в эту холодину, то Трей света белого не увидит за письмами и отчётами Гарпу. Уж мне-то не позаботиться о подобном пустяке.       Наконец ворота распахнулись, и капитан белой вспышкой метнулся к нам. Матросы засобирались, заспешили, поднимаясь на корабль и готовясь к отплытию. Подняли сходни, отшвартовались, едва не уронив новенького юнгу за борт, прямиком на ледяные копья волн.       Мы медленно двинулись в бурю. Пока остальные матросы забились в трюм, отогреваясь над бочками с ромом, Трей окликнул нас со Смиттом и жестом попросил следовать за ним. Видимо, предстоял серьёзный разговор.       В капитанской каюте было тепло, и резво потрескивал огонь в камине. Я невольно присвистнула, тут же опускаясь перед ним на колени и протягивая к пламени озябшие руки. Подушечки пальцев начало покалывать, а от ладоней вверх потянулась горячая волна, принося небывалое удовольствие. Губу прострелило болью, кровь защипала тоненькую ранку. Я улыбнулась.       Дверь опять открылась, и в каюту вошёл навигатор, осыпая проклятиями Гранд Лайн и его непонятную погоду. В руках он держал пыльную тёмную бутыль, наполненную явно не водой. Неужели капитан позволит ему пить прямо здесь? Трей внимательно осмотрел нашу скромную компанию и направился к рабочему столу. Зашуршала разворачиваемая карта. Видимо, позволит.       — Подойдите ближе, — давно я не видела его таким серьёзным. Со времён встречи с Шичибукаем-рыбочеловеком. — Час назад на базу поступил сигнал о помощи. Он шёл с секретного острова Дозора, расположенного в девяносто седьмом квадрате. Сообщение отправил коммандер Риверс.       На стол поверх карты опустилась усатая улитка с двумя толстыми крупными очками. Она пару раз моргнула выкатившимися глазами и включила запись. Помехи не позволяли как следует разобрать слова, однако интонация говорившего напоминала если не панику, то как минимум сильный страх.       — …ит… коммандер Риверс-с-с… Тчк… пали… Ну…на помощь… Повторяю…ся…ние. Мы… дер…ся, но… Быстрее!       Последнее слово прозвучало настолько отчётливо, что я невольно вздрогнула. Связь прервалась, однако шипение продолжалось ещё несколько секунд, прежде чем улитка замолкла и закрыла глаза. Будто неизвестный завершил брошенный дозорными разговор. Внутри опять заскреблось недоброе предчувствие приближающихся проблем.       — Мы пытались выйти с ними на связь, но всё тщетно, — Трей сидел в кресле, отстукивая пальцами нервный ритм на подлокотниках. — «G2», к сожалению, ближайшая к острову база, поэтому нас отрядили для разведки и, если понадобится, спасения выживших.       «Если таковые имеются», — недосказанность повисла в воздухе, сделав его донельзя наэлектризованным. Вместо холода сделалось душно, и мне пришлось приспустить ворот рубашки, чтобы сделать спасительный вдох. Всё, что связано с секретами — пиратов, Дозора ли — всегда связано с опасностью и смертью. Причём не обязательно тех, кто их скрывает.       — Что касается вас двоих, — Трей обращался к нам со Смиттом, но смотрел исключительно на меня. И от этого взгляда — непривычно тяжёлого, усталого, с затаённым внутри волнением — колени готовы были подогнуться. — Первостепенная задача заключается именно в обнаружении информации. Повторяю. Только информация! Если спасение пострадавших будет противоречить этой цели — мы их оставим. Вам ясно? Это приказ начальства, а потому обсуждению и оспариванию он не подлежит.       — Так точно, капитан, — первым отозвался Смитт. Я слегка затормозила, что не осталось незамеченным. Трей нахмурился, но промолчал.       — Итак, самое главное, — он ещё немного посверлил нас взглядом, а после вернулся к карте. Слегка оживился прикорнувший на стуле навигатор. — Главная наша проблема заключается в том, как в кратчайшие сроки добраться до острова. Так как он секретный, то и незаметен для Лог Поса. У нас нет даже Этернал Поса для того, чтобы отыскать его.       Навигатор (впервые его, кстати, видела на нашей базе) в очередной раз грязно выругался и почесал косматую бороду.       — Вечно эти ублюдки в халатах забиваются в грязные норы, а потом ищи их по всему Гранд Лайну, — он бы наверняка сплюнул, но портить пол в каюте капитана не решился. — И как вы прикажете искать этот проклятый остров? Дождаться, когда заиграет радуга?!       И где капитан отыскал этого типчика?       — Нет, мистер Бранч, — обращение «мистер» Трей выделил таким тоном, что стало ясно — ещё пара подобных фраз, и новоявленный навигатор отправится драить палубы и чистить сортиры. — Вы, если верить заверениям господина вице-адмирала, один из лучших навигаторов Дозора, а значит, пройти до неизвестного острова по картам для вас не составит труда.       Мужик сглотнул, покосился на бутылку, после — на капитанский стол. Я приподняла брови, Смитт удивлённо прищурился. То есть вот это вот косматое создание — один из лучших навигаторов всего Дозора? Куда я попала, дайте передумать!       — Но… это… — и вся уверенность из голоса куда-то пропала. На губах Трея на мгновение мелькнула холодная, непривычная усмешка. Или мне показалось? — Простите, но это невозможно, капитан. Нельзя пройти Гранд Лайн, ориентируясь лишь на карты.       Смитт рядом едва заметно фыркнул. А сейчас-то что? В данном вопросе я с этим мужиком была согласна.       — У нас есть примерные координаты места назначения. Информация о том районе, собранная всего три дня назад. Гранд Лайн изменчив, не спорю, но не настолько, чтобы кардинально испортиться за семьдесят два часа, — Трей продолжал стоять на своём, пристально разглядывая неуютно ёрзавшего на стуле навигатора. — Если не вы, это сделает кто-то другой. Я сам, на худой конец. А вам… найдётся применение.       Было неожиданно видеть друга с такой стороны, однако чего я хотела? За красивые глаза в столь короткие сроки стать капитаном Дозора крайне сложно. Многие служили по десять-двадцать лет, оставаясь на неофицерской должности. Да и Гарп, несмотря на толику безответственности и репутацию безалаберного балбеса, явно был непростым стариком.       Свистел ветер за окном иллюминатора, с грохотом обрушивались на борт громадины волн. Навигатор тяжело вздохнул.       — Хорошо, — «мистер» Бранч сухо кивнул на карты и поднял на Трея тёмные злые глаза. — Но за последствия я не отвечаю.       Капитан сощурился, ехидно осклабившись. Не на того ты, дядя, напал. Ой, не на того.       — Конечно, — сахара в его голосе было больше, чем в чашках Гарпа. — Мы будем делать это вместе, прямо на коврике у ног Адмирала Флота. И молись, чтобы его козёл стал единственным существом, пожелавшим обратить на тебя внимание.       Длинные музыкальные пальцы сжали карту где-то в центре, возле красной полоски Ред Лайна. Навигатор вздрогнул, резко выпрямил спину, став похожим на крысу, понявшую, наконец, что находится не у себя в норке, а возле лежанки кота. И кот этот явно был не прочь поохотиться.       — А теперь принимайтесь за работу, «мистер» Бранч. У нас меньше двух часов, чтобы отыскать остров и приступить к проведению операции.       — Есть!       Мы со Смиттом устроились в углу, наблюдая, как кипит работа. Навигатор пару раз выбегал наружу, сверяясь с показаниями каких-то приборчиков, проверял погоду и курс. Нас Трей не гнал, но и не спешил занимать работой, а потому я молча жалась к тёплому пламени камина, а напарник почитывал снятую с полок книжку.       