Глава 31
5 мая 2018 г., 16:28
There are many things that I would Like to say to you But I donʼt know how Because maybe Youʼre gonna be the one that saves me And after all Youʼre my wonderwall Oasis — Wonderwall
Поместье Маркуса Ландсберга таки пришлось продать с шерифских торгов и если для Ханнеса продажа имения, на территории которого прошла его молодость, стала личной драмой, то Леви, обрадовавшись возможности окончательно переехать из провинции в город, навсегда порвав со средой, вызывавшей у него далеко не самые лучшие воспоминания, расстался с наследством без особых сожалений. Пообещав бывшему солдату Гарнизона выкупить поместье обратно, как только у него появяться лишние деньги, Леви, разумеется, слукавил, обведя доверчивого слугу вокруг пальца. На самом деле выкупать что-либо обратно он не собирался, и даже если бы у него и впрямь завелись большие деньги, он никогда бы этого не сделал, хотя бы потому, что не планировал провести оставшуюся жизнь в каком-то захолустье. А вот Микасе переезд обратно в Стохесс дался непросто. Провинциальная размеренная жизнь нравилась полуазиатке больше городской, вот только Аккерман, акцентировав внимание на удовлетворении собственных амбиций, даже слышать ничего не хотел о попытках возвращении к прежним истокам бытия. И мгновенно научившись приспосабливаться к внезапным переменам, городская жизнь с её шумом и суетой, была ему куда больше по душе провинциальной среды обитания, где он попросту изнывал от скуки, не имея возможности реализовать себя так, как хотелось бы. Станцию, сгоревшую во время войны, отстроить так не удалось, поэтому на её месте теперь стоял лишь деревянный навес, куда свободно проникали ветер с дождем. Поэтому сравнивая то утро, когда они с Браус, будучи совсем юными, приехали в Стохесс на практику, Микаса не могла не содрогнуться от картины упадка, представшей её глазам. Запомнив город совсем другим, она, как и Леви, была несколько поражена изменениями, происшедшими с ним за какие-то полгода, пока они находились в провинции и, наблюдая за мельтешившей на площади толпой, и проезжающими мимо фургонами, повозками, Микаса обратила внимание на отсутствие прежнего веселого возбуждения, которое царило в Стохессе в первые годы войны. Высококультурный в прошлом город наводнили пришлые люди: грубые, неотесанные мужчины и безвкусно одетые, с вульгарными манерами женщины. Повсюду теперь слонялись какие-то солдаты, так что невозможно было пройти по улице, чтобы не наткнуться взглядом на злополучный мундир какого-то марлийца. Пешие, в армейских фургонах, верхом на лошадях, они были повсюду. Стохесс превратилась в город, куда отовсюду стекались мошенники, проститутки и шулера, и где вместо закона и порядка процветала теперь коррупция и махинации различного масштаба. Город наводнили подонки всех мастей. То были времена, где на фоне царившей нищеты, в пабах играли на скрипках, а в ослепительно сверкавших яркими огнями публичных домах — звенели бокалы. В памяти Аккерманов Стохесс по-прежнему оставался городом с густо застроенным элегантными домами, госучреждениями и ухоженными парками. Кое-где, правда, ещё сохранились остатки жилищ в виде кирпичных стен без крыш, с оконными проемами, зиявшими пустотой и только время от времени им попадались уцелевшие от огня и снарядов магазины розничной торговли, и частично восстановленные конторы, владельцы которых были незнакомы местным жителям. Их дом сгорел. Не осталось даже стен. На весь квартал уцелело только здание жилища Бозарда, и одного этого момента оказалось достаточно, чтобы перебравшись на прежние места после осады Стохесса соседи начали ему завидовать, поражаясь успешности бывалого хирурга. Заплатив извозчику за доставку багажа, Аккерманы направились к дому, который до поры до времени им придется делить вместе с Оруо Бозардом, внося каждый месяц определенную оплату за жилье. Крыша здания была сделана из шифера, а кусты засохшего дикого винограда, обвивавшего фасад и сглаженные выступы стены, производили впечатление некой уверенности и покоя, стоило представить, как зацветет вокруг пышная листва с наступлением лета. Оставив багаж у обочины, Леви с такой стремительностью взбежал