Философия капитана Блада

Мы добираемся до вершин чаще всего по обломкам наших заветных замыслов, обнаруживая, что успех нам принесли именно наши неудачи.

Амос Олкотт

***

      — Рамин, можно нежнее? У него же ножка болит, — капитан широко улыбнулся, сверкнув золотым зубом.        Он добродушно потрепал Гарольда по спутанным волосам, повернулся, собираясь уходить... Громкий крик дока эхом пронёсся по коридорам, когда пират с силой ударил его по левой ноге. Он упал на колени, глядя обезумевшими от боли глазами в каменный грязный пол. Я зажмурилась, чувствуя, как ком становится в горле. Человек, держащий мои руки, толкнул в спину, приказывая смотреть дальше.       — Ну, дружок, что же ты так неаккуратно? — мучитель заставил Гарольда поднять голову, потянув за волосы. Я с болью наблюдала за этим, понимая, что всё произошло из-за меня, моей глупости и жадности. Поймав мой взгляд, Карс оскалился и сплюнул прямо на дорогие кожаные сапоги. Скрип зубов капитана слышала даже я. Его нога врезалась в живот Гарольда, заставив того вновь согнуться и выплюнуть багровый сгусток. — Говори, где мои деньги, мразь!        Новый удар пришёлся уже в бок. Мне показалось, что сердце выпрыгнет из груди, когда отчётливо послышался треск ломаемых рёбер. Я дёрнулась, судорожно вздохнув, попыталась вырваться, но пират держал крепко. По щекам покатились слезы обиды и злости. Как эти твари смеют творить подобное с ним?! Гарольд хрипел, принимал удар за ударом, корчась от боли, но молчал, изредка отхаркивая кровь.       — Может, мне тебе глаз вырезать, красавчик? Желание заговорить появится сразу, — в неровном свете чадящих факелов мелькнуло огненными бликами холодное лезвие кинжала. Вспыхнул кроваво-алым круглый камень на рукояти. Гарольд дёрнулся, не отрывая взгляда от направленного на него оружия, и сглотнул, только крепче сжав зубы. На его лице застыло выражение отчаянной уверенности, что очень не понравилось пирату. — Подай-ка мне факел.        По моему телу прошла мелкая дрожь, я вцепилась ногтями в собственные ладони, сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Бесполезная, слабая, никчёмная. Зрачки в глазах Гарольда сузились, он выдохнул, стараясь отползти подальше от огня, но, получив удар ногой по позвоночнику, застонал и замер.       — Ещё не передумал? — капитан носком сапога приподнял его подбородок, самодовольно ухмыляясь. Кажется, он не сомневался в своей победе. «Скажи, и они остановятся», — как я хотела, чтобы Карс услышал мои мысли, но он продолжал сверлить мучителя взглядом, полным ненависти.       — Да пошёл ты, — едва слышно прохрипел он. На искусанных до крови губах появилась полубезумная улыбка.       — Что ж, ты сам сделал выбор. Посмотрим, на сколько тебя хватит, — пират улыбнулся мягко, почти нежно. Факел дёрнулся в руках, пламя отбросило на стены оранжевые блики, заставило колыхнуться тени. А потом огонь опустился на оголённую спину Гарольда, пожирая кожу, оставляя жуткие, алые, вскипающие волдырями следы. Я всхлипнула, словно со стороны услышав собственный, приглушенный кляпом крик, который потонул в болезненном хрипе дока, уже не способного на большее. Он постарался увернуться от пламени, но сделал только хуже.       — Капитан, — неожиданно дверь темницы распахнулась, и в проёме показался силуэт какого-то юноши. Пират скривился, оставив понравившееся занятие, передал факел подчинённому и повернулся к посланнику, сверля того недовольным взглядом, — вас требует Его Величество.       — Да чтоб этому королю провалиться к Морскому Дьяволу и никогда оттуда не выбираться! — он напоследок пнул Гарольда в изуродованную ожогами спину, заставив того издать вымученный стон, и направился к выходу.       — Эй, а с девкой что делать? — мужик, всё это время державший меня, встрепенулся, сильнее прижав к себе. Я вздрогнула, стараясь отодвинуться, попыталась достать кулаками до его лица, но оказалась легко остановлена.       — Приятное оставим на потом, — капитан ухмыльнулся, выходя в тёмный коридор. Остальные, немного потоптавшись на месте, двинулись следом, забрав факелы. Темница погрузилась во мрак.        Немного подождав, я подползла к Гарольду. Похолодевшими от страха пальцами коснулась его плеча. На какое-то мгновение показалось, что он не дышит, но хрип и дрожь, прошедшая по телу, убедили меня в обратном. Сняв с себя рубашку, я попыталась её разгладить и осторожно, стараясь причинять доку как можно меньше боли, обмотала ожог. Руки, как назло, тряслись едва ли не сильнее, чем у Гарольда. На его грязном, уставшем, искривлённом от боли лице виднелись дорожки от слез, из уголка рта тянулась тонкая полоска крови.       — Прости, — судорожно проведя рукой по небритой щеке, я прислонилась лбом к его лбу, стараясь поймать обезумевший взгляд. Гарольд смотрел на меня, но, кажется, не видел, находясь где-то между забытьём и реальностью.        Поцелуй отдавал кровью, горечью и болью. Растрескавшиеся, горячие губы прикоснулись к моим, заставив мурашки пробежать по спине. Он старался зацепиться за реальность, оставаясь в прошлом, погруженный в собственные кошмары, которые, раня, придавали ему сил. И я ответила, окунулась с головой в этот омут, впервые за время нашего знакомства почувствовала то, что творилось в его душе. По крайней мере, мне очень сильно хотелось в это верить.        Вскоре Гарольда начало лихорадить. Он метался, причиняя себе лишнюю боль, кусал губы, повторяя, словно молитву, одно-единственное слово, которое я так и не смогла разобрать. Тонкая ткань повязки уже успела пропитаться красным, начала сползать, открывая вид на исходящий кровью, покрытый волдырями и рытвинами ожог. Никто из пиратов так и не вернулся, но медлить определённо не стоило.        Время тянулось непозволительно долго, секунды с глухим стуком ударов сердца отдавались в висках, пальцы путались в тёмных волосах замершего дока. В моей голове ещё никогда не было так пусто. Не слышалось даже привычного: «Что же я наделала?!» Щемящая, пугающая, звенящая пустота, поглотившая все мысли, завладевшая сознанием. «Если он умрёт, то ты такой и останешься», — ехидно подсказал внутренний голос. Невозможно привыкнуть к потерям, сколь бы часто они ни происходили, и при этом продолжать считать себя человеком. Видимо, не быть мне хорошим капитаном, если я не способна спасти даже одного члена команды.       — Кэп, ты дура, — хрипящий шёпот, сорвавшийся с приоткрытых губ Гарольда, словно пробудил меня ото сна. На глазах вновь выступили слёзы, когда я встретила воспалённый, недовольный, уставший взгляд. — Вот только ныть не надо. Твоей вины это не изменит.       Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Мы не в силах ничего сделать. Не в силах исправить то, что уже натворили. Мне не стать хорошим капитаном ни за что и никогда. Однако у нас оставалось одно маленькое, но преимущество. Я оказалась на удивление везучей стервой, умудрившейся собрать отличную команду.       — Они придут, — Гарольд будто прочитал мои мысли. Он не двигался, не хотел ещё больше тревожить ожог и рёбра.       — Надеюсь, что вовремя.       А ведь наше путешествие не задалось с самого начала.