А ведь если подумать, то мне редко доводилось читать книги в этом мире. В прошлой жизни я не делала этого из вредности и простейшей нелюбви к классике, а найти что-то годное среди тонн макулатуры на магазинных стеллажах представлялось для меня задачей невыполнимой. Здесь же попросту отыскать книгу было чем-то непревзойдённым, а потому хранились они все в больших библиотеках, добираться до которых не возникало желания. Но так как отец мой работал врачом, то являлся «счастливым» обладателей определённой коллекции фолиантов различной древности, однако для меня они представляли малую ценность, так как все были посвящены медицине.       На базах Дозора тоже строились библиотеки. В них удавалось даже найти книги, не относящиеся к военной или обучающей литературе, а вполне себе художественные произведения наподобие «Ледяного этюда», который я едва не зачитала до дыр. Детектив, чем-то напоминающий истории о Шерлоке Холмсе, только в реалиях этого мира — библиотекарь в один момент попросту не выдал мне её, заявив, что третий раз за месяц уже перебор. Если бы не куча тренировок и посыпавшиеся как снег на голову миссии после появления на базе Трея, то на пыльных полках наверняка отыскалось что-нибудь не менее интересное. А так… Не сложилось.       Корабль раскачивался, жутко заскрипела мачта, и я невольно вскинулась. А что будет, если мы потонем, так и не добравшись до острова? В такой буре, да ещё и на Гранд Лайн. Никто попросту не выживет.       — Не бойся, мелкая, — Трей подкрался незаметно, взлохматил волосы на макушке тёплой ладонью. — Не фруктовик, выплывешь.       — Обнадёжил, — покосившись на пустующий стул навигатора, я подняла взгляд на острый подбородок. В каюте царил полумрак, а потому тень закрывала от меня его глаза. — Всё плохо?       Вокруг бесновались тени. Трей был напряжён с самого начала, и эта неуверенность передавалась и мне. Хотелось встряхнуть, накричать, чтобы вернуть прежнего беспечного капитана, однако всё оказалось слишком серьёзным. По пустякам он бы не стал переживать.       — Не знаю, Морган, — Трей сокрушённо покачал головой, и от звука собственного имени, слетевшего с его губ, по спине поползли мурашки. — Будь моя воля, я бы вас с собой не брал.       Что же могло случиться на таинственном острове? Какие опыты там проводились? И кто мог нарушить покой уединённого местечка? Множество вопросов, зато ответов — ноль, и я очень сомневалась, что их нам вообще предоставят. Но это нормально, отправлять на столь сложное задание горстку матросов с ближайшей базы, не прошедших толком должную подготовку? Мы не профессиональная группа по сбору данных и разведке в особо опасных условиях. Нас учили не этому.       Значило ли это, что им попросту требуется пушечное мясо, чтобы задержать нападавших? Вполне возможно, из Маринфорда уже выдвинулась группа настоящих бойцов, которые выполнят данную задачу лучше юнцов с «G2». Так стоило ли оно того? Стоили ли наши жизни какого-то призрачного правосудия?       И кто мог напасть на скрытый от чужих глаз остров, если даже другие дозорные не подозревали о его существовании? Возможно ли, чтобы пираты или иные головорезы случайно наткнулись на него? Или все случайности не случайны?       — Если возьмём чуть левее, то вскоре наткнёмся на остров, — голос навигатора нарушил тишину, сгустками тьмы висевшую в углах каюты. — Если ваши хвалёные данные верны, капитан.       Информация не врала, и остров вынырнул из ночного тумана, когда буря окончательно отступила от берега. Месяц — кривой огрызок луны — тонул в грозовых тучах, что цеплялись мягкими боками за шпили полуголых мачтовых сосен. Отсветы пламени, похожие на жидкое золото, ползли по грязно-серой земле, сливавшейся с вечерними сумерками. Неровные тени титанами вырастали на стволах, тянули к истлевающим обломкам конструкций искорёженные пальцы.       