по парадной лестнице, что порядочно утомившись в дороге, Микаса едва за ним поспевала, осматриваясь по сторонам. Небрежно сбросив перчатки на мраморный столик в просторном холле, Аккерман принялся с особым вниманием изучать окружающий интерьер. Прежняя обстановка дома имела уже мало что общего с прежним жилищем с вылизанной до блеска мебелью. Теперь она больше походила на кочевое стойбище, где то тут, то там были разбросаны разрозненные предметы, а со стен взирали облупившиеся картины. За отсутствием слуг, которых Оруо заставлял убираться здесь каждые полчаса, с домашними делами ему приходилось теперь справляться в одиночку. А поскольку основную часть своего времени он проводил в госпитале, возвращаясь домой ближе к восьми вечера, то чувствуя себя невероятно уставшим, ему было уже не до наведения порядка. Категорически не желая мириться с подобным раскладом дел, Леви намеревался собрать достаточно средств для покупки отдельного дома и, переехав в собственное жилище, раз и навсегда забыть о нынешнем унизительном положении «квартиранта». По крайней мере, он был уверен, что в ближайшее время все произойдет именно так, как он задумал, ведь получилось же у него в свое время разработать коварный план по отправке Йегера на фронт, значит и это должно получиться. План, конечно, поражал размахом своей гнусности, зато сработал, а это уже показатель результата. Как знать, может у него, и вправду имеются незаурядные способности, которые окружающие в упор отказываются признавать. Дома никого не оказалось, (Бозард либо опаздывал, либо задерживался у кого-то в гостях), поэтому прибывшим раньше намеченного срока «гостям» пришлось располагаться по пустовавшим покоям уже на собственное усмотрение. И только одну Микасу подобный расклад дел почему-то устраивал не до конца, о чем она, конечно, поспешила поставить в известность сводного «брата», как бы между прочим обмолвившись: — Мы не можем распоряжаться имуществом Бозарда, не спросив его разрешения. Думаю, будет правильно, если мы все-таки дождемся Оруо… Обернувшись, Леви лишь едко заметил в ответ: — Уж ежели Бозард настолько занят, что не в состоянии нас встретить, значит, нам придется обходиться без него. Не торчать же нам теперь целый день в дверях, ожидая возвращения хозяина, верно?! Не дождавшись реплики «сестры», всерьёз задумавшейся о его красноречивом заявлении, Аккерман поднялся на второй этаж и, оставив свою «родственницу» в холле, направился куда-то по коридору, стремясь выбрать себе приглянувшуюся комнату.***
В госпитале Аккерманов встретили настолько тепло, что со стороны складывалось впечатление, будто «старая гвардия» Стохесса, забыв о заносчивости Леви в период войны, казалось, и вправду была готова простить ему былые «прегрешения», надеясь на плодотворное сотрудничество в дальнейшем. Сейчас они помнили Аккермана как сына истинного патриота Элдии — бывшего владельца крупного госпиталя в Стохессе, и что он тоже пострадал вместе с остальными, как только Парадайз потерпел поражение. Поэтому в очередной раз переступив порог данного учреждения, Леви было выгодно, чтобы сложившееся о нем новое мнение среди коллег и начальства продержалось как можно подольше, пока он окончательно не испортил здесь свою репутацию, став изгоем. Несмотря на радость от оказанного им с Микасой приема, Аккерману все равно было немного не по себе. И опасаясь, как бы кто из коллег не догадался, что на нем сегодня был его единственный приличный и новый костюм, который он мог себе позволить надеть при тех скудных средствах, что у него ещё оставались, Леви успокаивался только тогда, когда видел, что другие одеты намного хуже, чем он. После капитуляции Элдии целые толпы солдат двинулись домой, но будучи почти на последнем издыхании, заходя на крыльцо госпиталя в надежде на помощь, впоследствии были вынуждены останавливаться здесь на неограниченный срок. Ильзе Лангнер, получив от главврача новое распоряжение, сформировала вокруг себя команду помощников и, опасаясь, как бы забредавшие в госпиталь оборванцы не занесли в учреждение какой-нибудь заразы, предприняла для этого соответствующие меры. Даже нашествие саранчи было не столь впечатляющим по