Трудно быть хорошим, когда ты лучший

      Пребывая в некотором замешательстве после недавнего инцидента, Микаса ещё долго не решалась покидать пределы своей комнаты, переживая за последствия. От одной мысли, что сегодня ей придется появиться на благотворительном вечере, где вероятность встречи с Эреном оставалась достаточно высокой, по её телу пробегали мурашки.       Окончательно поссорившись с Леви после инцидента, связанного с её пропажей, она ещё долго находилась под впечатлением его слов, брошенных им, когда пропавшая сводная сестра таки объявилась. Причем живая и невредимая.       «И где ты таскалась после полудня? — вопрошал он её, выглядя в тот момент и вправду взволнованным. — Ничего не хочешь поведать мне о своих «приключениях»?       И даже не представляя себе, что он пережил тогда, носясь как угорелый, по улицам Стохесса, опасаясь наткнуться на её раздавленный труп, пожав плечами, Микаса молча отправилась в свою комнату, не готовая возобновлять с ним диалог, пока он не изменит тон своего разговора и перестанет на неё нападать по пустякам. Вот только у самого Аккермана на этот счет были свои мысли. И почти готовая поверить в искренность заявления сводного брата, после ссоры она не разговаривала с ним целых три дня, отвечая на его неоднозначные и наполненные ядом реплики односложными: «Да», «Нет», «Не знаю».       Весь вечер накануне благотворительного вечера Микаса посвятила раздумьям о том, как избежать повторной встречи с Эреном и, не зная, чего ждать ещё от взбешенного Леви, которому подобное стечение обстоятельств вряд ли бы пришлось по душе, перебрав в уме варианты последствия данного шага, она приняла решение и вовсе никуда не ехать, чтобы оставшись дома, наконец дочитать при свете ночника письмо от Кирштайна, которое он прислал ей на прошлой неделе, отбыв на фронт пару месяцев назад с санитарным отрядом.       Время шло и через несколько минут на лестнице раздались шаги человека, которого ей сейчас хотелось видеть меньше всего. Увы, соседи, видевшие её с Эреном, уже успели доложить обо всем кому надо, и совершенно забыв, что она находиться не дома, где от нападок Леви её мог защитить опекун, предоставленная сама себе, девушка невольно содрогнулась, представляя, как разъяренный сводный братец вламывается в её комнату, требуя объяснений по этому поводу.       От осознания неминуемой встречи у Микасы прошелся холод по спине. Услышав спустя пару секунд звук приближающихся шагов куда более явственнее, ей показалось, что Леви пройдет мимо неё, направляясь к себе, но остановившись почему-то напротив двери её комнаты, постучался, спрашивая разрешения войти. Не готовая к такому повороту событий, Микаса укуталась с головой в одеяло, прикинувшись заболевшей. Так и не дождавшись какого-либо пригласительного «сигнала», который вряд ли бы последовал, (никаких визитеров Микаса не ждала), Леви молча отворил дверь, надеясь увидеть свою сводную сестру одетой и причесанной. Однако застыв на пороге, как будто изрядно удивившись полумраку, царившему в помещении, он ещё долго не решался переступить порог этой комнаты и, обнаружив, что Микаса не только не оделась, но до сих пор продолжает валяться в постели, имитируя очередное недомогание, подошел к столу, зажигая ночник.       — Ты почему не одеваешься? — переспросил Леви, поворачиваясь к ней после того, как с данной процедурой было покончено и комнату залил слабый свет.       — Я никуда не пойду, — еле слышно проронила Микаса, прокашлявшись для пущей убедительности. — Мне что-то нездоровится.       — Да что вы говорите, — язвительно процедил Аккерман, пытаясь разгадать, что она опять задумала, прикидываясь слабоумной идиоткой. — И какова причина хвори, столь внезапно обрушившейся на голову моей сводной сестры?!       Тщетно Микаса силилась придумать себе хоть какое-то вменяемое недомогание, чтобы оправдать собственные действия. Находчивая в любой другой ситуации, сейчас ей, как назло, ничего дельного в голову не лезло. И прежде чем она успела осознать допущенную в очередной раз оплошность, проницательный Леви, быстро разгадав её наигранное притворство, не упустил возможности вновь задеть её за живое:       — С чего это тебе вдруг вздумалось корчить из себя больную? Подобные роли тебе не даются, уж можешь мне поверить.       — Ничего я не выдумываю, мне действительно нездоровится, — пролепетала она, не зная, что сказать, чтобы он наконец отстал от неё, и оставил её в покое. — Если хочешь, езжай туда сам, а я, пожалуй, воздержусь сегодня от поездки.       Если бы на месте Аккермана оказался Кирштайн, окинув Жана ледяным взглядом, она бы попросила его удалиться, и больше никогда не переступать порога её комнаты, но с Леви, чей вздорный характер оставлял желать лучшего, она так обойтись не могла.       — Поедешь, никуда не денешься, — равнодушно бросил он, по-прежнему стоя на своем. — Даже если мне придется тащить тебя туда силком.       Его холодные, как лед, глаза угрожающе сверкали в полумраке.       — Но мне надо… — Вынырнув из-под одеяла, Микаса намеревалась попросить его покинуть комнату, чтобы он дал ей возможность переодеться, вот только выдворить отсюда Аккермана оказалось задачей не такой уже и простой, как могло показаться на первый взгляд.       — Ничего страшного, Микаса, я сам тебя затяну, — иронично хмыкнул он, разгадав смысл её отчаянного взгляда, после чего подойдя к шкафу, где хранились её платья, с особой бесцеремонностью принялся перебирать наряды, подыскивая что-то на свой вкус. Наткнувшись на муаровое платье с низким декольте, которое Микаса по причине его нескромности очень редко надевала, он тут же швырнул его на постель.       — Наденешь вот это, — спокойно произнес он, вплотную приближаясь к ней и заглянув на миг в её испуганные глаза. — Эрен должен оценить твой вкус. А теперь встань, пожалуйста, вот так и повернись ко мне.       Микаса с недоумением на него покосилась. Раньше корсет её платьев обычно затягивала Кушель, но сегодня, за неимением другой альтернативы в виде помощника, эту «обязанность» почему-то решил взять на себя её племянник. Мало того, что вломившись без разрешения к ней в комнату, он переворошил кучу её платьев, как будто так и надо, так выбрав ещё такое, что в нем в самую пору было красоваться в каком-нибудь борделе, но только не на приличном мероприятии, ещё имел наглость заставить её это надеть. Почувствовав себя оскорбленной до глубины души, Микаса больше не боялась услышать от него что-то новое в свой адрес и, непроизвольно сжав свои кулаки, тотчас попросила Леви покинуть помещение, и больше не смешиваться в ситуацию.       — Я оденусь сама, — вспыхнув, бросила она, кутаясь в одеяло. Микаса даже представить себе не могла, как будет одеваться в присутствии Леви, но Аккермана, судя по его скептическому выражению лица, такой расклад дела не совсем устраивал.       — Я знаю, как ты «оденешься», ничтожное отродье, — нахмурился он, не собираясь с ней церемониться. — С такими темпами, как ты собираешься, мы не справимся с этой задачей до завтрашнего утра. Так что если ты сейчас же не поторопишься, и не сделаешь так, как я тебе велю, мне придется тащить тебя на бал, в чем есть.       — Ты не посмеешь этого сделать, — отрезала Микаса, испепеляя его своим гневным взглядом.       — Ещё как посмею, — быстро заверил он её в обратном, даже не думая отступаться от своей первоначальной цели. — Ты просто плохо меня знаешь. Или тебя смущает, что увидев твою фигуру, я влюблюсь в тебя подобно Кирштайну?!       Прекрасно зная, как злят её его развязные манеры, он продолжал ей хамить, не считаясь с её мнением, однако вместо того, чтобы беспрекословно ему подчиниться, и покинув постель, стать на пол, Микаса, отодвинувшись поближе к стене, с какой-то тревогой начала за ним наблюдать. Леви был ещё тем грубияном. От такого человека ждать особого подхода к другим обычно не приходилось, но сегодня его прямолинейность зашкаливала, переходя все мыслимые и немыслимые рамки поведения.       — Хватит корчить из себя идиотку, — теряя последние остатки самообладания, проворчал Аккерман, пытаясь ухватить её за руку. — Иди сюда.       