Философия капитана Блада

Удивительно, как быстро ты отгораживаешься от прошлого, когда тебе есть чем занять руки и голову. Пережить можно всё, даже самую страшную боль. Только тебе нужно что-то, что будет тебя отвлекать.

Чак Паланик

***

      — А я говорю, что нужно поворачивать назад и идти на Катарину! Там находится крупнейшая в Саут Блю база Дозора.       — Вот только ты не учёл, что в ближайшую неделю они будут заняты празднованием Дня Южного Флота…       Я тяжело вздохнула и прикрыла глаза, откидываясь на спинку стула. Этот спор длился уже больше часа и явно не спешил заканчиваться, едва-едва перейдя в активную фазу. Шем и Нейлз столкнулись лбами, как два барана, и ни Ларге — наскоро избранному лидеру освобождённых рабов, ни мне не удавалось их унять.       Мы оккупировали капитанскую каюту, воспользовавшись имевшимся на борту набором карт. Однако, несмотря на большой выбор путей, определиться с конкретным местом назначения оказалось непросто. Хотя бы потому, что у обоих спорщиков были абсолютно противоположные точки зрения. Они умудрились сойтись лишь на том, что на острове должна находиться хотя бы небольшая база Дозора, а не отпускать и без того настрадавшихся людей на все четыре стороны без надежды добраться домой.       Голова начинала гудеть от громких воплей, пусть мне и удалось хорошенько выспаться, оставив управление судном на Ларгу и Нейлза. И даже храп Шема, от которого содрогались стены трюма, не помешал отдыху.       Спор получил новый виток, и мои нервы не выдержали. Я грохнула кулаком по столу так, что даже стаканы и карандаши подскочили. Лупа упала с края стола и со звоном разбилась о доски.       — Хватит! — Ларга вздрогнул, сильнее вжавшись в спинку стула, покосился на дверь, но сбегать не спешил. Его длинный мясистый нос, странно смотревшийся на маленьком худом лице, слегка подрагивал. На лбу выступила испарина.       Я нахмурилась. Несмотря на помощь, в их глазах мы выглядели не лучше, чем обычные пираты. Чем те, кто запрятал их сюда.       Нейлз и Шем уставились на меня, будто только что заметили.       — Что у нас есть кроме Катарины? — Нейлз насупился, бросил в сторону довольного соперника гневный взгляд. — Пацан, я знаю, что ты здесь навигатор, но у Шема больший опыт взаимодействия с местными дозорными.       Мысли были где-то далеко, поэтому я задумчиво крутила в руках карандаш, пытаясь подобрать слова. Странное предчувствие чего-то значительного тяготело внутри.       — С нашими разыскиваемыми мордами лучше не соваться на крупные базы, — подобное могло плохо закончиться, особенно если леди Шерил нажаловалась вышестоящим чинам на уничтожение своего цирка моральных уродцев. Хотя награды за наши головы, вроде, пока не повышали. — В идеале подошло бы что-то небольшое, но имеющее связь с внешним миром.       Мужчины вновь задумчиво уставились на карту. Я же незаметно поглядывала на Ларгу. Он слегка расслабился, но явно чувствовал себя не в своей тарелке. Могли он поднять восстание? Вогнать нож в спину? Насколько быстро оказавшиеся на свободе рабы настучат на нас Дозору? Сколько времени понадобится местным органам правопорядка, чтобы собрать карательную миссию?       — Мистер Ларга, — следовало разрешить всё здесь и сейчас, пока не пришло время высадки. — Вас я позвала сюда, чтобы кое-что прояснить.       Мужчина кивнул, сверкнув глубокими залысинами.       — Мы не пираты, просто… — я осмотрела занятых разработкой маршрута Шема и Нейлза, — вынужденные попутчики. Однако не могу сказать, что с законом у нас всё гладко.       Ларга облизал сухие губы и вперился взглядом в сцепленные в замок ладони. Какой-то он слишком зашуганный для лидера. Справится ли?       — Нам нет никакого дела до того, что вы станете делать потом — мы просто высадим вас на острове с базой и уплывём. Однако я хотела бы попросить вас об услуге, — мне пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Не отправляйтесь к Дозору сразу. Дайте нам время закупить необходимые припасы и отшвартоваться.       Ларга поднял на меня глаза — блеклые, водянистые, какого-то невнятного оттенка. Я поёжилась. От них шёл практически осязаемый арктический холод.       — Надеюсь, мы поняли друг друга?       Он сухо кивнул.       — Вполне.       Верить на слово, конечно, было глупо, но ещё больше укоренять ненависть в их сердцах не хотелось. Они достаточно настрадались. Мне ли не знать, каково это — сидеть за решёткой, не понимая, что ждёт дальше, молиться, надеяться, но в глубине души осознавать, что никто не спасёт.       — Тогда остальное оставляю на вас, — я похлопала Нейлза по плечу, выходя из каюты.       Клетки, расположенные в трюме, я ломала с каким-то больным удовольствием. Наплевав на слабость, на боль, на опасный треск бортовой древесины — здесь и сейчас существовали лишь длинные стальные штыри и заржавевшие змеи цепей. С каждой покорёженной решёткой, с каждым вывернутым штырём, с каждым оторванным наручником меня будто отпускало. Словно прошлое, наконец, стало таковым.       И только с последним вырванным из стены креплением я смогла спокойно выдохнуть, привалившись к деревянному бочонку. Теперь можно было отдохнуть.       Разбудил меня, как ни странно, Ларга — бледный и недовольный, но с подозрительно горящим взглядом. И тогда я поняла. Мы прибыли.       Прежде чем подняться на палубу, я схватила его за руку и притянула ближе.       — Повторяю, — он дёрнулся, но вырваться не смог. — Пара часов. Не больше.       Наверху было светло и шумно. Солнце вовсю светило в небе, постепенно склоняясь к горизонту. На вскидку я могла бы дать часа три-четыре, а может и меньше. Кричали чайки, роптали люди, столпившиеся на палубе, матерился Шем, тыча пальцем в карту перед недовольной мордашкой Нейлза.       Я улыбнулась, с удовольствием вдыхая солёный морской воздух. А после перевела взгляд на близкую полоску смутно знакомого берега.       Меня будто ударили под дых, и я спешно схватилась за канаты, едва не вывалившись за борт. Ветер дул на сушу, но мне словно наяву почудились сладкие цветочные ароматы и горьковатый запах лечебных трав. Сердце сдавило, сжало в тисках, но слёзы так и не брызнули из глаз, застыв в уголках жгучими каплями. Я выпрямилась, собираясь скомандовать Нейлзу разворачиваться и уноситься отсюда на всех парусах, но невысказанные слова застыли в горле колючим комком из обиды и злости.       Люди вокруг были счастливы. Они почувствовали надежду, почти дотронулись до долгожданной свободы, и кем бы меня посчитали, отними я её у них.       Глубоко вздохнув, вновь повернулась к стремительно приближавшемуся острову. Гардении. Дому.       Они отстроили новый порт — уже отсюда можно было различить дощатые мостки и несколько небольших рыбачьих шхун. Новые городские стены щерились острым частоколом, прямиком над высокими резными воротами гордо реял бело-синий флаг Мирового Правительства.       Я до скрипа сжала челюсти. Где оно было, когда пираты жгли мой город? Где был Дозор, когда они убивали беззащитных жителей и детей? Когда продавали нас в рабство? Сорванное вместе с кожей клеймо обожгло спину.       Тяжёлая ладонь опустилась на плечо.       — Не волнуйся, — Шем истолковал моё беспокойство по-своему. — База находится на обратной стороне острова. Пока они доберутся, мы успеем покончить с покупками.       