Философия капитана Блада

И это место стороной Обходит сельский люд, И суеверные твердят: «Там призраки живут».

Король и Шут

***

      — Итак, что мы имеем?       Список покупок занимал внушительное количество листов — три целых, исписанных с обеих сторон, и ещё четверть. В противовес этому, число наших средств стремилось к нулю. Я демонстративно вывернула кошелёк, высыпав на стол горстку разноцветных монет и несколько тысячных купюр.       — Какие есть предложения?       Мы пристали к небольшому островку, расположенному возле линии Калм Белта. Чайки вовсю горланили за окном, волны разбивались о дощатый пирс, ветер доносил голоса местных рыбаков. Городок Мота больше напоминал деревню: за ветхой редкой оградой виднелись низенькие деревянные домики, разбросанные в хаотичном порядке, по песчаной рыхлой дорожке бродили козы, носились куры, большой мохнатый пёс вяло помахивал хвостом возле входа на пристань.       — Сниматься с якоря, — Шем с самого утра был непривычно хмур, но на все мои вопросы только отмахивался — не с той ноги встал.       — И помереть от голода на полпути к следующему острову? — Жан, взявший на себя заботу по готовке, обличительно ткнул пальцем мне в грудь. — А я говорил, что мы долго не протянем.       Я отвела взгляд в сторону. Именно в данный момент тёмное пятно в углу каюты полностью завладело моим вниманием.       — Морских Королей тоже можно есть.       — Их для начала нужно поймать.       — Можно ещё и Ньюс Ку дождаться.       — Чтобы она тебе поперёк горла встала?       — По-твоему здесь ресторан?       — А по-твоему мы должны подножным кормом питаться?       Я вздохнула.       — Будете бить морды — валите за дверь.       Теперь встрепенулся уже врач, назвавшийся Гарольдом.       — И ваши синяки я буду лечить святым духом, — хмыкнул он, копаясь в своём чемоданчике. — Лекарств нет, бинтов нет, смысла в наших спорах — тоже.       — В жизни смысла тоже мало, — философски заметил Нейлз, тут же схлопотав по макушке от Шема.       Я помассировала нервно подёргивающееся веко. Дурдом. Оказывается, прокормить троих взрослых мужиков сложнее, чем мне думалось. Какие же убытки несёт Мировое Правительство, содержащее организацию вроде Дозора?       Из-за представшей перед глазами картины моя внутренняя жаба едва не померла от инфаркта.       — Ладно, — я бахнула руками по столу, разом прекратив все крики. — Мы можем поработать в деревне в обмен на какую-нибудь снедь, а там уже до острова покрупнее дотянем.       — Работать? — Шем скривился, почёсывая небритую щёку. Док нахмурился.       Фыркнул Жан, складывая руки на груди.       — А что, предлагаешь их ограбить и сжечь?       Очередного спора, готового перерасти в полноценную драку, я бы уже не выдержала.       — Довольно! — от вырвавшегося из горла рыка мне самой стало неуютно. — Если так хочется почесать кулаки, валите на берег, но на корабле я свар не потерплю.       Команда недоумённо уставилась на меня.       — От того, что вы себе что-нибудь переломаете, легче не станет, — я призадумалась, ухватив скользнувшую мысль за хвост. — А каннибализм, друзья, дело такое…       Нейлз едва не опрокинул стул, на котором сидел.       — Человеческое мясо легче усваивается организмом, — поддакнул из своего угла док.       — Да чтоб вас Морской Дьявол вертел… — где конкретно — Шем не уточнил. А переспрашивать мы не стали.       Пах городишко отвратительно. Ещё в порту меня неприятно удивила стойкая гнилостная вонь, исходившая не то от побитого жизнью и плесенью причала, не то от самой воды, тёмной и мутной, будто болотной. Воздух был влажным и густым, несмотря на пронизывающий ветер, мгновенно обжёгший холодом отогревшиеся в каюте щёки. Чем-то он напоминал марево Батериллы, однако там окружающее пространство будто обволакивало тебя жарким пледом. Здесь же складывалось ощущение, что неизвестное насекомое ползёт вдоль позвоночника, перебирая склизкими ледяными лапками.       Я передёрнула плечами и уверенно шагнула на тёмную землю.       Ветер взметнул ввысь чёрную пыль, бросил в глаза, словно желая прогнать чужаков. Взвыл в кронах высоких деревьев раненым зверем.       — Нам тут не рады, — Нейлз сжал мой локоть, взволнованно разглядывая блуждавшие по улицам тени. Что могло испугать глухого так и осталось для меня секретом.       Идущие следом Жан и Гарольд («Не Гарри — заруби себе на носу!») внимательно осматривались по сторонам. Шем покидать корабль наотрез отказался.       