Философия капитана Блада

Мне не нужно друга, который, во всем со мной соглашаясь, меняет со мною взгляды, кивая головой, ибо тень то же делает лучше.

Плутарх

***

      — Апчхи!       Я шумно повела носом, чувствуя, как скребутся внутри сопли. Жар спал, но общее состояние оставляло желать лучшего. Виски крутило, а горло саднило и скрипело при малейшей попытке что-либо произнести, даже чихать приходилось едва ли не хрипом.       Нейлз тяжело вздохнул и полез в брошенную в углу каюты сумку. Вскоре на свет появились чайник, большая деревянная кружка и объёмный полотняный мешочек. Я по привычке попыталась принюхаться и вновь закашлялась, скручиваясь на кровати. За что схлопотала по голове и мгновенно присмирела. Рука у пацана была тяжёлая, несмотря на видимую хрупкость.       — Какого дьявола ты туда столько всего напихал? — внимательно наблюдая за его движениями, прошептала я. На большее разболевшееся горло оказалось неспособно.       Нейлз смерил меня хмурым взглядом и всё-таки сунул чайник обратно: очага в каюте не было.       — Чтобы ты спросила, — он медленно поднялся на ноги и подошёл к двери. На секунду замер. — Я на камбуз. Только попробуй что-нибудь учудить…       И ушёл. Я пару раз моргнула слезящимися глазами и чихнула — громко, смачно, со вкусом. Правда, не самым приятным. Странный он, этот Роджо Нейлз. Перевернувшись на другой бок, смежила тяжёлые веки. Пелена перед взглядом из белёсой превратилась в грязно-серую с красноватым отливом. В горле встал мокрый удушающий комок, не позволяя толком ни вдохнуть, ни выдохнуть. Было откровенно хреново.       Да уж, и всё это из-за одной несчастной пробежки под дождём по палубе. Видимо, организм ещё не отошёл от купания в холодных водах близ Фьорда, а я уже успела промочить ноги в штормах Саут Блю. Однако нужно начинать уделять внимание своему здоровью.       Нейлз вернулся быстро, помог сесть на койке и всунул в ослабевшие руки тяжёлую посудину. Вверх от кружки поднимался горячий пар, мгновенно пробивая себе путь в нос. Послышался запах мяты и чего-то неизвестного: я не особо разбиралась в растениях.       — Спасибо, — кивнув в благодарность, отхлебнула ароматного напитка. По телу мгновенно пробежала волна жара, заставив вздрогнуть. Стало немного легче.       — Пожалуйста, — парень ещё немного понаблюдал за мной и отошёл к столу.       Бумаги там заметно поубавилось. Часть её Нейлз запихнул обратно в сумку, остальное перетащил местному навигатору — здоровенному бородатому мужику с ожогом в пол-лица. Меня слегка удивляло взаимопонимание, царившее между этими двумя: кто бы мог подумать, что странноватый парнишка выпросит-таки пару уроков у бывалого моряка.       — Нейлз, — он поднял взгляд от очередной карты, — долго нам ещё?       Парень невольно поджал губы, и я нахмурилась. Мы честно пытались ужиться друг с другом, однако получалось не очень. Если бы не долг перед Кей, ничто не мешало бы мне выйти в ближайшем порту и отправиться на все четыре стороны. С другой стороны, внезапно проснулась позабытая совесть: Нейлз не был тем человеком, что сможет освоиться в таком неожиданно большом и страшном мире. Рискнув как-то раз выползти из каюты на камбуз, он спустя час свалился с новым приступом головной боли и паники. А всё потому, что здесь нужно было говорить и отвечать, и не всегда одному человеку.       В принципе, с ним было хорошо: тихо, спокойно, надёжно. Он не давил и ничего не требовал, иногда ворчал, но чувствовалось в этом всём что-то домашнее, почти семейное. То, чего не хватало даже Трею и Смитту. «Потому что он моложе, родом из Саут Блю и носит то же имя?» — я не знала ответа, но с каждым днём щемящее тепло в груди разрасталось, вспыхивало невольным пламенем на щеках. Нейлз поднимал брови, пожимал плечами и не менялся, лишь изредка прятал улыбку в складках любимого шарфа, подаренного Кей. Жизнь налаживалась.       — Через пару-тройку дней, — он сделал отметку на карте и затушил свечу.       Знакомо прогнулся матрас под тяжестью чужого тела, в темноте каюты фигура парня превратилась в размытый силуэт. Нейлз лёг и привычно подставился под мою ладонь. Я улыбнулась, ощущая, как пальцы переплетаются с его волосами. Сразу стало так спокойно.       — Я слышал, что там круглый день горят огни, а люди всегда улыбаются, — почему-то вспомнились старые сказки, которые любила рассказывать уличная ребятня. Почти в каждой фигурировал Аскур — город мечты. — Они носят цветную одежду, едят сладости на завтрак, обед и ужин и каждый вечер ходят в цирк. Дома там сияют на солнце, а Верхний город сделан из чистого хрусталя! Повсюду парки, фонтаны и магазины, а дети не знают забот и голода.       