***

      И всё-таки поездка на Сенторею не была самым удачным нашим решением. Это мы поняли, наткнувшись на линкор Дозора в дневном переходе от острова. Пришлось спешно менять курс, рискуя попасть под обстрел, делать большой крюк, заходя с обратной стороны.       — Ничего не понимаю, — я сидела над картами, сверяясь с отмеченными на них маршрутами. Красные линии — торговые пути, проложенные ещё со времён образования Мирового Правительства. Синие принадлежали Дозору. Чёрный пунктир — пиратам. — Почему они вдруг свернули? И как тогда остальные разбойники проникают в город, если все дороги перекрыты?       — Ой ли?       Шем кивнул на восточную часть острова, к которой мы приближались. Высокий песчаный берег вовсе не подходил для того, чтобы к нему приставали корабли. Однако если воспользоваться шлюпками…       — Никто не говорил, что мы все пойдём на фестиваль. Кто-то должен будет остаться.       — Намекаешь на себя?       Я встретилась взглядом с его глазами — зеленовато-голубыми, почти бирюзовыми, и очень-очень светлыми. Если бы мы не наткнулись на проклятый корабль, то всё было бы нормально. Однако одно из ядер взорвалось слишком близко, и осколки повредили Шему плечо. Плохо. Мы почти вдвое снизили свой боевой потенциал.       Он повёл раненой рукой и скривился.       — Здесь от меня будет больше пользы.       — Если бы не пустые трюмы, я давно повернула отсюда, — и почему мои планы никогда не срабатывали? Стоило что-нибудь придумать, и всё тут же шло коту под хвост.       Шем усмехнулся и взлохматил мне волосы, а после принялся сворачивать карты.       — Не ищи оправданий, кэп. Мы идём за тобой, потому что ты идёшь за нами.       — Замкнутый круг какой-то…       — Или уроборос.       Я вздрогнула и подняла взгляд от карт. В дверях, опёршись о косяк, стоял Гарольд, а за его спиной переминался с ноги на ногу Лука. Парень стал выглядеть намного лучше, а за неделю плавания на одном корабле даже успел пообжиться.       — Скоро прибудем, — глухо отозвался он, недовольно покосился на занявшего весь проём дока. — Горизонт пока чист.       Я нахмурилась.       — Вообще ни одного корабля?       Настала очередь Гарольда усмехаться. Он обернулся к мрачному Луке.       — О нет, кораблей там предостаточно, — после этих слов его улыбка стала ещё шире. — Вот только ни одного военного.       Мы с Шемом переглянулись.       — Вот и ответ на вопрос.       — Не думаю, что дозорным так важно отловить пиратов на острове, — Гарольд отлип от косяка и устроился на любимом стуле в углу каюты. — Главное, чтобы они не светились в порту.       Замолчали. Шем задумчивой громадой застыл возле иллюминатора, Лука нервно постукивал ногой и то и дело оглядывался на стремительно приближавшийся остров. Гарольд достал из кармана блокнот и принялся переворачивать листы.       — Пойдём, подготовимся к прибытию, — парень было взбрыкнул, но Шем ловко перехватил его за шиворот и потащил к грот-мачте.       Дверь закрылась, и в каюте сразу сделалось мрачно и тихо. Даже песок в часах стал перетекать медленнее и нерешительнее.       — Ты хотел о чём-то поговорить? — никогда не любила эти игры в молчанку. Если захотели что-то сказать, пусть говорят, а не стоят из себя актёров немого кино.       Гарольд внимательно посмотрел на меня.       — Что ты думаешь делать на Сенторее?       — Заработать, — я пожала плечами, примерно понимая, куда вскоре зайдёт наш разговор. Всё-таки док раньше был нормальным пиратом, а они не привыкли гнуть спины ради денег. — На фестивале много возможностей поднять деньжат без особого труда.       Он цокнул языком, откинул голову назад, принявшись разглядывать потолок. Знаю, есть там одно интересное местечко.       — Слишком мало, — зато честно и справедливо, спасибо. — Зная наше везение, суммы, которые могут понадобиться в будущем, будут куда крупнее выигрышей в кости.       Я вздохнула, прекрасно понимая, что он прав. Однако решиться на что-то более опасное и рискованное, а ещё незаконное, мне было по-прежнему трудно.       — У тебя есть какие-то мысли?       