Философия капитана Блада

Жизнь — это цирк, где каждый мечтает стать режиссёром или артистом, но большинство становятся дрессированными животными.

Стас Янковский

***

      Это утро выдалось на удивление пасмурным.       Я и не помнила, чтобы хоть кто-то упоминал, что тучи сгущаются над Аскуром. Город в моём представлении всегда был укутан ясным солнечным сиянием, перламутровым блеском идеально чистых стен и запахом свежеиспечённых кексов. Бури и шторма, казалось, обходили остров стороной, а дожди годились лишь для появления радуги.       В прочем, розовые мечты быстро разбились о нерушимую серую твердь реальности.       Звонко пробили часы на центральной площади. Восемь часов утра.       Выспаться в наспех найденной груде старых ящиков не удалось. Мне то и дело мерещились какие-то звуки и шум голосов, словно на улицах города велись поиски. Нервы натянулись до предела, адреналин бурлил в крови, мешая сомкнуть глаза, пусть веки и казались неумолимо тяжёлыми.       А ещё в темноте мне мерещился остекленевший пустой взгляд.       Дьявол!       Скрипнули оконные ставни, на голову с ветхого карниза посыпалась пыль. Засвербело в носу. Если меня заметят, будет плохо. Очень-очень плохо.       — Утра, — из квартиры послышались голоса. Женские. Я поморщилась: стоит мелькнуть у них на виду, и полгорода облетят сплетни о месте моего последнего местонахождения. — Замешала тесто? Тогда дуй вниз, скоро народ повалит.       Плохо. Только толпы народа мне не хватало. Да, в ней легко затеряться, но и преследователей это тоже касалось. Далеко не всех я могла знать в лицо.       Внешние стены города как назло примыкали прямиком к домам, не давая возможности обежать его переулками и в обход. Прыгать по крышам тоже не выход: кости ещё ныли, напоминая о побоище на Фьорде, Додж запретил использовать Рокушики и Волю на три месяца, иначе последствия могли стать более печальными. Всё складывалось против меня.       Есть ли где-нибудь место, где я смогу отдохнуть?!       — Только в могиле, — прошипела я, переваливаясь через край ящика и по стеночке пробираясь к концу переулка. Он выходил на неширокую улицу, пока ещё безлюдную, по которой можно было добраться до коричневого квартала.       Когда часы пробили девять и вдали послышались первые голоса, я замерла неподалёку от одного из домов-близнецов. Впереди шёл ровный ряд таких же безликих фасадов с поблёскивающими стёклами заставленных игрушками витрин. Как назло, ближайшие переулки были девственно чисты: ни коробок, ни мусора, ни ящиков — ничего.       — Я тоже хочу адмирала! — голоса приблизились настолько, что я могла различать не отдельные слова или звуки, а полноценные фразы. Нужно срочно что-то придумать, иначе…       Первой мне на глаза попалась маленькая деревянная дверь, слегка приоткрытая. Рабочий квартал был единственным, что не приникал вплотную к стенам города, оставляя место для чёрного хода. Через него, скорее всего, передавались материалы, чтобы не тревожить покупателей. Отлично, в этот раз передадут меня.       Высокий тощий мужчина с мешком в забавной цветастой шляпе-цилиндре стоял ко мне спиной, методично пересчитывая разноцветные купюры. Связка ключей болталась у него на поясе, небрежно продетая в тонкую петельку. Так и напрашивалась в руки.       Скрипнули петли, и я прильнула к стене, скрываясь за открытой дверью. Облизнула сухие губы. Пусть Рокушики и Воли у меня нет, но элемент неожиданности никто не отменял. Стоило двери закрыться, как глаза мужчины широко раскрылись от удивления. Короткий удар ребром ладони по шее, и грузное тело, подняв облако пыли, рухнуло на землю.       Самым сложным оказалось затолкать его в мешок. Тот был достаточно большим, чтобы полностью поместить взрослого человека, однако мужик весил довольно много. Больше, чем мне удавалось поднять за раз. Поэтому в помещение его пришлось не вносить, а вкатывать. Бросив неподвижный мешок возле входа и закрыв дверь на ключ, смогла перевести дух и огляделась.       