Под ноги бросилась стайка жёлтых цыплят, измазанных в грязи.       — Дьявол! — Нейлз отпрянул, потянул меня за собой, и мы с разгона налетели на не успевших затормозить парней.       Если бы не жидкая грязевая каша, эта ситуация закончилась бы максимум парой крепких словечек в сторону пацана. Однако устоять на расползающейся в стороны дороге оказалось не так просто: глупо взмахнув руками, Жан рухнул на спину, а следом и все остальные.       Я упёрлась руками в спину Нейлза, чувствуя, что соскальзываю набок, прямиком в вонючую тёмную лужу. Снизу пробурчали что-то нечленораздельное, сбоку прилетел ком грязи, поднятый неловким движением сапога. Помянув Морского Дьявола, резко выпрямилась, но нога подвернулась, увязнув в земле, и я с громким шлепком грохнулась в холодную воду.       — Гля, Мыкола, — раздался со стороны мальчишеский голос. — Свинья нашла родную хату.       Обернувшись, я заметила двух парнишек лет десяти на вид — растрёпанных, грязных, одетых в рваные рубахи с узорчатым воротом и широкие штаны-шаровары. Один из них держал в руках кривую, явно самодельную, рогатку. У второго в пальцах был зажат старый изорванный хлыст.       Поняв, что на них обратили внимание, мальчишки с гиканьем унеслись куда-то в глубь городка. Хотя нет. После подобного Мота — точно деревня.       — Хорошо, что Шем этого не видел, — прокряхтел Жан, поднимаясь на ноги. Он, находившийся в самом низу нашей «пирамиды», был с головой покрыт грязевой коркой.       — Надеюсь, его разорвало бы от смеха.       В любом случае, дальше оставаться в деревне не было смысла. Ходить грязными с головы до ног — не самое большое в жизни удовольствие. Ещё хуже стало после того, как нашу скорбную процессию заметил дремавший на палубе Шем.       — Милый цвет. Пробуешь новые краски? — он провёл пальцем мне по щеке, размазывая грязевые потёки.       Я в ответ только оскалилась.       — Милый нос. Не заставляй меня разбивать его.       Ужинать пришлось тушёной с грибами капустой. Возле берега выловить нам удалось разве что драный башмак, подозрительно похожий на форменный ботинок дозорного. Шем, настроение которого непозволительно улучшилось после нашего возвращения, предлагал найти второй для полноты коллекции и едва не отправился поплавать.       К вечеру я уже готова была нарушить собственный принцип и начистить морду этому козлу.       — Иди, остынь, — Жан улыбнулся и мягко взлохматил мне волосы. — Чай у тебя в каюте.       — Спасибо, — я благодарно сжала его ладонь.       Ночь окончательно окутала окрестности, постепенно успокаивая всё вокруг. Шем без пререканий отправился на марс в очередной караул, Нейлз с Жаном устроились возле тлеющего очага на камбузе, Гарольд засел у себя в медблоке, зарывшись в вещи прошлых владельцев. Мне же предстояло в который раз всё хорошенько обдумать.       Пламя свечи отбрасывало на стены каюты странные тени, однако они уже не пугали, стали чем-то привычным, почти родным. После Моты мы собирались отправиться на северо-восток, либо в Полыний город, либо на Сенторею. В первом всегда требовались рабочие руки на полях и фабриках, и платили там довольно неплохо. А на втором частенько останавливались пираты, будто считали своим долгом отдать честь королю-самодуру.       К тому же на прошлой неделе Ньюс Ку принесла интересные вести — крупнейший фестиваль фейерверков в Сенторее. Наверняка там будет много интересного, особенно с учётом пущенных в определённых кругах слухов.       К тому же Саут Блю был поражён ещё одной новостью: Аскур, город-праздник, город-мечта, всего за одну ночь был разрушен до основания. Я не могла с уверенностью сказать, что это дело рук циркачей, однако чутьё подсказывало, что не всё в этом деле так просто. Если леди Шерил вышла на охоту… Кражу корабля трудно простить. Кражу капитанского корабля простить невозможно.       Воск с едва различимым шипением стекал в подсвечник, и меня постепенно начинало клонить в сон.       Шорох за задраенным иллюминатором я поначалу приняла за порывы ветра. В Шеме сомневаться мне не приходилось — несмотря на скверный характер, человеком он был хорошим и местами даже отзывчивым. А потому мысли о предательстве с его стороны в голове не появлялись.       Шорох повторился и стал будто более отчётливым и резким. Словно кто-то скрёбся когтями по стеклу. Сделалось жутко.       К счастью, с ножами я не расставалась никогда.       