Рука, поглаживавшая волосы, дрогнула и больно дёрнула прядь. Нейлз шикнул. А я не могла сдержать смеха, упёршись лбом в свободную руку. Немного успокоившись, потянулась в темноту, чтобы зажечь свечу.       — Слушай, а тебе сколько лет-то? — почему-то этот вопрос только пришёл в голову. Не мог же взрослый человек верить в подобные сказки? — Выглядел довольно взрослым.       Нейлз удивлённо шмыгнул носом, разглядывая отблески пламени на стенах. Видимо, до парня не сразу дошло, что его вроде как высмеяли.       — Я не ребёнок, — он мгновенно надулся, вызывая новый всплеск смеха. — Мне уже семнадцать!       Нейлз только обиженно засопел и перевернулся на другой бок. Ненадолго повисло молчание, разрываемое лишь моими попытками продышаться. Путешествовать вдвоём определённо неплохо. Есть, над кем пошутить и посмеяться, поговорить. А то ещё немного, и совсем одичала бы, стала на людей кидаться.       — Эм, — внезапно ожил парень, так и не повернувшись ко мне лицом, — а самой тебе сколько?       — А сколько дашь? — почему-то захотелось пококетничать, побыть обычной девчонкой, а не страшным охотником на пиратов.       Пацан молчал долго, и от этого становилось не по себе. Неужели всё так плохо? Да, я не следила за собой, как дамочки вроде императрицы амазонок, но не могла же настолько постареть. Не в двадцать-то лет!       — Тридцать? — Нейлз даже повернулся, чтобы ещё раз осмотреть меня с ног до головы.       Вот же мерзавец! Захотелось влепить ему, как следует, а потом пойти на камбуз и напиться с горя. Не замечала за собой особого желания казаться моложе, но и выглядеть на десяток лет старше — не вариант. И что теперь делать? Понятия не имею, есть ли здесь крема и мази для омоложения, да и косметики пока на пути не встречалось, хотя девчонки из казарм чем-то таким пользовались.       Аргх, как же бесит!       — Почти угадал, — пришлось натянуть на лицо улыбку, чтобы не пугать впечатлительно парня. Судя по тому, как он вздрогнул, у меня опять не вышло. — Мне почти двадцать один. Двигай давай.       Он послушно откатился к самой стенке, упираясь спиной в шершавое дерево. В первый раз мой поступок довёл его до нервной икоты, во второй — до жуткого смущения. Сейчас было легче. Спать ночью, ощущая за плечом живое тепло, оказалось приятно. Намного лучше, чем спать на полу. А в мои угрозы он верил безоговорочно.       Утром, спустя три дня, мы прибыли в Аскур. Превозмогая слабость, что всё ещё сковывала движения, и отгоняя навязчивое предчувствие о приближении чего-то нехорошего, я выползла на палубу и уставилась в подёрнутую розовой дымкой даль. Ребристый остров, насыщенно-зелёный, с гребнями извилистых скал, вырастал из предрассветного тумана медленно и с каждым мгновением становился больше. Вскоре можно было различить вспышки от отражавших первые солнечные лучи стен.       Подошедший навигатор похлопал Нейлза по спине и, видимо, что-то сказал, раз парень буквально засветился изнутри. Заветный город маячил на горизонте, сверкал идеальной чистотой белых зданий и пёстрыми костюмами высыпавших на пристань жителей. Несмотря на ранний час, жизнь там вовсю кипела: алые, ультрамариновые, кислотно-зелёные, приторно-розовые фигуры сновали туда-сюда, перетаскивали ящики и пакеты, свёртки и клетки, шмыгали среди сувенирных лотков и торговцев, выглядывали что-то на вошедших в порт кораблях.       Пришлось спустить воодушевлённого парня с небес на землю.       — Не расслабляйся, — я внимательно оглядела берег, а после вынула увесистый кошель, который мне передала Кей. Нейлз неуверенно его принял. — Встречаемся в полдень у центрального фонтана.       — И что мне с ним делать?       — Что хочешь. Это твои деньги. Кей просила передать.       Нейлз буквально растворился в поднявшейся суматохе. Люди замельтешили перед глазами, матросы принялись готовиться к швартовке. Корабль заметно качнуло, сначала вперёд, потом назад. Я едва успела уцепиться за борт, иначе бы уже расквасила нос о выдраенную до блеска палубу. Спустили сходни.       Небольшие волны разбивались о корму, брызгали клочьями пены. Откормленные портовые чайки носились над головой, тенями прочерчивали небесную синь и камнем падали к воде, резко меняя направление у самой кромки. Разноцветная толпа вмиг обступила «Марию», люди хлопали глазами, открывали рты, кричали, и их голоса сливались в один сплошной гул.       