Поймав взбунтовавшуюся Микасу в охапку, он тут же стащил её с кровати и попросив девушку поднять свои руки, (надо же ему было как-то напялить на неё это платье), подошел снова к постели, чтобы забрать оттуда её наряд. Растерявшись, Микаса неохотно ему подчинилась и став совсем пунцовой от его пристального взгляда, закрыла ладонями свое лицо. Приблизившись к ней с платьем, он попытался надеть его ей через голову, но не имея никаких навыков в обращении с девичьими нарядами, проделать нечто подобное без определенной подготовки было не так уже и просто. Несмотря на ухищрения, предпринятые им нарочно, чтобы поскорее придать «сестренке» приличный вид, злосчастное платье, как будто находясь в заговоре против них, то и дело застревало на каком-то участке тела дрожащей от негодования Микасы и, рассматривая происходящее, как нелепую трагикомедию, Аккерман, неуклюже расправляя ткань, чем только больше вгонял в краску Микасу, не уставал отпускать в её адрес самые саркастические комментарии, в упор не замечая, что зардевшейся девушке было сейчас далеко не до смеха. Получив, таким образом, возможность изучить её фигуру в самых бесстыдных подробностях, он ненавязчиво скользил пальцами по её стройному телу, поглаживая кожу, и задерживая их на определенных участках, а когда его руки, расправляя её платье, опустились к талии, наткнувшись на тесемки, он с такой силой потянул их на себя, что невольно вскрикнув, Микаса, униженная непривычной ситуацией, машинально уставилась на собственное отражение в зеркале, «любуясь» оторопевшим выражением своего лица.       — Теперь я кажется начинаю понимать причину твоего поведения, — невольно справившись с охватившим её волнением, проронила она, надеясь отомстить ему за этот дерзкий жест. — Небось до сих пор жалеешь, что меня подобрал тогда Эрен, а не кто-нибудь другой.       — Если я о чем-то и жалею, Микаса, — вполголоса произнес он, наклоняясь к ней и заглядывая в зеркало, — так это о том, что тесемки эти оказалась сейчас не на твоей тонкой шее.       — Циничный ублюдок, — еле слышно процедила она, смерив его презрительным взглядом.       — Хочешь увидеть наивную дурочку? — осадил её Леви, подталкивая девушку поближе к зеркалу. — Взгляни на свою перекошенную от гнева физиономию.       И прежде чем Микаса, недовольная подобным обращением, успела выразить вслух свое возмущение, отстранившись от неё, он подался прочь, бросив ей на прощание что-то вроде: «Жду тебя в прихожей и не смей больше заставлять меня ждать»       Одарив его самым хмурым взглядом, на который только была способна, Микаса поправила свое платье, найдя вырез декольте и вправду чересчур вызывающим, но опасаясь, как бы Леви не заявился к ней в спальню повторно, поправив прическу, стремительно покинула комнату, не забыв прихватить с собой веер.       Подойдя к экипажу, она проигнорировала протянутую Аккерманом руку, и самостоятельно забравшись в транспорт, умышленно задела его локтем. Ни капли не сомневаясь, что она сделала это специально, он на всякий случай переспросил, но не спеша пререкаться с ним по этому поводу, Микаса мгновенно от него отвернулась.       — Ничего, скотина, — процедила девушка, уверенна, что он ничего не услышит.       Захлопнув дверцу так, что оттуда чуть не вылетели стекла, Леви обошел экипаж вокруг и, очутившись спустя пару секунд рядом с ней, отдал кучеру приказ трогаться с места. Натянув поводья, тот стегнул лошадей.       Длительное время они ехали молча, так ни разу не обмолвившись друг с другом элементарным словом, и сколько Леви не пытался заговорить с молчаливой спутницей, избегая обсуждения Эрена, Микаса по-прежнему продолжала игнорировать его болтовню, рассматривая вечерние пейзажи.       «Ладно, раз тебе так хочется молчать, я буду молчать тоже» раздраженно подумал Аккерман, догадавшись наконец, что она попросту не желает с ним разговаривать, после чего оставив её в покое, не навязывался со своими расспросами до конца поездки. Уставившись куда-то вдаль, Микаса поднесла свою руку к лицу, смахнув украдкой выступившую слезу и, как будто почувствовав, что с ней происходит что-то неладное, Леви, придвинувшись поближе, положил свою ладонь ей на плечо. Выпрямившись, девушка сделала вид, будто ничего не заметила. В этот момент в ней боролись два чувства: отчаянное желание от него отодвинуться и в то же время оказаться в чьих-то объятиях. Осознав, что она терпит его прикосновение лишь из вежливости, со временем Леви убрал свою руку, после чего вновь прислонившись к спинке сидения, дальнейший путь провел в сплошном молчании, погрузившись в невеселые думы.       