Глава 48
6 июня 2018 г., 23:32
Похоронив вместе с Кирштайном свою последнюю надежду выйти замуж, Хитч была готова мстить Микасе до конца своих дней. Зациклившись на Жане в силу какой-то «близорукости» и, как будто не замечая никого вокруг после разрыва с Марло, она тщетно пыталась завоевать его внимание, быстро отыскав Марло замену. Однако тот, не на шутку увлекшись Микасой, как будто и вправду перестал акцентировать свое внимание на других девушках, и если бы Жан изначально выбрал Хитч Дорис, как планировал, трагедии, которая с ним приключилась в силу обстоятельств, попросту обошла бы его стороной.
Известие о свадьбе «избранника» с подругой его детства стало для неё настоящим ударом, но обладая довольно сильным характером, спустя время ей удалось оклематься и, взяв волю в кулак, начать свою жизнь если не с чистого листа, то, во всяком случае, продолжить с того, на чем она остановилась. И окончательно помешавшись на идее выйти замуж, отправилась на поиски очередной «второй половинки». Другого смысла в своей жизни она не видела, да и его для неё, в принципе, не существовало.
Обнаружив, что все её коллеги каким-то образом умудрились найти себе «пару», (кроме Микасы, заведомо получившей статус вдовы), Хитч пришла к выводу, что найти свое «счастье» среди знакомых ей вряд ли удастся, поэтому поразмыслив на досуге о дальнейших перспективах поиска себе спутника жизни, она почему-то сделала выбор в пользу единственного неженатого экземпляра в своем бывшем окружении. И этим человеком почему-то должен был оказаться именно Леви Аккерман.
Несмотря на свою скандальную репутацию, сводный брат Микасы продолжал оставаться завидным женихом Стохесса не только в глазах «обездоленной» Хитч Дорис, но и многих других девушек, так и не успевших к тому времени в силу каких-то обстоятельств обзавестись собственными мужьями. И когда большинство сверстников, построив семейные «гнезда», уже готовились стать родителями, Аккерман, посвятив свою жизнь карьере, раз и навсегда вычеркнул из собственного сознания любое упоминание о так называемом «домашнем очаге», посчитав, что вряд ли когда-нибудь до этого созреет. Даже если ему перевалит за пятьдесят. Леви не был ни вдовцом, ни разведенным, ни бабником, что повышало на него спрос в качестве будущего «мужа» среди сверстниц. А для девушки, помешанной на браках наподобие Хитч, готовой выйти замуж за кого угодно, лишь бы «не остаться одной», лучше кандидатуры для совместной жизни нельзя было и придумать. Впрочем, однажды к ней уже сватался один тип, — знакомый покойного Кирштайна — Порко Галлиард, марлиец-шулер с речных пароходов, но будучи тут же ею отклонен, он поспешил как можно скорее исчезнуть с поля её зрения, не покидая, впрочем, надежд получить повторный шанс.
Сделав свой выбор в пользу Леви, Хитч надеялась прибрать к рукам его дело и, отлучив «избранника» от избранной деятельности, получить самой доступ к финансовым средствам; от воплощения данного плана её останавливало, что в отличие от того же Марло или Кирштайна, Аккерман был не настолько наивным идиотом, чтобы поддаться уловке враждовавшей с ним глупой девице. К тому же будучи в курсе его тайной привязанности к Микасе, загоревшись желанием завоевать его внимание, Хитч в то же время понимала, что для воплощения этой затеи ей придется немало потрудиться.
— Вот и все. И осталась Микаса снова одна, — торжественным тоном объявил Аккерман, наливая себе спиртного, чтобы выпить за упокой Кирштайна, прежде своего конкурента, а теперь просто покойника, как только после похорон все разошлись, и в доме остались только близкие друзья и родственники. — Её брак продлился недолго, а тебе так и не удалось захомутать дурачка Кирштайна, которого в свое время получилось окрутить моей сводной сестренке.
— Вот и верь после этого в твою любовь к ней, — насмешливо бросила Хитч, располагаясь за столом напротив него. — Она, поди, плачет сейчас над гробом мужа, а ты сидишь тут, умничаешь, выпивая в одиночестве.
— Я был бы, конечно, только рад такому повороту событий, но думается мне, оттого, что я здесь, ей ни жарко, ни холодно, — заключил Леви, успев порядочно протрезветь к концу церемонии, и даже немного помириться с бывшей коллегой, которая неоднократно его подставляла. — Микасе никогда не нравилось, что я постоянно её преследую, поэтому я и не пошел за ней в часовню. А вот что делаешь здесь ты, — девушка, дорожившая памятью Жана Кирштайна, когда должна была, по идее, занять место ближе всех к изголовью покойника, для меня так и остается загадкой.
