Философия капитана Блада

Судьба. Для тирана — оправдание злодейства, для глупца — оправдание неудачи.

А. Бирс

***

      Смеркалось. Звёзды мелкой бриллиантовой россыпью разбросало по темнеющему небу. Шелестели кроны деревьев, разметая в стороны разноцветную листву. Лес горел осенним пожаром: красными, жёлтыми, багряными оттенками. Красиво, даже в вечерних сумерках.       Пиратское судно пришвартовалось в бухте, надеясь остаться незамеченным. Паруса были убраны, на флаге скалился Весёлый Роджер с повязкой на глазах. Команда Спящего Джека. Награда за капитана — семь миллионов белли. Приличная сумма по меркам Саут Блю.       На поясе позвякивала связка метательных ножей. Голенища сапог грели рукояти парных кинжалов, на спине под плащом спрятался в кобуре кремниевый пистолет. Воля Наблюдения молчала, вокруг в радиусе четверти мили не наблюдалось никого крупнее перепёлок и спящих в норах лис. Пираты бродили по палубе, притаился на марсе одинокий часовой. Огни гуляли по парусам и воде, скакали искрами по бушприту и фальшборту, облизывали реи и скатывались по вантам к сидящим на бочках силуэтам.       Они не подозревали о слежке.       Карман оттягивала горстка медных монет — всё, что насобирал заплаканный мальчишка с вихрами цвета ночного неба. Очередная сломанная проклятыми пиратами жизнь. Ради него, ради прощальной мести слабого ребёнка я неделю следовала за кораблём по пятам, выжидала, строила планы. Мне довелось узнать, каково это — потерять всё. Теперь настала очередь пиратов получать по заслугам.       Команда была небольшой — шестнадцать человек, не считая капитана. Однако награды говорили сами за себя: помимо Слепого Джека в два миллиона оценили голову первого помощника, в шестьсот тысяч — кока и ещё двести — корабельного врача. Неплохо для тихих вод, если учесть, что слухи о них пошли всего полгода назад. Следовало действовать осторожно, ведь каждый мог оказаться фруктовиком с неизвестными способностями.       Воля Наблюдения клюнула в висок острым клювиком: кто-то неизвестный появился на границе охватываемого моей силой пространства и стремительно приближался к пиратской стоянке. Двигался пришелец вдоль линии берега, и сложно было сказать, пришёл ли он из города или добирался откуда-то ещё. Вполне возможно, что он прибыл на одном из пассажирских судов, что десятками собирались на этом острове — слава здешних термальных источников гремела по всему Саут Блю.       Я осторожно высунулась из своего укрытия — густого кольца кустарников на вершине холма — и вгляделась в далёкую фигуру, что рысцой и прямиком по воде подбиралась к борту корабля. С такого расстояния сложно было рассмотреть подробности, но ярко-жёлтый плащ огненной точкой выделялся на фоне тёмного океана. Как он мог ходить по воде? С помощью Рокушики?       Противник становился опаснее, ведь раньше «лимонный» человек не попадался мне на глаза.       Ветер донёс невнятные крики, пираты повскакивали с насиженных мест — приближение гостя заметили. Кто-то схватился за оружие, огни на палубе вспыхнули ярче, выхватывая из ночных теней широкую полосу каменистого песка и ближайшую поросль лесного кустарника.       Неизвестный сделал ещё пару широких шагов и ловко запрыгнул на фальшборт, замер. Пираты, мгновение назад подобравшиеся и готовые атаковать, заметно расслабились и вновь разбрелись по своим местам. Я напряглась. Хорошая организация для шайки головорезов. И кто же был этим гостем? Он стоял ко мне спиной, да и невозможно с расстояния в сотню метров разглядеть лицо.       Человек в плаще ещё немного постоял на палубе, а после нырнул в приоткрытую дверь надстройки. Мне предстояло решить, что делать дальше. Пронаблюдать за пришельцем, когда тот покинет корабль? А покинет ли? Или следовать намеченному плану? А как же быть с новым действующим лицом? Гость явно был непрост, владея Рокушики или чем-то подобным.       