Глава 6, или Затишье перед бурей
23 мая 2021 г., 17:17
Всегда лучше, когда друзья недооценивают твои достоинства, а враг преувеличивает недостатки.
Дон Корлеоне. Крёстный отец
***
День был солнечный, но прохладный ветер чувствительно покусывал голую кожу на руках. Я потянулась и всё-таки накинула куртку — судя по тому, как та провисла в плечах, опять перепутала и схватила одёжку Жана. По старой детской привычке мы с приятелем закупились похожими вещами: тёмными футболками, на которых не так видно грязь, грубыми плотными штанами, колючими свитерами и парой плотных, на ощупь едва не пуленепробиваемых курток. Единственное, от чего я отказалась, это рубашки. Они отчего-то жутко напоминали форменные дозорные, которых мне хватило вдоволь ещё в молодости. Молодости… Мне почти исполнился двадцать один. Это тело пережило рубеж, который не смогло переступить прошлое. И с каждым прожитым днём та жизнь, воспоминания из неё становились всё прозрачнее и прозрачнее, истлевая, меняясь местами с тем, что довелось пережить здесь. «Время не лечит. Оно приводит к равнодушию. Оно убивает всё то, что мы так любили». В какой книге я это прочитала? Уже не помнила, и, пожалуй, раньше согласилась бы с этой цитатой, но не сейчас. Взгляд невольно скользнул ниже, на пристань, где увлечённо рубились в карты с двумя рыбаками Адан и Боб. Док, прикурив, стоял возле них и сопровождал каждый ход едкими комментариями. Чуть дальше Жан и Лука что-то живо обсуждали с пожилой улыбчивой продавщицей, попеременно тыча пальцами в прилавок. Кид дремал на марсе, Ганник пристроился на раскладном стуле в тени пристройки и что-то неспешно вязал, Нейлз засел за любимыми картами вместе с Шемом, прокладывая дальнейший маршрут. Да, время не стояло на месте. Оно стирало грани, стёсывало прошлое и настоящее, реальное и выдуманное, оно лишало многого… Но оно же и давало второй шанс. Исправить, изменить — нет, но попытаться создать заново, построить, пусть и на костях, то счастье, о котором когда-то мечтал. Время не щадило, но ключи от будущего по-прежнему были в наших руках. Мы остановились в небольшом рабочем посёлке, что располагался на берегу в паре миль от Полыньего города. За жиденьким леском шли покрытые пёстрым цветочным ковром холмы, за которыми, если верить Гарольду, начинались плантации целебных трав. Если хорошенько присмотреться, то на западной оконечности острова можно было разглядеть дым от фабричных труб. Всё вокруг буквально дышало покоем и умиротворением. — Морган, якорь тебе в задницу, ты капитан или погулять вышла?! — видимо, парни опять не сошлись во мнениях. Я лениво обернулась на возмущённый возглас Шема. Его взлохмаченная голова торчала из двери капитанской каюты, голубые глаза зловеще мерцали. Не найдя на моём лице ни капли раскаяния, только сильнее скривился. — И то, и другое, — на марсе крякнули, зашуршали, свешенные ноги в тяжёлых сапогах втянулись, исчезая из поля зрения. — Что на этот раз? В каюте меня встретил не менее встрёпанный Нейлз, надувшийся, словно мышь на крупу. Н-да, оставлять их вдвоём в тесном помещении было не лучшей идеей: разбросанные листы устилали стол и пол вокруг него, на обивке дивана расплывалось тёмное пятно, на происхождение которого ненавязчиво наталкивали осколки чернильницы. В груди скрежетнуло зубами раздражение, но сытый пушистый шарик хорошего настроения благодушно вдавил его в дальний угол. Шем ткнул пальцем в тонкий пунктир на карте. — Нам невыгодно задерживаться в этом квадрате. Пусть от наших новых «друзей» и не слышно новостей, но это вовсе не значит, что они смирились с неизбежным и отпустили нас на все четыре стороны. Такие не прощают. И Пересмешник, и леди Шерил сделают всё, чтобы отмыть это пятно на своей репутации. Нейлз взвился, но злость путала язык, и слова прозвучали невнятно. Мне с трудом удалось уловить смысл. — Все это понимают, — я подняла руку, успокаивая грозящую вновь разразиться драку. — Полагаю, вы опять не смогли определиться с направлением? Да, Нейлз был нашим навигатором, и доверить курс ему было бы наиболее правильно, но опыт Шема не стоило сбрасывать со счетов. Если Лука безвылазно сидел на своём острове, Ганник прибыл с Гранд Лайна и не особо ориентировался в этих водах, то остальные тоже могли подкинуть интересные идеи. Правда, близнецы и Кид пока не выказывали большого интереса к делам