Дом на окраине города.

— Какого чёрта здесь происходит? — серые глаза Локсли потемнели от гнева. — Что это всё значит?! Он говорил громче обычного, сдерживая себя из последних сил. У него ужасно чесались руки; как же сильно хотелось врезать по физиономии своему обидчику. — Как ты мог допустить это? — стукнув кулаком по столу, процедил он каждое слово. В кабинете было невероятно душно. Дыхание было глубоким и тяжёлым, во рту пересохло, катастрофически не хватало кислорода. Расстегнув верхние пуговицы рубашки, Голд сделал несколько шагов в сторону стола и плеснул себе и Робину виски. Он вздохнул как можно глубже, медленно выдохнул и опрокинул стакан залпом. Робин сделал небольшой глоток и произнёс с издёвкой: — Я вижу, ты до сих пор не можешь отойти от такого потрясения. Ты попал в довольно затруднительное положение, не так ли? Но ответом последовала тишина и отрешённый взгляд в пустое дно бокала. Дрожащими руками Голд налил себе вторую порцию. Локсли бросил на него злой взгляд, терпение было на исходе. Он не мог поверить в то, что только что случилось. Он думал, что наконец-то сможет надеть кольцо той, которую любил всем сердцем. Но через несколько минут всё рухнуло. Ничего не осталось. Ярость, которую он испытывал, не знала границ. — Ты предложил мне жениться на приличной скромной девушке или же на потаскухе? Он начал измерять кабинет шагами, иногда оглядываясь в сторону Голда. Он не мог успокоиться, не мог привести свои мысли в порядок. — Если мне захочется провести время с чёртовой шлюхой, я пойду в бордель, — выпалил он и истерически засмеялся. — Мда-а, не ожидал. Оказывается, Дэниел работает у нас в конюшне. Да твоя племянница — сама невинность. — Хватит насмехаться надо мной. Я даже предположить не мог, что всё зайдёт так далеко, — хрипло произнёс Голд. Ему нечего было сказать в своё оправдание, и он не мог не признать своего поражения. Он залпом осушил второй бокал. — Она пригвоздила меня к позорному столбу, осмеяла перед всем городом, — задыхаясь, продолжил он и с рыком взъерошил волосы. Робин видел состояние Голда и, взяв бутылку со стола, разлил по новой. — Теперь мне понятна причина твоего появления у меня дома. Ты знал, что они встречаются. Ты вознамерился решить свою проблему в кратчайшие сроки, быстро и выгодно. Я искренне восхищаюсь тобой и, в первую очередь, твоей сообразительностью. Какую честь ты оказал мне год спустя после моего первого визита к тебе. Ты ведь знал о моих чувствах. — Будь ты проклят, Голд!!! — мысленно произнёс он. Теперь Локсли видел его насквозь. Обдумав и осознав всё, он презрительно посмотрел в его сторону. Голд опрокинул в себя очередной стакан виски и произнёс: — Сегодня это единственное лекарство от всех неурядиц! — Сделки не будет. Всё обернулось против тебя. Ты просчитался и останешься у меня в долгу за своё доброе имя. Голд ощущал, как летит в пропасть, и не мог понять, о чём говорит Робин. Гость продолжил: — Я поступлю благородно, женюсь на Реджине, и твоё имя не пострадает. Слова, дошедшие до него, заставили поставить стакан на стол и посмотреть на Локсли. — Вы сделаете это? Робин ответил с уверенностью в голосе, подойдя к двери: — Да, но с одним условием. И больше никаких общих дел. Голд пребывал в полной растерянности. — О, это более чем любезно с вашей стороны. — От ублюдка, которого она носит, избавься. Это нужно сделать как можно скорее, — и с этими словами Локсли покинул кабинет, закрыв за собой дверь. Кровь закипала в жилах, ярость требовала выхода. Голд с размаху снёс рукой всё со стола. — Шлюха! Все планы мне разрушила. Бумаги разлетались в разные стороны, хрусталь разбивался вдребезги, стулья ударялись о стены — он с лёгкостью расправлялся со всем, что было под рукой. От гнева потемнело в глазах. — Осрамила меня. Тупая старая ведьма не дала ей должного воспитания. Дав волю своим эмоциям и со скрежетом наступая на осколки, Голд открыл дверь кабинета и, прихрамывая, направился к лестнице.