Ситуация осложнялась, но горстка белли в кармане тянула мёртвым грузом. Мальчик и так ждал слишком долго. Неделя погони пролетела быстро, а я обещала, что к полнолунию газеты будут пестреть новостями о поимке этого отродья Морского Дьявола.       Бледный круг на тёмно-синем, как океанские глубины, небе щерился неровным краем, напоминая, что время почти на исходе. У меня в запасе оставалась пара-тройка дней, не более. Потому следовало действовать, а не откладывать план на потом. Кто знает, к чему придут пираты этой ночью? Решат ли они остаться или отчалят к следующему острову? Как долго пробудут в пути?       Час мести настал, и я уже не являлась собой — я была оружием в руках несчастного ребёнка, в одночасье потерявшего всё.       Покосилась на лежавший рядом вещевой мешок. Он практически сливался с травой и землёй, и если бы не светлая верёвка-шнурок, то глаза не вычленили бы его среди переплетения листвы и пожухлых стеблей. Плащ точно такой же расцветки находился на мне, скрывая от посторонних. И никаких сверхспособностей не надо.       Вниз с холма через небольшой пролесок к пляжу бухты вела довольно широкая тропа, протоптанная и примятая. Однако самой двигаться по ней было бы верхом глупости. Несмотря на деревья, вершина холма и часть спуска прекрасно просматривались с марса, а снимать оттуда часового явно не входило в планы капитана. Иначе бы он не заслужил свою награду.       На дорогу у меня были другие планы. Среди местной ребятни с утра гуляла самая настоящая «карта сокровищ». А клады, как известно, добываются ночью или же вечером, чтобы родители не сильно ругались. Когда-то я сама так делала, приползая домой грязная, голодная, уставшая, зато с кучей бесполезного мусора в качестве «драгоценностей». Сейчас на месте, отмеченном крестом, был припрятан небольшой мешочек с парой тысяч белли мелкими монетами: не такая огромная сумма для меня, но для детей — несметные богатства.       Оставалось лишь надеяться, что пиратам пока не нужен лишний шум и ребят они не тронут.       Ветер крепчал. С востока стали набегать облака, пока лёгкие и игривые, однако обещавшие вскоре превратиться в грозовые тучи. Свет луны померк, и краски леса смазались, растворились в серости ночи. Жуткие тени бродили по кустам, тянулись кривыми линиями от деревьев вверх по холму. Пахло прелой листвой и свежим перегноем.       — Быстрее, пока не залило всё, — звонкие голоса раздались за спиной, топот неуклюжих ног заклубил пыль на тропинке.       — Подожди, Газ!       Дети неслись от города, не скрываясь. Шлёпали босыми ступнями по траве и песку, смеялись, распугивая криками дремавших на ветках птиц. Рыже-коричневые упитанные птахи тяжело поднялись в воздух, огласив начавший дремать лес тонким недовольным писком. Я скривилась. Надрывные вопли чаек и то были милее слуху, чем это мерзкое «пью», словно когтями по стеклу провели.       Мелкий блондинистый мальчишка достал из-за пазухи рогатку и с озорным гиканьем принялся пулять камешки в птиц. Те посыл оценили и, сделав круг почёта над нашими головами, гордой стаей удалились в сторону городских стен. На горизонте, где мешались сизой дымкой небо и океан, вспыхнул первый ослепительный разряд молнии, размером не больше спичечной головки. Однако не пройдёт и пары часов, как буря будет здесь.       «Впереди гроза, время свистать всех наверх! Нет пути назад, буря накроет нас всех. Но горят глаза тех, кто надеждой согрет, что, пройдя сквозь Ад, мы встретим новый рассвет…»       Тяжело вздохнула, вглядываясь в спины уходивших по тропке ребят. Мне следовало в музыканты податься, а не в охотники за головами. В конце концов, проблем у них меньше, хоть и денег — тоже.       Команда взволновалась. Приспустили флаг, что мрачной тряпкой повис в переплетении канатов, высунулся с марса часовой и активно размахивал руками, кому-то что-то втолковывая. Ветер донёс восторженные крики детей и хриплую ругань пиратов. Пальба не начиналась, значит, я не прогадала. Джек задумал очередную гадость, и лишний шум ему был не нужен.       