Философия капитана Блада

Любое приключение должно с чего-либо начаться... банально, но даже здесь это правда...

Льюис Кэрролл. Алиса в стране чудес

***

      Тварь пряталась в темноте.       Ничто не нарушало густой душный мрак каюты. Даже тусклых лунных лучей, что пробивались сквозь дыры в наспех повешенных на иллюминатор занавесках, хватало лишь на жалкие дюймы. Тишина казалась абсолютной, а влажный воздух пропитал всё вокруг ароматом прелой листвы.       Тень метнулась в серебристом мареве, и я крепче сжала в руках своё оружие.       Вот кривой тонкий силуэт двинулся вдоль стены, на мгновение замер, освещаемый луной, будто личным прожектором. Я напряглась, готовая в любую секунду напасть и отправить тварь на тот свет. Она, словно в насмешку, легко повела крыльями, по-прежнему оставаясь на виду у самой границы темноты.       Занавеска дрогнула, вздулась голубоватым пузырём, скользнувший внутрь ветер принёс с берега несколько цветочных лепестков. Это и послужило сигналом. Я вывернулась, метнула оружие не глядя, надеясь, что хоть в этот раз должна попасть.       — Б-з-з! — комар пролетел совсем близко, сделал круг почёта над головой и скрылся в тенях.       Я покосилась на валявшуюся у самого окна подушку.       — Сука…       Пришлось вставать. Диван протяжно скрипнул, расставаясь с грузом. Вечное проклятие джунглей — удушающая влажность вперемешку со зноем, что не отступал даже по ночам. Мы торчали на Батерилле вот уже вторую неделю, однако привыкнуть к здешнему климату я так и не смогла. Равно как и научиться засыпать на новом месте в давящей со всех сторон капитанской каюте под задушевные песнопения комаров размером с монету.       На палубе было хоть немного, но прохладнее. Шем, свесив длинные ноги, нёс караул на марсе. Видимо, услышав мои шаги, он обернулся и вяло дёрнул рукой в попытке не то помахать, не то шутливо отдать честь. Жара достала не только меня. Нейлз и Жан тоже изнемогали, по большей части пропадая в трюме, но вскоре раскалённые лучи добрались и туда, нагрев «Танагру» до рекордных температур.       — Валить отсюда надо, — заявил в конце первой недели Шем. И пусть я была с ним полностью солидарна, но не преминула напомнить, что именно они решили выбрать этот остров.       Нашим камнем преткновения стал корабль. Благодаря навыкам Шема мы кое-как умудрились починить мачту и пострадавшую обшивку, замену порванным канатам прикупили в городе, однако дальше напоролись на непреодолимую преграду.       Паруса.       Нынешние больше напоминали половую тряпку, которую зачем-то растянули и прикрутили на реи. То тут, то там на них виднелись прорехи от пуль и снарядов, краска облезла, обнажая кости Весёлого Роджера. Чёрный пиратский флаг мы сорвали и выбросили в море, и теперь судно печально скрипело, натыкаясь на волны, будто оплакивало потерю.       — Не гоже оставлять корабль без флага, — качал головой Шем.       — У него есть имя, — не соглашалась я. В тот день мы долго препирались и даже умудрились довести Жана до ручки: он пинками согнал нас на берег — обрабатывать сваленное под новую мачту дерево.       — Зато нет хозяина, — мужчина потирал поясницу. А удар у друга оказался тяжёлым. — Семьи нет.       Пираты, говорят, народ суеверный. Значит, пора привыкать.       Первый предложенный рисунок был отбракован так же, как и второй, пятый, десятый, и даже тридцать шестой. На сорок втором меня хотели придушить, на сорок восьмом — сжечь на костре. На пятьдесят первом я поклялась пустить Шему пулю между глаз, но предательский тычок под рёбра словил не вовремя подвернувшийся под руку Нейлз. Положение опять спас Жан, только на этот раз не церемонился.       И какого дьявола они выбрали меня капитаном, если собирались так относиться?!       — Тобой легко управлять, а в случае опасности можно скинуть всю вину, — Шем пожимал плечами, слушая мои возмущённые вопли. — К тому же, я за тебя не голосовал.       Хреново иметь в команде двух друзей и одного относительно адекватного человека.       Я вслушивалась в ночь. Даже звуки здесь словно утопали в вязком воздушном мареве, доходили с запозданием или не полностью. А может виной тому была усталость из-за постоянного недосыпа. Батерилла оказалась действительно спокойным островом, тем самым маленьким раем, о котором все говорили. Тихие пляжи, несколько небольших городков вдоль побережья, связанных между собой сетью дорог, доброжелательные люди, не задающие лишних вопросов. Однако мы угодили в крайне неудобное время: самый пик летней духоты, когда даже местные жители старались не выходить из дома без надобности.       