В мастерской было темно и пусто. Сквозь запылённое стекло витрины внутрь проскальзывали лучи солнца, золотисто-серебряные и размытые. Куклы стояли на полках, застывшими глазами уставившись в пустоту. Тени клубились в глубине блестящего зрачка, щупальцами тьмы тянулись из углов и стен, колыхали невесомые нити паутины.       Пол был усеян щепками и древесной пылью. На столах валялись покорёженные деревяшки, наполовину обструганные, но неузнаваемые фигуры, остовы неподготовленных кукол. В кривой табурет был воткнут топор. На одиноком подпалённом листке, валяющемся среди осколков дерева, чьим-то кривым почерком были выведены названия заказанных игрушек.       Из темноты послышался скрип, будто кто-то спускался по лестнице. Видимо, мастера постепенно приходили в движение. Я шмыгнула в дальний угол, спрятавшись за сложенной пирамидкой кучей дров. Не ахти какое укрытие, зато в тени и далеко от витрин, возле которых уже начали скапливаться дети.       Первым спустился старик — маленький, сгорбленный, с длиннющим носом и лицом, похожим на иссушённый виноград. Он деловито пошаркал возле столов, покряхтел, подёргал топор, так и не вытащив его из табурета, а после вновь скрылся в темноте. Я уже было выдохнула, подумав, что на сегодня работа либо выполнена, либо остановлена, как вдруг на лестнице (в её существовании сложно было усомниться) раздались новые шаги: тяжёлые, грузные, явно принадлежавшие массивному человеку.       Второй мастер был высок, хорошо сложён и относительно молод — я бы дала ему лет тридцать пять на вид. Да уж, давешний медведь ему в подмётки не годился: ростом он немногим уступал адмиралу Кизару. При виде него я слегка запаниковала. Вдруг мастер испугается? Дури ему явно хватает.       — Не об этом я мечтал, уходя на службу, — голос у него оказался под стать — низким и тихим.       Я застыла, боясь даже вдохнуть. Топор со звоном вгрызался в дерево, меняя форму, обгладывая и ломая. Остатки материала грудой щепок и осколков летели на пол, и мне живо представлялось, как будет разрываться плоть, ломаться кости, брызгать кровь и мозг под мощными ударами умелых рук.       Идея прятаться в мастерской уже не казалась хорошей.       Ножи, к великому моему сожалению, пришлось оставить на корабле. Закон, принятый наместником пять лет назад, действовал только на территории острова, но подпадали под него даже приезжие и солдаты. Запрещалось иметь при себе какое-либо оружие, ничего, что могло бы послужить в качестве него: ножи, ножницы, инструменты — всё изымалось, повара и портные работали с заранее подготовленным материалом, а мастеровые стали подобны заключённым, лишаясь возможности покидать магазины. Именно это послужило причиной, по которой пришлось закрыть местную базу Дозора.       Сердце пропустило удар, когда мастер отложил в сторону топор и направился прямиком к моему укрытию. Сколько раз за последнюю пару часов я помянула Дьявола? Видимо, недостаточно, чтобы эта скотина от меня отвязалась.       Мужик выглядел раздражённым и уставшим, а потому я заранее приготовилась к крикам, проклятиям и летающим топорам. В принципе, мне могла удаться попытка проскользнуть справа от него к лестнице и сигануть вниз со второго этажа, благо, опыт имелся. Вот только сколько ненужного внимания привлечёт подобный забег?       Столкнувшись с ним взглядом, я приложила палец к губам, моля не выдавать. Мастер нахмурил кустистые брови, обернулся к входной двери, после посмотрел на чёрный вход. Ну же, родной, не шуми. Подумаешь, странная дивчина в доме. Воспринимай меня, как таракана. Вроде и неприятно, а не мешает, пока по кухне не забегает.       Меня вновь смерили подозрительным взглядом. Покачала головой.       В других условиях от такой пантомимы стало бы смешно, но не сейчас, когда от приговора мастера в прямом смысле слова зависела моя жизнь. И жизнь Нейлза, если на то пошло.       — Почто застыл? — старик вынырнул из полумрака, словно призрак: такой же бледный и прозрачный. В его глазах, казавшихся стеклянными, отражалось пламя свечи.        Сердце, казалось бы, остановилось. Если он сейчас развернётся и скажет…       — Дерево плохое.       И всё. Я выдохнула, прикрыв глаза и откинув голову на стену. У меня было время на отдых. И на то, чтобы придумать план, как выбраться с оказавшегося крайне негостеприимным острова. Желательно, вместе с пацаном. Хотя, если те, кто ворвался в гостиницу, являлись кем-то вроде охотников за головами, то Нейлза они вряд ли отпустят.       Вот только откуда взялась награда за него?       Судя по внешнему виду, типы, напавшие на нас, являлись циркачами. Или попросту ими прикидывались? Или совмещали приятное с полезным? В любом случае, искать парня следовало там, где они чувствовали себя наиболее уверенно. В цирке. Насколько мне известно, он на острове был всего один, именно такой, как его представляют при упоминании: цветной шатёр, украшенный множеством флажков и лент, громкая музыка и толпа восторженных детей. Цирк являлся единственным местом в Хрустальном городе, куда пускали приезжих и жителей Нижнего города.       Когда уставший старик вновь скрылся в глубинах дома, я медленно подобралась к двери. Спину жёг чужой взгляд, однако мастер не проронил ни слова, потому можно было рискнуть испытать его терпение. Снаружи не доносилось ни звука. Тонкие полоски света просачивались сквозь мелкие трещины и щели, шрамами ложились на кожу рук. Отсчитывая про себя секунды, я опустилась на корточки и заглянула в замочную скважину.       Проулок за домом был пустым и безжизненным. Серым, как и нутро города.       Можно было уйти сейчас, чтобы не доставлять хлопот хозяевам. Заодно и утащить с собой мешок с по-прежнему бессознательным мужиком. Если преследователи (существовали ли они вообще?) ворвутся сюда, то мастера получат сполна, как соучастники. И ладно здоровяк, но старик обо мне малейшего представления не имел.       Всё изменилось, пока я металась в сомнениях. Часы пробили десять.       Галдящая толпа детей, мгновением ранее атаковавшая витрины и двери, исчезла, растворилась, будто и не было её никогда. Входная дверь отворилась, пропуская в душную мастерскую пропахший осенью ветер и хмурое холодное солнце. Я едва успела откатиться обратно в тень и замереть, притворившись бесполезной горой тряпок, как на пороге появился не здоровенный бугай, не одетый в цветастый костюм циркач и не похожий на оловянного солдатика патрульный.       В проёме, уперев руки в бока, застыла девочка в кринолине, странно похожая на ту, что метала ножи в таверне. Осмотревшись, она брезгливо поморщила вздёрнутый носик и осторожно ступила напомаженной туфелькой на запылённый пол. Следом за ней внутрь вошли двое высоченных амбалов, которые в тёмной мастерской смотрелись правильнее, чем их хозяйка.       — Дьявол, что за свинарник! — голос у неё был под стать внешности: высокий и звонкий, как колокольчик. Только взгляд антрацитовых глаз прожигал насквозь.       Мастер отложил в сторону куклу и всмотрелся в лицо гостьи, подслеповато щурясь на неожиданно яркий свет.       — Чего желает молодая госпожа? — спокойно поинтересовался он, незаметно отступая в сторону и прикрывая меня широкой спиной.       От такого простого жеста в груди защемило. Мужик не был обязан этого делать, но он продолжал прикрывать меня. И пусть от этого зависела и его собственная жизнь, однако с моей стороны подобный поступок казался крайне благородным.       — Госпожа желает знать, не видели ли вы здесь этого преступника, — золотистые кудряшки задорно подпрыгнули, когда девочка вздёрнула подбородок и щёлкнула пальцами.       Один из здоровяков тут же вытащил из-за пазухи свёрнутую листовку. Сомнений в том, кто был на ней нарисован, у меня не оставалось. Я не видела лица мастера, но заметила, как напряглась его спина. Чувство вины всколыхнулось внутри. Прости, родной, что втянула вас в это. Но иного выхода у меня не было.       «Что такой, как она, понадобилось здесь?» — нехорошее предчувствие заскреблось внутри. Где это видано, чтобы на охоту за головами посылали ребёнка? Пусть и в сопровождении двух охранников. Да и то, насколько вежливо обращался к ней мастер, говорило о высоком статусе гостьи. Неужели в тот вечер именно она находилась среди остальных циркачей?       — Никак нет, госпожа, — мужик покачал головой.       Девочка недовольно надула пухлые губки. Светлые брови сошлись на переносице, и мне на мгновение показалось, что в дверях стоит древняя старуха. Ощущение чего-то чуждого и неправильного лишь усилилось, комом становясь в горле.       — Хорошо, — она небрежно махнула рукой, и здоровяки, замешкавшись в проходе, вышли на улицу. — Надеюсь, вам хватит благоразумия не связываться с этой личностью в дальнейшем.       Мастер поклонился. Однако, когда за спиной посетителей закрылась дверь, не удержался и саданул кулаком по ближайшей подставке с куклой. Щепки полетели в разные стороны, послышался горестный скрип дерева, а откатившийся ко мне в угол ребёнок в чепчике слепо уставил нарисованные глаза в потолок.       — Не стоило мне сюда пробираться.       Мастер обернулся, но ожидаемой злости на его лице я не увидела.       — Не стоило вообще сюда приплывать.       Стоило необычным гостям удалиться, как галдящая цветастая толпа вновь обступила магазинчик. Будто и не было девочки в кринолине. Неприятное предчувствие слегка отпустило, и я смогла вдохнуть полной грудью. Однако беспокойство за Нейлза всё ещё теплилось внутри, сгустившись колючим комом в районе солнечного сплетения.       Но что могла значить фраза мастера? Что творится на этом острове? Во что мы опять вляпались?       — Генри Морган, значит? — я вздрогнула, задумавшись и не заметив, как близко подобрался мужчина.       Он нависал надо мной, сложив руки на груди, и сверлил нечитаемым взглядом. Светлые волосы с одной стороны падали на лоб, едва не доставая глаза, но это ему явно не мешало. Я присмотрелась внимательнее: выдающиеся скулы, волевой подбородок в многодневной щетине, орлиный нос, мощная шея, идеально прямая спина и сильные руки с буграми мышц, видными даже под тканью холщовой рубахи.       Он явно сильнее меня, особенно с учётом нынешнего состояния. Однако ни агрессии, ни неприязни от него не исходило.       Так и не дождавшись ответа, мастер опёрся бедром на заваленный поделками стол. Дерево печально скрипнуло.       — Зачем они за тобой охотятся?       Я хмыкнула, повторяя его жест и складывая руки на груди. Опять допрос, и невольно хотелось защититься, спрятаться от ощущения собственной слабости и ничтожности.       — Хотелось бы мне знать, — когда мы с Нейлзом прибывали в Аскур, то надеялись передохнуть и отправиться дальше. Но город мечты оказался вовсе не таким привлекательным, как выглядел изначально.       Разговор явно не клеился. Мне нужно было думать, как найти и вытащить парня из той передряги, в которую мы угодили. Как назло, ни одной стоящей мысли в голове не поселилось, а время шло. Да и погоня оптимизма не добавляла.       Не в первый раз замечала, что многие собеседники читали меня, как открытую книгу. Вот и сейчас…       — Полагаю, ты не одна в этом городе? — я метнула на мужчину быстрый взгляд, в который раз поминая Морского Дьявола и желая наместнику ближайшего с ним знакомства. Мастер и бровью не повёл. — Его уже схватили?       Оставалось только кивнуть. Вновь повисла густая тягучая тишина, которую можно было ощутить физически. Она липла к коже, как сухая корка запёкшейся крови, и от этого волоски на руках вставали дыбом. Я глянула на собственные пальцы. Грязные. Дьявол.       Проследив за моим взглядом, мастер нахмурился, и незаданный вопрос застыл на его губах. Он коротко махнул головой в сторону, предлагая следовать за ним.       