Глава 16
2 апреля 2018 г., 16:34
«Когда кругом козлы, а ты весь в красном»
Кабинет заместителя, исполняющего обязанности начальника госпиталя, несмотря на общую убогость обстановки учреждения, имел весьма приличный вид. И когда Леви, получив напутствующее приглашение «на ковер», отправился к Рико Брженской, чтобы послушать в свой адрес очередную порцию критики, первое, что бросилось ему во внимание, как только он переступил порог этого помещения, оказался небольшой шкаф со стеклянными полками, на которых помимо книг, игл с шелковыми нитками, и коробочек с перевязочным материалом, хранились стеклянные пузырьки с камфарой и нашатырным спиртом. Вот только распахнутое по причине зноя окно давало слишком мало сквозняка, чтобы помещение, чей воздух был насыщен запахами лекарственных средств, проветривался в полной мере. Стены отсвечивались эмалевой белизной, а на столе громоздилась керосиновая лампа, которую здесь зажигали только после наступления сумерек, когда начальство в силу неотложных причин было вынуждено задерживаться на работе. — Как ты думаешь, зачем я тебя сюда пригласила? — устало проронила Рико, как только Леви зашел в кабинет, закрывая за собою двери. — Чтобы юность мою растоптать, — трагикомическим тоном доложил нерадивый практикант, подходя к столу, за которым устроилась строгая Брженска. — Ну, ты не умничай, Аккерман… Ну, не умничай! — Осадила его Рико, принявшись с такой суетливостью перебирать разбросанные по столу документы, что парню, которого ранее ещё ни разу не вызывали к начальству «на ковер», показалось, будто она ищет, чем бы стукнуть его по голове, и только потом с ним вести диалог, когда он очухается и в полной мере придет в себя после небольшой потери сознания. Наслушавшись жалоб о безалаберном отношении Аккермана к пациентам, Брженска уже давно подыскивала удобный момент пригласить его в свой кабинет для проведения «воспитательной» беседы. Однако стоило ей перехватить его где-то в коридоре, как бы между прочим расспрашивая о здоровье отчима, тот, словно заранее догадываясь, о чем на самом деле хочет переговорить с ним начальство, превратившись весь в саму любезность, отвечал ей столько, сколько считал нужным, ни разу не сболтнув лишнего. А если женщина настаивала на получении более подробной информации, дабы не выдать вслух того, что в дальнейшем могло негативно сказаться на его репутации, он под различными поводами спешил избавиться от общества Рико, намекая на высокий уровень занятости. Словом, сколько Брженска не прилагала усилий, пытаясь выудить у него те и иные сведения о отношении к ремеслу, будучи в курсе её истинных намерений, с видом девицы, недавно выпущенной из пансионата, Леви продолжал давать ей весьма уклончивые ответы, пускаясь в пространные рассуждения, выслушивать которые у неё не хватало ни времени, ни сил. У Аккермана не было доверия к приближенным людям отчима. Готовые зарекомендовать себя перед начальством с лучшей стороны, те были готовы на все, лишь бы приблизиться к вожделенному «объекту»: начиная с запугиваний и шантажа, заканчивая покровительственным отношением. Но будучи знаком со всей этой «кухней» не понаслышке, Леви старался не попадаться на их «удочку», по возможности избегая мнимого «покровительства» со стороны таких людей. — Так, в чем вы хотите обвинить меня на этот раз? — поинтересовался Аккерман, так и не успев по дороге в кабинет придумать внятную причину опоздания, не позволившую ему сегодня вовремя приступить к исполнению своих обязанностей. Но вместо того, чтобы обрушиться на него с привычными обвинениями по поводу неумения рассчитывать время, Рико неожиданно заговорила о врачебной этике, никоим образом не связанной с нарушением обычной дисциплины. — Меня поражает степень твоего цинизма и черствость по отношению к пациентам, — отчеканив каждое слово, заявила женщина, не сводя с откровенно скучающего практиканта своего пристального взгляда из-под прозрачной оправы недавно приобретенных очков. — И это все? — равнодушно уточнил Аккерман, с нетерпением поглядывая на двери. — Я теперь могу идти?! Сделав замечание, Рико надеялась, что парень мгновенно раскается, пообещав измениться, или хотя бы сделает вид, будто ему действительно жаль, что все произошло именно так. Каким же было её разочарование, когда ожидая услышать что-то похожее на искреннее сожаление, в результате она не дождалась ни того, ни другого. Мало того, молодой человек ещё имел наглость держаться так, будто свою позицию в данном вопросе он считал единственно возможной, и ничего плохого в нынешнем своем поведении не видел. — То есть ты считаешь правильным: вот так, по-хамски, вести себя с пациентами вдвое, а то и втрое старше тебя самого?! — вспылила Рико, надеясь увидеть в его ничего не выражающем взгляде хотя бы намек на мимолетное раскаяние. Слегка отвернувшись, Леви