***

      Реджина металась по комнате, чувство тревоги не покидало её. Что бы ни случилось этой ночью — она покинет этот дом навсегда. Скорее всего, дядя вышвырнет её с позором. Она была готова на всё, лишь бы быть с Дэниелом. Брюнетка нервничала, ходила из угла в угол, пока дверь не приоткрылась. Она резко остановилась, обернулась и приготовилась принять на себя весь его гнев. Но это был не Голд — в дверях стояла Кора. Медленно и слегка пошатываясь от пережитого потрясения, она прошла в комнату дочери и села на кровать. Реджина тоже села рядом с ней. Она увидела, в каком состоянии находится мать, и её охватило чувство вины. — Мама, — она положила свою ладонь на её плечо, — я хочу поговорить с вами. Как вы? И тут она заметила ещё свежий красный отпечаток пальцев на её щеке. — Это он сделал? — После ухода мистера Локсли он навестил меня, — сказала Кора и убрала её руку. — Ради чего понадобилось создавать такую напряжённую ситуацию? Как ты могла это допустить? — Мама, простите меня. — Какой позор, Реджина! Какой скандал! — произнесла она с негодованием, и по её щеке скатилась слеза. — Разве я так воспитывала тебя? Ты представляешь, что ты натворила? Он не простит… На что ты обрекла нас? — О чём ты, мама? — Ты должна быть благодарна ему. — За что? Как ты не понимаешь, что он просто чудовище! — брюнетка бросила испуганный взгляд на дверь. — Он очень жестокий. Неужели ты довольна тем, что живёшь и выполняешь роль прислуги в его доме? — Реджина… — Я больше не могу находиться в этом доме — стены буквально давят на меня. Я решила уйти навсегда, — на одном дыхании выпалила она. Кора посмотрела на неё и слабо покачала головой. — Ты наивна, дочь моя. Этот брак должен был состояться — Голд на то и рассчитывал. Осознаёшь ли ты, что натворила? Ты вырвала из его рук целую вереницу выгодных возможностей. И теперь я даже не представляю, на какие крайности он может пойти. Гнев его может быть беспощаден. — Мама, а хуже мне уже не будет. Я всего лишь хочу быть свободной. — Как жаль, что ты так и не смогла понять… — она как-то странно улыбнулась. — Сколько бы я ни говорила — всё напрасно. — О чём ты? — Я же предупреждала тебя вчера: непослушание может обернуться настоящей бедой. Он ни за что не отпустит тебя — ты должна это понимать, — тихо ответила Кора. Реджина резко отпрянула, инстинктивно отодвигаясь от матери. В её сознании, словно тёмные тени, зашевелились мрачные предчувствия. Сердце сжалось от тревоги за любимого — и она подняла на неё взгляд, полный мольбы. — Мама, помоги мне, — еле слышно произнесла она. — К сожалению, я не смогу тебе помочь. Мне нужно идти. — Не уходи, — брюнетка перехватила её запястье. — Побудь со мной ещё немного. Кора не успела произнести ни слова. Резкий звук распахнувшейся двери заставил её вздрогнуть: та с оглушительным стуком ударилась о стену. Голд переступил порог и вошёл в комнату. — Оставь нас наедине с Реджиной, старая развалина, — прорычал он. — Убирайся прочь. И не вздумай ослушаться: сделай всё в точности, как я велел.