Мы поднялись вверх по скрипучей старой лестнице, оказавшись в узком маленьком коридорчике с тремя дверями, ветхими даже на вид. За одной из них слышалась какая-то возня, и мастер остановился. Кивнул мне на следующую, а сам постучал по покрытой зазубринами поверхности.       Не дожидаясь того, как она откроется, я скользнула в нужное помещение и очутилась в небольшой ванной комнате. Не особо осматриваясь, покрутила краны и подставила ладони под холодные струи. Вода мгновенно окрасилась в розовый, на желтоватую раковину посыпались кусочки застывшей крови. Облегчение, испытанное мною в этот момент, сложно было описать словами.       Дверь приоткрылась, и на пороге возник мастер. Сполоснув лицо, закрыла краны. От ощущения холодных капель на лбу и щеках стало легче, веки перестали казаться тяжёлыми и неподъёмными, желание спать немного отступило. Я вздохнула, предчувствуя долгую беседу, и тут же закашлялась от запаха сырости.       — Вам работать не нужно? — всё-таки рискнула поинтересоваться, когда за спиной закрылась дверь комнаты и мастер встал на страже.       В ответ получила лишь кривую ухмылку. Ясно. Пока хозяин строил из себя Цербера, я бегло осмотрела помещение, в котором оказалась. В деревянный гроб два на три метра без окон помещались лишь старый выцветший гамак, маленький подвесной канделябр и пробитый насквозь сундук для скромных пожитков. Потолки здесь были слишком низкими для человека подобной комплекции, и мастер упирался затылком в пыльные трухлявые доски.       Заметив мой взгляд, он усмехнулся, но как-то печально.       — Жалкое зрелище, — и это был вовсе не вопрос.       Я отступила на шаг назад и села на уцелевший край сундука. Впервые решилась задать встречный вопрос.       — Что здесь творится?       Мастер помрачнел. Плохой знак.       — Та, кого ты видела — леди Шерил, фаворитка наместника. Когда-то она была воздушной гимнасткой в старом цирке, но теперь прочно укрепилась в Хрустальном городе. Однако это не мешает ей вечерами по-прежнему участвовать в представлениях. Понятия не имею, что такая, как она, забыла в городе. Любимица наместника днём обычно находится рядом с ним, — я в удивлении выгнула бровь. Вот эта девочка — фаворитка наместника?! Мастер явно понимал причину моего недоумения. — Не стоит смотреть на её внешний вид. Я помню леди Шерил такой со времён своего поступления на службу почти пятнадцать лет назад.       Поступления на службу? Я почувствовала, как мурашки скользят по позвоночнику. После последних слов по-новому взглянула на стоящего передо мной человека. И правда, почему сразу не обратила внимания на пусть изменившуюся со временем, но всё-таки военную выправку.       — О, позвольте представиться — Максвелл Шем, коммандер Дозора, — мои глаза округлились сами собой. Коммандер Дозора? Я открыла рот, но тут же его захлопнула. С ума сойти!       Глядя на моё лицо, мужчина расхохотался. От души так, запрокинув голову и сверкая светлыми глазами из-под тёмных бровей. За дверью что-то грюкнуло, послышался скрипучий и неразборчивый голос старого мастера. Шем тут же упокоился, став предельно серьёзным. Старик ещё немного поворчал и пошаркал снаружи, прежде чем хлопок двери оповестил нас о его уходе.       — Когда-то, до принятия этого безумного закона, здесь была база Дозора…       Мужчина рассказал интересную историю. Он прибыл на остров пятнадцать лет назад будучи в звании энсина. Аскур опостылел ему ещё на восьмом году службы. Всё вокруг было слишком идеальным: улицы, здания, люди, власть. Поначалу это удивляло, после — раздражало, а вскоре начало вызывать подозрения. Будь Шем умнее, он бы постарался отстраниться от подобных мыслей, забыть о них и попросту перевёлся на любую иную базу. Но внутри по-прежнему горело пламя юношеского максимализма, которое в итоге добавило ему седых волос и лишило свободы на десять лет.       