Гарольд сощурился, видимо, не ожидал такой лёгкой победы. Но и я понимала, что не смогу долго оставаться чистой под чёрным флагом.       — Да, — он кивнул, а после обернулся на дверь, словно ожидал, что нас подслушают. — Знаешь, мне как-то доводилось бывать на Сенторее... Если ты не хочешь нуждаться в деньгах, то тебе просто стоит ограбить королевскую казну.       Если бы они могли, мои брови наверняка выпрыгнули бы за пределы лба. Я поперхнулась воздухом и закашляла, раздирая горло до стального привкуса во рту. Вот это понимаю — начало карьеры!       — Говоришь так, будто это легко! — Гарольд продолжал смотреть на меня тяжёлым серьёзным взглядом, без намёка на улыбку. — Ты с ума сошёл!       Он внезапно вскочил и принялся мерить шагами комнату.       — Ты не понимаешь! Это не потому, что мы пираты, — док размахивал руками, и мне подумалось, что он никогда не выглядел настолько злым. — Вот они, те, кто сидит там, являются настоящими мерзавцами. Они обкрадывают людей, но делают это законно, правительство им потакает. Вот и вся разница между нами.       Гарольд замолчал, широко раздувая ноздри, и попытался успокоиться.       — Здешний король владеет бойцовскими ямами, где стравливает рабов, зверей и пиратов, — он сел на свой стул и устало потёр глаза. — Там крутятся бешеные деньги, и каждый последний день месяца вырученные суммы отправляют в королевскую казну. Со своей прошлой командой мы разработали план, но в последний момент всё вышло из-под контроля из-за предателя. Но он сработает. Точно сработает!       Я задумалась. Встала, запрыгнула на столешницу и принялась перебирать сложенные на ней листы и карандаши. Да, в какой-то степени предложение дока было заманчивым, однако риск тоже оказался не менее велик. В одиночку я бы ни за что не согласилась на подобную сделку. Но теперь мне приходилось думать о команде, а для её благополучия нужны деньги — на починку корабля, на продукты, на вещи, на лекарства.       Гарольд терпеливо ожидал моего вердикта. Значит, всё-таки признавал, как капитана.       — Я всё никак не пойму, — болтая ногами, я бездумно смотрела в чёрную точку на потолке, — ты безумец или гений?       — Эти понятия всегда идут рядом, — он дёрнул плечами, а поле принялся нервно теребить страницы блокнота, — но я не могу отнести себя ни к тому, ни к другому.       — Так кто же ты?       — Беглец...       — И от чего ты бежишь? - ответом мне стало молчание. Я недовольно цокнула языком, возвращаясь к унылому созерцанию потолка. Гарольд никогда не рассказывал о своём прошлом, даже команда не знала ничего о нём. Печально, обидно, но приходилось терпеть.       Сложно доверять человеку, о котором ничего не знаешь. Но никто из нас не знал и десятой доли о жизни друг друга. Это походило на взаимное соглашение, которое позволяло начать жизнь с нового, чистого листа, давало второй шанс.       — Хорошо, — я понимала, что вскоре наверняка пожалею о содеянном. Однако также мне было понятно, что любой из команды поддержит это решение. В конце концов, мы грабили богатых. Просто не раздавали деньги бедным, как Робины Гуды.       Мы были пиратами. Накама.       — Так какой у нас план?       Мне следовало заподозрить неладное с самого начала, повернуть и направиться в ближайшее казино или бар. Однако призрачные богатства манили, как Цветок Моря — искателей сокровищ.       Сенторея действительно впечатляла. Столица в честь фестиваля была украшена тысячами тысяч светящихся фонариков, на каждом доме красовались разноцветные флажки, вдоль улиц протянулись горящие всеми цветами радуги гирлянды. Люди, разодетые в яркие платья и костюмы, раскидывали конфетти и полотняные ленты, которые тут же подбирались детьми, а некоторые девушки даже вплетали их в косы.       — Есть такая легенда, — Гарольд уверенно вёл нас вперёд, ловко ориентируясь среди толпы и суматохи. — О прекрасной деве, что каждое утро приходила на пристань и ждала своего жениха, но её встречал лишь голубь с шёлковой лентой в клюве.       Я фыркнула, едва не врезавшись в какого-то ребёнка, неожиданно упавшего под ноги.       — И в чём её смысл? Моряк вернулся?       Гарольд пожал плечами.       — Скорее всего сгинул в море, — дорогу перегородила огромная телега, на которую водрузили статую красивой девушки в голубом лёгком платье и с цветочной короной на голове. — Но знаешь, многим хотелось бы, чтобы их так же ждали.       Я не понимала смысла данного праздника. Король просто захотел устроить фестиваль, ткнув пальцем в первую попавшуюся цифру в календаре? Или он что-то задумал, решил таким образом отвлечь Дозор, туристов и горожан? Так ведь из-за этого на остров прибыло ещё больше солдат.       От мыслей и постороннего шума голова шла кругом. Мне по-прежнему не нравилась идея с ограблением, не нравился план, и с каждой секундой желание свалить подальше отсюда становилось всё сильнее. Однако разум упирался, вынуждая терпеливо шагать следом за доком.       Нам были нужны деньги.       Лука и Жан прекрасно влились в толпу, радуясь каждой попадавшейся на глаза диковинке. Мне едва удалось оттащить их от старика, торговавшего свистульками в виде райских птиц. Следующей мишенью стала лавка с лепёшками из красных бобов. Конкурс силачей, состязание стрелков, рыбаков, мечников…       Я чувствовала, что взорвусь, когда Гарольд похлопал меня по плечу.       — Всё нормально, — он помахал тряпочной куклой-пиратом, которую выиграл в одном из конкурсов. — Тебе бы тоже не помешало расслабиться, а то сильно выделяешься.       — Легко сказать, — с самого начала странное напряжение сдавливало грудь.       Виной тому стало не только волнение, но и полуистлевшие воспоминания о прошлой жизни. Мне нравились подобные праздники? Или кому-то другому, очень близкому и дорогому? Да уж, для полного счастья мне сейчас лишь хандры не хватало.       Но Санька и правда их любила.       — Ты веришь в загробную жизнь?       Мы добрались до назначенного места — перекрёстка главной улицы города, ведущей к королевскому дворцу, и первого кольца, отделявшего центр от остальных районов. МКАД, версия лайт. Теперь пришло время второй стадии плана.       — Я верю в то, что видел своими глазами, — я едва не хлопнула себя по лбу. Нашла, у кого спрашивать. Ещё бы к адвокату с такими вопросами подкатила.       Мы всматривались в спины ребят. Невысокий Лука то и дело исчезал в толпе, поэтому огненно-рыжая шевелюра Жана спасала, как никогда. Вот они замерли возле неприметной дверцы с цветочным металлическим узором на ручке и вырезанным на уровне глаз окошком. Перебросились несколькими фразами с человеком внутри и… зашли.       — Отлично.       Я покосилась на довольного Гарольда. Кажется, всё пока шло по его плану. Но это не основная часть.       — Надеюсь, они не подведут.       Ден Ден Муши в моём кармане была всё такой же мерзкой и лупоглазой, какой я её помнила по службе в Дозоре. Вот только оказалась она неожиданно дорогой для своего размера — в половину ладони. Мы прикупили три, чтобы иметь возможность связываться друг с другом, но не думали, что случай представится так скоро.       Я посмотрела на здание, в котором скрылись парни. Обычный двухэтажный дом с покатой крышей и песочного цвета стенами, обложенными искусственным камнем. На первом этаже свет не горел, но на втором можно было различить цветочные горшки на подоконниках и нечёткие силуэты сидящих за бумажной работой людей.       В жизни бы не подумала, что под ним находится целая арена пыток. Прямиком в центре города!       Ударили барабаны, запели дудки и трубы, и длинная вереница готовых к фестивалю скульптур двинулась по главной улице. Следом за ними шли танцоры и гимнасты, просто желающие принять участие в шествии горожане. Взревели пушки, и в небо один за другим посыпались снаряды, разбиваясь на тысячи светящихся искр-осколков.       Казалось, что всполохи салюта вот-вот упадут на голову, вынуждая невольно вжимать шею в плечи. Золотые искры сменялись кроваво-алыми полосами, похожими на ножевые раны, а те расцветали синими и призрачно-белыми цветами, куполом искусственного огня опускались к земле. Даже дозорные, протянувшиеся караулом вдоль тротуаров, отвлеклись на это зрелище.       — Пора, — Гарольд несколько раз дёрнул меня за руку, вызывая чувство колючего негодования. Почему именно сейчас? Почему не через пару минут?       Пришлось встряхнуться и как можно незаметнее перебраться к фасаду нужного нам здания. Пожилой дозорный с забавными усами-завитушками проводил нас внимательным взглядом, но отвернулся. Видимо, принял за очередную парочку влюблённых. Такие тоже были, то и дело отделялись от собравшегося вдоль главной дороги народа и прятались по тёмным углам.       Я на всякий случай использовала Волю Наблюдения. Глухо. Вспыхнули огоньки горожан, пара блеклых пятен на втором этаже, однако всё, что ниже, оставалось загадкой. Либо способности опять глючили, либо держатели ям нашли какой-то способ их блокировать. Как бы мне не хотелось верить во второй вариант…       Мы миновали здание, тут же сменившееся очередным безликим фасадом. Постепенно гул голосов и музыка сделались тише, огни потускнели, а салют всё сложнее различался за крышами домов. Спустя несколько сот шагов широкая полоса дороги резко ушла вправо, отпуская влево узкий тёмный отросток-переулок.       — Выход где-то там? — я прислушалась к ощущениям. Ни Воля, ни слух не говорили о приближении опасности. — Хочешь сказать, что всё, что под нами, это ямы?       Гарольд почесал подбородок, как делал всегда при глубокой задумчивости.       — Фурия говорила, что внизу скрывается целый город, — протянул он, зачем-то разглядывая небо. — Но я там никогда не бывал.       Супер. Теперь это не просто бойцовский клуб, но и целая сеть проходов-лабиринтов. Очередной фильм ужасов с моим участием. И кто такая Фурия? Не прошлый ли капитан, пустивший нашего дока по доске? Или та самая женщина, из-за которой это произошло?       Атмосфера резко изменилась. В переулке было мрачно и прохладно, воняло плесенью и чем-то острым, но не порохом. Забор между двумя соседними зданиями держался на соплях и скрипел при каждом отзвуке наших шагов. Под ногами шуршала каменная крошка, позвякивали осколки стекла, дома молча взирали выщербленными лицами фасадов.       А ведь всего-то стоило свернуть с центральной улицы.       — Здесь, — одними губами прошептал Гарольд, устраиваясь возле едва живого забора.       Да уж, пираты явно не умели делать тайные проходы, если их всегда так легко находили. Воля по-прежнему отказывалась что-либо ощущать, Ден Ден Муши в кармане валялся мёртвым грузом, так ни разу не подав голоса. Если они могли глушить даже Волю (впервые об этом слышала, кстати!), то что им мешало то же самое проделать с улиткой?       — Знаешь, — я не посвящала Гарольда в подробности, но он мог подозревать о моих возможностях после того боя с Лукой, — сигнал ведь может глушиться.       Док встревоженным не выглядел.       — Тогда нам придётся прятать деньги и искать остальных.       Побороть желание двинуть ему по башке стоило огромных усилий. Он говорил так, будто всё это так просто. Вот щёлкнул пальцами, и получилось! Может, я и правда усложняла многие вещи, однако остальные их сильно упрощали. Как можно быть такими безалаберными?       Как можно прятать тайный ход за полуразвалившимся забором?!       По ту сторону что-то грюкнуло, кто-то довольно красочно высказался о разбросанном мусоре, а после забор осторожно убрали в сторону, освобождая широкий проход. Четверо крепких ребят тащили обычный деревянный ящик и несколько объёмных мешков на нём, ещё трое следовали за ними с пустыми руками, но зато с пистолетами за поясами.       На королевскую стражу и уж тем более на казначеев они походили мало.       Раздумывать было некогда. Пока я доставала кинжал, Гарольд успел снять двоих, замерших возле входа. Ближайший ко мне пират захлебнулся кровью, следующий успел отскочить в сторону, но натолкнулся на товарища и покатился по земле. Вверх, вниз, в сторону. Без Воли было неудобно, чужой меч просвистел совсем рядом, едва не задел глаз.       Светлое пятно мелькнуло справа, на краю зрения, и я метнула клинок. Крик, переходящий в шипение, удар в живот, и острые края ящика больно впились в спину. Судорожно нащупала нож, пока тёмная пелена стояла перед глазами, но он оказался уже не нужен.       