Ветви кустарника царапали лицо и руки, однако трава отлично глушила шаги. Вокруг по-прежнему не было ни души, но осторожность никогда не помешает. Ноги привычно спружинили, используя Сору, и я размытой тенью скользнула в сторону леса, прижимаясь к прохладной древесине. Под сенью крон было темно и тихо, только шелест листвы разгонял беззвучную дрёму ночи.       Отметив краем глаза расположение тропы, я медленно двинулась в сторону берега, прислушиваясь к окружающим звукам. Из-за использования Воли голова начинала неприятно гудеть, потому пришлось временно отказаться от способности: впереди ждал нелёгкий бой, так что следовало копить силы. Пригнувшись, замерла на земле, укрытая тонкими полусухими веточками. Дети возвращались, сопя и отдуваясь, и тащили за собой какой-то здоровенный мешок. Единственная в компании девочка звенела спрятанным мною кладом.       — Тяжело, — прохныкал тот самый блондинчик, который распугал птиц рогаткой. — Злые дядьки.       Самый крупный мальчик, крепкий и упитанный, получше перехватил мешок и обернулся на друга.       — Не ной, как девчонка, — их подружка нарочито фыркнула. — Подумаешь, дотащить мешок до города и отдать караульным. Зато сокровища не отняли!       Я нахмурилась. Зачем пиратам передавать что-то караульным? Взятка? Дети ещё о чём-то разговаривали, их голоса неспешно затихали, исчезали вдали. Вскоре лес опять наполнился размеренным шорохом листвы и сонной обволакивающей тишиной. Ещё не было слышно шёпота набегающих на берег волн или приглушённых расстоянием пиратских бесед.       Сумерки клубились у ног белёсым туманом, что льнул к сапогам, как домашний пёс, требующий ласки. Всегда хотела собаку, но в прошлой жизни у меня была аллергия на шерсть, а в этой как-то не получилось. Слишком мало спокойствия, слишком много приключений. Слишком много «слишком».       Тени и тьма меня больше не пугали. Вскоре сквозь шелест крон отчётливо стал слышен гул океана: низкий, грудной, грозный и одновременно размеренный. Всё-таки его я любила, несмотря ни на что. Нас с ним связали нерушимые цепи после всего, что было пережито: смерти, потери, приключения и путешествия. Привычка, привитая близкими людьми, стала полноценной частью меня. Океан был велик и могущественен, ни перед кем не преклонялся, никому не подчинялся. Он был свободен в своей бескрайней красоте. И я всё больше мечтала стать хоть немного похожей на него.       Когда я добралась до кромки леса, с неба начали падать первые капли дождя. Маленькие и холодные, они оседали на одежде, мгновенно промочив плащ. Всё-таки стоило немного раскошелиться и прикупить вещи из непромокаемой ткани.       Отсюда корабль проглядывался прекрасно, была видна каждая деталь, начиная от гальюнной фигуры и заканчивая кормовым флагштоком. Насколько мне было известно, судно носило гордое название «Парящий», а с носа опасно щерила острый клюв голова не то орла, не то сапсана. Корабль действительно казался быстрым, даже стоя на якоре: чуть меньше галеона, он мог похвастать тремя мачтами с множеством парусов, сейчас убранных, и хищным вытянутым корпусом.       На палубе наблюдались трое. Они сидели на бочках и играли в кости, то и дело поглядывая на приближающийся ураган. Часовой устроился в вороньем гнезде и звенел бутылками: по крайней мере, мне так показалось. Гроза подобралась близко, уже доносились до нас приглушённые раскаты грома, мерцали кривые вспышки молний. Ветер трепал всё ещё приспущенный флаг.       Я повторяла про себя подготовленный план, как молитву. Когда начнётся буря, быстро снять часового, используя Сору и Геппо. В тихих водах, далёких от Гранд Лайна, мало кто владел не то что Рокушики — даже Волей. Военная подготовка дозорного стала для меня настоящим спасением: пираты, привыкшие сражаться со слабаками, расслаблялись, увидев перед собой девчонку, а потому быстро проигрывали. За прошедший со дня побега с «G2» год слава обо мне как об охотнике на пиратов разошлась по Саут Блю, и перед местными дозорными становился трудный выбор: ловить меня, как опасную преступницу и дезертира, или же принимать подарок в виде связанных и обессиленных головорезов.       