команды и находились в подвешенном состоянии. — Что думает док? — Он напомнил про Торино, — Нейлз выдохнул и кивнул на небольшой островок чуть восточнее Рэд Лайна. — Как вариант, можно завернуть на Брисс, это по пути. Я задумчиво проследила линию маршрута. Красные полосы торговых путей пересекались с синими маршрутами дозорных патрулей, чёрный пиратский пунктир, как ни странно, в этой области почти отсутствовал, лишь изредка возникая и теряясь в бирюзовых водах. Шем сложил руки на груди и, заметив мой взгляд, пояснил. — Пираты там бывают редко из-за большой концентрации дозорных — на Бриссе находится одна из крупнейших баз в Саут Блю. Поэтому я предлагаю другой путь, — он прочертил невидимую линию в противоположном от указанного направлении. — Остров каратэ. Это неофициальная нейтральная зона, потому что с местными особо не повоюешь — скрутят на раз-два. — Остров каратэ является официальной территорией, которая входит в Мировое Правительство… Перепалка начиналась по новой, но останавливать спорщиков я не спешила. Пальцы потянулись к губе: победить привычку дёргать её во время раздумий не получалось никак. Что восток, что запад — в обоих случаях была высока вероятность наткнуться на Дозор, причём не на малое патрульное судно, а на настоящий боевой линкор. На севере нас ждала полоса спокойствия, пересечь которую в столь малом составе и без кайросеки было практически невозможно, без жертв уж точно. А на юге — тёплые объятия двух новых врагов. И угораздило же меня за два последних месяца перебежать дорогу двум, пожалуй, монстрам, с которыми не спешил тягаться даже местный пост Дозора. Везение повыше, чем у чёрного кота. — Ладно, хватит собачиться, — я увернулась от взлетевшего тубуса и почесала недовольную мордочку Штирлица, высунувшуюся из-под вороха бумаг на полу. — Идите на улицу, проветритесь. — Но!.. — Живо, — нахмурившись, вперилась взглядом в резко потухшего пацана. — Или отправитесь остывать в море. Вечером решим, что делать. Монотонная работа, как ни странно, помогала собраться с мыслями. Я прекрасно понимала, что чем дальше мы бежали, тем сильнее загоняли себя в ловушку. Если ускользать от двух сил — Дозора и леди Шерил — ещё с горем пополам было можно, то с вмешательством Пересмешника всё шло прахом. Тот, о ком в Саут Блю знали все, и при этом — никто. Сложно одолеть того, кто знал твою подноготную от и до, в то время как ты о нём — ничего. С другой стороны — леди Шерил. Проще поймать ветер, чем пирата, рыщущего в море. А без эффекта неожиданности у нас, признаться, маловато шансов выстоять против сработанной команды, что годами держала в своих руках процветающий город и даже умудрилась изжить с него загребущие руки правительства. По всему выходило, что нашу компанию в пору было переименовывать в отряд самоубийц. Дверь отворилась бесшумно, так что Кида выдал только ветер, принёсший с собой острый запах оружейного масла. Парень, как оказалось, действительно увлекался оружием, прекрасно в нём разбирался и мог часами просиживать над нашим пока ещё скромным арсеналом. — Морган. Сегодняшний день был богат на разговоры. Я никак не отреагировала, однако внутренне напряглась, чувствуя, как сгущается липкая тишина. Даже солнце за круглым окном приуныло, спряталось за невесть откуда наползшими облаками. Голоса на берегу стали более отчётливыми. Краем глаза заметила, как Кид сжал и разжал кулаки. — Я солгал. — В чём именно? — Почти во всём. Я пару раз ударила стопкой собранных листов о столешницу, выравнивая их, и наконец смогла внимательно рассмотреть парня. Он определённо злился. Вот только на кого? На нас? Или на себя? Сжимал челюсти, играл желваками, раздувал ноздри, будто разъярённый бык, но смотрел только в пол. Ноги широко расставлены, плечи напряжены — видно, как гуляют тугие мышцы на открытых майкой руках. Я усмехнулась, примерно представляя, какие шторма бушуют у него внутри. Равно как и причину, по которой он переступил собственную гордость и теперь с трудом подбирал слова. — Они знают. И скоро придут. Пусть я и была готова удивляться, эти слова на секунду выбили из равновесия. Дыхание перехватило, сердце сжалось в болезненном спазме, но через миг застучало вновь, вдове быстрее и сильнее. Кровь ударила в голову, однако ничего, напоминающего злость, из глубин души так и не вылезло. Только лёгкое разочарование, воздушное