Гарольд не промахивался.       — Один ушёл, так что вставай, — он протянул мне руку, помогая подняться. Шесть трупов, четыре из них — его.       В мешках обнаружились деньги и украшения. В ящике — ещё и книги.       — Кто-то платит знаниями? — я покрутила в руках один фолиант. Тот почти сразу рассыпался на множество рукописных страниц, изъеденных жуками и временем.       Док нервно отстукивал ритм ногой.       — Ждать остальных не вариант, — он закусил указательный палец, и я поморщилась. Грязные же руки, а ещё доктор.       Я осмотрелась по сторонам. Время стремительно утекало, с минуты на минуту мог нагрянуть враг, а Воля молчала, как партизан на допросе.       — Можно запихнуть их в дом на перекрёстке, — когда мы проходили мимо, то я заметила приоткрытое окно веранды. — Вряд ли они станут там искать.       Ящик оказался на удивление тяжёлым, однако, как говорится, своя ноша не тянет. Управились мы быстро. Распахнули дружелюбно не закрытое окно, убедились, что хозяев ещё нет, и припрятали награбленное, накрыв сверху найденными здесь же тряпками.       Оставалось дождаться парней и переправить всё это на корабль.       — Я же говорил, — Гарольд хрустнул шейными позвонками, потянулся, широко расставив руки.       Мы выбрались на улицу и отошли подальше от дома, чтобы не вызывать подозрений. Вдалеке по-прежнему шумел фестиваль, изредка в небо взлетали небольшие фейерверки. Никто и не подозревал, что творится в глубине города. А если и подозревал, то молчал. Дуракам жить спокойнее.       Человек в красной рубашке вынырнул неожиданно, будто просто соткался из темноты.       — Приветик. Не помешаю? — он улыбался так слащаво, что на мгновение показалось, что сахар хрустит на зубах. — Сигаретки не найдётся?       Гарольд напрягся, дёрнулся было к пистолету, но одёрнул себя.       — Не курим, — мысли скакали в голове. Это они? Преследователи? Или очередной фрик? Если первое, то таким дуракам, как мы, покой мог только сниться.       — Мы с вами раньше не встречались? — продолжал скалиться этот тип, сверкая золотым зубом. Воля молчала, а озираться по сторонам было слишком подозрительно. Провоцировать погоню раньше времени не стоило.       Я расслабила пальцы, осторожно касаясь подсумка с ножами. Успею открыть или…       — Не думаю.       — Да, пожалуй, — мужик не спеша достал пачку сигарет. Чикнула зажигалка, горький дым растёкся вокруг. — А с ним?       Нож металлической вспышкой прорезал воздух, разрезал сигарету напополам. Увернулся, сука. Оттолкнулась от стены, уйдя от удара в голову, каблуком сломала нападавшему нос. Раздался выстрел, пуля чиркнула неподалёку, справа. Я хотела развернуться туда же, но крепкая рука схватила волосы, намотала на кулак. Меня крепко приложили лбом о стену.       — Плохая девочка, — в нос ударил горький запах табака и виски.       Что-то взорвалось, сверху посыпался камень и ругательства, а после — темнота.

***

      Время потеряло свою значимость. Когда за дверью послышались тихие шаги и шебаршение, я готова была на стены лезть от неизвестности.       Сердце в груди на мгновение замерло. Пираты точно не стали бы тихушничать. Значит, это не они. Но кто тогда? Команда? Вряд ли бы они смогли организовать спасательную операцию так быстро. Или смогли?       — Капитан? — тихий шёпот Жана показался мне самым прекрасным звуком на свете. Я покосилась на бессознательного Гарольда. Надеюсь, друг пробрался сюда не один.       — Мы здесь, — тяжёлые наручники порядком натёрли запястья, цепь громыхала по полу, однако это помогло слегка заглушить скрип открываемой двери.       Недовольное лицо Шема казалось болезненно-жёлтым в свете масляного фонаря. От Жана, подошедшего к нам с набором отмычек, пахло довольно специфично.       — Спросишь, как мы сюда попали, и получишь в глаз, — Шем не дал мне и рта раскрыть. Уткнувшись лбом в стену, он явно прислушивался к чему-то снаружи. — Не надоело ещё в плен попадать, дефектная?       