После того, как избавлюсь от часового на марсе, следовало заняться пиратами на палубе. Здесь должен был сыграть эффект неожиданности: сколь бы хороши ни были морские волки, они всё равно на мгновение потеряются, замрут в удивлении, когда с неба свалится труп члена их команды. Скорее всего, наибольшую опасность среди пиратов Джека представляли те, за чьи головы назначили награду, а потому справиться с остальными я должна быстро и с минимальной затратой сил.       После зачистки палубы следовало заняться трюмом. Там, скорее всего, находилась основная часть команды. Зато дальше предстояло самое сложное. Излишних надежд я не питала, а потому готовилась к встрече с капитаном загодя: обзавелась тройкой наручников из кайросеки и двумя десятками пуль из того же камня. Правда, чтобы использовать их, требовалось специальное оружие, а потому стрелять иными пулями из пистолета, что сейчас грел спину, было невозможно. А жаль, хорошая вещица оказалась, да и стоила немало.       Время неслось стремительно. Вот уже гром, не так давно звучавший вдалеке, сотрясал тучи над головой. Дождь насквозь промочил плащ и принялся за одежду, волосы липли к щекам и застилали глаза. Молнии прочерчивали густую клубящуюся тьму облаков, выхватывая из мрака очертания замершего в бухте судна. Огни на палубе померкли, стали бледнее, пираты с бочек перебрались под крышу надстройки, а часовой с головой накрылся плащом.       Мокрый от набегавших волн песок расползался под ногами, не позволяя как следует набрать скорость. Когда сапог коснулась холодная вода, я перешла в Геппо. Воздух спружинил, ветер разметал полы плаща, ударил в лицо ледяным хлыстом. Громада корабля наплывала, вырастала передо мной зубастым скелетом, упиравшимся в тучи клыками мачт.       Когда ноги коснулись фока-рея, меня едва не снесло ветром. Пришлось вцепиться руками в канат и буквально повиснуть на нём в надежде удержать равновесие. Очередная вспышка разбила темноту, и я смогла разглядеть очертания укутавшегося в плащ пирата в окружении батареи бутылок, пустых и полных. Кинжал легко лёг в руку, сверкнул холодной сталью в отсветах бури. Сору, и пират слабо дёрнулся, его предсмертный хрип потонул в очередном раскате грома.       Геппо. Приземлилась чуть левее, чем надеялась — ветер в последний миг снёс в сторону, отбросил в тень надстройки, едва не выдав стоном деревянных половиц. Пираты притулились под козырьком, освещаемые бледным золотистым светом угасающей масляной лампы. Трое рядком, все как на подбор: здоровые, широкоплечие, с бородатыми бандитскими рожами.       Очередной порыв ветра, и тонкие верёвки, связавшие тело часового, не выдержали, лопнули с протяжным «треньк». Глухой удар от столкновения с палубой — и тишина. Пираты вздрогнули, вскинулись, похватали оружие: кто-то ружьё, кто-то саблю. Взметнулся выше огонёк лампы, неприятно ударяя по глазам, привыкшим к темноте. Вспышка.       Нож с мягким хрустом вошёл в мощную шею, струйка крови покатилась по коже и нырнула за ворот рубашки. Минус один. Пока второй пират поворачивался на звук, ушла в сторону, выпрыгнула за границу освещённого круга. Второй нож серебряной иглой прочертил воздух. Я целилась в голову, а потому лезвие вошло аккуратно в глазницу. Пират с ружьём неуклюже взмахнул руками и упал на спину.       Сабля мелькнула в паре дюймов от моей шеи, но Сору в очередной раз спасло мне жизнь. Ноги отозвались унылой болью в мышцах, напоминая, что действие техники ограничено. Пират наступал, скалился, сыпал проклятиями, отчего мурашки бежали по спине и сердце в страхе сжималось. Сложно привыкнуть к такому.       Шум мне был не нужен.       