***

      Он стоял и пристально смотрел на неё — во взгляде читалась неприкрытая ненависть. Реджина ощутила, как внутри всё задрожало, но внешне постаралась сохранить спокойствие: выровняла дыхание, заставила себя не выдать ни единым жестом охватившего её страха. Голд сделал пару шагов в её сторону и заметил, как она на мгновение замерла, а затем слабо вздрогнула. — Значит, не всё потеряно, — пронеслось у него в голове. — Её ещё можно сломать и подавить. — Встань, — приказал он. Реджина подняла на него беспокойные глаза и послушно встала. — Дядя, пожалуйста, выслушайте меня. Голд с откровенным презрением оглядел её с головы до ног. — Ты действительно уверена, что ждёшь ребёнка? — спросил он. — Да, — прошептала она. — Ты опозорила меня, — процедил он. — Позвольте мне быть с Дэниелом. Гнев, копившийся внутри, вырвался наружу с неистовой силой. Голд с размаху ударил её по щеке — впервые он поднял на неё руку. Раньше ему было достаточно питаться её страхом. Он прекрасно знал, что в этом доме все дрожали и трепетали от одного звука его шагов. Кольцо с печаткой рассекло ей губу — из ранки брызнула кровь. Он схватил её за плечи, не давая упасть, и резко встряхнул. — Шлюха! Неужели ты думаешь, что я позволю тебе выйти замуж за этого мерзавца и уехать с ним? — проревел он. — Отвечай, давай! Брюнетка растерянно посмотрела на него, пытаясь осознать произошедшее. Губы её била мелкая дрожь, и, стараясь унять волнение, она осторожно произнесла: — Дядя, пожалуйста, отпустите меня. Я обещаю, что ваше имя не пострадает, никто ни о чём не узнает, только дайте нам возможность уехать из города. — Ты рассчитываешь на то, что я отпущу тебя и дам своё благословение? Как же ты наивна, — он ещё раз как следует встряхнул её и с силой оттолкнул от себя к стене. — Никогда этому не бывать. Спина отозвалась дикой болью, когда Реджина ударилась о стену и с криком приземлилась на пол. Кровь тонкой струйкой стекала из рассечённой губы по подбородку. — Дядя, не делайте так, умоляю вас, — её всю трясло от страха. — Я не хочу потерять ребёнка. Её мольбы разбивались о стену его равнодушия. Голд не собирался обращать на них внимание. — А теперь слушай меня внимательно и запоминай. Дэниела ты больше не увидишь. И не надейся, — произнёс он твёрдо, без тени сомнения. — Ты выйдешь замуж за Робина Локсли. Это решено окончательно. Он не отказался от тебя, даже не надейся. — Нет, он не может на мне жениться, — брюнетка отчаянно замотала головой. — А почему не может? Потому что ты маленькая потаскушка? Ведь так? Реджина с трудом выдерживала яростный взгляд, буравящий её насквозь. Ей хотелось заткнуть ему рот — остановить этот поток ядовитых слов. В животе нарастала тяжесть, к горлу подступала тошнота, а комната перед глазами начала медленно вращаться. Она сжала пальцы в кулаки, пытаясь унять дрожь и вернуть себе хоть каплю самообладания. — Робин Локсли не даст тебе упасть лицом в грязь. Он женится на тебе, но с одним условием. Она вытерла слёзы и попыталась сосредоточиться на услышанном. — С каким? — Ты избавишься от ребёнка. Голд внимательно наблюдал за ней. Ему были по душе её страдания, ему нравились тревожные эмоции на её лице от одной только сказанной фразы. Она подняла на него затравленный взгляд. — Я не сделаю этого. — Тебя никто не спрашивает! Здесь решаю я. Сегодня ночью твоего ребёнка не будет: придёт повитуха и сделает всё необходимое. И тут брюнетка не выдержала и сорвалась на крик: — Нет! Я не смогу. Дядя, что вы творите? Я всего лишь хочу быть счастливой. — Заткнись! — в порыве раздражения он схватил её за волосы и рывком заставил запрокинуть голову. — Откуда столько дерзости, а? Немедленно посмотри мне в глаза. Реджина воззрилась на него, и, уловив её судорожный вздох, он с яростью продолжил: — В скором времени вас обвенчают. И после всего, что ты устроила, вряд ли он начнёт носить тебя на руках. Более того, скажу: Робин Локсли всю дурь из тебя выбьет, и жизнь в моём доме тебе покажется раем. Она беспомощно перебирала всё то, что предлагала ей судьба. Голд вышел из комнаты, и когда послышался звук ключа, поворачивающегося в замочной скважине, она, не сдерживая рыданий, в отчаянии прокричала: — Дядя, откройте дверь! Выпустите меня, пожалуйста! У вас нет сердца!