Морозный воздух пах страхом и ненавистью.       Вокруг опять царили запустение, кровь и огонь. Привычные знакомые, почти друзья, коллеги, чудовищные в своей неразлучной смертельности. Чёрный и красный. Когда прогремел взрыв, небо содрогнулось, и океанская синь облаков сдвинулась, изгоняемая взметнувшимся ввысь пламенем. Беспощадный огонь пожирал таинственную лабораторию, пепел мешался со снегом и устилал обмёрзлую землю тёплым покрывалом. Камень под алыми искрами рассыпался прахом, и калёные плети ветра уносили его в сторону моря. Смерть разносилась подобно чуме, оседая на одежде и коже.       Мы подошли достаточно близко к берегу, чтобы различить остовы изъеденных, превратившихся в уголь кораблей. От белых с синими надписями парусов и флагов остались лишь неровные огрызки, тряпьём висящие на искривлённых от жара реях.       Ночь накрыла корабельный лес изорванной иссиня-чёрной парусиной облаков. Снег сыпал острыми иглами, искрил в неровном свете отгоревшего пожара. Тени шелестом позёмки скользили вдоль обугленных стен, с тихим шорохом карабкались по обломкам строений, висли на покорёженных шпилях и крестах.       Голос ветра над опустевшей пристанью был подобен звону тысячи колокольчиков.       Трей замер на капитанском мостике, приникнув к подзорной трубе. Рядом с ним тенью застыл Смитт, возле штурвала орал на рулевого напряжённый, будто струна гитары, навигатор. Матросы выстроились на палубе и с безмолвным ужасом взирали на опустошённый остров. Правительственный объект. Таинственная база учёных Дозора.       — Какие будут указания, капитан? — собственный голос не слушался, и я могла назвать чудом то, что Трей меня услышал.       Он вздрогнул, повёл плечами и бодро вскинул голову. Пламя далёкого пока ещё пожара скользнуло по его лицу неровными бликами, оставило отпечатки холодных теней.       — Итак, дозорные! — его голос казался непозволительно радостным, но отлично помогал отгородиться от страха — промозглого, липкого, готового вцепиться в сердце мёртвой хваткой и не отпускать. — Как видите, нападение на остров всё-таки было совершено, а значит, кому-то из нас придётся спуститься на берег и проверить как следует, что именно там случилось. Я понимаю, что желания геройствовать попусту ни у кого из вас нет, но не спросить не могу — кто желает быть добровольцем?       И тишина. Ветер нёс на борт запах гари и колючие злые снежинки, похожие на хлопья пепла. И вновь перед глазами возникли сначала маленький тихий городок в Саут Блю, а после — бескрайняя каменная громада Мариджоа. Такие разные и далёкие, под беспощадной лапой пламени они умирали одинаково страшно и быстро.       Рука взметнулась в воздух раньше, чем ссохшиеся губы проронили хоть слово.       — Я пойду, капитан! — не буду сбегать, а встречу опасность и смерть лицом к лицу. Я стала сильнее, и всем, кто против моего существования здесь, теперь придётся попотеть, чтобы изгнать чужачку из не родного ей мира.       Трей моргнул, наблюдая, как постепенно поднимаются другие руки. Мужчины как дети, а значит в них по-прежнему жив дух соперничества. Не было на корабле такого дозорного, который бы позволил наглой девчонке себя обскакать и отправиться в пекло одной. Или на пару с капитаном.       — В любом случае, кто-то должен остаться на корабле, — он покосился в сторону навигатора, так и оставшегося безмолвно стоять возле штурвала.       Добровольцы были отобраны. Умирающий остров встретил нас тишиной, смертью и притаившейся за ближайшим углом опасностью.       Охота начиналась.