Я кивнула, загоняя подальше злость и неприятную ностальгию. Прошлого не вернуть, и, чтобы двигаться дальше, следовало через него переступить.       — Вы замазали паруса?       Шем довольно осклабился, оборачиваясь на вкривь-вкось выкрашенные полотнища, откуда совсем недавно щерился череп в колпаке. Понятно. Его задумка.       — Всё лучше, чем кричать на всю округу: «Мы пираты! Смотрите!»       Я покачала головой, пряча горькую улыбку. Да уж. Так можно было поступать где угодно, но только не здесь.       — Что с наградами?       — В газетах тишина, — Шем пристроился рядом и теперь внимательно рассматривал людей на пристани. Где-то мелькнул одинокий белый мундир и тут же пропал. — Это даже немного пугает.       Мне так не казалось. Вполне возможно, пираты не стали рисковать и подставляться, а решили замять дело и разобраться во всём самостоятельно. Моря, на самом деле, были на редкость тесным местом. Теснее них, пожалуй, оставался только мир.       Пришвартовались мы с самого края, так, чтобы не было препятствий для спешного отступления. Слева подход к нам загораживала давно знакомая мне каменная глыба, справа — ряд рыболовецких шхун, примеченных ещё издали. Люди, стоило мосткам опуститься, поспешили покинуть корабль, мгновенно растворившись в толпе. Только Ларга в своей излюбленной манере кивнул на прощание.       — Поторопимся, — Нейлза решено было оставить на борту. Как ни странно, пацан даже не думал сопротивляться, тут же завалившись спать в тени грот-мачты.       Двигаться по ступеням небольшой лестницы, ведущей к входу в город, было невероятно тяжело. Их, как и в нестерпимо далёком прошлом, осталось всего лишь двенадцать, но ноги будто отнимались, стоило сделать ещё один шаг. Казалось, что на плечи навесили целую гору, и я, как древний титан, должна была держать её.       — Чего копаешься? — Шем в нетерпении топтался возле ворот, но не мог пройти дальше — мешочек с деньгами остался у меня.       Я хмыкнула. Даже если поделюсь с ним, то не получу ничего, кроме пары ласковых. Размазня. Нюня. Плакса. В чём-то он, конечно, прав.       Отстроенный город остался прежним, но неуловимо отличался от того, каким был раньше. Дома стали ниже и какими-то серыми, потускневшими. Больше не чувствовалось той атмосферы тепла и веселья, которая царила здесь в моём детстве. Дети не носились беспечно по улицам, фасады зданий не пестрели цветочными гирляндами, а придорожные клумбы больше напоминали ершистые клубки, чем ухоженные растительные скульптуры.       Гардения уже не пахла сладостями, выпечкой и смехом, не щипалась острыми ароматами лекарств. Вместо этого в само основание города намертво впитался запах крови и пороха. На углу больше не было булочной — теперь там расположился оружейный магазин. Там, где когда-то жила семья Жана, возвели Центр контроля мигрантов. От моего дома остался лишь пустырь из обожжённой земли, и я, признаться, была немного этому благодарна.       Побродив по улицам и завернув-таки в оружейную лавку, мы закупились патронами и ножами. На корабле был собственный склад, который Шем успел облазить до прибытия на остров, однако кое-чего там, на его взгляд, не доставало.       — Боевого молота? — мужчина только вздыхал, вспоминая канувшее в лету оружие.       Дальше на очереди был магазин одежды. Если мои вещи каким-то чудом умудрились сохраниться в относительной целости, то Шему и Нейлзу оставалось ходить в одних лишь обносках. Пришлось раскошеливаться на рубашки, штаны и прочие мелочи для этой парочки. Пока я ворчливо отсчитывала деньги, сетуя, что он мог бы поумерить вкусы, мужчина заявил, что за такую помощь ему нужно памятник ставить.       Если бы не вмешательство продавца, поцапались бы мы с мастером не слабо.       