Я мотнула головой, благодаря всех подряд за то, что в темноте не видно заплаканных глаз. Тоже мне, капитан. Распустила нюни, как первоклашка.       Шем окинул спину Гарольда внимательным взглядом.       — Пойдём тем же путём? — с сомнением поинтересовался он.       Я кивнула.       — Переживёт.       В этот миг из-за угла выскочил взлохмаченный Лука. В руках он держал заряженный арбалет.       — Идут, — тут его взгляд зацепился за бесчувственного дока. — Вот дьявол!       Послышался приглушённый расстоянием грохот, тяжёлые шаги и крики пиратов. Мы переглянулись, понимая, что с раненым Гарольдом далеко не ускачем.       — Здесь есть ещё выходы? — я облизнула пересохшие губы. Было страшно, до дрожи.       — Только тот, что в конце коридора. Мы пришли через… — Жан запнулся, не желая договаривать под мрачным взглядом Шема. — Есть ещё подвальное окно в противоположном крыле, но выходит прямо во двор.       Я глубоко вдохнула, чувствуя, как Воля создаёт оттиск мерцающих человечков-огоньков в сознании. Заработала, зараза. Их было шесть, столпившихся возле входа в тюрьму-лабиринт. У здешнего правителя явно прослеживался определённый стиль.       — Сокровища…       — Мы нашли, — мы рванули вперёд по коридору почти одновременно с преследователями. Гарольд тряпичной куклой свисал с плеча Шема. — Мы видели, как вас схватили, но лезть не решились.       И правильно. Иначе нас здесь стало бы четверо. Чёртовы перебои со связью. И на кой мы потратили столько денег на улиток, если всё равно не могли ими воспользоваться?       Крестообразная развилка была мрачной и пустой. Слева отчётливо тянуло сквозняком, справа — затхлостью и застоем. Именно туда они и повернули.       — Морган? — Жан недоумённо обернулся.       Я усмехнулась. Нужно хоть раз сделать что-нибудь стоящее. Правильное. Не для них, так для себя.       — Вот вам мой приказ, — голоса вновь стали отчётливо слышны, и теперь в них было куда больше злости. — Хватайте дока и деньги и валите с острова. Вернётесь через две недели. Я сама вас найду.       Жан хотел возразить, но так ничего и не сказал. Кивнул, хотя по глазам поняла — не согласен. Но так было нужно.       Когда первый пират появился из-за поворота, я стартовала в сторону окна. Лестница, ведущая наверх, была разбитой в хлам, некоторые ступени отсутствовали и щерились острыми краями. Адреналин бурлил в крови, и когда впереди забрезжил блеклый утренний свет, Воля Вооружения послушалась легко, отяжелила кулак.       Небо было затянуто облаками. Накрапывал мелкий дождь, пара ленивых стражников прогуливалась по аллеям вдалеке, даже не обратив внимания на шум. Высокая крепостная стена замка маячила в нескольких сотнях метров от меня, маня долгожданной свободой. Если удастся перемахнуть через неё, то всё — скрыться в городе не составит труда.       — Она здесь, — я отскочила в сторону, и пальцы пирата сомкнулись на пустоте.       Пришлось использовать Сору. Ветер свистел в ушах, мерзкая морось била в лицо, стекала по волосам, когда я с помощью Геппо взбиралась по стене. Несколько раз мимо пролетали пули, взрывали камень и сыпали крошкой в глаза. Одна попала-таки в плечо, взорвалась внутри болью. Не удержавшись в воздухе, рухнула на одну из крыш, отбив ногу и копчик.       Оставалось надеяться, что хрустела только черепица подо мной.       Улицы были пусты и безжизненны. Только обрывки бумаги и лент разносились ветром по мостовым, да вяло лаяла псина в одном из домов. Пираты оказались упорнее, чем ожидалось. Я укрылась в злосчастном закутке, где мы обокрали этих засранцев. Трупы уже убрали, однако земля по-прежнему пахла кровью.       Плечо жгло и передёргивало, следовало срочно обработать рану и достать пулю, однако все ножи с меня сняли. А подбирать что-нибудь с земли — себе дороже.       В который раз убеждаюсь, что отвлекаться нельзя совершенно.       — Оп-па, — тяжёлая ладонь опустилась мне на затылок, пригибая к земле. Всё, что я смогла рассмотреть, это грязные пальцы, торчавшие из сандалий. — Нашлась потеря?       Кажется, две недели будут несладкими.