Как только карета остановилась напротив ворот высокого здания, слух Микасы уловил невероятное количество голосов. Повсюду раздавались возгласы кучеров и доносилось ржание лошадей. Выйдя из-за густых облаков, полная луна осветила на миг скопление экипажей, расположенных вокруг торжественного дома, чьи залы сегодня были ярко освещены. Удивившись тому, как быстро они сюда приехали, как будто очнувшись от непродолжительного сна, Микаса с беспокойством покосилась на сводного брата, который покинув экипаж, тотчас подал ей руку, дабы помочь сойти ей на землю.       — Нет, я не могу, — нечаянно вырвалось у Микасы, подавшейся резко назад. Эрен ни в коем случае не должен видеть её такой.       — Что опять не так?! — огрызнулся Аккерман, увидев, какой ужас вспыхнул в расширенных зрачках её глаз. — Вылезай, давай. Чего опять вздумала упираться?       Её нынешнее поведение начало его уже порядком подбешивать. Подобравшись к девушке поближе, он вновь предпринял попытку перехватить её запястье, но Микаса, как будто заранее предугадав этот ход с его стороны, встряхнув локонами, опять подалась назад, забиваясь в самый дальний угол кареты. Сейчас у неё был такой вид, что казалось, ещё немного и, выскочив из транспорта, она побежит, куда глаза глядят, и плевать на последствия. Привычная сдержанность начала немного изменять Аккерману.       — Да что это с тобой такое? — взбесился не на шутку Леви, выходя из себя. — Ты решила сегодня нарочно поиздеваться надо мной?!       Грубо схватив сопротивляющуюся девушку за руку, что чуть не сломал ей запястье, он попытался вытащить её из экипажа, и не в состоянии больше оказывать ему сопротивление, Микаса, выругавшись, вскоре очутилась на улице, успев зацепиться краем платья за угол дверцы. Вздохнув, Леви окинул её недовольным взглядом. Ох, намается он с ней сегодня! Недаром у него с самого утра было дурное предчувствие, не покидавшее его до самого вечера. Захлопнув дверцу, он поправил свой шейный платок и, окинув надменным взглядом здание, над которым развевались элдийские флаги, потащил Микасу за собой.       Покорившись, девушка подхватила его под локоть и, скорчив такое выражение лица, как будто её вели к яме, кишащей хищными животными, последовала за Леви в сторону крыльца, где сновали гости, прибывшие на праздник чуть раньше намеченного времени. Преодолев расстояние от аллеи до порога, чуть не споткнувшись при этом о мраморный выступ, (с такой бесцеремонностью Леви тащил её за собой), Микаса поискала взглядом Эрена, однако так нигде его не обнаружив, лишь вздохнула с облегчением, почувствовав себя намного свободнее. По просторному и украшенному залу то и дело проплывали слуги, предлагая именитым гостям прохладительные напитки и всевозможные закуски. Музыканты, заняв место на подмостках сцены, с сосредоточенным видом настраивали свои музыкальные инструменты.       Поприветствовав определенную горстку гостей в презрительно-насмешливой манере, как если бы перед ним были говорящие деревья, (черта людей, с рождения привыкших к статусу), Аккерман направился дальше. Несмотря на горевший в душе внутренний огонь, сотканный из замешательства и смущения, Микаса едва находила в себе силы, чтобы с рассеянным видом отвечать на приветствия окружающих, подходивших к ним с целью расспросить о самочувствии и благополучии опекуна.       Сложно было найти более странную и противоречивую по внешнему облику парочку, чем Аккерманы. Сколь ярко смотрелась Микаса в своем откровенном платье, и лихорадочным румянцем на щеках, столь мрачно и в то же время элегантно выглядел в своем костюме Леви, с привычным безразличием взирая на толпившийся в зале народ. Сегодня Аккерман был даже почему-то бледнее обычного, и только светившийся огонь в его глазах выдавал всю противоречивость эмоций, которые он испытывал, стараясь скрыть свое состояние от особо проницательных личностей. Да и вообще, со стороны складывалось впечатление, будто этому молодому человеку если где и было весело, то разве что на похоронах. Впрочем, настроение Леви редко совпадало с общим настроем общественности, и когда остальные смеялись и веселились, предаваясь развлечениям, не находя ничего смешного в их юморе, он до поры до времени сохранял невозмутимый вид, встревая в разговор, лишь когда кто-то начинал сыпать шутками из разряда черного юмора. Будь в его взоре больше жизнелюбия, и оптимизма, а также поменьше скепсиса, свойственного обычно многое повидавших на своем веку взрослым людям, Леви был бы идеальным молодым человеком, а пока что его поведение оставляло желать лучшего.       