Он отлично осознавал, каким жалящим эффектом обладали его слова, но соизволив однажды начать язвить Хитч, уже просто не мог остановиться.
— Очень больно падать с заоблачной высоты, особенно, когда она сама себя туда вознесла, — негодующе кивнула блондинка, поплотнее закутавшись в свою накидку. — Привыкла на всех смотреть «королевой», а остальные — просто пыль на ее туфлях, вот вселенская справедливость её и наказала, расставив все по своим местам.
После чего подождав, пока Аккерман снова не примет на душу, убедившись, что он дошел до кондиции, Хитч, сосредоточив взгляд на ничего не подозревавшем собеседнике, во всеуслышание объявила:
— Послушай, Аккерман, ты когда-то жаловался, что тебе не везет со спутницами жизни…
— И что? — удивился Леви, не совсем понимая, на что она намекает.
— Если у тебя ничего не получилось с Микасой, ты мог бы жениться на мне.
Став невольным свидетелем того, что девушка сама навязывает ему свое общество, напрямую предлагая на ней жениться, Леви чуть не поперхнулся.
— Я вижу, тебе по-прежнему хочется замуж, — хмыкнул он, поставив на стол свою рюмку. — С одной ямы не успела выбраться, уже во вторую тянет. Вот что за натура такая? Живи свободно, пока живется.
Он был готов услышать от этой особы все что угодно, только не предложение руки и сердца. Впервые в жизни ему предлагала вступить в брак девушка, которая его постоянно подставляла, то и дело намереваясь оскорбить словесно, независимо от наличия рядом постоянных зрителей.
— Странно это слышать от тебя, — добавил Леви, снизойдя до более миролюбивого тона, — но вспомни, ты ведь все время говорила, что я мерзавец, с которым ни в коем случае не следует связывать свою судьбу, тогда почему именно вдруг решила выйти за меня? Да и зачем тебе такой неблагонадежный муж?!
Хитч прекрасно понимала, что он хотел ей сказать, намекая на скоропостижное замужество, и готовая раскритиковать его в пух и прах за брошенные слова, она впервые в жизни не нашла, что ему ответить, чтобы убедить его в обратном.
Леви не понимал её логики, но был отнюдь не идиотом, чтобы поверить, будто за это время в него успела «влюбиться» ранее ненавидевшая его особа. Сколько помнил Хитч, та постоянно критиковала его действия и сам образ жизни, обзывая его различными нелицеприятными словами, а теперь, мгновенно забыв о чувстве собственного достоинства и унижаясь перед ним словно последняя дурочка, неожиданно решила напроситься в спутницы жизни, не поинтересовавшись даже, желанна она ему или нет. Все это выглядело крайне подозрительно, но если отбросить в сторону сантименты и прочие эмоции, не будь он настолько увлечен Микасой, то наверное бы уже давно сделал свой выбор в пользу Хитч, женившись на ней затем, чтобы позлить свою скорую на принятие безумных решений «сестру».
«И как я раньше её не замечал? — с какой-то наигранной сентиментальностью подумал о ней Леви, представив себе на миг семейную жизнь с девушкой, которая благодаря «своевременному» вмешательству Микасы, чуть не осчастливила своей компанией Жана Кирштайна. — Если бы не моя увлеченность Микасой, я мог бы уже давным-давно найти «кандидатуру» в жены посговорчивей. Это было бы, по крайней мере, намного лучше, нежели потратив всю жизнь на беготню за неприступной «сестренкой», в результате остаться у разбитого корыта… И зажили б мы тогда с Хитч, как в «сказке»! Тем более с такой узурпаторшей-женой, как она, нигде не пропадешь. И учитывая её желание контролировать каждую мелочь, она могла бы и вправду облегчить мою жизнь, а то в силу постоянной загруженности я ничего не успеваю сделать… Жаль, что слишком поздно задумался о перспективе подобного брака, а так можно было провернуть занимательную авантюру».
И представив на миг свою будущую «избранницу», восседавшую на нем в постели во время выполнения супружеских обязанностей, — эту её прямую спинку в пикантной позе, полуоткрытый рот, закушенную губку, театрально прищуренные глазки, томность движений, и отрывистые стоны, а в идеале — ещё и зеркало на потолке, едва сдержался от воспроизведения в её адрес очередного иронического комментария.