Последним пунктом на сегодняшний день стал рынок. Прошло уже полтора часа с момента нашего прибытия, а потому следовало поспешить — вполне возможно, дозорные окажутся достаточно ретивыми, чтобы прискакать по наши души. Прикупив по несколько ящиков помидоров, огурцов, картофеля, капусты, заказав с десяток бочек питьевой воды и эля, добавили по паре мешков свёклы, лука с чесноком, моркови, а также фруктов, специй и пряностей, муки, масла, сахара, соли… В итоге нам пришлось оформлять скорую доставку на корабль, так как дотащить это на собственном горбу было большой проблемой.       — Я пойду за хлебом, — мы с Шемом стояли возле гружёной нашим скарбом телеги, пока сухонький торговец радостно пересчитывал хрустящие бумажки. — А ты проведи на борту ревизию и готовь его к отплытию.       Новую пекарню я приметила ещё при входе на рынок. Помещение оказалось небольшим и тёплым, с парой круглых деревянных столиков и длинной тяжёлой витриной, за которой исходила жаром свежая выпечка. За прилавком стояла чуть полноватая светловолосая женщина и проверяла длинный список, наверное, проданного товара.       Я тихонько кашлянула, привлекая внимание.       — Вы продаёте оптом?       В меня стрельнули недовольным взглядом из-под очков.       — Не знаю, спросите продавца, — она обернулась, демонстрируя спрятанный под волосами бейдж. — Жан, негодник! Здесь покупатель!       Я сглотнула, неловко переступив с ноги на ногу. Знакомое имя неприятно резануло слух. Вот кто додумался назвать своего ребёнка так? Мало мне пацана, так теперь ещё одно напоминание о прошлом.       Раздался грохот уроненной посуды, хлопнула дверь.       — Простите, я уже здесь, — пока я разглядывала булочки на витрине, продавец успел несколько раз споткнуться и едва не упал прилавок. — Что вас интересует?       — Нам хлеба в плавание, и побольше, — румяные бока пирожков так и манили. Может, порадовать себя и товарищей? — И, наверное, чего-нибудь сладкого.       Продавец что-то поспешно застрочил в толстой книжке. Женщина, всё ещё крутившаяся поблизости, фыркнула и скрылась там, откуда недавно появился парень.       Я вздохнула, поднимая взгляд.       — Вот змея.       — Это точно, но бухгалтер хороший, — продавец не отвлекался от своего занятия, подсчитывал стоимость покупки.       Он был высоким, загорелым и кареглазым, с острым подбородком, чуть вздёрнутым носом и тонкими губами. В огненно-рыжих волосах запуталась ранняя седина, посечённая в детстве бровь почти заросла, от оставленного мною шрама не осталось и воспоминания. Зато огромные веснушки — те самые, похожие на сотенную белли — выцвели, стали бледнее и будто меньше.       — Жан? — пальцы дрогнули, так и не рискнув прикоснуться к нему.       Я его похоронила. Давно. Так давно, что и памяти почти не осталось. Сейчас передо мной стоял призрак — непоправимо плотный и живой, смутно знакомый и чужой одновременно, взрослый, но будто застывший в том возрасте, когда его не стало. Когда нас обоих не стало.       — А? — он тоже поднял взгляд от книги, непонимающе вглядываясь в моё лицо.       Постепенно на место лёгкого интереса приходило узнавание, а после и оно ушло, сменившись ужасом. Жан отшатнулся, опять запутавшись в полах длинного фартука, запнулся, но удержался за витрину.       — Невозможно! Ты мертва! Ты погибла почти тринадцать лет назад!       Я видела в нём себя. Понимала всё то, что он сейчас ощущал. Ты живёшь, пытаешься свыкнуться с мыслью, что ничего больше не будет, как раньше, даже умудряешься как-то привыкнуть к тому существованию, что влачишь сейчас. И тут прошлое ударяет в сердце, вгоняет колья, возвращая к жизни тех, кто ушёл из неё давным-давно.       