Непривычно было вновь оказаться на земле. Она не раскачивалась из стороны в сторону, не пыталась уйти из-под ног и не пробуждала морскую болезнь. Из порта вверх, к городу, вела аккуратная каменистая дорожка, достаточно широкая для того, чтобы на ней разъехались небольшие торговые телеги. Невысокие коренастые лошадки-тяжеловозы мирно ютились у входа на пристань — огромной арки с искусно вырезанными и разукрашенными в цвета моря буквами «Аскур».        Поднимаясь по дощатым ступеням к дороге, я по-прежнему чувствовала несуществующую качку. Всё внутри размеренно поднималось и опускалось, и на губах от этого невольно появилась улыбка. Довольно приятное ощущение. На поясе тихо позвякивал мешочек с монетами, тёплый ветерок приятно скользил по лицу и перебирал растрёпанные волосы, копошился в разноцветных кронах деревьев. В глазах слегка рябило от неожиданно ярких лучей восходящего солнца, что окрашивало редкие облака в розовый и золотой.       Аскур пах сладостями и цветами. Это чувствовалось даже сквозь неприятный зуд в носу.       Одинаковые ряды аккуратных домиков из белого сияющего камня были удивительно похожи друг на друга, и одновременно с этим чем-то неуловимо отличались. И дело не в разных цветах крыш — у каждого квартала он был свой — а в «духе» улиц. Я не могла описать свои ощущения, но спустя час блуждания по городу поняла одно: люди здесь жили, объединившись по увлечениям.       Многие дома на первом этаже имели лавки или магазины. В синем квартале торговали одеждой и тканями самых удивительных расцветок — о большинстве цветов мне раньше даже слышать не доводилось. В красном я нашла множество булочных и пекарен и, не сдержавшись, накупила сладостей. Таких пирожных и кексов ещё не видел мир! Сладкие, лёгкие, воздушные — любой ребёнок ради них готов бы был душу отдать.       Зелёный квартал выращивал растения, в большинстве своём декоративные. Редкие лекарственные травки терялись за пеленой чарующих цветочных ароматов и озером нежнейших бутонов ярчайших расцветок. Ко мне как раз привязалась улыбчивая девушка-продавец, когда взгляд невольно зацепился за миниатюрный циферблат часов. Была половина двенадцатого.       — Приходите ещё, — девушка выглядела растерянной, когда я, скоро извинившись, спешно уходила от излишне гостеприимного магазинчика.       «До чего же навязчивый запах», — виски нестерпимо гудели от многообразия сладких ароматов. Время пролетело слишком быстро, потому следовало поспешить к месту встречи. Взглянув на стоявшее практически в зените солнце, я уверенно свернула к последнему — коричневому — кварталу.       Здесь работали мастера: гончары, стеклодувы, кукольники. Последние пользовались особенно большим спросом — вокруг каждого магазинчика обиталась целая толпа детей разного возраста. Они кричали, толкались, пытались как можно ближе подобраться к высоким витринам, заставленным игрушками. Были там и мягкие зверьки, и деревянные солдатики, и принцессы в пышных платьях. Но внутрь никого не пускали. «И правильно, а то разнесут там всё», — подумалось мне. Сквозь небольшое окошко в двери в руки одному из ребятишек просовывали красивую куклу в адмиральском мундире.       Центральный фонтан трудно было с чем-либо спутать. Мастера, строившие его, наверняка убили немало времени на это чудо архитектуры: с множеством колонн, увитый живыми растениями и цветами, украшенный десятками скульптур и барельефов — фонтан напоминал скорее королевский дворец, нежели себя самого. Лишь водные искры, весело и задорно сверкавшие на свету, дарили освежающую прохладу и позволяли поверить в увиденное. Вода столбом вырывалась вверх из широкой пасти дракона, стекала по желобкам и колоннам, омывала серьёзные лица воинов и падала в широкий хрустальный обруч. Сквозь него просвечивалось усыпанное монетками и драгоценными камешками дно. Нейлз ждал меня возле подножия.       — Неплохой вид, а? — он уже успел переодеться в свободную рубаху и дорожные штаны, оставив прежними лишь сапоги и любимый шарф.       — Ага. Есть хочешь?       Нейлз кивнул, отталкиваясь от бортика фонтана. Мелкая водная пыль золотилась на его волосах.       — Пошли, заодно и комнату посмотришь, — он уверенно двинулся в сторону коричневого квартала, откуда только что вышла я.       Пришлось последовать за ним. У магазинов игрушек народу, казалось, только увеличилось. Я поморщилась, мучаясь из-за создаваемого детьми шума, и ускорилась, сворачивая следом за парнем в невзрачный переулок. Проходя здесь в первый раз, даже не заметила его: привыкнув к сиянию города, сложно обратить внимание на мрачные и пустынные улочки. А такие, оказывается, были и в Аскуре.       Нейлз указал пальцем на вывеску у одного из зданий. «Весёлый башмачник».       — Миленько, — пробормотала я, толкая следом за парнем тяжёлую дверь таверны.       Внутри, как и предполагалось, было тихо и пустынно, только ветер гулял над чисто вымытыми столами и шевелил кусочки паутины в тёмных углах. Пожилой худосочный мужчина за стойкой вздрогнул и поднял на нас воспалённые глаза. И куда делся развесёлый пухлый старичок с вывески?        — Чего изволите? — губы хозяина страшно тряслись. И как Нейлз сумел разобрать его слова при заселении?       — Поесть и выпить, — мы сели за ближайший к стойке стол. — Можете не спешить.       Старик кивнул и скрылся за маленькой дверью, явно ведущей на кухню. Он сильно хромал, буквально приволакивая правую ногу, и не мог сдержать дрожь во всём теле.       — Он болен, — не то спросил, не то просто произнёс Нейлз и прикрыл лицо шарфом.       — Вижу, — я хмуро кивнула. Судя по взгляду, этот жест не понравился ему ещё больше.       Внутри заскреблось нехорошее предчувствие. Почему он пришёл в это забытое богом место, имея при себе горы золота? Почему не отправился в любую другую таверну, расположенную ближе к центру и свету? Наверняка там были и чистые свободные комнаты, и ванная, и хорошее обслуживание. Тогда зачем пряталась здесь?       Мог ли пацан что-то скрывать?       На стол опустились две тарелки с какой-то снедью, но я не чувствовал ни вкуса, ни запаха. По спине пробежал холодок, свернувшись колючим змеем в желудке. Кусок не лез в горло, и приходилось буквально впихивать в себя ложку за ложкой. Куда он ходил утром? Что делал так долго? Встречался со знакомыми? Они разными бывают. Исследовал город? Это можно и вместе сделать. Да и не встречался он мне, а Аскур не настолько большой.       — Что-то случилось?       Я вздрогнула и встретилась с ним взглядом. Нейлз хмурился, но не злился, смотрел с какой-то тревогой и непониманием. Стало стыдно.       — Ничего, — я покачала головой.       Не стоило накручивать себя из-за пустяков. Мало ли, какие дела могли у него возникнуть в таком городе, как Аскур. Может, бегал восторженно по улицам, набрёл в переулке на первую таверну и зашёл, пожалел старика с загибающимся бизнесом. А мне дал возможность отдохнуть, побродить по окрестностям и как следует всё обдумать. Обычная забота, а я его успела в преступники записать.       — Как думаешь, здесь высокие цены на одежду? — Нейлз постарался перевести тему. Я фыркнула. Вот и способ, как аккуратно прощупать почву.       — Откуда мне знать. Это ты по лавкам шлялся.       — Шлялся, — вздохнул он, мгновенно капитулируя. — Но на ценники не смотрел. В Пюбеле был один магазин, который все старались обходить стороной. Вовсе не из-за плохой одежды или жутко злых продавцов, хотя они тоже были не сахар. Из-за цен. Некоторые вещи там могли стоить почти пять, а то и семь тысяч белли! Целое состояние! Здесь наверняка то же самое.       Нейлз отставил в сторону опустевшую тарелку и, потянувшись, глотнул из кружки. Я повторила за ним. Морс, причём удивительно свежий и сочный. Настроение сразу поползло вверх, а доверие к хозяину выросло в разы: несмотря на состояние здоровья, он умудрялся делать такую вкуснятину! Пока я раздумывала, стоит ли попросить ещё одну кружку, парень встал из-за стола. В воздухе мелькнул стальной блеск.       — Комната на втором этаже, — он кивнул сначала на ключ, затем в сторону неприметной лестницы, — последняя слева. Моя прямо напротив твоей. Если что, зови.       И ушёл, не забыв поставить стул на место и донести грязную посуду до стойки. Внутри завозился уютный пушистый зверёк удовольствия, окончательно прогоняя прочь скользкий страх. Не мог он быть преступником и убийцей. Не мог.       Ступени под ногами слегка прогинались и тряслись, но вес выдерживали с упорством атлетов. Пол выглядел запылённым, словно хозяин не ждал постояльцев. Скорее всего, так и было. От осознания этой мысли стало немного грустно: старик оказался неплохим и крайне упёртым, если продолжал цепляться за таверну назло всем неудачам и недугам.       Несмотря на ожидания, в комнате оказалось вполне уютно. Небольшая кровать под окном, пышный красный цветок в пузатом горшке, письменный стол, комод с множеством ящиков и ящичков и пушистый ковёр, наскоро протёртый от пыли. Я не удержалась и сняла ботинки, с удовольствием зарываясь ступнями в мягкий ворс. Хорошо-то как!       — Эх, красота, — рухнула на кровать с протяжным вздохом, сминая ровно застеленное одеяло.       В воздух поднялось облачко пыли. Мягкий матрас прогнулся, впиваясь в спину редкими катышками завалявшегося пера. Тихо, спокойно, хорошо. Совершенно другая жизнь.       