Солянка

      — Леви, — Эрвин сдержанно вздыхает, пытаясь объяснить мне всё предельно спокойно. — Я понимаю, ты любишь её, но скрывать её больше нельзя. Правительство узнало, что она выбралась из кристалла и давно уже прячется в лесах. Они требуют казни. То, что ты находишься с ней, я никому не говорил. Я его понимаю, понимаю каждое слово, которое он говорит. Но принимать смысл не хочу. — Я не могу своими руками убить её. Не смогу смотреть, как её казнят. — Так надо, — сухо добавляет командор, откидываясь в кресле. — У тебя есть два пути: или бежать с Энни за стену и вечно скрываться, живя среди титанов, или принять то, что её казнят и дальше продолжать битву против этих тварей. — А когда будет битва против тех, кто требует смерти Леонхардт? — зло бросаю я, стукая кулаком по столу. — Леви, мы с тобой об этом говорили уже множество раз… — Я понял! — прерываю его, не дослушивая, и выхожу из кабинета. Сердце стучит в такт сапогам, а в мыслях творится полный хаос. Предать человечество и не выдать Энни, или предать свою любовь?! Надо возвращаться к ней. Она давно уже сидит одна в том доме. Привезу ей еды, и мы вдвоём, примем это нелёгкое решение.

***

      — Командор Смит! — в кабинет влетает человек, в форме военной полиции. — Командор, её нашли! У Эрвина замирает сердце. Он судорожно прикидывает, где на данный момент может находиться Аккерман. — Как вы нашли её? — стараясь не выдать своего волнения, спрашивает командор. — Письмо, сэр. Кто-то подкинул военной полиции письмо с координатами её местонахождения. Отряд уже выдвинулся на перехват. В момент, Смит подскакивает и, вырвав из рук посыльного листок, выбегает прочь из штаба. Запрыгнув на коня, уносится за ворота, повторяя себе: «Лишь бы не опоздать!».

***

      Я не помню, в какой именно момент солдаты ворвались в дом, мы ждали их прихода, поэтому совсем не сопротивлялись. Хорошо всё обговорив и приняв решение, мы, крепко обнявшись, легли с Энни на кровать. Когда люди в форме выволокли нас на улицу и поставили на колени, я осмотрелся. Их было много, но при этом, я не увидел ни одного знакомого лица. Я не помню, что говорил главный, его голос звучал глухо и неразборчиво.       Я смотрел в её голубые глаза, а она не сводила взгляд с меня. Мы успели попрощаться поэтому, я пытался сказать ей взглядом, что всё хорошо, и я всегда и везде буду с ней. Люблю Энни за то, что ни один мускул на её лице не дрогнул, она приняла эту участь, так же, как и я, и была благодарна, что я рядом. — Приближается всадник! — услышал я крик и повернулся. Я издалека узнал Смита. Подъехав ближе, он спрыгнул с коня и побежал к нам. Конечно же, его остановили. Главный отошёл поговорить с ним. Эрвин что-то горячо доказывает, но я не слышу. — Всё бесполезно, Командор, — одними губами шепчу я. Чувствую, как Леонхардт уткнулась лбом в моё плечо. Пока за нами сильно не следят, это позволено. Тоже склоняюсь к ней, утешая. Она понимает, что после нашего решения, бояться глупо. — Леви, я люблю тебя, — слышу шёпот, и в груди всё сжимается. — И я тебя, — с дрожью в голосе отвечаю ей. Жёсткий сапог бьёт меня в грудь и нас оттаскивают друг от друга. Дёргаюсь в сторону, желая разорвать каждого, кто прикасается к моей девочке, но тут же получаю в челюсть. Удар. Ещё удар. Кровь из разбитой брови заливает глаз. — Прекрати! — слышу крик. Пытаюсь понять, кто? Смит, вступился в последний раз. Удары затихают, но двое солдат, обнажив лезвия, становятся возле меня и Энни. Вижу тень, как мечи заносят над нашими головами.

***

      Всё произошло быстро. В глазах моей любимой не было страха. Я рад, что она не чувствовала боли. Вся боль досталась Эрвину Смиту, который, получив в руки листок с информацией о местоположении шифтера Энни Леонхардт, узнал мой почерк.