Дом на окраине города.

      Реджина сидела в полной растерянности, боясь пошевелиться. Последние слова Коры отозвались отчаянной болью внутри. Она поднялась на ноги и подошла к стене, чтобы опереться на неё спиной. Душевные терзания за жизнь любимого с каждой минутой одолевали её всё сильнее. — Дэниел, только бы с тобой всё было хорошо, — повторяла она полушёпотом. — Я всё сделаю, как скажут. Всё, что угодно… Она медленно сползла по стене, опустившись на пол, и погрузилась в воспоминания о той незабываемой встрече. Лёгкая, почти невесомая улыбка тронула её губы, разгоняя мрак отчаяния. Они очутились в объятиях друг друга. Несмотря на раннюю весну, ветви деревьев покрывала густая листва, а кустарники сирени, с которых крупными кистями свисали цветки, укрывали их от вечернего прохладного ветерка. От прикосновения его рук нежная теплота разливалась по телу; слова стали не нужны, и в молчании они забыли обо всём на свете. Дэниел увидел, как тёмные волосы переливаются в вечернем свете, словно шёлковые нити. Он увидел, как светятся её глаза, и, заправив длинную прядь за ухо, прошептал, нежно целуя её в губы: — Я люблю тебя! Он покрыл её лицо поцелуями, и брюнетка задрожала, когда его руки легли ей на талию. — Дэниел… — Я хочу видеть тебя, видеть твоё тело. Я хочу раздеть тебя, — тихо сказал он ей на ушко, чувствуя, как платье поддаётся ему. Реджина едва не задохнулась от прикосновения его пальцев к её горячей коже. — Что ты, Дэниел… А он уже целовал её шею, и Реджина, чувствуя, как платье скользит всё ниже по бёдрам, ещё сильнее задрожала, заставляя себя забыть обо всём на свете. — О боже! Дэниел нежно опустил её на мягкую траву, и они затерялись меж полевых цветов, аромат которых приятно кружил голову. Он не мог отвести взгляд от изящных изгибов девичьего тела, осторожно касаясь его ладонями и продолжая нежно целовать губы, ресницы и щёки, вызывая в ней ещё большее желание. Слушая хриплые чувственные стоны, он перевёл дыхание и вновь прошептал: — Ты лучшее, что есть в моей жизни. Ты моя, и я никому тебя не отдам. Их тела соприкоснулись. Она откинула голову назад, когда его руки прикоснулись к её груди. Дэниел продолжил возносить её до небес. Спускаясь поцелуями от шеи, он медленно склонился над ней и прильнул к её соску, нежно обводя ореол языком, вызывая ещё более громкие стоны. Его ладонь легла на живот, а потом скользнула ниже, к горячему и возбуждённому центру. Пальцы раздвинули влажные складочки и прикоснулись к комочку нервов. Реджину захлестнула волна острого желания. — Дэниел… — беспомощно прошептала она. — Я люблю тебя! Он медленно раздвинул её бёдра и нежно вошёл в неё. Больно не было, вначале возникли только неприятные ощущения, и они быстро исчезли. Реджина с полной готовностью приняла его. Он двигался медленно и осторожно, боясь повредить ей, а затем чуть быстрее. Трава мягко проминалась под ними. Реджина была так прекрасна, что у него перехватывало дыхание от любви к ней. Её мучительно низкие стоны, просящие о большем, заставляли Дэниела двигаться ещё быстрее. Дыхание участилось, он подводил её к вершине блаженства, где она ещё никогда не была. Брюнетка выдохнула и ещё сильнее прижалась к нему, а затем замерла и со стоном откинулась на траву. Глубоко вздохнув, она закрыла глаза. Реджина с трудом подняла голову. Ей показалось, что она теряла сознание. И, постепенно приходя в себя, она поняла, что натворила. Ужасаясь самой себе, она вскочила, натягивая платье. — Боже, что я наделала! Что будет с нами? — испугавшись, воскликнула она. — Я не должна была уходить из дома. Дэниел тоже поднялся и, подойдя к ней, обнял её. — Реджина, прошу тебя, успокойся. Ничего плохого с тобой не случится. — Дэниел, не надо, — возразила она. — Ты не знаешь дядю. Мне нужно срочно вернуться домой раньше, чем он. — Не бойся, во всём виноват лишь я, мне и отвечать, — попытался утешить он. — Нет, — с трудом произнесла Реджина. — Это я виновата. Я ослушалась его, и он не простит, если узнает. Он накажет… Дэниел прижал дрожавшую девушку к себе и, заглянув ей в глаза, твёрдо сказал: — Тебе не придётся страдать, Реджина. Я люблю тебя больше всего на свете. И я женюсь на тебе. Реджина очнулась от воспоминаний. У неё горели уши и шея при воспоминании об интимности их свидания: как он сжимал её девственное тело в своих объятиях, как