Я не заметила, как уснула. Из приятной полудрёмы меня вывела странная вибрация, прошедшаяся по полу, и приглушённые голоса. Выглянула в окно — темнота, густая и непроглядная, как смола. В тонкую щель из-за закрытой двери пробивались неровные огни, мельтешили тени. В коридоре точно кто-то был.       Страх ледяной рукой сковал горло. Подкравшись к двери, я прислушалась: скрипели половицы, шептали несколько человек, но слова сложно было разобрать. Внутри резко оборвалось, сердце на короткий миг пропустило удар и зашлось галопом в глотке. Мысли молниями проносились в голове, оставляя после себя звенящую пустоту. Бежать? Как? Куда? Что с пацаном?       Успокоиться не получалось. Руки крутило дрожью, когда я пыталась натянуть раскиданные ботинки. Вибрация продолжала волнами распространяться по полу, разговоры стали громче, неизвестные за дверью не успокаивались ни на секунду. В любой миг они могли ворваться в комнату и… Что тогда? Прикинуться обычным постояльцем? Денег мне могло хватить на несколько месяцев безбедного существования, но бросать Нейлза я не хотела. Неправильно это.       Давненько меня так сильно не выбивало из колеи обычное нападение. Загнанным зверем огляделась по сторонам. Единственным способом побега оставалось окно. Оно выходило в переулок, так что свидетелем отступления могла стать лишь глухая стена дома напротив. Свет пламени в коридоре нервно дёрнулся, вибрация на мгновение стихла, а после пол сотряс сильный удар, будто рухнуло нечто массивное. Грохот и треск дерева оглушили. Вскрикнул Нейлз. «Выломали дверь», — мгновенно вспыхнуло в голове.       Мешкать было нельзя. Осторожно отодвинув присохшую створку окна в сторону, я выглянула наружу. Пусто, только на первом этаже мигают огни: видимо, оставшиеся на стрёме решили развлечься. Интересно, что стало с хозяином таверны? Оставалось надеяться, что этим уродам хватило ума не трогать немощного старика. Но что им понадобилось от нас?       Скорее всего, золото. Сплетни быстро разносились по любому городу. Аскур наверняка не был исключением.       Подоконник опасно накренился, когда мне удалось забраться на него с ногами. Как назло, под окнами не было ни ящиков, ни сена, ни чего-либо более мягкого. Приземление обещало стать не самым приятным. Выдохнув и собрав в кулак всю храбрость, я сделала шаг в пустоту. Прямо как тогда, на краю обрыва, только теперь в конце пути меня ждала не холодная вода, а твёрдый камень мостовой.       Столкновение болью отдалось в кости и мышцы, жгутом сковало ноги до колен. Неловко завалившись набок, я сильнее сжала зубы и откатилась в тень, к тупиковой стене, спрятавшись за ютящимися там бочками и полуразваленными ящиками. И вовремя.       Дверь таверны мгновенно отворилась, и из неё выскочили двое мужчин: первый — высокий и волосатый, похожий на медведя, который зачем-то нацепил человеческие штаны; второй — почти вдвое ниже первого, нескладный и кривой, с короткими ручками и ножками. Они о чём-то переговаривались, но из-за волнения и бешено стучавшего в висках пульса у меня не получилось разобрать слов.       От ужаса, сковавшего тело, я забыла, как правильно дышать. Секунды, которые до этого пролетали стремительно, сейчас тянулись едва заметно. Вот неизвестные покрутились на пороге, подозрительно вглядываясь в темноту переулка, вот перебросились парой слов и вновь вперились взглядом в моё укрытие. Казалось, что сейчас здоровяк сделает несколько шагов вперёд, протянет огромную ручищу и схватит меня, сдавливая и ломая шейные позвонки.       Да уж, отвыкла я от охоты за собственной персоной. Бытие охотника расслабляет.       Ничего не происходило. Ещё немного потоптавшись на пороге, они вразвалочку вернулись обратно в таверну, предусмотрительно оставив дверь открытой. В любой другой ситуации я обязательно посмеялась бы, глядя на то, как карлик неуклюже переступает высокий порожек и грозно хмурит кустистые брови. Однако сейчас было не до веселья.       — Зачем им мы, Нейлз?       Отлежавшись и отсчитав про себя ещё несколько минут, ползком двинулась к двери. В любом случае, чтобы покинуть переулок, мне было нужно пройти через освещённое пятно. Так почему не узнать, что происходит внутри?       Ничего интересного я не обнаружила. Почти. Помимо здоровяка и карлика в зале таверны сидела девочка лет десяти на вид и задумчиво раскручивала на пальце маленький метательный нож. Миг, и он уже торчал в дереве между пальцев потянувшегося к чему-то там «медведя». Необычная у них компания. Я медленно отступала от окна и примеривалась, как получше мелькнуть в проёме и не привлечь лишнего внимания. Получалось, никак.       