Потушив пламя свечи и выждав несколько секунд, пока глаза привыкнут к темноте, тихонько прокралась к иллюминатору. Снаружи ничего не было видно, кроме блуждающих по чёрной воде отсветов лунного света. Огни на палубе потухли, и неприятное предчувствие заворочалось внутри. Оставалось надеяться, что Шем попросту уснул.       Сколько раз мне доводилось сомневаться в собственном умственном здравии? Однако лучше быть живым параноиком, чем мёртвым самоуверенным типом.       Напряжение разрядами тока скользило по мышцам. Слишком тихо, слишком подозрительно. Даже море за бортом будто замерло, обездвиженное в ожидании бури. И ведь что-то не понравилось мне с самого начала…       — Дьявол!       Я выпрыгнула наружу одновременно с приглушённым криком Шема. Капитанская каюта «Танагры» располагалась на юте, а потому мне сразу открылся прекрасный вид на верхнюю палубу.       От удара справа я ушла коротким прыжком в сторону, одновременно метнув нож в темноту. Развернулась, принимая неожиданно мощный удар на вынутый из-за пояса кинжал. Противник беззвучно скалил гнилые зубы, напирая и отодвигая меня к фальшборту. Кривой клинок тускло сверкал в бледных лунных лучах.       Я опустила взгляд чуть ниже, и кинжал выскользнул из пальцев. Короткий меч просвистел рядом с шеей, прочертил кровавую полосу вдоль плеча. Мужик осклабился, и лезвие ножа в его горле покачнулось, густая тёмная жидкость потекла вниз, под ворот рубахи, закапала на палубу. В воздухе разлилась гнилостная вонь.       — Вот же, — прошептала я, зажимая собственную рану рукой.       Зомби! Самый настоящий зомби!       Обернувшись, заметила несколько мечущихся по палубе силуэтов, которые пытались загнать в угол Шема — его мощная фигура легко угадывалась даже в полной темноте.       Взвизгнул в воздухе клинок, и я перекатилась в сторону, уходя от очередного удара. Противник явно не умел управляться с мечом, однако дури у него было, хоть отбавляй. И двигался он вполне нормально, а не как живые мертвецы из кучи американских фильмов.       Плохо.       Использовав Геппо, взмыла вверх, метнула нож в голову. С тихим чавканьем лезвие вошло в череп чуть выше лба. Зомби покачнулся, меч врезался в палубу, и странно подёргивающееся тело грохнулось на доски бесполезным мешком костей.       Ну, хоть что-то осталось прежним.       Для верности подобрала отскочивший в сторону меч и в несколько ударов перерубила открытую шею. Мерзкое ощущение, гадкое, ведь одно дело рубить головы курам на заднем дворе солдатской кухни, и совершенно другое — делать то же самое с человеком. И плевать, что мёртвым.       — Жить захочешь, не такое сделаешь, — рана на руке болезненно нарывала, однако со мной случались вещи и похуже.       Пока я рефлексировала над поверженным зомби, Шем успел отправить обоих своих противников в затяжной полёт куда-то в тёмные воды моря. И только удаляющийся плеск воды оповестил нас, что плавать эти твари вполне себе могли.       — Блядство! — кратко и по делу. Мне даже добавить было нечего.       Оказалось, что кладбищенские лазутчики попросту скинули фонари за борт. Шем спустился с марса, чтобы проверить, что случилось, но наткнулся на пару живых мертвецов. Что живых — он понял сразу. Что мертвецов — только после того, как оторвал одному из нападавших руку.       — Я бы эту дрянь сжёг, — заявил он, потрясая бледной конечностью.       Я задумчиво осмотрела берег. Что-то по-прежнему казалось мне подозрительным. Но что?..       Огни. Точно.       Деревню окутывала абсолютная непроглядная темнота. Ни единого огонька, ни одной искры: ни уличных фонарей, ни свечей или лучин в окнах, маячки не горели даже на пристани. И вечером была та же самая картина — Мота словно в одночасье вымирала, укрытая серым саваном сумерек.       Может, так оно и было?       — Валить бы отсюда, — я повернулась к Шему, вскользь его осматривая. Вроде только костяшки сбил. — Их трое было?       — Да, — он кивнул, также вглядываясь в густой холодный мрак острова. — В трюм бы не прошмыгнули.       Полегчало. Гарольд оставался мутным типом, но вот за Жана с Нейлзом я волновалась: первого мне уже доводилось хоронить, второго — не хотелось.       — Знаешь, говоря о нашем везении… — Шем замолчал, будто подбирая слова. В груди кольнуло ощущение, что он сейчас точно сморозит что-то эдакое. — Я вообще-то шутил.       Улыбнулась, похлопала его по плечу.       — С судьбой шутки плохи, родной.