целовал её. Уже прошло больше двух месяцев после того необыкновенного вечера. В последний раз они встретились неделю назад — он внезапно появился перед ней. Она подняла свои печальные глаза, вспоминая, сколько томительных дней провела в разлуке с ним. Они разговаривали, бродя по улицам города. Дэниел делал её свободной и счастливой, с ним она забывала обо всём на свете. Реджина не могла знать, что такое любовь, пока не встретила его. В последний раз их руки сошлись тогда. Больше у неё не было возможности выйти из дома: контроль дяди полностью завладел ею, а вот теперь он узнал о Дэниеле. Она так и не успела сказать ему о ребёнке, которого носила под сердцем. Страшно даже подумать о том, что с ней будет дальше. Последняя слеза скатилась по щеке и утонула в смоляных волосах. Закрылись подрагивающие веки, распрямились пальцы рук, дыхание из тревожно-глубокого стало ровным и тихим, голова склонилась к плечу, и с последней тревожной мыслью о Дэниеле она уснула.

***

      Голд проснулся утром в приподнятом настроении, когда солнечные лучи просочились в окна его спальни. Он с какой-то магической силой любил солнце. Любил, чтобы оно будило его, вновь наполняя ликующей силой. Сегодня должно свершиться благородное дело в его честь: он навестит Робина Локсли. Улыбка искривилась на его лице. Мысленно он решил: — Да, сегодня будет незабываемый день, один из лучших дней в моей жизни. И никаких сомнений! Необходимо надеть самый дорогой костюм, какой у меня только имеется.       Спустившись по лестнице, Голд почувствовал себя свежим и бодрым, помолодевшим лет на десять. Чёрный бархатный костюм сидел на нём как влитой. Завтракать в столовой он всегда любил один. Зелина рано уходила учиться в университет, а Кора с Реджиной съедали на кухне что-нибудь на скорую руку, готовя ему еду. Но на этот раз он решил подкрепиться в своём кабинете: он не хотел видеть эту старуху и портить себе настроение. — Кора! — прокричал он, открывая дверь в кабинет. — Пусть Реджина принесёт мне завтрак. Обычно Реджина прислуживала ему во время трапезы, но на этот раз всё за неё делала Кора. Она бесшумно вошла с подносом в руках, на котором лежали большие мягкие булочки, намазанные толстым слоем джема, бекон и свежие яйца всмятку, которые должны были готовиться каждое утро. — Кофе где? — презрительно посмотрев на неё, спросил Голд. Он очень любил кофе, и только ему одному его подавали в доме. — Сейчас принесу, — произнесла она. — Ты что, забыла? Уже и с памятью стало плохо, — скривился Голд, принимаясь за еду. Она так же бесшумно вышла, опустив глаза, и через несколько минут кофе был подан. — Где твоя дочь? Почему ты занимаешься всем этим? — он сосредоточил внимание на подносе. — Ты же знаешь, что твоё место на кухне. Разве я не прав? Глаза Коры округлились. Она испуганно произнесла: — Как где? Вчера я спустила её в подвал, как ты велел. Лицо Голда приняло мрачное выражение, в глазах вспыхнула ярость. — Она что, до сих пор там? Ты с ума сошла? — Но ты… — промямлила было она. — Почему ты не выпустила её? — угрожающе воскликнул он и резко встал, отчего Кора невольно вздрогнула. — Я не завидую тебе, если ты сейчас же не спустишься в подвал и не приведёшь её в дом. — Да что, в конце концов, происходит? Ты можешь объяснить мне? — Я поражён, что ты ещё спрашиваешь, — понизив голос, заметил Голд и снова сел. — Сегодня будет важный гость. Реджина должна выглядеть хорошо, чтобы не было никаких тёмных кругов под глазами, — уплетая завтрак с подноса, добавил он. — Надень на неё самое красивое платье и уложи волосы. Пусть Зелина поможет тебе, когда вернётся из университета. — И что за гость? Я могу узнать? — Важный гость, мистер Локсли. Ты наслышана о нём. Я хочу выдать её замуж. Это достойный выбор, поверь мне. Он богат, успешен и будет хорошим мужем для твоей ненаглядной дочурки. — Но… — Он мигом выбьёт всю дурь из её головы, — переходя на рык, продолжил Голд, — и сделает из неё прилежную жену, которая будет уважать и слушаться своего мужа. А то вырастила какую-то девку, которая бегает с оборванцами и бездельниками по всему городу, — он встал из-за стола и сплюнул в сторону. — Ты всё поняла? Кора только кивнула. — Приготовьте ужин и не скупитесь на продукты. Вечно ты портишь мне настроение, — и с этими словами он захлопнул за собой дверь кабинета.