сравнению с картиной околачивающихся поблизости медицинского здания кучи солдат. Воинственно, словно исполняя священный долг перед отечеством, её помощники наскоро замешивали лекарственный отвар и поили им бедолаг, стоило тем переступить порог заведения, а потом, стаскивая с них рубище, подвергали самой беспощадной «дезинфекции». И хотя подобное обхождение с солдатами некоторые считали довольно кощунственным, сама Ильзе Лангнер касательно вопросов тщательной гигиены придерживаясь иной точки зрения, не видя ничего страшного в подобных процедурах. Преследуемая страхом, что какая-нибудь шустрая вошь ускользнет от ее зоркого глаза, она ужесточила требования главврача к забредавшим в госпиталь солдатам, и когда Зик Йегер, на правах начальства приказал ей помягче обращаться с пришлыми людьми, проигнорировав её требования, она продолжила следовать собственной тактике, которая ни разу её не подвела. — Микаса, — обратилась как-то Хитч к Аккерман после наполненного однообразными обязанностями рабочего дня, — какая участь ожидает теперь наших девушек? — Что ты имеешь в виду? — переспросила её полуазиатка, равнодушно стаскивая с головы чепец. — То, что я сказала, — повторила она, окинув девушку недоумевающим взглядом. — Что будет со всеми нами, когда выйти замуж за толкового парня теперь стало просто невозможно. По-моему, мы обречены умереть старыми девами, и это неизбежно. — Ну, что ты такое говоришь?! — устало проронила Микаса, удивляясь наивности коллеги. — Да разве брак — это самое важное сейчас? — Тебе легко говорить, — разгорячившись, разозлилась на неё Хитч Дорис. — За тобой всегда ухаживал Кирштайн, а каково мне, подумай, без Марло? Да и кто знает, где его носит сейчас?! В свои молодые годы она выглядела почти законченным «синим чулком». Блеклые, почти без ресниц глаза смотрели на мир прямо и бескомпромиссно, а тонкие губы всегда были высокомерно поджаты. Держалась Хитч гордо, и с достоинством, но это шло ей куда больше былой наигранности, от которой за версту тянуло лицемерной приторностью. — Послушай, а может, не стоит вспоминать его фамилию всуе? — всполошилась Браус, невольно прислушиваясь к их разговору. — Может, Кирштайна уже давно нет в живых?! А то как бы дух мертвеца не повадился таскаться сюда по ночам… И только скептически настроенный к мистике Леви, будучи в курсе, что ради выгодного замужества Хитч была готова перевернуть небо и землю, боясь остаться старой девой, попытался развеять её горестные думы, намекая на трезвый прагматизм следующей репликой: — Да, не хнычь ты… Вернется твой Марло! Может, он застрял где-нибудь по дороге, а может… Прекрасно подозревая, к чему тот клонит, съезжая на иронию, вообразив на мгновение босоногого Санда, бредущего пешком по пыльной дороге, Хитч чуть не разразилась вслух проклятиями. Это другие могли позволить себе приковылять в госпиталь, обернув свои ноги тряпьем, только не её жених! Точнее её последняя надежда на замужество. Сама мысль о том, что Марло мог тоже быть низведен до такого же унизительного состояния, как и остальные солдаты, ковылявшие вблизи госпиталя, казалась этой девушке просто невыносимой. — Хитч, ненасытная ты наша, — вновь вмешался Леви, так и не удержавшись от попытки задеть её за живое, — а ты пыталась хотя бы раз отвлечься от «драгоценной» персоны Санда? Неужели вокруг мало тех, на кого можно было обратить свое внимание? Девушка бросила на Аккермана испепеляющий взгляд. — На кого это ты сейчас намекаешь? — уточнила она, не понимая, подшучивает ли он над ней, либо говорит всерьёз. — Ну, хотя бы на тех марлийцев, которые стояли сегодня напротив входа одного из госучреждений. Помнишь, я ещё указывал тебе на кого-то из них. — Так я уже успела с ними познакомиться, — осадила его Хитч, невольно ударяясь в воспоминания, и тут же вспомнив о чем-то важном, обреченным голосом добавила, проявляя свое недовольство: — Только ребята попались какие-то неразговорчивые. Один вообще, как истукан стоял, пока я с ним разговаривала. Эмоции отсутствуют напрочь. Не человек, а какой-то пенек с глазами. — Да этот марлиец тебе бы и так ничего не сказал, — невольно добавил Аккерман, насмехаясь над нею уже в открытую. — Он же на