***

      Если бы всё шло так, как мне хочется, то я бы уже была Президентом Вселенной. А пока приходилось довольствоваться компанией жутко подозрительных деревенских мужиков.       Если бы капитаном назначили Шема, то мы либо вовсе не оказались в этом дерьме, либо закопались в него ещё глубже.       Если бы нам была известна страсть Гарольда к изучению всего необычного, мы бы точно никогда не повернули на Моту. А может и вовсе выбросили его за борт.       Ибо к Дьяволу Морскому всех этих докторов Хаусов!       — Мне кажется, ещё минута — и из неё что-то вылезет, — заметил Шем поверх пивной кружки.       — Или кто-то, — поддакнул Нейлз, переглянувшись с Жаном.       — От злости рожают? — тот просверлил неопределённым взглядом спину дока, о чём-то беседовавшего с хозяином забегаловки.       — Вроде нет.       — Разве что только…       — Вы можете заткнуться?! — громким шёпотом поинтересовалась я, едва сдерживая желание опрокинуть стол.       Мы тратили последние наши (мои!) деньги на завтрак в таверне, чтобы найти приключения на ту точку, которой думает Гарольд. Иначе мне не понятно, как в голову могла прийти идея отыскать место, где прячутся зомби. А после ещё и изучить их.       — Вы-то какого Дьявола его поддержали?       Они дружно пожали плечами.       — Всё равно вляпаемся, — Жан вытер руки о единственную салфетку. — Не в это, так в другое.       Кто-то жаловался на женскую логику?       Гарольд распинался долго. Хозяин же отвечал редко, короткими предложениями, и по большей части недовольно посматривал в нашу сторону. Я цокнула языком, осушив кружку до дна. Не нравилось мне это место, не нравились мне эти люди… даже воздух и вода мне не нравились. Остров словно выживал отсюда людей. Теперь понятно, почему здесь так уютно чувствовали себя зомби.       Он медленно гнил изнутри.       От этого сравнения сделалось ещё более мерзко. Захотелось как можно быстрее вернуться на борт, поднять якорь и уплыть в закат. Можно даже в рассвет или день — главное, чтобы подальше отсюда. Но бросить остальных на произвол судьбы? Мы ведь теперь команда.       Накама.       — В общем, — док приземлился на лавку напротив меня. — Есть два варианта: либо старое кладбище западнее в лесу, либо заброшенная мельница на восточном краю.       Шем хмыкнул.       — Предлагаешь разделиться?       — Здесь чистое везение, — Гарольда нисколько не смущал мой тухлый вид и отсутствие капитанского разрешения. — Кто что выбирает?       Нейлз с Жаном вновь переглянулись. Кажется, парни неплохо спелись. Вот только радоваться мне этому или плакать?       — Определённо мельница.       — Там хоть спрятаться можно.       Действительно, с кладбища можно разве что сбежать.       — Значит, остальные идут на кладбище, — и даже в ладоши прихлопнул, засранец.       Я вздохнула, окончательно капитулируя под гнётом команды. Оставалось обещать себе, что если эта вылазка выйдет нам боком, то у меня будет возможность прикопать его прямо там, рядом с ожившими мертвяками.       До места назначения нам приходилось пробираться по колено в грязи. Не представляю, как в таких условиях вообще можно жить. Если на первый взгляд клочок земли казался вполне себе твёрдым, то стоило наступить на него, и всё тут же расползалось чёрным студнем, так и норовило проглотить, пожрать, похоронить.       Передёрнула плечами, пытаясь отогнать непрошенные ассоциации. Мне и так уже несколько раз мерещился однорукий мужик в окровавленной рубахе.       Несмотря ни на что, кладбище оказалось довольно… обычным, если так можно выразиться. Редко посаженные сосенки, покосившиеся могилки и домик смотрителя с обвалившейся крышей. Кое-где проглядывались белые розетки цветов. Тишина, покой, умиротворение — и ни единого следа «восстания».       — Не похоже, чтобы тут что-то вылезало, — подтвердил мои догадки Шем.       Гарольд задумался.       — Подождём?       — И на кой ляд мы притащились сюда так рано?       В дальнейшее ворчание я не вслушивалась. Гнетущее ощущение чужого присутствия жгло спину, будто некто невидимый сверлил её ненавидящим взглядом. Могилы казались старыми и позабытыми, однако ни рассыпавшейся хвои, ни принесённой со стороны листвы, ни наваленных ветром веток не было видно. Кто-то следил за ними. Но кто, если смотритель покинул это место? Жители?       Тысяча четыреста девяносто четыре.       От увиденного меня прошиб холодный пот. Одна, две, три — почти пять десятков могил несли одну и ту же цифру, ещё с десяток датировались следующим годом. Не обращая внимания на вопросы Шема и Гарольда, я оббежала всё кладбище, но более свежих захоронений не нашла.       Гниющий остров. Старые могилы. Недружелюбные жители. Зомби.       — Неужели?..       Меня отбросило в сторону. Каменная плита острой гранью врезалась в бок, и я на мгновение потерялась. Кто-то грубо вздёрнул меня вверх, поставил на ноги.       — Здесь нет живых, — я вцепилась в предплечье Шема, как в спасательную шлюпку. — Только трупы.       Арбалетный болт торчал в том месте, где совсем недавно находилась моя тушка. Воля Наблюдения подсказала, что лес вокруг уже не был пуст. Три, восемь, двенадцать — мертвецы стягивались к кладбищу, однако причины подобного поведения оставались неясными. Что ими двигало? Ненависть? Жажда мозгов? Тогда бы они не пытались вести себя нормально. Злая воля колдуна?..       Я немного расширила радиус действия Воли. Серые блеклые силуэты зомби сдвинулись к центру, но никого живого мне обнаружить не удалось. До заброшенной мельницы, куда отправились Жан и Нейлз, дотянуться не получалось. Отстой!       Я вдохнула поглубже, постаралась успокоиться.       — Какова вероятность того, что ими руководит фруктовик?       — А могут быть другие варианты? — Шем был непривычно напряжён, и мне на мгновение сделалось страшно — если опасается даже он, то что делать остальным?       Гарольд встал позади нас, прикрывая спины.       — Хм, где уязвимое место того, кто уже мёртв?       — Голова, — я достала кинжал, радуясь тому, что руки уже не дрожат. Значит, взрослею. — Прострелить, размозжить, отрезать.       — Звучит мерзко, — протянул док, и готова отдать руку на отсечение, что он улыбался.       — Кэп. Ты же леди, — теперь смеялась уже я.       Обожаю этих людей. Никому. Ни за что. Не отдам.       Они напали одновременно. Две с половиной дюжины жаждущих крови мертвецов, при свете солнца слишком похожих на обычных людей.       А дальше в пылу битвы всё смешалось. Кажется, я отрубила голову тому самому хозяину таверны, который отправил нас сюда. Кажется, Шем размозжил черепа паре мальчишек, которых мы встретили в первый день. Кажется, Гарольд едва не пристрелил меня — пуля просвистела совсем рядом, оторвав ухо ближайшего зомби.       Я увернулась от вил, наотмашь ударила кинжалом, и синюшные пальцы упали на землю. Кухонный тесак мелькнул перед носом, один мертвяк попытался вцепиться мне в плечо, другой — сзади в шею. Усиленный Волей Вооружения кулак впечатался в челюсть первого, сминая кости, и чёрная кровь брызнула мне в лицо. Схватив его за ворот рубахи, бросила на второго, ушла вниз перекатом.       От лезвия серпа я успела отскочить, от удара ногой — нет. Тяжёлый сапог врезался мне в живот, выбивая воздух. Меня протащило по грязи до самой кромки леса. С громким треском поломались ветви кустарника, острый камень воткнулся в лопатку. Я зашипела, представляя, как образуется очередной шрам на спине — по коже отчётливо скользили капли крови.       Попыталась встать на ноги, но проклятая почва расползалась в стороны. Кое-как приподнялась на колени. Подсумок с ножами слетел и теперь валялся где-то в грязи, кинжал потерялся ещё во время боя. Я находилась в стороне от основной кучи, неподалёку злобно сверкал глазами один-единственный труп, лишённый ног и рук. Кто же так постарался?       