***

      Некоторое время Реджина просидела в одиночестве, пока не послышался тихий скрип открывающейся двери. В душе шевельнулся леденящий страх: вот-вот произойдёт нечто непоправимое, что навсегда изменит её жизнь. Она невольно вспомнила Дэниела, и перед глазами промелькнули картины будущего — пустого, холодного, лишённого его тепла. Дверь в её комнату приоткрылась, и в проёме показалась рыжая кудрявая голова. — Реджина, ты в порядке? — Зелина, слава богу, это ты пришла, — произнесла брюнетка и подбежала к своей сестре. — Помоги мне, родная. — Что произошло? — она кивнула и дотронулась до рассечённой губы Реджины. — Шрам останется. Это дядя сделал? — Да. Послушай меня: Голд хочет разлучить меня с Дэниелом, убить моего ребёнка и выдать замуж за Робина Локсли, — она в спешке ринулась укладывать свои вещи. — Мне нужно бежать из этого дома и из города, чтобы он не смог меня найти. На бледном лице сестры появилось беспокойство. Она с детства была бледной; скорее всего, это следствие постоянной учёбы, дополнительных занятий и спёртого воздуха, царившего в доме. Она была истощена чрезмерными нагрузками. Голд не давал ей отдыха даже в выходные дни. Зелина нахмурила лоб и рассеянно наблюдала за Реджиной. — Мама вышла из дома, — тихо произнесла она. — Я не понимаю, что происходит. Она никогда так поздно не отлучалась. — Я могу предположить, что дядя отправил её за повитухой, — брюнетка тяжело вздохнула, и на глазах снова навернулись слёзы. — О Боже, Реджина, какой кошмар! — Теперь ты понимаешь? Мне нужно покинуть этот дом как можно скорее — до того, как она вернётся. — И ты оставишь меня здесь одну? — Мне очень жаль, — Реджина завернула вещи и завязала концы платка узлом, — но я обязательно вернусь за тобой. — Ну тогда чего же ты ждёшь? Беги скорее из этого дома — и ни в коем случае не оглядывайся! — голос Зелины дрожал от волнения и тревоги. Брюнетка стремительно подошла к сестре, крепко обняла её и прошептала, едва сдерживая слёзы: — Спасибо, что спасла меня… Я обещаю, что заберу тебя из этого проклятого места.