лишь снисходительно пожал плечами в ответ. Собственно говоря, почему он должен молчать, когда его прилюдно оскорбляют, вдобавок попрекая внешностью?! Но разве это могло повлиять на ситуацию и заставить начальство посмотреть на него как-то по-другому? — Если вы позвали меня сюда, чтобы поговорить о моем характере, надеясь, что я когда-нибудь изменюсь, то, боюсь, вы только зря тратите свое драгоценное время, — спокойно произнес он, не испытывая никакого угрызения совести за недавнее хамство в адрес пациента. Наказания, по всей видимости, не избежать, но Леви сейчас на это было ровным счетом наплевать. — Я пригласила тебя, чтобы предупредить о следующем, — внезапно отозвалась Рико, строго уставившись на парня, и дождавшись, когда тот снова придаст своем лицу сосредоточенный вид, как бы между прочим добавила: — Если в ближайшее время ты не исправишься, я буду вынуждена известить о твоем поведении опекуна… Упоминание о старике, который после получения последних сведений о правонарушениях своего приемного сына церемониться с ним точно не будет, привело Леви в некое замешательство и, почувствовав себя на миг зверем, загнанным в опасную ловушку, он посмотрел на неё как на врага, которого следовало уничтожить в считанные секунды. — Ты что-то хотел сказать насчет своего сегодняшнего опоздания? — неожиданно осведомилась она, заинтригованная его странным молчанием. — Если так, то говори, пока у меня есть возможность тебя слушать. — Уж не серчайте, что в угоду вам я не лишаю себя сна и прочих радостей жизни, лишь бы круглыми сутками дежурить в палатах, набитых пациентами, — окинув начальство надменным взглядом, внезапно выдал Леви, успев скрестить на груди свои руки, как будто целенаправленно от неё закрываясь. — Я, безусловно, понимаю, что моя жизнь ничего не стоит по сравнению с другими и в ваших глазах я — просто тварь бесправная, которая обязана работать в этом госпитале, пока не сдохнет. Вот только я на вашу точку зрения наплевал, позволив устроить себе вчера небольшой отдых, и мне будет все равно, кого и зачем вы будете извещать о моем недостойном поведении, пытаясь найти на меня управу. Скандализированная подобной отповедью, Рико на миг задохнулась от возмущения, и тщетно пытаясь подобрать слова, чтобы более едко ответить циничному Аккерману, имевшего наглость выступить против неё с такой речью, как будто чувствуя, что он только этого и ждет, обуздав свои эмоции, женщина просто окинула его ледяным взглядом. Несмотря на свои сильные стороны, Леви обладал набором самых худших пороков, включая гордыню, тщеславие, заносчивость и эгоизм. Взбалмошный и беззастенчивый, его поступки граничили то с крайней грубостью, то с откровенной глупостью. И тщетно пытаясь оказать на него влияние путем взывания к совести, Рико пришла к выводу, что её рассуждения о «раскаянии» только больше настроили против неё Аккермана. Учитывая его упрямый норов и независимое мышление, она должна была предугадать, что такие личности могли возмущаться и злиться, сколько душе угодно, но вряд ли когда-нибудь признают себя виноватыми. И почувствовав себя неспособной с ним справиться в одиночку, ещё раз посмотрев на практиканта, приняла решение все же написать весточку его опекуну. — Я уже давно заметила, что ты у нас парень самостоятельный, — после непродолжительного молчания заявила она, в этот раз тщательно подбирая слова для продолжения непростого диалога. — Когда захотел — пришел, когда захотел — ушел. И плевать, что там возомнило о себе начальство, выставляя для каждого практиканта определенный график. Одним словом, «кот», гуляющий сам по себе. Слегка хмыкнув, Леви слегка отвернулся. А ведь то, что она говорила сейчас, было сущей правдой, вплоть до того, что порой он и вправду чем-то напоминал кота, лишь только ненавязчиво воплощенного в человеческом теле: начиная от склонности к чистоплюйству, и заканчивая прогулками в сплошном одиночестве. — В последнее время ты совсем отбился от рук, Аккерман, и мне хотелось бы знать, в чем именно кроется причина столь несерьёзного подхода к довольно ответственной работе, — продолжила свою тираду Рико, надеясь пробить брешь в стене равнодушия этого парня своими напыщенными речами. — Ну, почему вдруг сразу легкомысленного, — неожиданно подал свой голос Леви, поворачиваясь к ней для продолжения диалога, напоминая в этот момент некую реинкарнацию «пришельца» с пятого измерения: так нелегко давалось ему выражение обычных земных эмоций, влекущее непонимание его мотивов со стороны землян, которых он и без того воспринимал, как представителей низшей расы. — Почему? — не на шутку взбеленилась Рико, поражаясь степени его невозмутимости. — Да потому что твое поведение ясно указывает на то, что труд в госпитале тебе совершенно неинтересен, потому что когда вы с Пиксисом оперируете очередного раненого, твои