Я усмехнулась, размышляя, стоит ли снимать футболку в присутствии Шема или нет? С одной стороны, чего он там не видел? А с другой, не лучшая идея светить бельишком перед мужчиной, на семь лет запертым в мастерской без права выхода.       Но, дьявол, как же хотелось скинуть шмотки и нырнуть в воду!       — Танагра — это маленькая, но очень красивая райская птица, — зачем-то проговорила я в пустоту. — Думаю, Батерилла подходит ей как место нового рождения.       — Но на флаг её не приклеишь, — отозвался с марса Шем, и мне пришлось согласиться. Сдался им этот флаг?       В Дозоре нам о таком размышлять не приходилось. Бело-синий стяг Мирового Правительства, единый для всех баз, отрядов и кораблей, лишал солдат возможности натворить дел. Правильный подход. Кто знает, что могла бы родить больная фантазия молодых дозорных, мало понимающих отличие военного от пирата?       Если подумать, то в основном Весёлый Роджер команды представлял собой персонификацию её капитана. У Слепого Джека были завязаны глаза в силу прозвища, Гол Д. Роджер, как и Белоус, долго не думали, пририсовав черепу собственные усы, Красноволосый Шанкс перечеркнул глаз запоминающимся шрамом. И это лишь те, кто сразу приходили на ум.       Если я капитан, значит, на флаге должна быть моя морда? Странно, что-то такая перспектива меня не особо прельщала.       Хотя…       Я вернулась в каюту, отыскивая на столе оставленную с вечера свечу. Звякнула перевёрнутая чернильница, и тёмная жидкость потекла по столешнице, пачкая чистые листы. Чертыхнулась, нащупав, наконец, восковый огарок. Замечательно, теперь ещё и убираться!       Рисовала я не сказать, чтобы замечательно, но достаточно сносно. Вот и сейчас, прикусив кончик языка от натуги, пыталась перенести на подмоченный чернилами листок то, что родило больное сознание. Определённо нужно спать, иначе подобные выверты станут постоянными спутниками, а о их порождениях и вовсе думать было страшно. Хотя идея в чём-то казалась неплохой.       Первой проявилась драконья лапа, застывшая в далёких детских воспоминаниях. На изувеченной спине уже не осталось её следов, но фантомные ощущения рабской метки иногда мучили лёгким покалыванием. Поверх неё внутри круга легли крылья синей чайки. Здесь начался мой путь, моё становление, как бойца. Здесь он и закончился. Последним, закрыв собой центр, стал череп. Скалящийся череп с пустыми глазницами и прочертившим лицо шрамом.       Каждый, кто становился под чёрным флагом, должен был следовать его идеалам свободы. Этот рисунок представлял собой мой путь к моей свободе.       Утром, вся измазанная в чернилах, но жутко собой довольная, я вывалила очередной макет флага на обозрение остальных. Ожидала критики, споров, насмешек, но никак не того, что случилось потом: внимательно рассмотрев рисунок со всех сторон, они единогласно вынесли вердикт — подходит.       — Не думал, что всё настолько сложно, — заявил Шем, уходя отсыпаться в трюм.       Заработанных мною на охоте денег оставалось впритык: закупить парусину да заплатить нормальному художнику за работу. И если с первым мы с Жаном справились довольно быстро, то второго нам пришлось искать до самого вечера — мало кто хотел открыто браться за работу для пиратов.       Старая лавка тканей, где можно было заказать любой рисунок (если верить выцветшей надписи на входе), стояла недалеко от закрытого порта третьего и самого далёкого из городков Батериллы — Уцелло. Аккуратный двухэтажный домик с открытой верандой приветливо распахнул двери, а дувший с моря бриз доносил свежую морскую прохладу и запах соли.       Я ощупала висевший на заборе лоскут цвета индиго — мягкий, приятный материал походил на бархат, но цвет его был просто потрясающим. Жан кашлянул, похлопав рукой по рулону обычной чёрной парусины.       — Если и здесь не возьмутся, придётся раскрашивать самим, — заметил он, толкая ногой хлипкую калитку и проходя во двор.       — Вот ты этим и займёшься.       Внутри было чисто и уютно: сквозь большие окна пробивался тёплый мягкий свет солнца, золотистая пыль танцевала в его лучах, цветы в широких горшках удобно расположились на подоконниках — среди них были комнатные розы, бегонии, герберы… и гардении. На нескольких тумбах были разложены образцы тканей, на полках стояли каталоги с рисунками и оттенками красок. Пахло клеем и лаком.       