Поздоровавшись с ещё одной парочкой, Микаса отправилась на поиски Саши Браус, пообещавшей тоже заявиться на праздник, однако стоило ей дойти до двери, как вдруг какой-то юноша, переступив порог зала, остановился на миг и, перехватив обескураженный взгляд полуазиатки, тотчас улыбнулся ей в ответ. Узнав Эрена, Микаса почувствовала, как застучало её сердце, а бледные щеки окрасил уже ставший для неё привычный румянец. Ей до последнего не верилось, что Йегер заглянет на благотворительный вечер ради неё одной, но происходящие события, включая нынешнее поведение Эрена заставило её убедиться в обратном. Заприметив полуазиатку, юноша помахал ей рукой, но сделав вид, будто его не заметила, Микаса тотчас поспешила раствориться в толпе.       «Интересно, он специально меня преследует, или это «очередное» совпадение?!» мысленно обратилась она к себе, от всей души желая избежать его общества, пока неподалеку околачивался Аккерман. Стремясь как можно скорее покинуть зал, она начала пробираться к выходу, как вдруг подол её платья зацепился за гвоздь, вбитый в двери. Резко наклонившись, она попыталась его снять, как в этот момент рядом к ней оказался сам Эрен.       — Разрешите мне, — улыбнулся он, и прежде чем Микаса успела возразить, заранее поблагодарив его за помощь, юноша наклонился, и отцепил порванную оборку.       Отвернувшись, чтобы скрыть румянец, тронувший её щеки, Микаса принялась чересчур активно обмахиваться веером и, судя по тому, какая загадочная полуулыбка промелькнула при этом на лице Эрена, она сделала вывод, что фасон её платья пришелся ему вполне по душе. Почувствовав себя несколько польщенной из-за того, что ей удалось привлечь к себе внимание столь жизнерадостного человека, в глубине души Микаса не переставала мучиться от сомнений, раздумывая о том, правильно ли она поступает, общаясь с парнем, которого знала всего лишь сутки. Как знать, может у него такое же ничтожное понятие о морали, как и у её сводного брата, и только ей стоило задуматься об Аккермане, как её вновь одолевала ненависть. Нет, ей следовало явиться на праздник в более скромном наряде. Леви допустил очередную ошибку, вырядив её в столь дурацкое платье.       — Я счастлив снова увидеться с вами, — искрясь от счастья, произнес вслух Эрен, подхватывая её ладонь, чтобы запечатлеть на ней поцелуй. У без того смущенной происходящим Микасы на миг перехватило дыхание.       — Эрен, мне нельзя находиться сейчас рядом с тобой, — виновато пробормотала она, безо всяких церемоний перейдя к нему на «ты».       — Это ещё почему? — переспросил он, выпуская её ладонь из своих рук.       — Нас могут увидеть, — вздохнула она, бросив настороженный взгляд в сторону гостей, среди которых мог околачиваться Леви. Если он увидит её весело беседующей с каким-то парнем, ей несдобровать.       — Я понимаю, что ты имеешь в виду, — отозвался Эрен, взглянув на нее с какой-то покровительственной нежностью, — но если тебе вдруг будет угрожать опасность, я всегда готов прийти на помощь, только дай мне знать.       Заручившись его поддержкой, Микаса лишь слабо улыбнулась в ответ. Этот славный малый, похоже, не догадывался, с какой коварной силой ему придется иметь дело, если он вдруг захочет потягаться с самим Аккерманом. Уж если опекун не смог найти на него управу, находясь на грани жизни и смерти после нескольких покушений, то другим с ним и подавно не справиться. Стремясь отвлечь свою спутницу от невеселых дум, Эрен принялся рассказывать ей всякие забавные истории и, получая прямо таки мальчишеское удовольствие от общения с нею, поддразнивая свою спутницу, он вскоре и вовсе забыл обо всех проблемах, как только Микаса, напуганная его навязчивостью, неожиданно для себя самой раскрепостилась, поддавшись его бесшабашному настроению.       Поделившись с нею очередным забавным случаем из жизни Шиганшины, Эрен захохотал так, что это не осталось без внимания матрон, находившихся неподалеку от веселой парочки. И заметив, с кем беседует Микаса в отсутствие сводного брата, обычно сопровождавшего её на подобные мероприятия, переглянувшись между собой, они склонили свои головы друг к другу поближе и, бросая время от времени в их сторону осуждающие взгляды, принялись обсуждать её с Эреном, готовые на любое возмездие, лишь бы восторжествовала справедливость.