А ведь я успела наследить в своей комнате, причём знатно так. Следы на пыли в коридоре, примятый ковёр, сбитая постель — всё указывало на то, что там находился человек, который вполне мог видеть нападавших. Который действительно видел часть из них. А узнать у больного и точно напуганного старика хотя бы внешность второго постояльца не составляло труда.       Перспективы оказались не радужными.       Какого Дьявола они вообще на нас напали?! Вновь начинала проявляться паника. Что с Нейлзом? Вступать в бой с неизвестным противником, особенно численно превосходящим, было глупо. Но оставлять парня им на растерзание?.. Нет, не время для подобных мыслей! Всё, что касается этих странных людей и их связей с Нейлзом, а также планы по его спасению, я обдумаю потом. А пока…       Ноги спружинили, тело двинулось вперёд, перед глазами пронёсся освещённый кусок мостовой, потрескавшейся и разбитой. Дыхание перехватило, когда спина прокатилась по холодному, слегка влажному камню. Рёбра, едва начавшие заживать, отозвались глухой болью. Не оборачиваясь, я рванула на главную улицу квартала, молясь о том, чтобы никто из находившихся в таверне людей меня не заприметил.       В глаза ударил свет уличных фонарей, похожих на десятки маленьких солнц. На короткий миг это выбило из колеи, ноги подкосились, и я едва не рухнула на землю, успев в последнюю секунду выставить перед собой руки. Ладони обожгло холодом, колющая боль пробежалась от подушечек пальцев до локтя. По ноге от колена к голени потекло что-то густое и липкое, мигом пропитывая ткань полотняных штанов. Захотелось взвыть, упасть и больше не двигаться.       С трудом встав на дрожащие ноги, я продолжила забег. Сворачивая в очередную подворотню, краем глаза заметила, как из переулка на свет вылетела размытая тень. Погоня началась. Но кто? Зачем? Опять одни и те же вопросы, оставшиеся без ответов. И почему-то задавать их в глаза преследователям не хотелось.       Проклятые Рокушики! Проклятые дозорные! Какого Дьявола всё случилось именно сейчас, когда я слабее новорождённого котёнка?!       Улицы Аскура были пусты и безжизненны, несмотря на яркое сияние волшебных фонарей. Жители и гости города, днём наполнявшие все окрестности рекой цвета и смеха, с сумерками словно вымерли. Не было и намёка на то, что на острове есть жизнь. Свет в домах не горел, не виделось очертаний и силуэтов за стёклами окон. Будто и не существовало вовсе той разномастной толпы.       Будто Аскур был не более чем кукольным домиком.        Лёгкие горели от долгого бега, готовые вырваться из груди с очередным приступом надсадного кашля. Голова кружилась и гудела, кровь набатом билась в висках: «Не сбежишь. Не спрячешься». Но страх гнал вперёд быстрее голодного зверя.       Центральный фонтан вырос неожиданно. Просто в один миг плотная стена зданий расступилась, и я выскочила на площадь. Гигантский зверь скалил сверкающие клыки на обглоданный облаками диск луны, и воины с немым укором взирали на глупое создание.       Где-то там, внизу, если пройти через синий квартал, был порт. Спокойный тихий порт с сонными громадами снятых с парусов кораблей. Шестое чувство гнало меня туда, к «Марии», что наверняка мерно покачивалась на небольших прибрежных волнах. Стоило подумать о воде, как сердце тут же зашлось в безумном ритме.       Теперь я двигалась с осторожностью, пряталась в тенях и постоянно оглядывалась, дёргаясь и замирая от любого невнятного шевеления. Плохо быть охотником за головами — вечно какие-то погони. Таинственный преследователь пока не объявлялся, но стоило оставаться настороже. Малейшая ошибка или невнимательность могли обернуться бедой, причём последней в жизни.       Мысли опять вернулись к Нейлзу. Кем были эти неизвестные? Почему они напали на нас? Как вообще узнали о прибытии и вычислили таверну? За нами следили? Или среди команды корабля прятался предатель? И что будет дальше? Нас посадят в тюрьму, убьют или продадут в рабство? Почему люди на первом этаже выглядели скорее как артисты цирка, нежели матёрые преступники? Хотя, насчёт мужика-медведя я бы ещё подумала…       Всё не то. Пришлось встряхнуть головой, отгоняя муть. Тёмные пятна плясали перед глазами как тогда, в бреду. Опёршись спиной о холодную гладкую стену, я вгляделась в подёрнутое сизой пеленой облаков небо: сквозь перистые клочки изредка проглядывали бусинки звёзд, казавшихся удивительно холодными и далёкими. В отличие от блеска Аскура их сияние было настоящим, а не наигранным и льстивым.       