***

      Голд вышел из дома и глотнул свежего воздуха, забыв о своей молниеносной вспышке. С гордостью рассматривая свои владения, он усмехнулся, вспоминая, как Робин впервые увидел Реджину. Вот именно тогда он и попал в его сети. Голд терзал и мучил его на протяжении всего года, отказывая в просьбе хотя бы увидеть её. Локсли ревел от досады. Он знал, что за это Робин питает к нему неприязнь, но также он знал, что человек зависим от своих желаний, и сегодня он развеет бурю негативных эмоций между ними, так как Локсли на всё пойдёт, лишь бы обладать ею.       Во второй половине дня тучи сгустились над городом, прогремел гром и назревал сильный дождь. Прохладный ветерок пронёсся по всем окрестностям, колыша деревья, покрытые густой зеленью кустарники и газоны с цветами. Взгляд Голда пронзительно замер на красивом особняке из светлого камня. Территория была огорожена красивой оградой, за которой простирался обширный летний сад. Перед главным входом в дом, к которому вела широкая лестница, слева находился пруд с чистой и прозрачной водой. Недалеко виднелась беседка, окутанная виноградом и цветами, а рядом с ней — фонтан, завораживающий шумом льющейся воды и многочисленными брызгами. Особняк Робина стоял на утопающей в зелени улице и производил большое впечатление, но не на Голда. Первые капли дождя настигли его, и он, прихрамывая и опираясь на трость, направился к дому. Но не успел он коснуться звонка, как дверь распахнулась, и перед ним появился дворецкий, облачённый в строгий костюм. — Добрый день, мистер Голд!       Голд прошёл в холл и осмотрелся. Он знал этот дом: его не раз приглашали на банкеты, которые сопровождались великолепной музыкой, выпивкой и деловыми разговорами. Из холла двери вели в столовую, в гостиную, в большую комнату для карточной игры, в библиотеку, в зал для танцев с высокими потолками и роскошными люстрами и в кабинет Локсли. Дворецкий проводил Голда в кабинет. Робин сидел за столом, просматривая бумаги. Кабинет был обставлен дубовой мебелью. Вдоль стены высились книжные полки. На большом письменном столе стояли изысканный графин с парой бокалов и глобус, лежали телескоп, мужской портсигар и красивая маленькая шкатулка ручной работы, усыпанная красными и чёрными драгоценными камнями. Локсли, не поднимая головы, поприветствовал нежданного гостя. Это был довольно привлекательный мужчина тридцати двух лет с сильным и властным характером. — Рад видеть тебя, Голд! И что привело тебя ко мне в такую нелёгкую погоду? — спросил он, посмотрев в окно, за которым вовсю разразился ливень. — Одно важное дело, Робин, — ответил он. Хозяин дома приподнял одну бровь и пристально посмотрел на него. — Очень интересно, и какое же? Голд подошёл к столу и оглядел шкатулку. — Вижу, вы человек со вкусом, настоящий коллекционер, как и я. Значит, у нас с вами должно быть что-то общее, не правда ли? Он открыл шкатулку, внутри которой лежала колода серебряных карт с позолотой. — Вы же игрок, Робин. И вы всегда выигрываете в любом случае, не так ли? — Вас заинтересовали мои карты? Так это можно устроить. Хотите попытать удачу, Голд? — поинтересовался Локсли, откладывая бумаги в сторону. — Да, хочу, но не в картах, а в другом, более важном деле, — закрывая шкатулку, заявил гость. — И в каком же? — Я хочу