карауле стоял. Ему не положено на посту с дамами разговаривать. — А почему ты меня раньше не предупредил? — возмутилась Хитч, догадавшись, что опять стала жертвой его очередного розыгрыша. — Наоборот, сказал, иди и познакомься с ним, а то видишь, каким изголодавшимся взглядом тот смотрит на тебя. Удрученная тем, что попалась на элементарной шутке, поймав на себе насмешливые взгляды окружающих, Хитч мгновенно вспыхнула от стыда. А ведь раньше она и вправду считала, что он печется о её «статусе», предлагая кандидатуры довольно выгодных «женихов». Увы, и ах. Леви, похоже, ни капельки ни изменился с прошлого времени: как был наглецом и хамом, так и продолжил крутить ту же «волынку», не замечая за собой ничего необычного, а она с прежним упрямством наступает на те же грабли, не постигнув ни одного урока из допущенных прежде ошибок. — Мне все прощают из-за моей внешности, — спустя время отметил он, довольный тем, что недальновидная коллега «попалась» на такой ерунде. — Будь я уродом, ты бы вряд ли стала со мною церемониться. — Я и так церемониться с тобою не буду, — отчеканила она, с трудом подавив желание наброситься на коварного Аккермана и выцарапать ему глаза. — Если бы у всех была возможность выбирать себе внешность, и место рождения, на земле, думается мне, не осталось бы ни одного бедного, либо просто уродливого человека, — отметила Мина, тайком подслушивая их разговор. — Другое дело, что любая девушка, окажись на месте Хитч, предпочла бы остаться старой девой, нежели выйти замуж за такого человека, как Марло Санд, — подхватив её мысль, продолжил Леви, переходя на личность своего правдолюбивого коллеги, который ни сегодня, так завтра мог вернуться с марлийского плена. Микаса с осуждением покосилась на сводного «брата», однако проигнорировав её взгляд, как будто девушки и вовсе не было в помещении, подойдя к коллеге вплотную, продолжил свою тираду, словно преследуя цель окончательно вывести её из себя: — Но ты, видать, относишься к такому типу девушек, которые никому не нужны даже с хорошим приданым, потому и рады уцепиться за возможность отдаться хоть хромому, хоть рябому, но ЗАМУЖ. У Аккермана просто не укладывалось в голове, что гордячка из гордячек — Хитч Дорис — всегда отличавшаяся здравым смыслом и трезвым рассудком, всерьёз задумала «подцепить» такого порядочного, на первый взгляд, человека, как Марло Санд, лишь бы женить его на себе. Нервный, скромный и немного застенчивый, (а паршивее качеств для будущего жениха нельзя было и придумать), Марло не умел обращаться с девушками. Это же до такой степени надо было загореться желанием выйти замуж, чтобы решиться свить «теплое гнездышко» со столь непутевым простаком, как Санд? И все же что-то в нем её все-таки зацепило, раз она так ухватилась за его личность. По крайней мере, Марло — всегда позиционировал себя этаким рыцарем и дамским угодником одновременно, стало быть, им будет легче управлять, когда дело коснется семейной жизни. Некоторое время за Хитч, правда, пытался ухаживать один марлиец — Порко Галлиард, шулер с речных пароходов, вот только неуклюжие ухаживания данного типа вызывали у неё такое раздражение, что ей немалого труда стоило держаться с ним учтиво, чтобы сразу не послать по адресу, как только он пытался познакомиться с ней поближе. «В конце концов, нищие не выбирают», подумал об этой парочке Леви, отказываясь комментировать несуразность данного союза, но вслух сказал следующее: — Не понимаю, что тебя в нем привлекло. Уж если действительно захотелось замуж, на роль мужа могла бы найти кого-нибудь приличнее… — Но выходить замуж сейчас необязательно, — сама того не желая, высказалась Хитч, «подливая масла» в огонь, — ребеночка можно и для себя завести, а муж… — осекшись на полуслове, девушка неопределенно взмахнула рукой. — Муж появится со временем. Так что, если ты до сих пор не замужем — это еще не конец света. — А ведь Ханна и вправду в чем-то права, — подметил Аккерман, сделав вид, будто всерьёз воспринял её каждое замечание и, положив свою руку на плечо Хитч, в качестве «утешения» добавил: — Ты зря поднимаешь панику. Вот увидишь, твой Марло скоро вернется и женится на тебе, как только ты его