Отчаянно захотелось уплыть как можно дальше от ставшего неожиданно пугающим и мрачным города. Желательно, навсегда. И по возможности с пацаном.       Ноги дрожали, колени начинали подгибаться от усталости. Саднящая и тягучая, как патока, боль расползалась по костям и вдоль позвоночника, выворачивала суставы плеч. Она не была сильной, но раздражала до зубовного скрежета, до рези в глазах и лёгких. Живот кололо изнутри, казалось, будто там поселилась стайка маленьких ежей, которые пытались найти выход. Накатывала тошнота.       Страх и паника никуда не делись. Они маячили на периферии сознания, ожидая своего часа, что уже был близок. Каждая тень виделась врагом, любое движение на грани зрения воспринималось как убийца. Я начинала слышать шорохи, осознавая, что это обман, но не могла освободиться от иллюзий. Неведомая тяжесть тянула к земле, и приходилось прокусывать губы до крови, лишь бы не потерять мысль, направление, сознание.       Оглядываться было страшно, и волнение каждый раз собиралось горьким комом из желчи во рту. Но намного страшнее было идти вперёд и осознавать, что позади нет никого знакомого. Никто не прикроет беззащитную спину, не предупредит о наступлении врага, не отобьёт коварный удар убийцы. Приходилось двигаться боком, стараясь охватить зрением как можно большее пространство, и прислоняться спиной к зданиям в надежде ощутить пусть и хрупкую, но опору.       Время исчезло, растворилось в туманной дымке городских сумерек. Если в переулке ночь казалась непроглядно-тёмной, то на главной улице квартала она напоминала размытый ещё не зашедшим солнцем вечер, когда матовое сапфировое небо над головой уже искрится сотнями алмазных звёзд, но на горизонте его и море разделяет тонкая закатная полоса: иногда кроваво-алая, иногда лимонно-жёлтая, намного реже — цвета раскалённого золота.       Свет постепенно ослабевал, сдаваясь на милость ночному мраку. В конце квартала замаячило долгожданное чёрное пятно — начиналась дорога к порту. Сердце ёкнуло с надеждой. Вдруг получится, всего с десяток шагов осталось, а там скорый спуск и причал. И «Мария».       Я забыла, что нельзя молить судьбу о удаче. Мы с ней находились не в лучших отношениях.       Жёсткая хватка тисками сошлась на горле, мгновенно перекрывая доступ к кислороду и лишая возможности не только дышать, но и двигаться. Руки бесполезными плетями повисли вдоль тела, и только пальцы цеплялись отросшими ногтями за стену, ломая их до корней. Светящиеся янтарные глаза напротив выражали кровавый триумф хищника, нагнавшего неразумную жертву.       Я распахнула рот, не осознавая до конца, что хочу сделать: закричать (в моём случае прохрипеть), проклясть ублюдка или вдохнуть хоть каплю воздуха. Ноги непроизвольно задёргались, удары посыпались бесцельно, вызывая лишь кривую зубастую ухмылку в колючей бороде.       — Отбегалась, — ещё шире оскалился мужик, сильнее сжимая пальцы, не оставляя и малейшего шанса.       Время пришло. Я забилась в чужих руках, пытаясь вырваться из смертельной хватки, чувствуя, как изнутри поднимается горячая волна паники, затапливает угасающий из-за нехватки кислорода разум. Грудь ныла, когда лёгкие превратились в сплошной пожар. Пелена перед глазами становилась плотнее с каждой утекающей секундой. Осознание того, что из этой тьмы я уже не выберусь, заставляло цепляться стёртыми пальцами в грубые руки, пытаться дотянуться до лица и бить ногами в живот.       «Это неправильно! Я хочу жить!» — стучала в затуманенной болью и страхом голове одинокая мысль. Я же обещала, себе и Смитту поклялась, что выберусь и стану сильнее. Больше никто и никогда не посмеет дурить мне голову. И умереть здесь, на пустой улице города, который столь долгое время казался раем, а на деле был не более чем очередной грязной помойкой, где за белыми стенами скрывались чёрные души?       Бешеное сердце из последних сил толкало кровь вверх, к гудящей колоколом голове. Я не видела ни неба, ни морды чудовища, чьи лапы стискивали горло, — только пустоту, тихую и бездонную. Она звала и манила к себе, обещая вечный покой и умиротворение. Но не этого я искала.       Лихорадочно мечущиеся пальцы уцепились за что-то сколькое и обжигающе холодное. Точно. И как только могла забыть о тайнике в подкладке штанов?       Я ударила не глядя. Просто взмахнула рукой вперёд и вверх, никуда толком не целясь. С одной лишь надеждой: ослабить давление на измученное горло. Лезвие распороло воздух и наткнулось на нечто плотное, мягко войдя по самую рукоять. По коже скользнула жидкость, густая, удивительно горячая и пахнувшая подозрительно знакомо. Как кровь. Я брезгливо дёрнулась в сторону, отбрасывая мерзкие капли и ощущая, как нож с трудом движется следом. Жидкости стало больше.       