Философия капитана Блада

Все строят планы, и никто не знает, проживёт ли он до вечера.

Лев Толстой

***

      Волны мерно раскачивали корабль, солнце обжигало кожу, соль застывала на ранах и больно щипала обтянутые тонкой корочкой рубцы.       С треском переломилась мачта, рухнула в воду, подняв тучу освежающих брызг, что спасительной прохладой на мгновение окутали не желающее двигаться тело. Перед глазами проплывало бескрайнее высокое небо, на котором не было видно ни облачка. На сухих губах невольно появилась улыбка. Давно я не видела такого неба. Словно тысяча лет прошла.       Вдалеке кричали чайки, надрывали глотки, значит, неподалёку находился остров. Обитаемый или нет — уже другой вопрос. В любом случае, далеко на полуразваленном корыте не уплыть. Нужно двигаться, вставать, менять курс, направлять к берегу, потом пристать к нему.       Руки отзывались плохо, ноги — ещё хуже. Мышцы налились слабостью и перестали слушаться, не было сил даже смахнуть выступившую на лбу испарину. Летний остров. Без сомнений. Ныла спина, саднили раны на руках и коленях, нарывал порезанный бок. Нет сил ни на что, даже дышать стало трудно.       Сквозь шум в ушах донёсся слабый голос. Он звал, не по имени, но я отчётливо понимала, что обращались ко мне. Мир покачнулся, сделал круг, а когда вернулся на место, то вместе с ним появилось бородатое морщинистое лицо какого-то мужика. Он протянул мне флягу и заставил сделать глоток. Вода.       — Спасибо, — голос звучал низко и хрипло, будто и не принадлежал мне вовсе.       — Откуда ты здесь? В шторм попала? Али пираты? — старик говорил тихо, уверенно, как тот, кто был на своей земле и не опасался за свою жизнь.       Невольно усмехнулась. Пираты? Я теперь хуже них. Нет никого ужаснее предателя. Дезертира. Но разве я сделала что-то плохое? Разве неправильно уничтожить тварь, не достойную жизни? Если правосудие Дозора бессильно, то почему бы не взять справедливость в свои руки? Но кто я такая, чтобы решать, кому жить, а кому умирать?       Замкнутый круг. «Мы сверкаем, пока не умрём».       Мужик продолжал меня разглядывать, видимо, ожидая ответа. Флаг и паруса изорвались, и только пара синих штрихов могла натолкнуть на мысли о Дозоре. Соврать ему? А есть смысл? И что именно сказать? А сказать надо. Помощь мне бы не помешала, особенно для того, чтобы выбраться с Гранд Лайна. Но кто будет помогать дезертиру? И есть ли вообще способ попасть обратно в спокойные океаны?       — Какое сегодня число? — старик выгнул бровь и едва ли рукой у виска не покрутил.       Я пожала плечами. В плавании мне некогда было следить за временем. Раны и слабость давали о себе знать, то толкая в беспамятство, то позволяя ненадолго вынырнуть на поверхность грёз, чтобы увидеть перед собой либо затянутую тучами высь, либо густой звёздный поток. Шторма здорово потрепали выкраденное судно, превратив некогда гордый корабль в груду разбитых досок.       — Двадцать шестое, — мужик ещё раз с подозрением взглянул на меня, а потом вздохнул. — Ладно, потеряшка, вставай. Будем причаливать к берегу.       Мне помогли подняться на трясущиеся ноги, а после осторожно подвели к борту. Внизу раскачивалась небольшая рыбацкая шлюпка, забитая бочками с рыбой. Богатый улов, хороший остров.       Сгорит ли он, как и Гардения? Стоит ли им мне помогать?       Пристани как таковой на острове не оказалось. Лодка врезалась в горячий золотой песок, проехалась по мягкому дну и замерла на мелководье, спугнув стайку маленьких красных рыбок. Густая стена сочно-зелёных, испещрённых звёздами экзотических цветов деревьев встала перед глазами. Над кронами медленно тянулся едва заметный дымок, а в центре острова к небесам уходила вершина одинокой горы, укрытая снежной шапкой. Ветер приносил запахи выпечки и сладкий аромат нектара.       — Красиво, — я моргнула, привыкая к разнообразию оттенков и цветов. После серости «G2» подобная гамма вызывала острое жжение.       Старик хмыкнул и направился вглубь джунглей по узкой тропке, оставив лодку прямо на берегу. Я растерянно обернулась. А как же рыба?       — Пошли, потеряшка, — он слегка картавил, отчего никак не воспринимался в качестве опасности. — Оставь тут. Ребята разберутся.       Что за ребята, мужик не сказал. А я не стала спрашивать. В конце концов, мне он оставил право на тайну.       Спустя пару сотен метров деревья, кустарники и лианы расступились, освобождая вид на небольшой аккуратный городишко. Одноэтажные домики, утопающие в зелени, неширокие мощёные улочки с цветочными клумбами, улыбчивые люди. На секунду мне показалось, что я снова в бреду. Когда в последний раз мне доводилось видеть нечто подобное? В Гардении?       