Трудно быть хорошим, когда ты лучший

I wanna wake you up I wanna wake you, wake you But it's not enough... Racing Glaciers – Don't Wait for Me

      Через год Микаса Аккерман вместе с Сашей Браус прибыли в Стохесс в одно прекрасное майское утро.       После падения стены «Мария» определенная часть Парадиза уже была охвачена войной, когда Маркус Ландсберг предложил приемной дочери отправиться в госпиталь, чтобы вместе с остальными приступить к оказанию помощи раненым, которых после того, как больницы, находившиеся в пределах стены «Роза», отказались принимать людей по причине отсутствия мест, начали весьма перенаправлять в учреждения, расположенные за стеной «Сина», где ещё сохранялся прежний и относительно спокойный образ жизни, что со стороны и вовсе складывалось впечатление, будто никакой войны не существует и в помине. Не слишком обрадовавшись перспективе жить под одной крышей с непредсказуемым сводным братом, с которым ей ещё и придется трудиться в одном госпитале, ослушаться отчима Микаса не могла. И как только был куплен билет в один конец, чтобы не отправлять её в город одну, мужчина договорился с родственниками Браус присмотреть за девушками во время поездки. Нынче подобные перемещения между населенными пунктами становились занятием весьма опасным.       И если для Леви, порядочно натерпевшегося придирок со стороны отчима, подобная перемена обстановки стала настоящим испытанием, то для Микасы, никогда не ожидавшей от судьбы не слишком много, происходящее послужило скорее избавлением от незавидной участи.       Как раз в это время к ним повадился с визитами сам Дариус Закклей, которого именитый врач уже давно намеревался сосватать своей приемной дочери ради обеспечения ей безбедного будущего. И наверняка бы сосватал, если бы не вмешательство войны.       Участь девушек из благородных семей, (не говоря о бедном сословии), была незавидной, потому что к женщинам в Элдии относились чуть получше, чем к обычной домашней скотине. Обреченная по пожизненные роды, функции, налагаемые на неё патриархальной общественностью, оставались незатейливыми. Все, что требовалось от женщины — это умение виртуозно обслуживать нужды мужа и потомства, оставаясь молчаливым «украшением» гостиной, которое лишь время от времени разрешает себе ненавязчиво «встрять» в разговор мужчин, сообщая им об ужине или обеде. А если семья попадалась из высшего сословия, то помимо прочих умений женщина ещё должна была грамотно управлять поместьем в отсутствие супруга, отдавая распоряжения дворовой челяди.       Обрадовавшись, что оба «чада» будут находиться под одной крышей, (к тому же взбалмошный Леви, каким он всегда считал Аккермана, нуждался в своего рода постоянном контроле со стороны более серьёзного напарника, готового в любой момент наставить его на истинный путь), Маркус Ландсберг был искренне рад, когда Микаса, с привычной ей безропотностью согласившись ехать в Стохесс, буквально на следующий день начала собирать свои вещи.       Стремясь вырваться из привычного захолустья, где жизнь текла равномерно, и каждый следующий день был похож на предыдущий, она вцепилась в этот шанс покинуть насиженное место, как за возможность избежать не только приевшейся рутины, но и опасности выйти замуж за престарелого Дариуса Закклея, интересовавшегося недавно её здоровьем и даже приславшем ей недавно пару дорогих подарков, прошедших мимо внимания Аккерман. Не до конца осознавая уровень нагрузки и специфику новой работы, с которой ей раньше никогда не приходилось сталкиваться, она пока ещё не до конца осознавала сути кардинальных перемен, которые вот-вот должны были ворваться в её жизнь, но что бы ни ожидало её впереди, они определенно ей нравились.       День прибытия в Стохесс выдался ветреным и дождливым, по сизому небу пробегали темные облака. На подступах к городу, в поле зрения пассажиров то и дело попадались одинокие домики фермеров, расположенные вдоль склонов с глинистой почвой, и по мере того, как железнодорожные колеи разветвлялись, уходя куда-то вдаль, часть фермерских угодий вскоре заменили солидные постройки, а сами здания, напоминающие издали конюшни и заброшенные станции, превратились в серьёзные промышленные объекты, переориентированные теперь уже на нужды войны.       