Воздух ударил по голове и лёгким, когда хватка неожиданно исчезла. Бах. Бах. Бах. Кровь пульсировала в висках, пока я широко раскрытым ртом заглатывала спасительный кислород, напоенный металлом. Этот горько-сладкий привкус крови чувствовался на языке, оседал на коже, забивался в нос и скользил по пищеводу, вызывая тошнотворные ощущения. Мерзко и грязно было не только снаружи, но и внутри.       Рискнула открыть глаза не сразу. Кольца страха туго свернулись там, где совсем недавно находились пальцы охотника. Паника и тишина играли на нервах, разрывая тонкие струны одну за другой. Холодно, жутко, неправильно. Тихо. Мужик не подавал признаков жизни, его присутствие вообще никак не ощущалось. Ставший со временем лишь сильнее запах крови пробуждал давно забытое чувство животного ужаса, что алой пеленой накрывал с головой. Хотелось бегать, кричать, рвать волосы, но тело не двигалось, и только грудь судорожно вздымалась, прокачивая долгожданный воздух.       «Медведь» был здесь, рядом, валялся на мостовой и смотрел на меня погасшими глазами. От былого превосходства не осталось и следа, только в глубине зрачка застыло немое удивление. Зверь был сильнее, он знал это, и именно оно — понимание собственной власти — его сгубило.       Отползая от остывающего трупа, я не осознавала, что стёртые ладони окончательно сбиваются в кровь. Боль не отрезвляла, она почти не ощущалась, только горела где-то на краю стремившегося покинуть тело сознания. Я убила человека. Убила! Человека!       Но что в этом удивительного? Мне не раз доводилось отнимать жизни. Я охотник на пиратов! Разыскиваемый преступник! Тогда почему так страшно, так плохо, почему сердце готово разорваться?       Огромного труда стоило отвлечься от собственных мыслей, запихнуть их глубоко-глубоко в подсознание и подняться на ноги. Не сейчас. Не время. Я обещала.       Бежать.       Через несколько безликих, не запомнившихся ничем интересным поворотов меня всё-таки стошнило. Горько, гадко, с осточертевшей до колик кровью. Я не помнила, сколько просидела в этой подворотне, обхватив гудящую голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Нет, не плакала, не кричала, просто пыталась собраться с мыслями и прийти в себя. И никого не могла обвинить в происходящем. Нейлза? Пацан страдает едва ли не больше, находясь в руках тех циркачей. Кто знает, жив ли он вообще? Того мужика? О мёртвых либо хорошо, либо ничего.       В себя меня привели первые лучи солнца. Крыши домов приобрели лёгкий розоватый оттенок, а непроглядная тьма сменилась предрассветными сумерками. Следовало что-то решить, но что? Нейлз пропал, мешок с деньгами потерялся, скорее всего, ещё при побеге из таверны, а на пятки наступали какие-то психи. Что вообще нужно делать в такой ситуации?! Обычно я преследовала пиратов. Теперь преследовали меня.       Опираясь на стену, поднялась на ноги. Сидеть на месте и ждать своей участи было не лучшим выбором. Первым делом следовало найти убежище. Вторым — отыскать Нейлза, благо Аскур не выглядел большим городом. Рано или поздно мы должны были пересечься. «Если его не схватили», — мысль была тут же отринута за ненадобностью. Только очередного приступа паники мне не хватало.        Покрытые коркой запёкшейся крови пальцы наткнулись на что-то шершавое и неровное. От неожиданности я отпрянула к противоположной стене, готовая в любую секунду уносить ноги. Или вгрызаться зубами в плоть противника, если удача окончательно от меня отвернётся. После того, что произошло ночью, мне уже нечего стало бояться.       Но спасаться ни от кого не пришлось. Испуганный взгляд, так и не встретивший на своём пути никого живого, уцепился за деревянную доску объявлений. Старая, потрёпанная временем, она никак не вязалась с общим обликом города. Хоть я и поняла, что не всё с ним так просто, было сложно отказаться от детских представлений о мечте.       Предупреждения, новые указы, листовки с розыском — данные здесь давно уже устарели. Видно, давненько её никто не обновлял. Я готова была уже пройти мимо, как вдруг глаза выхватили нечто знакомое. Новое, в отличие от самой доски, объявление оказалось закрыто другими, более старыми, и потому не сразу бросалось в глаза.       С листовки на меня смотрело знакомое лицо: молодое, вытянутое, бледное, с впалыми голубыми глазами и растрёпанными рыжими патлами. А сверху надпись.       Живым или мёртвым.