Я до крови прокусила губу, пытаясь сдержать предательски накатившие слёзы. Это было больнее, это было дьявольски тяжело. И видение Гардении ни в какое сравнение не шло с встречей с Жаном.       Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не выбежать из пекарни, когда шершавые пальцы коснулись полоски шрама на лице.       — Морган? — он по-прежнему не мог поверить в происходящее.       — Жан, — я позорно разрыдалась, растягивая сухие и потрескавшиеся губы в не подходящей случаю, но такой счастливой улыбке. — Ну… сюрприз!       Не знаю, сколько мы так простояли, но стук настенных часов вывел меня из ступора. Утерев мокрые дорожки с щёк, уже более осмысленно взглянула на растерянного друга.       — Прости, но мне нужно спешить, — напоследок сжала тёплые жёсткие пальцы, вновь ощущая, как жизнь возвращается ко мне.       Возможно, эта поездка действительно того стоила.       — Я провожу, — встрепенулся Жан, спешно захлопывая книгу. — С тебя пятьдесят тысяч.       — Грабёж! — я шутливо ткнула его в плечо. Думать о предстоящем разговоре не хотелось. Но не ответить на его вопросы тоже не могла.       Мы не спешили. Жан открылся первым: рассказал о том, как очнулся в наполовину сгоревшей больнице, как постепенно выздоравливал, как свыкался с мыслью, что остался один. Как пошёл в подмастерья к повару, как участвовал в перестройке города, как оплакивал мёртвых. И как хотел отправиться следом. Как ненавидел пиратов, как хотел уйти в Дозор и как его не взяли. А потом отболело.       Мой рассказ занял гораздо больше времени.       — Дьявол, тебя только за смертью посылать!       Стоило нам подняться на борт, на меня налетел Шем, грозно сверкая глазами. На Жана он не обратил ровным счётом никакого внимания.       — Чего ты начинаешь? — буркнула недовольно, сжимая в руках полный хлеба мешок. Второй такой же перекинул через плечо старый друг.       Нейлз вынырнул из трюма с ружьём в руках. Заметив меня, чертыхнулся и убежал обратно.       — Чего? Чего?! — Шем потихоньку закипал. — А ты не видишь? Нас сдали!       Только сейчас я заметила, что пристань подозрительно пуста. Даже город постепенно затих, будто скованный стальными кандалами. Глупый вопрос, кому они принадлежали. Вовсе не закону. Страху.       — Жан, — я повернулась к другу, разрываемая надвое противоречивыми чувствами. Расставаться не хотелось. Однако это было необходимо. — Тебе нужно уходить.       Он растерянно осматривал корабль, не спеша, тем не менее, уходить. Пришлось прикрикнуть.       — Срочно!       Словно в насмешку над нашими надеждами, из-за поворота вынырнул линкор Дозора. Гальюнная фигура сверкала на солнце литым серебряным копьём, бронированные бока тяжело прорезали маленькие прибрежные волны. Неплохо для маленькой базы.       На носу корабля появилась высокая фигура в белом кителе.       — Говорит лейтенант Дозора Лари Виктор, — мы переглянулись: данное имя нам ни о чём не говорило. — Сдавайтесь, пираты, и тогда я дарую вам лёгкую смерть!       Для убедительности дозорные дали холостой залп. Воздух содрогнулся.       — Кажется, уже поздно, — прошептал Жан. Он сразу сжался и побледнел, однако руки у него не тряслись.       Вернулся из трюма Нейлз, молча протянув два ружья и мою связку ножей. Такое себе подспорье в бою с бронированной машиной для убийства.       — С чего они вообще взяли, что мы пираты? — проворчал пацан, пока я старалась собрать мысли в кучку. Нужно было бежать, и лучше так, чтобы тяжёлый боевой корабль не смог нас преследовать.       Жан кашлянул, принимая оружие и аккуратно его осматривая. Выглядел он неуверенно и потерянно, но заряжал умело, будто не в первый раз.       — У вас там флаг висит, — друг ткнул пальцем куда-то вверх, в переплетение канатов.       Мы втроём переглянулись и вздёрнули головы, вглядываясь в нужном направлении.       — Ослы, — заключила я, приметив на вершине грот-мачты чёрно-белое полотнище, трепыхающееся на лёгком ветерке. А потом повернулась к Жану. — Это не мой.       Тот улыбнулся почти весело.       — Я понял.       Первый залп пришёлся немного правее. Кажется, дозорные на этот раз были настроены серьёзно — били прицельно и не заботились о целости порта. Понятно, почему прогнали местных жителей — чтобы не появилось лишних жертв среди обычного населения.       — Шем, паруса, — я бросилась к штурвалу, чувствуя, как начинает бурлить кровь. — Жан, на тебе швартовы. Нейлз, припугни их.       У меня был план. Но чтобы его осуществить, мне требовалось время на разгон.       Врата Дьявола находились чуть севернее восточного берега острова. Подводная пещера, купол которой выступал из-под воды острым гребнем, пересекалась с высоким берегом благодаря накинутой сверху здоровенной плите, образуя таким образом арку. Дальше находились скрытые водой рифы, о которые побило дно множество судов.       Если получится заманить Дозор туда, а после правильно развернуться, то ни Бог, ни Дьявол нас не сыщут.       — Куда мы? — Шем спрыгнул на палубу, примостившись возле фальшборта. Стрелять по линкору из имевшихся пушек было бессмысленно, зато можно попробовать попасть по мелькавшим на палубе дозорным.       Очередное ядро просвистело слева, угодив в каменную гряду и разнеся её в щебень. Один каменный осколок вонзился в борт с протяжным стоном.       — В Ад, — хмыкнула я, борясь с тугим штурвалом. Судно разворачивалось медленно и тяжко, пока лишь набирая ход.       Дозор нагонял. Третье ядро угодило в цель, снеся топ бизань-мачты. Мне на голову посыпалась деревянная труха и щепа, паруса осели, свесив змей-канатов до самой палубы. Провернув штурвал до скрипа в суставах, с руганью и проклятиями вывела корабль с мелководья. Несмотря на «ранение», мы начинали стремительно набирать ход.       — Шем, хватай Нейлза и готовьте поворот оверштаг, — мы летели вдоль берега, и вскоре на горизонте стал проявляться знакомый мрачный силуэт.       — С ума сошла?       Я обернулась на громаду линкора, по-прежнему упорно следовавшую за нами.       — Есть ещё варианты?       Здесь мне ни разу не встречалось упоминание богов. Здесь никому не молились, а если и поминали, то только Морского Дьявола. Но здесь и сейчас, ослеплённая бликами солнца в воде, оглушённая шорохом волн и взрывами вражеских снарядов, я молилась так истово, как никогда раньше.       Весь мир превратился в мешанину звуков и коротких рваных образов.       Бах. Взметнулась морская пена, обдала холодными брызгами. Мелькнул чёрный бок очередного ядра. Скрипел штурвал, ныли стёртые до мяса ладони. Капли крови красили тёмную древесину, придавая ей цвет спелой вишни. Небо путалось в парусах, облака цеплялись за кривые обломки бизань-мачты. Ревел Шем, проклинал момент, когда решил связаться со мной. Стонали канаты, обрывались, трещали, и вместе с ними лопались щупальца страха — тяжёлые, колючие, будто терновые лозы.       Я широко улыбнулась, провожая взглядом высокий борт проплывающего мимо линкора. Не удержавшись, показала вытянутой морде их командира средний палец. Орудия дали последний залп, ушедший в никуда.       Шем, привалившись к фальшборту, подставил лицо тёплым солнечным лучам. Нейлз повис на реях, опасно накренившись вниз. Жан, сжимая ружьё побелевшими руками, замер возле грот-мачты, вперившись остекленевшим взглядом в подёрнутую дымкой даль.       А «Танагра», расправив крылья, летела навстречу будущему.