Жан сбросил свою ношу на пол и уселся на стул, с наслаждением вытянув ноги. Я как раз рассматривала висевшую на стене картину какого-то смутно знакомого корабля, когда снаружи раздались тяжёлые гулкие шаги, а после внутрь ворвался крепко сбитый мужчина в годах. Его ещё нельзя было назвать стариком, но и молодым он не выглядел.       Заметив нас, мужчина поначалу замер, растерянно хлопая по-девичьи длинными ресницами, но быстро спохватился.       — Ох, что же я! — всплеснул он руками, принявшись метаться из стороны в сторону. Жан благоразумно подтянул ноги к себе. Мне же пришлось почти вжаться в стену. — Покупатели, поразительно, удивительно…       Обратив внимание на валявшуюся на полу парусину, он легко подхватил тяжёлые свёртки и принялся задумчиво ощупывать ткань. При этом он то и дело вздыхал и качал курчавой головой.       — Качество… Ужас…       Кажется, наше присутствие ему вовсе не требовалось. Переглянувшись с другом, покрутила пальцем у виска. Видимо, придётся нам как-то самим справляться.       — Так что нужно?       Хозяин лавки, наконец, вспомнил о нас и выжидающе уставился куда-то в угол. Видимо, так и не определился, кто из нас двоих лидер. Я хмыкнула, не зная, плакать сейчас нужно или смеяться.       — Рисунок на паруса и флаг, — прочистив горло, ткнула пальцем в моток ткани, что мужчина по-прежнему сжимал в руках. — Вот макет.       Я достала из-за пазухи свёрнутый листочек. Хозяин осторожно его принял, покрутил, повертел, потом просветил меня внимательным взглядом, и мне уже подумалось, что нас в очередной раз пошлют к Дьяволу, однако рисунок был аккуратно положен на стойку.       — Работка не пыльная, — мужчина принялся расхаживать туда-сюда по комнате, почёсывая заросший щетиной подбородок. — Завтра вечером можете забирать. Цену тогда же и назову.       Последнее показалось мне странным, однако выбора у нас всё равно не оставалось — либо соглашаться, либо изворачиваться самим. А ходить по морям под кривым и косым флагом на измазанных и грязных парусах мне совсем не хотелось. Такое себе начало пиратской карьеры.       — А не похожи вы, ребятки, на пиратов-то, — мужчина выписывал нам квитанцию. Почерк его тоже был прыгающим, словно, как и хозяин, не мог устоять на месте.       Жан чисто по-философски зевнул.       — А мы неправильные пираты.       Вскоре листочек перекочевал ко мне в руки.       — Вам в команду док случайно не нужен? — уже возле дверей нас нагнал вопрос.       Вообще-то, судовой врач нам действительно не помешал бы, особенно с учётом нашей общей везучести. Однако вот так связываться с первым встречным… Вполне нормально для пирата. Это вам не Дозор, где каждый кандидат мало того, что должен был отучиться и заработать опыт где-то ещё, так и проходил длинные и изнурительные вступительные испытания. Потому молодых врачей на кораблях Мирового Правительства отыскать было крайне сложно.       — А что, есть кто-то на примете? — я старалась казаться как можно менее заинтересованной. Жан закатил глаза, а после пихнул меня локтем в бок.       — Этот алчный блеск никак не скроешь, — шепнул он на ухо, едва сумев подавить смешок.       Хозяин почесал затылок, отстукивая каблуком сапога непонятный ритм.       — Да был тут один. Заходил давеча, спрашивал, не заглядывал ли кто из ваших, — он печально вздохнул, любовно огладил край чёрной ткани. — Да кто ж сюда зайдёт, коли порт опечатали?       Я понятливо закивала, подумав, что жизнь действительно штука сложная. Живёшь себе, не тужишь, торгуешь тканями прямо возле порта, где куча народу и морякам частенько требуется материал для починки парусов. А потом раз — и всё. Прикрыли порт, прикрыли лавочку.       — И где же нам его искать?       — Да где ж ещё? — мужчина удивлённо вскинул брови. — В «Роксане». Хлипкий такой, чернявый, в белом халате. Вы сразу узнаете.       Благодарно кивнув, оставила на тумбе несколько тысячных белли. Ничего дельного на эти деньги не купишь, но вот бутылку хорошего рома — вполне.       Загадочная «Роксана» на деле оказалась потешным баром, в быту — борделем. Мы с Жаном, как два дебила, замерли на входе, подобно баранам пялясь на красно-белую вывеску с кокетливой вишенкой.       — А туда со своим пускают?       Я покосилась на друга, мысленно примериваясь, как бы получше прописать ему в челюсть.       — Не знаю, но можешь остаться здесь, если не уверен.       Помещение оказалось тёмным и полупустым — слишком рано для начала веселья. Внутри витал аромат дорогого алкоголя, сигарет и духов, а ещё запах чего-то сладкого и дурманящего. За дальним столиком сидели двое подозрительных типов в обнимку со светловолосой пышногрудой девицей, ближе ко входу расположился пузатый хорошо одетый господин, что то и дело бросал косые взгляды на обтянутую короткой юбкой задницу официантки. Невозмутимый бармен о чём-то болтал с ещё одной девушкой в форме.       К великой удаче, наш «клиент» тоже оказался здесь.       Мужик был прав — узнали мы его быстро. Правда тощим и хлипким он не выглядел: не здоровяк вроде Шема, конечно, но и не оглобля без мышц. Белый халат на деле оказался светло-серым выцветшим плащом, чьи рукава хозяин закатывал до локтей. Чёрные длинные волосы до плеч, загорелая кожа, тонкие губы, ломаный нос и толстые перчатки, скрывавшие пальцы, — человек перед нами явно был не так прост.       Не церемонясь, мы с Жаном сели по разные стороны от него. Мужчина — на вид я бы дала ему не больше тридцати — заметно напрягся, медленно поднял взгляд от разложенных по столу записей.       — Чем могу помочь? — я усмехнулась. И почему все задают один и тот же вопрос?       Голос у него был странным: не очень низким, но приятным, будто таящим внутри скрытую силу. Глаза вблизи оказались светло-карими, с небольшими вкраплениями болотно-зелёного оттенка, и будто бы слегка раскосыми.       Время шло, я пялилась, Жан вздыхал. Мужчина нервничал.       — И всё-таки? — он откинулся на спинку стула, слегка повысив голос. Под плащом на миг мелькнуло нечто, напоминающее кобуру.       А док с сюрпризом оказался.       — Боюсь, это мой вопрос, — я сощурилась, кладя подбородок на сложенные в замок руки. Итак, приступим к собеседованию. — Чем же мы можем вам помочь, о загадочный искатель пиратов?       Мужчина нахмурился, а после, пробежавшись взглядом по помещению, наклонился вперёд.       — Художник сказал?       Я расплылась в широкой улыбке истинного мерзавца. Жана даже передёрнуло.       — Своих информаторов не выдаём.       Врач молчал, сверлил пристальным тяжёлым взглядом, от которого холодок пробежал вдоль позвоночника, а сладенькая улыбочка буквально застыла на губах. Такое ощущение, будто меня живьём препарировали.       — И всё-таки? — скопировала я его, проигрывая в битве взглядов и позорно капитулируя.       — Я врач. Судовой врач, — собеседник, кажется, немного расслабился и теперь поспешно собирал разбросанные по столешнице листки. — С моей прошлой командой случилось кое-что… неприятное. И теперь мне нужна новая.       Короткая заминка не укрылась от внимания. Странно. Что же такого могло случиться, что уцелел один лишь врач? Дезертировал с гибнущего корабля? Или сам отправил его на дно? Тогда зачем искал новый? Для наживы? Хотел повторить всё по кругу?       — И что же именно? — Жан сложил руки на груди, всем своим видом показывая, как ему не нравится положение дел.       Мужчина облизал пересохшие губы.       — Из-за кое-какой неувязки, связанной с прекрасными дамами, — слова явно давались ему с трудом, — капитан предложил мне искупаться.       Понятно. Его пустили по доске из-за бабы. Чудесно. И почему, спрашивается, не связали?       — Меня выловил Дозор, но опознать не смог — листовки и награды нет. Мы как раз добрались до Фьорда, когда там началась какая-то суматоха. Вроде важная шишка попалась на махинациях. Там-то я и улизнул.       Вот вам и огромные просторы Саут Блю. Разминулись, считай, на пару месяцев. Жан покосился на меня, сверкая чертями в глазах: нашу с Нейлзом историю он уже знал.       — А что, государственные харчи не привлекают? — я незаметно пнула друга под столом. Тот в отместку ущипнул меня за руку.       Врач помрачнел, крепко сжал кулаки, невольно комкая листы с текстом, написанным мелким убористым почерком.       — Не очень, — процедил он, играя желваками.       Поставила в мозгу галочку напротив отметки: «Не задавать вопросов о Дозоре». Немного подумав, дождалась утвердительного кивка от Жана и встала из-за стола.       — Мы отплываем послезавтра утром, — мужчина вскинул брови, словно удивляясь тому, что мы его приняли. — Если рискнёшь, приходи.       Он ухмыльнулся, слегка дёрнув уголком губ.       — Как ваша команда хоть называется?       — Да хрен его знает, — честно ответила я. — Мы только собираемся.