приобрести акции Киллиана Джонса и предложить вам свою кандидатуру в качестве достойного партнёра в вашем нескромном бизнесе, и всё это для того, чтобы сделать его ещё более успешным, — выдал Голд. Робин с удивлением посмотрел на гостя и улыбнулся. — А я-то думал, что тебе золота и антикварных вещичек вполне достаточно. Лицо Голда не изменило своего холодного и спокойного выражения, губы надменно изогнулись. — Вы подумайте: ведь Киллиан ни на что не способен. Он проигрывает деньги в карты, тратит их на своих шлюх. Это крайне безответственно с его стороны. Его не интересует ваш совместный бизнес, он влачит жалкое существование. А что делаете вы с Дэвидом? Вы всё своё время и силы отдаёте работе. Посмотрев на Локсли, он продолжил: — У меня имеется обширный участок земли неподалёку от леса — просторный, превосходно подходящий для выпаса и содержания лошадей. Поразмыслив, я пришёл к выводу, что было бы разумно возвести на этих угодьях ещё один конный двор. Это позволит не только расширить коневодческое хозяйство, но и приумножить славные традиции коневодства. Хозяин дома призадумался, а затем откашлялся и произнёс: — Хм, допустим! Но позволь поинтересоваться: каким же образом ты намереваешься осуществить задуманное? Киллиан отнюдь не глупец — он не станет продавать свои акции, а уж тебе — и подавно. Мне известно, что между вами никогда не было взаимопонимания. А если вдруг решит пойти тебе навстречу, то непременно заломит за них целое состояние, которого у тебя, увы, нет. Не думаю, что ты настолько богат. Голд слегка улыбнулся, сохраняя невозмутимость, и спокойно ответил: — Я не собираюсь приобретать их лично. Моя просьба заключается в том, чтобы вы, мистер Локсли, осуществили эту сделку непосредственно от моего имени. — Голд, да ты, должно быть, лишился рассудка! — воскликнул Робин, не скрывая изумления. — Неужто ты в самом деле не отдаёшь отчёта своим словам? И за какую же услугу, позволь узнать, я должен буду выразить тебе свою признательность? Гость неторопливо сел в кресло, на лице заиграла улыбка. Он произнёс с непринуждённой учтивостью: — Всего лишь за моё гостеприимство нынешним вечером: за изысканный ужин и душевную беседу в кругу моей семьи. К слову, Реджина заметно подросла — она стала ещё более утончённой и прекрасной, чем прежде. Услышав это имя, Локсли ощутил, как на лбу выступила испарина. Он нервно провёл ладонью по волосам и едва слышно произнёс: — Реджина… — Я вполне могу понять ваше волнение. И почему бы вам не обвенчаться с нею? Робин поднял взгляд на собеседника. В глубине тёмных глаз Голда он не уловил ни тени лукавства или подвоха. После недолгой паузы он тихо выдохнул: — Ты сейчас зашёл с козырей, Голд… — Мы заключим сделку, которая будет выгодной для нас обоих, — произнёс гость.       Гром прогремел, дождь пошёл ещё сильнее, тучи полностью заволокли небо. Думая о Реджине, Локсли превращался в мальчишку с влюблёнными глазами. Ни одна женщина не волновала его так сильно. Он выдвинул ящик своего стола и достал бархатную коробочку. Открыв её, Робин посмотрел на кольцо с голубым бриллиантом в оригинальной оправе, принадлежавшее его матери и которое поколениями передавалось в его семье. Голд расплылся в своей самой счастливой улыбке, на которую только был способен. — Вы будете прекрасной парой.