Меня завели в крайний домик — небольшой, как и все остальные, приземистый, с тёмно-красной черепичной крышей и коньком. Внутри было сумрачно и прохладно, стояла лавка и широкий массивный стол, каменная печка в углу, пара застеленных одеялами кресел с подушечками, ковёр и низкий книжный шкафчик. На стенах висели ружья, ножи и мечи, скалились головы странных животных, чем-то напоминавших енотов в тигровую расцветку.       — Садись, — старик кивнул на лавку, а сам направился к печке и зашуршал горшками внутри. — Старуха моя сейчас на рынке, так что не обессудь. Есть хочешь?       Я не хотела, но согласно кивнула. Когда мне доведётся поесть в следующий раз? Кто знает, потому следовало подкрепиться, пока есть возможность.       На стол опустился круглый горшочек, обвязанный поверху тканью. В нём обнаружилась каша с фруктами, исходившая поразительным ароматом — сладким, но не приторным, с нотками, похожими на мандарины. Рот невольно наполнился слюной. Как там говорилось? Аппетит приходит во время еды?       — Откудова хоть будешь? — старик смотрел на меня беззлобно, с лёгким интересом, с каким большой и умный взрослый смотрит на играющегося ребёнка.       Я пробурчала что-то невнятное, заталкивая в рот очередную полную ложку. Объедать добрых хозяев не хотелось, но на вкус каша оказалась ещё лучше, чем могло показаться вначале. На середине горшочка я остановилась, с сожалением отложила ложку в сторону и виновато глянула на старика. Денег у меня с собой не было, а потому заплатить за тёплый приём оказалось нечем.       — Не переживай, — отмахнулся хозяин, улыбаясь в бороду. — Ну хоть куда путь держишь?       Я просто пожала плечами. Мыслей о том, куда податься, не было. Мне вообще жить не хотелось. Нажимая на курок в тёмной комнате, я и не думала, что смогу дожить до рассвета. И уж тем более сбежать, добраться до неизвестного острова и сидеть в приятной компании на уютной кухоньке в маленьком городке.       — Точно потеряшка, — хохотнул мужик в кулак, поднимаясь на ноги.       Загорелый, невысокий, с сеточкой улыбчивых морщинок в уголках глаз и грязно-серой сединой в волосах — он действительно походил на рыбака или охотника, но не на пирата или разбойника.       — У нас есть мастер по лодкам, — хозяин опустился в кресло и задумчиво закурил трубку. — Он может взяться за починку корабля. Хотя проще будет сдать его на детали и попросту купить лодку. Не надёжнее, но зато до следующего острова доплывёшь без происшествий. А не то твоё корыто пойдёт на дно меньше, чем через милю.       Я закусила губу и встрепала волосы на затылке. Неплохая идея, вот только на следующий остров мне было не нужно. В идеале — пересечь Калм Белт, а там и до Саут Блю добраться недалеко. Прослойка из кайросеки должна была здорово помочь в этом деле, но корабль без команды загнулся в первом же шторме. Обидно. Интересно, можно ли пристроить камень на лодку?       — У меня денег нет, — вздохнула, опёршись спиной о стену. Кольнула рана, и я недовольно скривилась. Поспать бы, да некогда.       Старик почесал бороду и постучал трубкой по подлокотнику.       — Ну, что-то продашь, — он покосился в мою сторону и хитро улыбнулся. — Что-то заработаешь. Чай, не белоручка?       Покачала головой. Не под то у меня руки заточены были, но попытаться можно. Не всё же на кровь и огонь смотреть. Можно и на нормальной работе потрудиться. Почувствовать себя обычным, здоровым человеком, а не куклой со сломанной судьбой.       На том и порешили. Прошло полтора месяца, прежде чем новенькая лодка с вставками из снятого с корабля кайросеки была готова к отплытию. Я жила в доме добрых хозяев — Джилл и Грина Декстеров. Жена рыбака и охотника (как же сложно было догадаться!), а по совместительству и мэра этого небольшого городка под названием Мелория, оказалась весёлой, жизнерадостной и энергичной женщиной с пышной рыжей шевелюрой и огромными глазами цвета молочного шоколада. Она мигом нашла мне место с приличным жалованием и окружила заботой и любовью.       На мгновение я подумала, что уезжать не стоит. Однако не могло всё быть настолько хорошо.       В день, когда мастер привёл меня к готовой лодке, старик выложил на стол газету с листовками. С них смотрели новые лица и знакомые рожи с повысившимися наградами. Но одно особенно привлекло моё внимание. Бледное, с усталыми тёмно-синими глазами, выступающими скулами и плотно сжатыми губами, оттеняемое иссиня-чёрными волосами до плеч и закрывающей лоб чёлкой — моё собственное лицо, изуродованное шрамом.       — Приметная ты, потеряшка, — покачал головой Грин, перелистывая страницы. Живой или мёртвой. Вот и начались поиски страшного убийцы.       — Я не могла иначе, — он поднял на меня глаза, добрые и зелёные, как листва на здешних деревьях. — Ненавижу пиратов.       Грин и Джилл провожали меня вдвоём, смотрели вслед, как будто знали целую вечность. И от этого сжималось сердце, трепеща в клетке из рёбер. Не к таким прощаниям я привыкла. Зато они остались живы.       А впереди, на грани видимости, маячила долгожданная полоса бесконечного спокойствия.       Я возвращалась домой.