об этом попросишь. — На лице невозмутимого Леви появилось некое подобие ехидной улыбки. — Он достаточно для этого глуп. Без особого интереса следя за исходом затянувшегося спора, Микаса теперь окончательно убедилась, что её сводный «брат» не умеет общаться с людьми, привыкнув провоцировать их на бесконечные ссоры. — А если не вернется, как насчет мужа, не знаю, — снова вмешался Леви, намереваясь окончательно вывести её из состояния равновесия, — но ребеночка обеспечить я тебе в состоянии. — Не слушай его, — внезапно вмешалась Микаса, оборвав его на полуслове; надо было прекращать данную «дискуссию», пока Хитч не залепила ему пощечину. — Леви это просто так говорит, а на самом деле… Замерев на полуслове и, как будто не решаясь закончить фразу, она все же нашла в себе силы договорить до конца, проигнорировав пристальный взгляд Аккермана: — На самом деле Леви не стал бы с тобою спать. Даже за большие деньги. Почувствовав себя оскорбленной до глубины души, Хитч опрометью ринулась к двери. Она была готова услышать что-то подобное от кого угодно, но не от «добропорядочной» Микасы Аккерман. Бросившись следом за коллегой, полуазиатка предприняла попытку её остановить, но та с такой стремительностью выскочила из помещения, где они переодевались, что оставшись стоять на месте, Микаса с отрешенным видом посмотрела ей вслед. — У тебя хорошо получается раздавать советы, Аккерман, — внезапно вмешалась Мина, едва первая волна «страстей» улеглась, и все, с облегчением вздохнув, принялись разбредаться по домам. — Но раз ты такой умный, тогда почему сам не женишься?! — Можешь сказать своим любопытным подружкам, что я вступлю в брак только тогда, когда никаким другим способом не получится заполучить ту, которая мне нужна, — сказал он, перехватывая её изумленный взгляд. — А пока что я ни одну девушку не возжелал так сильно, чтобы жениться на ней, и сделать её своей законной женой. Ещё вопросы будут? Хмыкнув, Мина перевела свой отрешенный взгляд на окно. — Ну, а если твой избранник вдруг тоже не вернется, — Леви снова повернул разговор в избранное для себя русло, — я могу предложить тебе свою кандидатуру в качестве мужа. Так что подумай над моим предложением, пока я не положил глаз на твою подругу — Хитч Дорис. «Начинается…» наблюдая издалека за неким подобием флирта между этими двумя, Микаса отчасти считала себя виноватой за выходки распоясавшегося Леви, которого в последнее время прямо-таки понесло «раздаривать» себя направо и налево в качестве будущего отца. Впрочем, он уже успел достаточно пасть в её глазах, когда попытался ею овладеть по пьяне в подсобке госпиталя, (так что если бы не вмешательство Арлерта, ему, возможно, и удалось бы довести начатое до конца), дав все основания считать себя законченным негодяем, лишь для вида прикидывающимся простачком, но после того, что им удалось пережить вдвоем за эти полгода, относиться к нему как прежде, она больше не могла. — Уж лучше оставаться тогда одной, нежели вступив в брак со столь безответственным разгильдяем наподобие тебя, потом всю жизнь жалеть об этом поступке, — отрезала Мина, отлично понимая, что ни на ком он жениться не собирается, а просто городит чушь, чтобы лишний раз позлить Хитч. — И кстати, почему ты так уверена, что я не стал бы спать с твоими подругами за деньги? — неожиданно осведомился он у Микасы, с каким-то подозрением восприняв её предупреждение. — Ты с такой уверенностью об этом говоришь, что можно подумать, будто ты и вправду хорошо ко мне относишься, либо … — Либо что? — осведомилась, посмотрев ему прямо в глаза и впервые в жизни не отведя в сторону свой взгляд. — Просто ревнуешь?! — ненавязчиво обхватив её за талию, Леви попытался ненавязчиво притянуть девушку к себе. Отбросив в сторону его руку, Микаса устремилась прочь. Сопроводив её уход неоднозначным взглядом, он намеревался также покинуть помещение, где его больше ничего не держало, но остановив в последний момент взгляд на раздосадованной коллеге, не удержался от нового замечания: — А ты все-таки хорошенько подумай над моим предложением, потому что упрашивать кого-то на что-то больше двух раз — у меня привычки нет. Так что выбор остается за тобой.