мысли бродят где угодно, только не в застенках операционной. По крайней мере, он мне сам так сказал. И поскольку Леви, несмотря на услышанное, по-прежнему продолжал хранить молчание, не собираясь рваться в бой ради опровержения её утверждения, довольная, что ей удалось наконец вывести его на чистую воду, для подтверждения своей догадки Рико задала ему последний вопрос: — Так значит, я права? Тебе действительно не интересно в нашем госпитале? Заимев с некоторых пор привычку отмалчиваться, когда сказать особо нечего, Леви враждебно уставился на женщину, до поры до времени оттягивая с окончательным ответом. — И не надо на меня так смотреть, Аккерман! — Окрысилась на него Рико, намереваясь его осадить, и только сейчас заметив, что перед ней находиться человек с почти совершенной внешностью, почему-то не смогла удержаться, чтобы не сказать ему об это в открытую. — Глаза у тебя красивые, но если бы в них ещё горел энтузиазм… — Вы вызвали меня сюда, чтобы поговорить о моих глазах?! — насмешливо осведомился он, готовый услышать от неё после своей «революционной» отповеди что угодно, только не комплимент в адрес своей внешности. — Скажи, ну, неужели так сложно? — немного сбавив свой тон, Рико попыталась воздействовать на него через жалость, однако довольно быстро раскусив коварный замысел этой женщины, Леви только больше дистанцировался от неё. — Для тебя плохо, когда ты чересчур долго вникаешь в суть работы, но ещё хуже, когда процесс вникания происходит слишком быстро, — отпарировала она, сделав собственные выводы относительно причин, вынуждавших его вести себя именно так, а не иначе. — И что мне теперь делать? — внутренне насторожившись, переспросил он. — Застрелиться?! — Выбрать специальность, деятельность которой будет захватывать тебя настолько, что на посторонние размышления просто не останется времени, — вздохнув, проронила она, инстинктивно потянувшись к чернилам и бумаге. Терпения доказывать что-либо заносчивому парню, который упорно отказывался выслушать её доводы, у женщины уже не оставалось. — Я надеялась, ты извлечешь урок из нашего разговора, но судя по тому, что выражение твоего лица ни капли не изменилось, все мои старания втолковать тебе азы медицинской этики, видать и вправду пошли насмарку. Поэтому как бы мне не хотелось этого делать, а все же придется завтра написать твоему отчиму и… — Думаю, его пока не стоит беспокоить, — перебив её на полуслове, отозвался Леви, прекрасно понимая, к чему она клонит. — У него сейчас хлопот хватает и без меня. Последнюю фразу он произнес таким тоном, что не знай Рико об его истинном характере, то запросто бы поверила в «искренность» его беспокойства о душевном равновесии опекуна. — Ладно, я подумаю над твоим предложением, — после недолгого размышления заявила она, (а ведь ей и вправду не хотелось лишний раз беспокоить собственного начальника, заставляя его из-за всякого пустяка преодолевать такие расстояния до Стохесса, когда у мужчины и без того было дел по горло), — но если жалобы на твое хамское поведение не прекратятся, я буду вынуждена пойти на этот шаг, известив отчима о твоих выходкам. И тогда меня уже точно ничто не остановит от воплощения этого плана. Вместо ответа Леви с такой рассеянностью посмотрел в окно, что на миг у неё сложилось впечатление, будто все её слова он пропустил мимо ушей, раздумывая все время о чем-то своем. — Посмотри, на своих ровесников… На того же Ботта, — обратилась к нему Рико, точно мисс совершенство соизволила снизойти до непрошеных советов в адрес презренного плебса, и чтобы «добить» Аккермана своими наставлениями окончательно, она воспользовалась последним и «беспроигрышным» приемом, который по её мнению, мог оказать существенное влияние на его самооценку, добавив к своей тираде следующее: — Обрати, в конце концов, внимание на работу своей сводной сестры. Микаса — девушка хрупкая и тем не менее старается быть полезной госпиталю, а ты… Мгновенно насупившись, он с трудом дослушал её речь до конца. Леви был готов стерпеть что угодно, только не сравнение с «сестренкой», по отношению к которой он проигрывал почти по всем параметрам, начиная с соблюдения моральных рамок, и заканчивая любовью к выбранной профессии. Проигнорировав его мольбу, Рико все продолжала говорить, расписывая на все лады положительные стороны скромной полуазиатки, и не в состоянии больше терпеть весь этот спектакль, Леви покинул её кабинет, так и не дождавшись разрешения идти. Привыкнув властвовать над своими подчиненными, Брженска приказала ему вернуться, но тот, оставаясь глух к её приказам, уже давным-давно исчез за дверью, не горя желанием выслушивать от неё всякий вздор. С негодованием покачав головой, Рико развернула перед собой чистый лист бумаги и, пододвинув поближе чернила, принялась сочинять набросок письма, адресованного шефу.