— Значит, ты отказываешься от моего предложения? — нервно заерзала на месте Хитч, силясь прочитать его мысли.
— Видишь ли, в чем дело, — совершенно спокойно произнес Аккерман, отвлекаясь на миг от своих нескромных мыслей. — В свое время я предлагал тебе переспать со мной. За деньги. Но ты отказалась…
Для него всегда было проблемой скрыть свое пренебрежительное отношение к людям. И данный случай не стал исключением.
— Вот именно, — уточнила Хитч, против воли воскрешая в своей памяти картины далекого, как ей показалось, прошлого. — «Предлагал» переспать. Но не жениться.
— Даже если это так, ты думала, что я и вправду согласился бы с тобою переспать?
— Если я тебе в тягость, то так и скажи, но что бы ты сейчас мне не ответил, я готова пойти на все, чтобы этот брак оказался выгодным для нас обоих.
— Нет уж, спасибо, — отрицательно кивнул Аккерман, приходя понемногу в себя от услышанного. — В таком случае проживу как-то сам.
— Но почему?
— Потому что тебе нужны мои деньги, а не я сам. Тебе хочется роскошной жизни, а я всего лишь проходные ворота в эту самую жизнь. И если бы у меня было такое же мышление, как у твоего недальновидного Кирштайна, как знать, возможно, тебе и удалось бы меня захомутать, а там, добравшись до моих денег, превратиться в полноправную хозяйку моих владений, предварительно избавившись от меня самого. И попробуй возразить, что это не так, и я сейчас был не прав.
Скривившись от осознания, что её так быстро раскусили, когда она так и не успела ничего сказать в свое оправдание, Хитч перевела свой животрепещущий взгляд в сторону окна.
— Вот видишь, твои жесты говорят сами за себя, раз ты не хочешь даже смотреть на меня, — равнодушно бросил Леви, читая сейчас собеседницу словно раскрытую книгу. — Значит, мои предположения оказались верны.
Хитч недовольно мотнула головой. Будущий «избранник» оказался куда более проницательным, нежели ей показалось в самом начале.
— Но что плохого в браке по расчету? — с отчаянием спросила она.
— Да я бы не женился на тебе, даже если бы мне за это заплатили.
— Но почему?
Закинув руки за голову, и откинувшись немного назад, Леви с недоумением на неё покосился.
— Потому что ты не привлекаешь меня как девушка, и вообще, ничего кроме равнодушия, я к тебе не испытываю. Для меня приемлем брак только при наличии элементарного влечения к партнерше, извини.
— Но разве постель настолько для тебя важна?
Сейчас у Хитч был такой вид, будто ещё немного, и она расплачется.
— Ты, как обычно, все не так поняла, — процедил Леви, обескураженный её напором. — Но в любом случае у нас с тобой все равно бы ничего хорошего не получилось.
Он и представить себе не мог, что ему придется когда-нибудь разговаривать с ней на подобную тематику, и ни где-нибудь, а прямо в день похорон Кирштайна, но жизнь порой загоняла их в такие рамки, что обстановку для проведения совместных переговоров, обычно, выбирать не приходилось.
— Леви, ты... Ты... — пролепетала Хитч, задыхаясь от возмущения. — Знаешь, кто ты после этого? Последняя сволочь!
— Ты тоже не подарок, — надменно бросил он, вставая с места. — И вообще, истеричный крокодил в качестве жены мне не нужен.
Прихватив с собой брошенный неподалеку пиджак, Леви намеревался беспрепятственно покинуть помещение, чтобы раз и навсегда избавиться от назойливого общества наскучившей ему особы, однако стоило ему сделать пару шагов в сторону двери, как Хитч, вскочив со своего места, с особой цепкостью схватила его за руку и потянула её на себя.
— Ах, вот значит, оно что! — сжав зубы, прошипела девушка, не сдерживая больше своих эмоций. — Крокодил я значит, «истеричный»…
— Поменьше пафоса, леди, — бросил ей на прощание Аккерман, поправляя свободной рукой воротник своей рубахи, — и люди к тебе подтянутся.