Так, под грохот выгружаемых сундуков, гудение паровозов, и гомона снующей туда и сюда толпы, Микаса Аккерман сошла с поезда, не боясь запачкать грязью свое новое платье и туфельки. Следом за ней, придерживая одной рукой шляпку, чтобы её не унесло резким порывом ветра на железнодорожные пути, а второй — сжимая ручку легкого саквояжа, на перрон спустилась Саша Браус. Остальные пути были забиты товарными поездами, от чьих паровозов через трубу валил густой черный дым. Холодный пронизывающий ветер дул, не переставая. Окинув любопытным взглядом территорию площади, Микаса по привычке принялась выискивать среди толпы Леви, который якобы должен был их встретить, но вспомнив потом, что она так и не соизволила предупредить его о своем прибытии, молча поджав губы, пришла к убеждению, что о выборе транспорта, чтобы добраться до дома, ей придется позаботиться самостоятельно.       — Что-то мне не нравится нынешний Стохесс, — недовольным тоном проронила Браус, переминаясь с ноги на ногу на перроне.       Горестно вздохнув, Микаса украдкой оглянулась. Конечно, намного лучше передвигаться по улицам, где нет такой давки, как здесь, но пока они находятся в центре вокзала, надеяться, что со временем народа станет меньше, было просто бессмысленно. Большую часть своей жизни Саша провела в деревне, поэтому любая поездка в город, особенно такого масштаба, как Стохесс, всегда превращалась для неё в настоящее событие, но это вовсе не значило, что Микаса была готова мириться с её взбалмошным характером.       — Всего пару монет и я отвезу вас, куда захотите! — Позади девушек раздался чей-то голос. Обернувшись, Микаса увидела экипаж, на козлах которого восседал какой-то паренек из трущоб.       — Наемный экипаж?! — фыркнула Саша, поправляя шляпу на своей голове. — Да ты не видишь, кто мы?       Однако заметив, с каким вожделением Микаса смотрит на карету, устав стоять так долго на промозглом холоде, Браус предприняла последнюю попытку осадить Аккерман:       — Давай, лучше поищем кого-нибудь из знакомых, кто мог бы нас подвезти, а багаж заберем потом. Это все же лучше, чем ехать в наемном экипаже, да ещё в компании незнакомца, похожего на головореза из подворотни.       В очередной раз проявив свой истинный норов, Саша с таким хмурым взглядом уставилась на извозчика, что едва сумев выдержать его взгляд, он чуть не укатил отсюда раньше времени. Сразу разгадав, что эти две девушки путешествует в одиночку, без сопровождающих, незнакомец и не думал от них отставать.       — Меня нанял хозяин, и я получаю за это жалование, — возмутился он, сжимая в руке хлыст.       — Ничего не знаем. Мы пойдем пешком, — фыркнула Браус, подхватывая свой багаж. — А ты езжай себе дальше! Обойдемся без тебя.       Подхватив задумавшуюся Микасу за локоть, Саша ринулась вперед с таким видом, будто и вправду собиралась проделать такой маршрут пешком через весь город, и если бы спутница её не осадила вовремя, эта идея, возможно, для обоих очень скоро превратилась в реальность.       — Погоди, ну, зачем же ты так? — остановившись на полпути, Микаса потянула её за рукав, настаивая воспользоваться первым попавшимся на их пути экипажем. Надо же было доставить на чем-то багаж, который они захватили с собою. В противном случае им грозила участь застрять здесь надолго, ожидая у моря погоды. Леви ведь не знает, что они здесь. И хотя перспектива ехать в наемном экипаже Микасу тоже не особо прельщала, другого выхода у них не оставалось. Открыв дверцу, и подхватив свои юбки, чтобы не запачкать подол платья, она забралась в карету, и неохотно последовав её примеру, Браус подалась вперед, крепко вцепившись в выступающую со стороны стенки ручку.       — Хорошо же мы будем выглядеть с тобой, Аккерман, в этом… Кхм… Наемном экипаже…— Иронично проронила она, располагаясь рядом с подругой. — Ничего лучше придумать не могла?       Забросив багаж, извозчик снова устроился на козлах и, изо всех сил размахнувшись своим хлыстом, хлестнул лошадь, довольный, что его рабочий день начался сегодня так удачно. Пошевелив ушами, рябое животное фыркнуло в ответ и, сделав пару вперед, неторопливо побрело по станции, таща за собою карету с пассажирами. Через пару минут Микаса и Саша ехали по одному из районов Стохесса, чьи улицы в ненастный день почти всегда утопали в лужах и грязи, а когда наступал сезон засухи, дома, включая палисадники с пожухшей травой, то и дело засыпало клубами пыли, гонимой по растрескавшейся земле суховеями. Сосредоточив свой взгляд на пейзажах, мелькавших за окном, Микаса не переставала удивляться изменениям, которые произошли с городом за такой короткий отрезок времени. Теперь ей было не так уже и просто ориентироваться в данной местности, как раньше и, привыкнув за это время к неспешности провинциальной жизни, она воспринимала Стохесс как слишком шумный и многолюдный город. Жизнь здесь била ключом и это ощущалось на бессознательном уровне.       Везде шло какое-то строительство, а по примыкающим к переулкам территориям тянулись различные военные управления. Через площадь то и дело сновали санитарные кареты, перевозившие раненых и боеприпасы, а когда впереди показалась шагающая в направлении вокзала и сопровождаемая отрядом военной полиции группа людей, чьи мундиры украшали эмблемы марлийских земель, не видевшие никогда, как отправляют в лагерь для военнопленных солдат вражеской стороны, заинтригованные этой картиной, девушки ещё долго смотрели вслед мрачной процессии, пока та не скрылась с их глаз, оставив после себя странное послевкусие. Преодолев центр города, где на дорогах было уже несколько почище, экипаж покатился дальше, и когда перед их взорами замелькали аккуратные улицы, устланные деревянными и каменными одно- и двухэтажными отштукатуренными домами, уже и не помнившая, когда была здесь в последний раз, Микаса поняла, что они почти вплотную приблизились к району, где отныне ей придется провести добрую половину времени, вплоть до окончания войны, разумеется, в пользу элдийского народа.       Чисто случайно оказавшись на крыльце, Леви не сразу обратил внимание на подъехавшую к дому карету. Лишь когда оттуда вышли девушки, показавшиеся ему довольно знакомыми, метнув подозрительный взгляд на извозчика, который помог им снести на землю багаж, не раздумывая о дальнейших последствиях, он покинул свое привычное место, надеясь встретить новоприбывших как следует. Увидев сводного брата, Микаса слегка подалась назад, почувствовав, как в её душе вновь возгорается к нему полузабытое чувство неприязни.       Все-таки, как ни пыталась она «сбежать» от этого человека, судьба снова и снова продолжала сводить её с ним, как будто во всех этих встречах скрывался какой-то невидимый для окружающих подтекст.       С элегантной небрежностью поздоровавшись с Браус, Леви перевел свой взгляд на слегка зардевшуюся полуазиатку и, сделав вид, будто он заметил её только сейчас, с наигранным: «Микаса, милая моя сестренка», юноша заключил её в объятия, несколько переборщив в этот раз с оказанием ей внимания. Привыкнув к показному равнодушию со стороны сводного брата, Микаса попыталась от него отстраниться, но Леви, словно специально наслаждаясь ее беспомощностью, (не могла же она отклонить его ласку в присутствии посторонних), вдруг слегка нагнулся и аккуратно поцеловал девушку в щеку, чего раньше за ним никогда не водилось. Вздрогнув от этого гостеприимного жеста, Микаса посмотрела на Леви так, будто собиралась испепелить его одним лишь взглядом.       Если он намерен вести себя с ней так и дальше, жизнь под одной крышей с этим человеком может стать невыносимой. Знать бы, что на самом деле скрывается за маской его странной предупредительности, когда сделав вид, будто совсем не обращает на неё внимания, на самом деле пристально следит за каждым её жестом.       