***

      Брюнетка спустилась по лестнице. Сквозь приоткрытую дверь кабинета пробивалась тонкая полоска света — Голд был там, погружённый в свои мысли. Царила глубокая тишина. На подкашивающихся ногах, осторожно, чтобы не скрипели половицы, она прошла через тёмный холл и, открыв входную дверь, вышла во двор. Крадучись и зажмурившись от шуршания гравия под ногами, она прошла по дорожке между деревьев и вышла к мостику. Окольными путями по извилистым тропинкам, лишь бы не быть замеченной, Реджина бросилась в сплошную тьму в сторону лесного оврага. В ушах стоял шелест листьев, ветер трепал тёмные волосы, но это не было преградой, чтобы бежать ещё быстрее. Чем дальше она отдалялась от дома, тем сильнее её охватывало чувство свободы, которого она никогда ранее не испытывала. Скоро она сможет обнять Дэниела, рассказать о ребёнке, которого носит под сердцем, и, взявшись за руки, они сбегут из Эдинбурга. Путь к конным дворам был не самым лёгким. Увидев вдалеке мерцающий огонёк, брюнетка преодолела заметную усталость и добежала до конюшен. Ворота были открыты; она улыбнулась и вбежала внутрь. Реджина знала, что в это время конюх раздаёт сено лошадям и занимается уборкой навоза. — Дэниел! Она пробежала вперёд по широкому коридору, где с двух сторон располагались стойла, но, кроме лошадей и их фырканья, никого не было видно. — Дэниел, где ты? Это я, Реджина. Брюнетка огляделась, и тут её взгляд наткнулся на что-то тёмное в углу. Подойдя поближе, она увидела его. Конюх лежал лицом вниз в окровавленной рубашке, а из спины торчала рукоятка кинжала. Боль пронзила грудь, губы побледнели, ноги подкосились, и она упала на колени рядом с ним. — Прости меня. Это я виновата. Реджина попыталась перевернуть его на спину, лицом к себе. Она хотела посмотреть на него в последний раз. — Дэниел, если бы я не ослушалась Голда, ты сейчас был бы жив. Не рядом со мной, но хотя бы жив… Выражение полного горя разливалось по её лицу. Душераздирающий крик вырвался из груди. Никогда она не испытывала ничего подобного. И, более не в силах выносить эту мучительную боль, она безутешно зарыдала. В один миг за спиной раздались чьи-то шаги, и кто-то с силой отбросил её в сторону. Брюнетка не видела, кто это сделал; она смотрела на бездыханное тело своего любимого, и слёзы застилали ей глаза. Она попыталась доползти до него, но сильные руки схватили её, рывком подняли и поставили на ноги. — Отпустите меня, — она попыталась вырваться, но, наткнувшись на знакомый холодный взгляд, с ужасом замерла. — Думаешь, я не догадался, что ты попытаешься сбежать? Ты посчитала меня дураком? — Голд ударил её и с презрением оттолкнул от себя. Потеряв равновесие, Реджина упала на живот и вскрикнула от боли. Она попыталась встать, но не смогла. — Это вы? Вы убили его, дядя? Он лишь едко усмехнулся. — Мне нет нужды марать руки. Не буду ходить вокруг да около: это сделала Кора. Оказалось, не зря она пораньше вышла из дома. — Нет, вы лжёте. Мама не могла. — Ещё как смогла! У неё даже рука не дрогнула, как будто убить человека для неё — самое обычное дело. — Это вы заставили её. Вы приказали это сделать. Всю жизнь вы помыкаете нами, — с ненавистью выпалила брюнетка. — Я не выйду замуж за Робина Локсли. Никогда этому не бывать! Вы не сможете меня заставить. Голд медленно начал приближаться к ней. — Вставай, сука! — Нет. — Вставай, — повторил он, — или я сам подниму тебя. — Я ненавижу вас, мистер Голд! — она яростно зашипела, как будто лишившись рассудка. — Гореть вам в аду за все ваши злодеяния. После этих слов он попытался взять себя в руки, но не смог. Голд схватил её за волосы и снова поднял вверх. Ему не было жаль родную племянницу. Он сжал её горло своими крепкими пальцами, чтобы не слышать рыданий, которые до безумия раздражали. Ему хотелось сдавить это горло до хруста костей, свернуть её тонкую шею. Одно мгновение он боролся со своим желанием, но в итоге снова встряхнул её. — Очень хочется размозжить тебе голову одним ударом, уничтожить тебя и всё, что с тобой связано, — раздражённо произнёс он. Ослабив хватку, Голд вновь откинул её от себя. Реджина снова упала и вскрикнула от острой, раздирающей всё тело боли. Она почувствовала что-то липкое между бёдер и осознала, что близка к смерти. Из последних сил, еле дыша и теряя сознание, брюнетка слабо ухмыльнулась и подняла на него усталые глаза. — Я рада, что у вас ничего не вышло, — прошептала она. — Вы не привыкли, чтобы вам давали отпор. — Заткнись, неблагодарная! — взревел он. Ему хотелось бить её ногами за эту дерзость, топтать каблуками своих до блеска начищенных ботинок, превратить её тело в кровавое месиво. Он подошёл к ней и с яростью выпалил: — Ты не родишь этого ублюдка. И мне безразлично, останешься ты жить калекой или сдохнешь, как последняя тварь! Тяжело дыша от переполняющих его негативных эмоций, Голд сильно и безжалостно пнул её в живот. Реджина ни на что больше не реагировала, она лежала без сознания. — Скинуть бы тебя в канаву, и дело с концом, — недолго постояв и пошвыряв её ботинками, он наклонился над ней и нащупал слабый пульс. — Ах, нет! Жива ещё. Ему пришлось взять брюнетку на руки и направиться к воротам, у которых стояла ошеломлённая и испуганная за свою дочь Кора. — Бог ты мой! Как она здесь оказалась? Что с ней? У неё всё платье в крови. — Где ты пропадаешь? — спросил Голд. Он не собирался вдаваться в подробности всех событий, которые произошли в конюшне между ним и его племянницей. — Твоя дочь на моих глазах упала в обморок и немного покалечилась. Нужно отвезти её домой и вызвать лекаря. Она хотела сбежать с конюхом. Избавься от него и не медли, а то скоро рассветет. И, больше не обращая на старуху никакого внимания, Голд вышел на улицу и закинул Реджину в телегу. Её существование больше не интересовало его. Он погрузился в размышления о своей старшей племяннице: У Зелины большие успехи в университете, она усердно учится, старается изо всех сил. Ей нужно ещё поднапрячься, необходимо приложить больше усилий, и тогда она станет гордостью моего рода.