и почти незаметное, как утиное пёрышко, махнуло прозрачным крылом и скрылось во мраке. Они знали. А мы знали, что они знают. — И почему ты решил рассказать всё сейчас? Кид вскинул взгляд, ожидаемо яростный и злой, так подходящий своему хозяину. В красных радужках плясали отблески солнечного света, высветляя их и делая розовато-карими. — Мы тоже собирались в море, — он вновь сжал кулаки с такой силой, что я не удивилась, когда на пол упали первые алые капли. — Но не такой ценой. Не ценой предательства. Мгновение, стремительный шаг, и Кид навис надо мной. Я не дёрнулась, даже когда пальцы чувствительно сдавили плечи, внимательно вглядываясь в полные отчаяния глаза напротив. Страха не было. Наверное, потому что мне и не собирались угрожать. Гордость ничего не стоит, когда у тебя пытаются отнять самое дорогое. — Помоги мне, — он сжимал зубы до скрипа, глотал слова, но взгляд не отводил — прямой, лихорадочно блестящий и живой, — а потом я отвечу. За всё. Мне бы взорваться, оттолкнуть, отправить его в нокаут одним ударом в висок, а потом поднять на уши команду и отчалить в туманные дали — не важно, куда, но подальше отсюда. Пустить мерзавца под килем и спрятаться на ближайшем нелюдимом пятачке, зарыться в песок и ждать там прибытия смерти. Возможно, раньше именно так я бы и поступила. Но не теперь. Хотя в челюсть удивлённо вскинувшемуся парню всё-таки врезала. — А теперь рассказывай с самого начала: что, как и куда…***
Тонкая струйка крови потекла по шее, когда её коснулось холодное лезвие невидимого в темноте клинка. Рану защипало сильнее, когда я дёрнулась в попытке сесть на диване, но была остановлена хриплым шёпотом: — Меньше движений и резких рывков, тогда сможешь прожить ещё пару часов. К ночи облака так и не рассосались, и блеклого лунного света, что просачивался сквозь них, не хватало, чтобы разогнать темноту. Отсветы палубных огней бликовали на стекле иллюминатора. Было тихо. Только надсадное дыхание над ухом выдавало присутствие постороннего в каюте. — Звучишь паршиво. Мушкетёр за спиной выругался отнюдь не музыкально и мелодично, лезвие сильнее надавило на шею. Ой, какие мы обидчивые. Подумаешь, пару костей сломала при расставании — я слышала истории и подраматичнее. — Как самочувствие? Слышала, что кости, когда срастаются, ужасно чешутся. Ответом мне стало лишь шипение. Даже не думала, что бесить людей так приятно. Теперь понятно, почему Шем вечно пытается кого-нибудь довести. Хотя у него это явно врождённый талант. — Велели мне вернуть живой… Договорить ему я не дала. Воля, послушно накинув сеть на корабль, подсказала, что манёвр завершён. Восемь, двенадцать, двадцать три фигуры замерли, каждая в положенном месте. Можно было заканчивать с театром одного актёра. — Эй, как думаешь, может ли штурм, даже тайный, пройти настолько тихо?.. Короткий удар усиленным кулаком под колено, и мушкетёр с тихими вскриком повалился на пол. Я отклонилась ровно настолько, чтобы потерявший управление клинок не вскрыл горло и не задел артерию. Кувырок, встать на ноги и, пока противник не нашёл равновесие, повторить удар в колено, но уже тяжёлым сапогом. Вспыхнул свет, и я, наконец, смогла рассмотреть лицо противника. От прежнего холёного вида не осталось и следа: шляпа с пером истрепалась, запавшие щёки поросли щетиной, что портила вид прежде идеально остриженной бородки, светлые волосы с зеленоватым отливом стали похожи на паклю и больше не вились — они скатались в непонятный клубок. Я даже слегка растерялась. — А жизнь тебя заметно потрепала. Казалось, что прошло несколько лет, тогда как на деле минула всего пара недель. Мушкетёр сидел, подтянув к себе раненую ногу, и не делал попыток подняться. Злым он, как ни странно, не выглядел. На измученном бледном лице застыла маска обречённости, словно в любом из вариантов будущего виделся один конец. Взгляд скользнул к туго перетянутым бинтами запястьям. По всему выходило, что он не восстановился и на половину, а потому вместо привычных нитей, для управления которыми теперь недоставало подвижности пальцев, решил воспользоваться обычным ножом. Сам клинок обнаружился неподалёку: его наконечник тускло поблёскивал из-под небольшого комода. — Грехи мои не искупить, лишь только кровь теперь пролить, — мушкетёр смотрел исподлобья, но во взгляде его не было и капли той злобы, что плескалась в глазах Кида. До поры, до времени их не стоило сталкивать лбами. — Ты ведь соврал ему насчёт приятеля, не так ли? Он осклабился, но как-то невыразительно. — В ямах нас с Ганником выкупил мистер М.