Десять лет за то, что он отказался сдать оружие, будучи солдатом? Или за то, что совал нос не в свои дела? Циркачи, подобравшись к наместнику, явно не собирались выпускать власть из своих загребущих рук. Но зачем им пацан?       Кажется, я произнесла это вслух, потому что Шем мне ответил.       — Люди частенько здесь пропадают. Они исчезали ещё в то время, когда база действовала, но не в таких количествах. Местные же притворяются глухими и слепыми, лишь бы их это не коснулось.       Их определённо можно понять. В конце концов, своя шкура ближе к телу. Но для чего могли понадобиться люди? Для продажи? Для каких-то иных целей? В качестве рабочей силы, например? Но не проще ли тогда нанять её более-менее легально? Вопросов прибавилось, но Шем дать на них ответы не мог.       — Я могу помочь, — мужчина подошёл ближе, навис надо мной, склонившись почти к самому лицу. — Просто помоги мне выбраться отсюда.       Он считал, что власть не отпустит его, сколь бы долгий срок мастер не отмотал в этой кукольной лавке. И я считала точно так же.       — Боюсь, я не самый лучший выбор, — пришлось отвести глаза. Как же не вовремя произошла та стычка с Дозором. Воля и Рокушки сейчас были бы как нельзя кстати.       Однако Шем не расстроился. Даже наоборот — улыбнулся, продемонстрировав ямочку на правой щеке.       — Просто достань оружие, Генри Морган.       Будто это просто! Весь мой выживший арсенал — дюжина метательных ножей, да и они остались на борту корабля, который, возможно, уже покинул остров!       — Мне не выбраться отсюда в одиночку, но смиренно ждать своей очереди я не собираюсь, — будто почуяв слабину, принялся нашёптывать Шем. Вот же змей-искуситель! — Поверь, чтобы уйти, я даже пиратам готов помогать.       Я фыркнула.       — Мы не пираты.       О, кажется, мужчина удивился. Ну да, не все ребята с наградами — пираты.       — Так даже лучше, — теперь на меня смотрели немного иначе. Мягче, что ли, даже с некоторой жалостью, но не без толики подозрения.       Всё-таки решившись, я резко поднялась на ноги, едва не угодив макушкой ему в подбородок. Что ж, пусть привыкает. Будет в следующий раз знать, с кем связываться.       — Нужно в порт, — мастер кивнул и пропустил меня к двери. Я вздохнула. — У нас очень мало времени.       Добраться до места назначения было ещё тем делом, но присутствие Шема значительно ускорило процесс: город за прошедшие с его заключения семь лет изменился мало, а знание всех улочек и переулков никуда не делось. Однако проблема состояла в другом — как проникнуть в порт незамеченными, если с возвышения, где находился город, прекрасно просматривалась пристань и причалы.       — Можно развязать лошадей и устроить переполох, — я покосилась на спокойно подёргивающую ухом пятнистую кобылку. Нет, такие вряд ли побегут. Шем это, кажется, тоже понимал, но от идеи не отказался.       Мы притулились недалеко от ворот с радужной вывеской. Стена какого-то склада удобно скрывала нас от глаз патрульных, которых сегодня на улицах стало в разы больше. Со стороны дороги нас прикрывала гружёная какими-то ящиками телега, которую готовили для отправки в порт. Хм-м, ящики, телега…       — Тебя ведь не знают в лицо? — Шем покосился на меня, но кивнул, на мгновение замявшись. Думаю, за семь лет память о нём должна была стереться из голов местных жителей. Отлично. — Тогда тащи.       Один относительно целый ящик мы откопали в сарае. Однако поместиться в него оказалось не так легко, как мне думалось. Пришлось согнуться в три погибели, сложившись в позу эмбриона, и то крышка упорно не желала закрываться. Кое-как водрузив меня на гору прочих ящиков, Шем подозвал управляющего, и вскоре послышался цокот лошадиных копыт.       Телега скрипела и заваливалась на одно колесо, откуда-то несло протухшими овощами, и желудок скрутило — несмотря на беготню, я успела проголодаться. Вскоре за гулом людских голосов получилось расслышать крики чаек и шорох волн. К вони примешался лёгкий и ненавязчивый аромат моря. Дьявол. Я почти до слёз обрадовалась ему!       