Воспользовалась Геппо, взмыла вверх, уходя за спину растерявшегося на мгновение пирата. Сиган. Палец с мерзким хрустом вошёл в шею, ломая позвонки. Боль разрядом прокатилась от кончиков ногтей до плеча, засвербело в носу. Опять вывих, если не хуже. Мне по-прежнему не хватало крепости для использования этой техники. Стоило подумать над усилением Волей, однако с ней тоже были определённые проблемы. Я до сих пор могла удержать Волю Вооружения не больше пяти минут, а растрачивать её на Сиган…       Тело рухнуло на доски. Всё стихло. Воля Наблюдения коконом окутала корабль, скользнула в каждый угол, проверяя и доставляя информацию. В трюме находилось девять человек, и подниматься на палубу они явно не спешили. Там, где предположительно располагалась капитанская каюта, замерли четыре фигуры. Одним из них наверняка был сам Спящий Джек, другой — «лимонный» человек. О рангах остальных я не имела ни малейшего предположения.       Люк в палубе, ведущий в трюм, оказался плотно задраен. Проблема. Если подниму шум, ломая доски, то потеряю элемент неожиданности. А без него справиться с девятью здоровыми мужиками, привыкшими убивать, будет ой как сложно.       Попробовала поддеть ножом — ни в какую!       Зло сплюнула на палубу, ощущая, как вода забирается за шиворот и ледяными струйками скатывается по спине. Мерзко. И не понятно, что там с пистолетом. На качественную кобуру я не поскупилась, здесь риск мог стоить жизни, но мало ли: вдруг продавец обманул, или его самого обвёл вокруг пальца коварный поставщик. Или в самом начале мастер тихонько подсунул в партию бракованную вещь.       Молния ударила в воду совсем близко, расколов мир на две части. Вспенились волны, озарённые сине-жёлтым электрическим светом. С грохотом тысячи бомб столкнулись тучи, и я, не дожидаясь лучшего момента, проломила крышку люка. Струи воды с палубы змеями потянулись в кривую раззявленную пасть пролома, щерившуюся неровными обломками клыков-граней. Воля подсказывала, что там, подо мной, пока пусто, но пираты в трюме пришли в движение.       Ступени отсырели и теперь натужно поскрипывали, прогибаясь под моим весом. Не таким уж и большим, между прочим! Вокруг было темно и тихо, лишь в отдалении слышались посторонние голоса. Медленно, неспешно двинулась вперёд, давая глазам возможность привыкнуть к отсутствию освещения. Не хотелось из-за невнимательности налететь на что-нибудь и огласить округу шумом.       Когда зрение научилось различать очертания предметов, в конце заваленного ящиками прохода забрезжил свет. Раздались мощные тяжёлые шаги. Я нырнула в сторону, протиснулась меж двух неплотно стоявших рядов и замерла, стараясь не дышать.       — Проклятый кок, — ворчал пират, державший на вытянутой руке закопчённый фонарь. — Пойди, проверь, что там. Гроза, что же ещё!       Он прошёл мимо меня, не моргнув и глазом, и направился прямиком к лестнице.       — Сами мутят шторм да набивают трюмы, — раздался хруст дерева. Видимо, мужик со злости пнул один из ящиков. — Ничего! Не видать им следующей награды, что мачты в моей заднице!       Я обдумывала ситуацию. Всё складывалось не так плохо: в трюме из получивших награды находился лишь кок, остальные же пираты были обычными матросами. От таких избавиться — раз плюнуть. Наверное. Излишняя самоуверенность меня никогда до добра не доводила, а потому я старалась исправить данное упущение в своём характере. Выходило, правда, не очень.       Пират тем временем дошёл до лестницы и поднял взгляд на проделанную в люке дыру.       — Что за… — договорить он не успел, схватившись за горло. Тускло блеснул в красноватых отсветах фонаря метательный нож.       Подобравшись к подёргивавшемуся телу, я достала лезвие из раны и вытерла об одежду. После оттащила тяжёлую тушу в сторону, спрятав под горой ящиков и испорченных канатов. Пираты отдыхали, а потому ещё нескоро хватятся своего дружка. Стоило решить, как лучше поступить в сложившейся ситуации. Подождать, когда следующего раздолбая отправят на разведку? Или атаковать самой, пока никто ничего не знает? Их восемь, а я одна. И плевать, что знаю больше техник. В маленьком помещении вроде трюма они смогут задавить числом, и Рокушики не помогут.       И почему я не додумалась обзавестись нормальным огнестрелом? Ах, да! Потому что таскать лень!       