— Да ты ни капли не изменился! Как был бессердечной мразью, так ею и остался! — закричала Хитч, набрасываясь на него с кулаками, и готовый стерпеть что угодно, только не приставания надоедливой бабы, ухватив бывшую коллегу за запястья, Леви с такой силой отшвырнул её от себя, что та, отлетев в другой конец помещения, так и свалилась на пол, обескураженная силой броска. Даже не взглянув в её сторону, и тем самым показывая, как ему плевать на неё, он поспешил покинуть комнату, не желая здесь больше задерживаться. Сцепив зубы, Хитч бросила в сторону Аккермана свирепый взгляд и, увидев, как захлопнулась за ним деревянная створка, ещё долго не могла успокоиться, опускаясь в его адрес отборные ругательства.
***
— Послушай, ты случайно не видел Хитч Дорис — эту презабавнейшую блондинку? — неожиданно поинтересовался Порко месторасположением данной особы у мимо проходившего Аккермана. — Случайно видел, — равнодушно бросил тот, останавливаясь на полпути, — только зачем она тебе? — Хочу ей сделать предложение. — Ты опоздал. Она уже сваталась ко мне. — Не может быть, — не поверив своим ушам, пролепетал Галлиард, провожая его взглядом. — Предлагала себя мне в качестве жены на случай, если в ближайшие полгода я так не найду себе подходящей спутницы жизни, — Леви поделился с ним подробностями своего недолгого диалога с Хитч, ничего не скрывая. — И что же ты ей сказал? — Сказал, что жениться не собираюсь, но разве такой, как она, что-либо докажешь?! — Хитч, по-моему, дошла до той стадии паранойи, что теперь готова выйти замуж за первого встречного, лишь бы не остаться старой девой. — Ну, можешь попытать «счастья», и стать для неё тем самым «первым встречным», — предложил ему Аккерман, не смея больше задерживаться на проходной из-за пустяковых разговоров. — Но разве есть у неё теперь выбор? Был единственный идиот, чья маман оказалась в восторге от будущей невестки, и того ухитрилась увести Микаса. Поэтому ей и выбирать особо не из кого. Один я остался, и то отказываюсь на ней жениться. — Да, не повезло Хитч с ухажерами, — хмыкнул Порко. — С головой ей не повезло. Это же до какой степени надо себя не уважать, чтобы попытаться связать свою жизнь с таким, как я. — И все-таки, отказав ей, ты поступил довольно жестко, согласись. — Скажи спасибо, что вообще не убил, — ответил Леви, не привыкнув отчитываться перед кем бы то ни было за собственные действия и, посчитав подобное объяснение достаточным, чтобы Порко, выслушав его, сделал свои выводы, направился себе дальше, обдумывая новую авантюру. Проводив его недоумевающим взглядом до дверей прихожей, Галлиард взял курс в сторону комнаты, где по-прежнему оставалась Хитч. Разойдясь не на шутку после выходки Леви, она разносила в пух и прах окружающую мебель, пытаясь согнать, таким образом, свой гнев на невидимом враге. — Отказываюсь понимать, чем хладнокровная скотина наподобие Леви Аккермана могла обворожить девушку столь восхитительного и пылкого нрава, — застыв у двери, пролепетал Галлиард, прикидываясь учтивым «кавалером». Фыркнув, Хитч подошла к столу, за которым сидела недавно с Аккерманом, обсуждая свой провалившийся брак, и не успел Порко сообразить, что за муха её укусила, и что она собралась предпринять по этому поводу, как схватив в руки вазон с ядовитым плющом, который Леви притащил на кладбище, она тут же запустила этой конструкцией прямо в голову новоприбывшему визитеру. — И ты тоже отсюда убирайся! — затрясшись от гнева, закричала на него Хитч. Изловчившись, Галлиард едва успел выскочить из помещения, захлопывая за собою двери. В следующий момент за створкой раздался удивительный треск. В её поверхность врезалось что-то тяжелое. Разломившись на части, вазон покатился по поцарапанному паркету, оставляя за собою следы рассыпавшейся земли, и оказавшись далеко за пределами своего привычного места обитания, бедное растение так и осталось валяться у двери, нещадно попираемое ногами гостей. Не сумев с той поры никого больше заполучить в мужья, замуж Хитч так и не вышла. И оставшись жить в своем доме с претензиями на благородство, с той поры она стала больше проводить свое время в пустых разговорах и сплетнях, стараясь вращаться в обществе, не требующем больших затрат. Никого не полюбив, и будучи никем не любимой, со временем она превратилась в настоящую мегеру — бессердечную, надменную и ехидную особу, и знакомые с её злобным нравом не понаслышке, окружающие предпочитали обходить сию персону стороной.