А ещё тому, что Нейлз сдружился с навигатором. Если бы не их посиделки, не ведать бы мне о таинственной каморке в трюме, где команда хранила запас оружия и некоторые трофеи на случай нападения.       «Мария» ещё была в порту, однако спешно готовилась к отплытию. Отчётливо были слышны топот ног и крики капитана, отдававшего команды. Я прекрасно представляла, как он эмоционально размахивает руками, стоя возле рулевого, который обсуждает с навигатором дальнейший маршрут. Вздохнула, едва не выдав себя неловким движением. Жаль, что нас с Нейлзом больше не будет на борту.       Послышался стук чего-то тяжёлого о деревяшку, а после крышка ящика откинулась и меня за шкирку вытащили наружу.       — Куда дальше?       — Наверх, — я ткнула пальцем в небо, слегка промазав мимо фальшборта.       Шем сощурился, прикидывая расстояние. Интересно, как он собирается забираться туда? Сходни уже подняли, но будь у меня Рокушики… Опять горестно вздохнула. Вот никуда без них.       Тем временем мужчина, не особо церемонясь, перехватил меня поперёк талии и прыгнул прежде, чем я успела возмутиться. Уши привычно заложило, а после знакомая палуба ударила в нос начисто отдраенным деревом. «Мария» юнг не жаловала, вынуждая работать на износ, зато порядок на ней царил идеальный.       Я с трудом поднялась на ноги, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Рёбра тоже откликнулись лёгкой болью. Теперь понятно, почему Додж запретил использовать всё это. Если бы я прыгнула сама, то наверняка уже склеила бы ласты.       Шем смотрел на мои потуги с нечитаемым выражением лица. Вот же засранец. Издевается втихаря, а рожа каменная. Мне бы так.       Пока команда была отвлечена, мы скользнули в пристройку, а после и в нашу с Нейлзом каюту. Здесь всё было на местах, включая вещи и часть денег. Подсумок с ножами лежал на аккуратно застеленной койке. Схватив наши скромные пожитки, вернулась к двери и столкнулась с мрачным взглядом. Шем хмурился.       — Это торговое судно, но где-то точно должно храниться оружие, — припоминая один из разговоров с пацаном, я пыталась сопоставить информацию с планом корабля. Члены команды были в какой-то степени милыми людьми, однако безобидными не выглядели.       — Скоро отчалят, — Шем прислушался к крикам снаружи. Ухмыльнулся. — Не успеем — поплывёшь.       Я опешила на мгновение, но мужчина явно не шутил. Ясно. Значит, так?       Фыркнув, направилась прямиком в трюм. Драгоценный склад находился недалеко от крюйт-камеры, за грудой порченных бочек из-под пороха. Однако найти его оказалось непросто. Среди множества отсеков с разнообразным грузом, небольшая коморка, закрытая на здоровенный амбарный замок, была неожиданно незаметной. Силой оторвать его не получилось, потому вскрывали долго и с матом под едва заметное покачивание судна. Отплыли.       Внутри обнаружились ружья, несколько пистолетов, пара длинных тонких мечей, похожих на катаны, один здоровенный двуручный, четвёрка метательных топоров и молот. Огромный боевой молот высотой в мой рост. Пока я копошилась на полках, подыскивая патроны для подобранных парных револьверов, Шем уверенно обхватил украшенную витиеватой резьбой рукоять.       — Сойдёт, — он довольно улыбнулся, пару раз взмахнул, на удивление ничего не задев в тесном, заваленном вещами помещении.       Когда мы выбрались на палубу, Аскур успел отдалиться на порядочное расстояние. Сумку с вещами и оружием у меня аккуратно перехватили, однако неладное я почуяла слишком поздно. Как же плохо без Воли!       — А я предупреждал, — Шем мерзко ухмылялся, сидя на борту, пока я отплёвывалась от забившейся в нос воды и метала в его сторону уничижающие взгляды.       Ну ладно, засранец, если я снова заболею… То тебе точно не жить!       В голове ни на секунду не поселилось мысли о том, что он может попросту уехать без нас.