***

      Вечер окутал город мягким сумраком, когда Робин Локсли прибыл к дому Голда. Он остановился у подножия лестницы, по которой вскоре должна была спуститься Реджина. В это время брюнетка неподвижно сидела перед зеркалом в своей комнате. Зелина, склонившись над сестрой, вплетала в тёмную косу нить белого жемчуга. — Ты очаровательна! И платье сидит на тебе просто великолепно, — с тёплой улыбкой произнесла она. Заметив, как в карих глазах Реджины заблестели слёзы, она мягко добавила: — Не плачь, милая. Не нужно. Если дядя увидит тебя такой, он непременно рассердится. Твои красные глаза выдадут тебя. — Хорошо, я постараюсь. — Ну, я пойду, — она осторожно положила косу на её плечо. — Мы будем ждать тебя внизу. Открыв дверь, Зелина ещё раз посмотрела на сестру, которая слабо кивнула ей. В коридоре она внезапно наткнулась на мать: вздрогнула, отпрянула и торопливо отступила в сторону, пропуская её в комнату. Кора подошла к дочери и бережно взяла её лицо в ладони. Она нежно вытерла слёзы, стекавшие по её щекам. — Обещай мне не делать глупостей и вести себя послушно. Хорошо? — в голосе звучала не просьба, а почти приказ, замаскированный под заботу. Реджина не ответила — лишь посмотрела на неё взглядом, полным глубокой печали. Короткое, но ощутимое молчание повисло между ними. В комнате стало слышно, как тикают старинные часы на стене — размеренно, неумолимо. Наконец Кора вздохнула, отступила на шаг и тихо произнесла: — Не задерживайся. А затем развернулась и скрылась за дверью, оставив дочь одну со своими мыслями. Брюнетка подошла к окну; дождь уже прекратился, и небо стало проясняться. Она снова увидела её. Белокурая девушка сидела верхом, глядя на угрюмые окна их дома. Лошадь тревожно вздрагивала и, почувствовав что-то неладное, не могла успокоиться и устоять на месте, но это не помешало Эмме поймать взгляд Реджины. — Кто она? Почему она снова здесь? И что ей нужно? — брюнетка смотрела на неё, задаваясь вопросами. Но мысли её были не здесь. Сейчас ей предстоит познакомиться с человеком, за которого в скором времени она выйдет замуж. Брюнетка медленно отошла от окна, вздохнула от безысходности и покинула свою комнату. Подойдя к лестнице, Реджина посмотрела вниз на всех присутствующих в холле: на Голда с властным и надменным взглядом, на мать, которая одобрительно кивнула ей, на Зелину с непринуждённой улыбкой и на Робина Локсли. Она судорожно вдохнула воздух. Взгляд Робина был прикован к ней. Он застыл от изумления, разглядывая её красоту. Сердце учащённо забилось, и он не мог поверить в то, что вскоре она станет его. — Вижу, вы потрясены, — заметил Голд, едва улыбнувшись. — Я понимаю вас. Она стала ещё прекраснее. Локсли оглядел её с ног до головы, отчего Реджина почувствовала себя неловко и тревожно. Она поняла, что не сможет связать себя узами брака с этим человеком. Она не сможет вот так поступить с Дэниелом. И слёзы застыли в её глазах. Всё внутри сжалось от душевной боли. — Я должна бороться за своё счастье. Дядя привык всеми помыкать, я не буду больше подчиняться ему. Я люблю Дэниела и хочу быть только с ним, — мысленно произнесла она. На подрагивающих ногах брюнетка спустилась по лестнице. Робин подошёл к ней, открыл бархатную коробочку и извлёк из неё фамильное кольцо. Он взял её руку в свою ладонь, но она одёрнула её и заговорила, посмотрев на Голда: — Дядя, я не могу выйти замуж за этого человека. Я люблю Дэниела и ношу под сердцем его ребёнка. Мы поженимся и уедем из этого города. Повисла гробовая тишина… Мёртвая тишина. Несколько минут царило полное молчание. Не было слышно и вздоха. Реджина испуганно наблюдала за всеми, переводя взгляд с одного на другого. Кора была практически без сознания, и если бы не Зелина, которая успела удержать её, она бы рухнула на пол. По лицу Робина пробежала тень, он сделал шаг назад. Голд испепелял её своим тёмным взглядом, пытаясь осознать сказанное. Лицо его исказилось, он подошёл к ней и с силой взял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Он произнёс каждое слово по отдельности, безжалостно: — Что ты сказала? Повтори ещё раз. Она страдальчески поморщилась. — Я жду ребёнка, дядя!