Взгляд уцепился за кривую ручку фонаря, так и оставшегося валяться на досках, и меня внезапно осенило. А что, если найти крюйт-камеру? Устроенный взрыв поможет уничтожить корабль (однако, какое варварство!), а перебить ничего не понимающую команду и разозлённого капитана гораздо проще, чем сражаться с пиратами в узких помещениях их собственного судна, где им известен каждый уголок. Главное, самой вовремя выбраться и не поджариться, как курице на гриле.       Сказано — сделано. Я наклонилась за фонарём, наблюдая, как искривлённые старым грязным стеклом отсветы огня разливаются по полу. Вдруг позади что-то хрустнуло, заскрипело жалобно подгнивающее дерево.       — Эй, Дик, ты там к Морскому Дьяволу провалился, что ли? — гнусавый голосок рассёк мрачную тишину трюма. — А ты ещё кто?       Проклятая Воля!       Я резко обернулась, чувствуя, как бьёт по вискам вновь включённая способность. Сука, сука, сука. Как же не вовремя она слетела, а я и не заметила. А ведь знала, что такое возможно!       Тёмно-серый размытый силуэт пирата замер неподалёку от моего последнего укрытия. Напряжённое молчание затянулось: я замерла, растерянная и не знающая, как лучше поступить, а мужик попросту не мог въехать в суть происходящего. О, слава алкоголю!       За оружие мы схватились почти одновременно, вот только это самое «почти» стоило пирату широкой кровавой улыбки от уха до уха. Пара ящиков, всё-таки задетых во время перемещения с Сору, с хрустом и грохотом рухнули вниз, погребая под собой остывающее тело. Медлить было нельзя.       Подгоняемая в спину топотом сапог и нетрезвыми криками команды, я рванула на поиски крюйт-камеры. Скорее всего, она будет расположена так же, как и в военных кораблях Дозора — в носовой части, ниже ватерлинии. Сердце глухо билось в висках ускоренным пульсом, пока Воля, будто в оправдание, подсказывала перемещения пиратов. Два силуэта ринулись на палубу — не то проверить сохранность караульных, не то предупредить капитана, а может и всё сразу. Остальные спешили в ту же сторону, что и я. Скрипнула зубами от злости. Когда придётся уходить, то времени будет слишком мало, чтобы пробиваться с боем. Что же делать?       Заглянув за очередную дверь, увидела трап, ведущий вниз. Вот оно. Нашла.       Тёмное небольшое помещение остро пахло порохом и маслом. Ровные ряды бочек громоздились до самого потолка, на стеллажах стояли массивные горшки, плотно закрытые крышками. Крепкие верёвки фитилей были обмотаны вокруг специальных дощечек.       С оглушительным треском сброшенный мною на пол горшок разлетелся на множество глиняных осколков. Масло полилось по полу, растеклось глянцевой лужицей до самых бочек и скользнуло дальше, под них. Сколько потребуется времени, чтобы пламя как следует разгорелось, добравшись до масла, и схватилось за бочки? Пара секунд, а после — взрыв. Не пойдёт.       Снаружи уже гремели пираты, подбираясь к двери крюйт-камеры. Холодный пот вместе с влажными каплями дождя скользил по спине, страх сжимал сердце и лёгкие. Лопнула покрытая сухой корочкой губа, отдаваясь тонкой, едва заметной болью. Прошла всего пара секунд, но мне она показалась вечностью.       Фитиль разматывался неохотно, тугая вязь плотно сидела на доске, цеплялась за неровные края. Пальцы жгло от сильного трения и колючего материала. Один размотанный конец упал в масло, другой был подсунут под приоткрытое стекло фонаря. Пламя взялось медленно, лениво, но красноватый огонёк послушно пополз по предложенному пути, подбираясь к лужице.       В запасе оставалось секунд тридцать. Следовало спешить.       Пираты, шедшие по пятам, явно не ожидали, что дичь сама выпрыгнет навстречу охотникам. От удара ногой в живот один из них отлетел к стене, другой успел выхватить длинный нож и даже замахнуться, однако был остановлен метким броском в шею — нож вошёл прямиком под подбородок, поблёскивая тёмной ручкой на бледной коже.       Двадцать пять.       