Свист арбалетной стрелы раздался мгновением позже, чем завопила Воля Наблюдения. Рефлексы сработали прекрасно — пригнуться, перекатиться в сторону, развернуться лицом к предполагаемому врагу. Только оружия не хватало.       Парень примерно одного со мной возраста держал в руках заряженный арбалет. Наконечник болта смотрел прямо мне в лицо, но взгляд тёмных глаз мертвеца был намного опаснее. Столько ненависти, отчаяния и боли было в них, что я даже растерялась. Вовсе не потому, что испугалась, — мне доводилось испытывать нечто похожее.       — Боишься, падаль? — в его голосе словно клекотала кровь.       Парень двигался уверенно и легко, и жижа под ногами его вовсе не беспокоила. Плохо, ведь у меня поймать равновесие никак не получалось. Значит, использовать Сору невозможно. Оставались лишь Воля, Геппо и Сиган. Я невольно усмехнулась, приподнялась, опираясь на дерево. Уверена, этот засранец никогда не встречал кого-то, кто мог дать ему отпор.       Моё веселье не осталось незамеченным.       — Чего скалишься? — болт свистнул рядом с ухом, воткнулся в ствол, но «охотник» явно решил растянуть удовольствие.       Я улыбнулась ещё шире.       — Да так, — Воля тяжелила кулаки, но я выжидала. — Ты фруктовик?       Парень вздёрнул подбородок, сощурил глаза. Чувствует своё превосходство? Упивается им?       — Допустим, а что?       Я пожала плечами. Изломанное тело мелькнуло среди просветов в листве: видимо, Шем разошёлся не на шутку.       — Встречала парочку, — ногой смогла нащупать корень дерева — можно будет использовать для ускорения. — Они плохо кончили.       — У меня больше общего с тьмой, чем у них.       Я приподняла брови, удивляясь, с чего бы такие мысли стукнули в его голову. Ненависть к пиратам — понятно. Без налёта тут явно не обошлось. Парнишка съел фрукт, превратился в зомби и решил поднять всю деревню, чтобы мстить противным и ужасным.       — Ты такой же холодный, страшный и ассоциируешься со смертью?       — Да.       Если бы не угроза жизни моей команде, я бы его отпустила. Просто сбежала и забыла о том, что на Моте творится какая-то дичь. Но не сейчас. Нейлз и Жан были в опасности, ведь далеко не все мертвяки пришли по наши души. Значит, часть наверняка направилась к мельнице.       — Спешу тебя разочаровать — она пострашнее будет.       Оттолкнувшись от корня, взмыла вверх. Парень успел выстрелить, и болт пролетел рядом с плечом. Развернулась в воздухе, ощущая, как Воля растекается до локтя, усиливает ноги. Дерево под подошвой прогнулось, застонало, посыпая голову щепками и пылью.       Я всё-таки промахнулась. Ударила не в голову, как хотела изначально, а в грудину, сминая кости и рёбра. Мёртвое сердце не билось, чернело чуть выше пробитой раны.       — Дьявол, — прошипел парень.       Кровь стекала по моим рукам, заливала куртку и землю, мешалась в грязи.       — Ненавижу, — он ударил кулаком мне в грудь. А потом ещё раз, и ещё, но я не двигалась, не отпускала.       Не могла отпустить.       — Я тоже, — на меня воззрились глаза — непроглядно-чёрные, заплаканные. — Я тоже ненавижу пиратов.       Парень взвыл, оттолкнул и сполз по стволу дерева.       — Врёшь, — он вцепился в волосы, принялся раскачиваться из стороны в сторону. — Твой флаг чёрный! Я сам видел!       — Ну, ты тоже себя смертью называешь.       Я пнула упавший в грязь арбалет, присела перед горе-охотником на корточки. Если бы не Воля, он бы меня уделал. Если бы не команда, меня могла ждать похожая участь.       — Почему не зарастает? Почему? Почему? — парень почти бредил. Значит, действительно никогда не встречался с пользователем Воли.       Вздохнула.       — Она не зарастёт.       — Нет, подожди, — он разорвал рубаху, обнажая страшную рану. — Я отомщу… Увидишь…       Столько ненависти. Если бы не она, сумел бы этот парень выжить, вытерпеть? Рискнул бы пойти на подобное?       — Как тебя зовут?       Если бы взгляд умел убивать… Кстати, почему он не пытался напасть? Укусить? Передать заразу?       — Как тебя зовут, — повторила более строго, с нажимом.       — Лука, — неужели так легко сдался? Или задумал что-то другое?       Мягко коснулась его плеча. Холодная кожа, и впрямь мертвец.       — Лука, — даже если у него оставался козырь в рукаве, мне всё равно нужно было попросить его. Сказать, узнать, помочь, если это было возможно. — Отзови своих ребят.       Он вздрогнул, оттолкнул руку, будто ядовитую змею.       — А ещё что тебе дать, отродье Дьявола?..       Я заткнула его одним ударом в челюсть, но без усиления Волей.       — Дай ты им уже успокоиться, чудовище!       Не думала, что так взорвётся. Злость поднималась внутри, будто ураган. Как он не понимает? Как он вообще мог решиться поступить так с теми, с кем прожил столько лет? Как он после всего мог смотреть в их лица?       — Мой дом сожгли пираты. Они убили маму и папу, друзей, знакомых, а меня продали в рабство. Я ненавижу пиратов. Но знаешь, — голос сел, и пришлось наклониться так низко, что можно было различить лопнувшие капилляры в его глазах. — Я бы никогда не решилась издеваться над трупами тех, кто был мне дорог.       — Морган! — голос Шема доносился не с кладбища, а немного левее. Кажется, меня начали искать. — Капитан!       — Подумай, — я кивнула на прощание и направилась туда, где виднелись яркие силуэты мужчин.       Когда мы, запыхавшись, добрались до заброшенной мельницы, то осаждающие покосившуюся халупу зомби успели расползтись по домам. Нейлз и Жан, бледные, до смерти перепуганные, но целые, долго не желали спускаться с крыши, на которую умудрились забраться даже без лестницы. Вот что значит — у страха глаза велики.       — Что дальше?       Мы сидели на палубе, вглядываясь в сгущающиеся на берегу сумерки. Шем посмеивался, рассматривая моё красное лицо: я оттирала чёрную кровь мертвецов до исступления, едва ли не вместе с кожей.       — Придётся жрать Морских Королей, — я вздохнула, откинулась на борт. Усталость накатывала волнами, подобными девятому валу.       — Нам поднимать паруса?       — Нет. Уходить ночью не очень красиво.       На этот раз караул было решено не выставлять — все и так оставались настороже. Ночью сквозь шорох дождя мне померещились чьи-то тихие шаги, скрип древесины и дверных петель, однако Воля Наблюдения не смогла обнаружить чужого присутствия.       А утром нас ждал сюрприз — абсолютно пустая деревня и одинокая фигура невысокого темноволосого паренька, который молча протянул мне туго набитый мешок.       — Это деньги, — Нейлз за спиной присвистнул, мигом оценив размеры подношения. — Вы, пираты, любите золото.       Я обернулась, безмолвно советуясь с командой. Шем покрутил пальцем у виска, Гарольда можно было и не спрашивать — вон как глаза горели. Жан неопределённо мотнул головой, позволяя мне самой решать, как поступить в данном случае. Нейлз от голосования воздержался.       А у меня не нашлось сил, чтобы оставить его в одиночестве.       — Пошли, — я сграбастала опешившего Луку за шкирку и потащила к кораблю. Удивлённый парень даже не сопротивлялся. — Найдём тебе местечко.       Наконец тот пришёл в себя.       — Подожди, — он намертво вцепился в забор, почти повалив меня в грязь. — Где? Куда?       Я ткнула пальцем в сторону корабля.       — Там, в море, — Лука продолжал непонимающе хлопать глазами. — Будешь ящики таскать, землю целовать под ногами Шема — он это любит.       — Эй…       — Но я не могу быть пиратом! — парень сейчас походил на щенка, которого большой человек тянул в незнакомое место: вроде и пахнет теплом, а страшно. — Я ненавижу вас!       Я улыбнулась, взлохматила грязные волосы. Отмыть бы его для начала, приодеть, а там и на живого человека похожим станет.       — Что ж, приятно познакомиться — Генри Морган, капитан неправильных пиратов.