Прыснув со смеху при виде раздосадованного выражения на лице подруги, Саша поднесла руку уже к своему лицу, чтобы скрыть от неё свои эмоции на неоднозначность ситуации. И когда инцидент, достигнув своего предела, грозился и вовсе перерасти в конфликт, на пороге дома появился ещё один гость, в котором Микаса узнала их ближайшего соседа, чей дом находился в самом начале квартале улицы. Это был двадцативосьмилетний Оруо Бозард.       Поприветствовав девушек в своей нарочито заискивающей манере, предварительно одарив обеих комплиментами, он отдал распоряжения прислуге разобраться с их багажом, (Леви, все ещё находясь под впечатлением встречи с Микасой, осознавать реальность пока был не в состоянии), и убедившись, что все проходит в нужном ключе, он тотчас поспешил пригласить гостей в гостиную, предлагая им переодеться к обеду.       Худощавый, среднего роста, с пепельного оттенка волосами, и маленькими плутоватыми черными глазами, Оруо Бозард, копирующего во всем Леви, и постоянно его во всем переигрывающий, сейчас напоминал какого-то забулдыгу, недавно завязавшего со спиртным, и если бы не черный костюм, придававший ему вид благочестивого пастора, недавно вернувшегося со службы в храме, о нем можно было подумать и кое-что похуже. Микаса и подумать не могла, что толково подобранная одежда может до такой степени изменить внешний облик человека.       Лишь когда им удалось наконец остаться друг с другом наедине, захлопнув за собой дверь, дабы ни одно слово их разговора не коснулось слуха посторонних, Леви подошел к Микасе и, подождав, когда она, разобравшись с багажом, осмелится снова обратить на него внимание, тоном, каким раньше к ней никогда не осмеливался обращаться, неожиданно спросил:       — Почему ты не предупредила о поездке?       — А смысл?! Бозард нас все равно бы не встретил, — равнодушно бросила полуазиатка, снимая перчатки.       — А Оруо зачем отправлять на вокзал? — удивился он, пытаясь разгадать, что означает этот демарш. — Тебе надо было сообщить об этом мне, а я бы уже нашел способ забрать тебя с вокзала.       Микаса находилась всего лишь в нескольких шагах от него, но вспомнив, каким ледяным взором она окинула его во время их первой встречи у порога, подступиться к ней чуть поближе Аккерман так и не решился. Взяв под контроль собственные эмоции, он хотел добавить к уже вышесказанному что-то ещё, но потом, выкинув из головы данную мысль, дал себе зарок больше никогда к ней не возвращаться, переключив свое внимание на другие вещи.       — Ступай лучше на кухню и распорядись насчет ужина, — неожиданно подала свой голос Микаса, подойдя к зеркалу. — Мы с Сашей так устали после утомительного пути.       Завтра им предстояло впервые столкнуться с госпитальными тяготами, наравне с остальными приступив к исполнению своих обязанностей, а чтобы встретить многообещающий и насыщенный день в бодром расположении духа, следовало хорошенько отдохнуть и как следует набраться сил для предстоящего броска. Направившись к двери, Леви бросил в сторону сводной сестры недовольный взгляд. Значит, вот какой стратегии она собралась придерживаться, удерживая его на расстоянии! И это когда он был почти готов с ней помириться после того, что между ними было раньше. Будни, от которых его отвлекала изматывающая работа в госпитале, были наполнены сплошным унынием и однообразием, но теперь, когда к нему приехала Микаса, все могло существенно измениться. А в лучшую сторону, или наоборот, худшую, дать однозначного ответа на этот вопрос он был пока не готов.       Заметив, каким многозначительным взглядом одарил её на прощание Аккерман, Микаса, окончательно убедившись в его «странности», чему способствовала почти годовая разлука, приняла решение никогда и нигде не оставаться с ним наедине, и как только дверь за Леви захлопнулась, искренне вздохнув от облегчения, девушка принялась переодеваться, порядочно проголодавшись за этот период времени.