Закричала Воля, предупреждая об опасности справа, и я резко нырнула вниз, прижалась животом к холодному полу. Звук выстрела был подобен грому, резкий запах пороха наполнил трюм, взметнулось к низкому потолку куцее облачко дыма. Брызнула кровь, щепки посыпались мне на спину, из мелкой пробоины в борту закапала вода. А судёнышко-то тонким оказалось.       Двадцать.       Всадила нож под колено ближайшему пирату. Тот заорал, попытался пнуть в челюсть, однако не устоял на ногах и рухнул, едва не повалив товарища, раненного в руку. В ушах по-прежнему звенело не то от выстрела, не то от использования Воли. Опять щёлкнул пистолет, и я перекатилась в сторону, поднимаясь на колени. В том месте, где мгновение назад находилась моя тушка, сейчас дымилось очередное маленькое отверстие.       Пятнадцать.       Некогда разбираться. Очередное Сору отдалось болью в мышцах и скрипом уставших костей. Я закусила губу, чувствуя, как солоноватая кровь стекает на язык. Тяжело быть охотником за головами, но ненависть к пиратам пересиливала мольбы разума и заглушала доводы инстинкта самосохранения.       Десять.       В лицо ударил порыв холодного ветра. Гром ещё потрескивал над головой, вспыхивали отсветы молний, однако дождь прекратился, оставив после себя лишь мерзкую промозглую морось. Трупы так и продолжали лежать на палубе, оставляя на древесине разводы тёмной крови. В капитанской каюте народу прибавилось. Видимо, двое матросов докладывали о нападении. Что-то они долго.       Пять.       Я сиганула за борт, прямо на пенящиеся клыки волн. Воздух непокорно вздыбился после попытки использовать Геппо, ветер едва не вбил меня в борт очередным мощным порывом. Природа всегда была сильнее человека, и сейчас мне приходилось бороться с ней ради спасения собственной жизни.       Вода под ногами казалась бездонной, и паника подбиралась желчным комом к горлу. В бурю, с такими мощными волнами и холодом точно пойду ко дну. Сапоги давно намокли, ноги слушались плохо, то и дело проваливаясь вниз, под толщу океана.       Взрыв огненным маревом застил небо, поднял к низким грозовым облакам столб пламени, пепла и чёрного горького дыма. Жалобный стон корабля перекрыл рокот воды и голос неба, ломающееся и сгорающее дерево пело прощальную песнь, что мурашками скользила по позвоночнику. Горячий воздух обдал спину, откинул вперёд, практически утопив в поднявшейся навстречу волне.       Я с трудом добралась до берега, рухнула на подкосившихся ногах на песок, отплёвываясь от солёной воды. «Парящий» медленно шёл на дно, костлявым обожжённым силуэтом вставая на фоне ночи. Кривой огрызок былого величия. Жалкое, исковерканное взрывом судно мало чем напоминало тот красавец-корабль, что я видела изначально: напрочь снесло гальюнную фигуру птицы, мачты переломились, так и не подняв паруса, развороченный корпус наполнялся водой, постепенно заваливаясь на бок.       Интересно, успел ли кто-нибудь из них спастись?       — Оля-ля, кто тут у нас? Неужели великий и ужасный охотник на пиратов в очередной раз ушёл с добычей? — я вздрогнула и мгновенно вскочила на ноги. И тут же зашипела от боли, пронзившей тело. Проклятые Рокушики!       Воля работала исправно, однако незнакомца, подобравшегося почти вплотную, замечать не хотела. От нехорошего предчувствия засосало под ложечкой. Человек в лимонном плаще стоял рядом, всего в паре шагов от меня, и спокойно разглядывал догорающий корабль. Отсветы далёкого пламени отбрасывали на его худое лицо с аккуратной «козлиной» бородкой странные тени, делая то угрожающим, то невозможно уставшим.       — Да, и как же теперь награду будете получать, а? — он склонил голову на бок, с интересом поглядывая на меня. От этого взгляда — прямого, будто изучающего интересное насекомое — стало жутко, и я передёрнула плечами, сбрасывая напряжение и заодно проверяя наличие пистолета. Пока на месте.       