Л., который и есть Пересмешник? Вопросы озвучивались скорее для того, чтобы собрать собственные мысли в порядок. Беседовать с тем, кто пришёл тебя убить, было глупо, но то, что я планировала сделать в будущем, было сущим безумством. И, увы, обойтись без живого мушкетёра в этом плане было невозможно. — И ты, естественно, знаешь, где он. Пытаешься найти и доставить к нему живой или мёртвой. Потому что знаешь, что в ином случае тебе не выжить. Те, кто обладают властью, не прощают ошибок. Те немногие, кто при этом обладает ещё и силой, считают себя достойными за эти ошибки судить. При воспоминании о Дофламинго по спине пробежали мерзкие холодные мурашки. Не уверена, что после подобного знакомства встреча с Пересмешником сможет меня испугать. — Как тебя хоть зовут, болезный? Мушкетёр издал непонятный горловой звук, привалился спиной к дивану и расхохотался. Я даже отступила на шаг, нащупывая на поясе связку ножей. Мало ли, какую заразу этот псих подхватил за время погони — бешенство, как говорят, смертельно опасно. — Мильтон, — смех резко оборвался, и мушкетёр даже попытался изобразить щегольской жест, сняв шляпу. Получилось скверно. — Мильтон Совиньон. Я хмыкнула, прикусив язык. С губ так и рвалось предательское «Будешь Савой».***
Атмосфера на камбузе была далека от привычной дружеской. Шем, как бы невзначай, перекрыл единственный выход на палубу и с видом древнего мыслителя помахивал мухобойкой. Жан крутился у плиты, переставляя идеально чистые приборы с одной тумбочки на другую. Лука, не моргая, пытался просверлить взглядом дыру во лбу потерявшего не то страх, не то рассудок, не то всё сразу Совиньона. Последний спокойно попивал чай, не обращая ни малейшего внимания на скрещенные на нём взгляды. — Капитан, — процедил сквозь сомкнутые зубы Кид, обеими руками вцепившись в плечи и крупицы оставшегося самообладания, — скажи на милость, почему этот ублюдок жив, здоров и даже не связан? Я пожала плечами, в последний раз окидывая взглядом принесённую Нейлзом карту. — По той же, что и ты, — стоит признать, парень выдержал удар достойно, но рот прикрыл. — Он нам ещё пригодится. Пожалуй, впервые за долгое время у меня не было сомнений в том, что делать дальше. Даже если это поставит нас всех под удар. В конце концов, чтобы жить в этом безумном мире, необходимо принимать не менее сумасшедшие решения. Жаль, что такая дельная мысль не пришла мне в голову раньше. Или я просто недостаточно чокнулась для того, чтобы до неё додуматься. — Вечно прятаться не получится. Сколько не бегай, пугаясь собственной тени, рано или поздно придётся столкнуться с опасностью лицом к лицу. Так почему бы не достать её первыми? Я никого не принуждаю, здесь и сейчас вы в праве отказаться от этой идеи и выбрать свой курс, более спокойный и безопасный. Рядом со мной вам этого никогда не достичь. Знаете, я привыкла убегать. От себя, от прошлого, от ответственности. Мнила себя драконом, а на деле оказалась даже не змеёй — тенью змеи. Совершала ошибки и винила в них кого угодно, но только не себя. Это так удобно, и просто, и казалось правильным. Пока не встретила вас. Потом думала, что вот теперь-то всё изменится, хотя на деле не делала ничего, чтобы что-то изменить. Я росла, но не выросла. Правда сейчас, кажется, до меня начинает доходить одна простая вещь. Пора взрослеть. Я подняла взгляд, оглядела свою команду, не останавливаясь особо ни на ком. — За своё место нужно бороться, особенно если ты пират. Поэтому я вновь ставлю себя под удар. Я ставлю под удар вас. И, если мы переживём этот день, уже ничто не сможет нас остановить. Потому что убегать и сдаваться я больше не собираюсь. Нож легко вошёл в карту в месте, которое мы все даже не рассматривали в качестве нашей цели. — Я предлагаю курс на королевство Сорбе. Казалось, что гулкие удары сердца слышат все, кто находился в помещении. Единственным, кто сверлил меня нечитаемым взглядом, был Совиньон. Остальные смотрели, кто куда горазд. — Капитан, — Шем отмер первым, кашлянул в кулак, и я почувствовала, как замирает сердце. — Мне кажется, ты запизделась. Дружный смех стал лучшим ответом, несмотря на горящие от смущения уши.