Ненадолго повисла тишина. Идти на контакт с незнакомцем я не спешила, он тоже молчал, словно давая возможность привыкнуть к своему обществу. Поначалу он казался мне сообщником пиратов (иначе зачем им пускать на борт чужака), но при ближайшем рассмотрении оказался мало похожим на головореза: ухоженный, с прямым носом без изъянов и переломов, аккуратно уложенными волосами и чистой одеждой. Складывалось ощущение, что он просто вышел на ночную прогулку с борта собственного корабля с белым правительственным флагом, а не сбежал с взорвавшегося пиратского судна.       Я, как всегда, не выдержала первой.       — Ты кто вообще такой? — вышло грубовато, особенно с хриплым усталым голосом.       Мужик ухмыльнулся, провёл рукой по волосам и насмешливо поклонился.       — О, позвольте представиться — Кирстон Майкл, — я нахмурилась. Имя казалось смутно знакомым, но в памяти так ничего и не всплывало. — Вам представляться не стоит. Большая удача, что мы с вами встретились, Генри Морган.       Глупо было бы предполагать, что он меня не узнает. Листовки с именем Генри Морган, предателя Дозора и дезертира, пестрели по многим крупным островам не только Гранд Лайна, но и тихих вод остальных океанов. А награда в десять миллионов становилась приятным бонусом. И как меня до сих пор не поймали?       — Удача для кого?       Майкл опять усмехнулся. До чего же мерзкий человек!       — У меня есть к вам предложение, от которого сложно отказаться.       Я не была в этом так уверена, однако отказываться не спешила. Кто знает, что сделает этот человек, когда получит твёрдое и отчётливое: «Нет». Он не походил на нормального обывателя, пользовался Рокушики, а потому уверенности в победе у меня сейчас не было. После разборок с пиратами общая слабость напоминала о себе, да и боли в мышцах пройдут только через несколько часов.       — Я слушаю, — корабль вспыхнул чуть ярче, поднимая снопы искр: отвалился бушприт, рухнул в воду с протяжным скрипом.       Майкл запустил руку во внутренний карман и достал оттуда свёрнутый вчетверо лист. Протянул его мне.       — Этот человек — капитан пиратов Красного Флага. Он уже пять лет терроризирует остров Фьорд, что в нескольких днях пути на северо-запад отсюда. Там начали строить базу Дозора, но гарнизон пока слишком мал, чтобы справиться с пиратами. Люди жаловались, но командование не в силах выслать подкрепление. Все силы брошены на борьбу с Йонко в Новом Мире. По крайней мере, нам так сказали.       Я хмыкнула. Им попросту нет дела до обычных людей, впрочем, как и всегда.       — Но при чём здесь команда Спящего Джека?       — Мы подумали, что за хорошее вознаграждение пираты не откажутся обнажить клинки против себе подобных, — Майкл взлохматил волосы и поднял взгляд к затуманенному небу. — Знаешь, мы уже отчаялись чего-либо добиться. Даже другие пираты не казались нам такими ужасными. Лишь бы помогли избавиться от Красного Флага.       Я развернула листовку. Странная штука — жизнь. С бумаги на меня смотрел круглолицый пожилой мужчина с залысинами и густым седеющим чубом, пушистыми усами и подслеповато щурившимися глазами. Он не казался злым или опасным. Так обычно представляешь любимого дедушку: чуть полноватого, морщинистого, со складками в уголках губ.       Однако взгляд его оставался холодным, льдисто-синим, словно застывший океан. Пират всегда оставался пиратом, как бы мило он ни выглядел.       — Я вышел на Спящего Джека несколько недель назад. Это было очень сложно — всё-таки награду он получил не за красивые глаза. Джек согласился поработать за… кругленькую сумму, — Майкл скривился, явно вспоминая неприятный разговор. — Но тут объявились вы…       Я вздохнула, чувствуя, как расслабляются мышцы. Опять влезла в какую-то заварушку. Однако уйти и бросить невинных людей в беде — это не мой почерк.       — Хорошо. Что от меня требуется?       Ой, не хорошо это!       Майкл встрепенулся, взмахнул полами плаща и подошёл ближе. Хитрый засранец.       — Ничего из того, что вы не делали. Самое главное — это поймать главаря шайки. А с остальными можете делать всё, что хотите.       Видимо, народ хотел устроить публичную казнь преступника. Но это не моё дело.       Утром я уже была на борту корабля, следующего на Фьорд.