Солянка

      Высокая женщина, в очках и, с туго затянутым, хвостом, бродила по кабинету командора. Её белый халат шуршал, а резиновые перчатки неприятно скрипели, когда она нервно потирала руки. — Ханджи, — примирительно начал разговор Эрвин, — прекрати мельтешить! Лучше скажи мне, ты хоть немного продвинулась в своём задании? — Нет, — нервно бросила женщина, — с того самого момента, как она выбралась из кристалла, она не сказала ни слова, — она подошла к столу командора и упёрлась в него руками. — Что бы я не делала, она молчит, даже мой угрожающий костюм её не пугает. Ты представляешь? — С трудом верится, — пробормотал Эрвин, глядя в горящие, за стёклами очков, глаза. — И что ты собираешься предпринять? Зоэ задумалась. — Будем бить по больному, — пробормотала она себе под нос. — Леви свободен? — Зачем тебе Леви? — как-то испуганно спросил блондин, пытаясь разгадать план безумной женщины. — Сегодня, он станет моим оружием против титанши, — зловеще вскрикнула Ханджи и выскочила из кабинета.       — Иди в жопу, очкастая! — отмахнулся капитан и продолжил копаться в бумагах. — Ну, Леви! — громко заныла Ханджи, падая ему на стол. — Пойми, только ты с ней справишься, в случае, если что-то пойдёт не так. Тем более, я думаю, что ты сможешь втереться к ней в доверие, — женщина игриво подмигнула, — используй своё мужское обаяние. — Если я соглашусь, ты отстанешь от меня? — устало спросил мужчина. — Обещаю! На ближайшие три месяца я даже здороваться с тобой не стану, если не будет важного разговора. — Год, и тогда я согласен. Ханджи протяжно взвыла, но всё же согласилась. Капитан Аккерман был единственным, кто, хоть как-то, мог выдержать её болтовню, а теперь, из-за этой блондинки, которая, в кои-то веки, решила выбраться из своего кристалла, она должна лишиться свободных ушей на целый год.       Энни Леонхардт перевезли в отдельный домик, с высоким забором на тщательно охраняемой территории. Это было сделано для того, что бы уберечь от неё окружающих и дать возможность охране следить за ней круглосуточно. Ханджи, продержав её в подвале на цепи семь месяцев, наконец, поняла, что заточение и пытки на девушку не действуют. В тот момент, было решено попробовать другой метод. Метод, который позволил бы Энни вновь почувствовать себя человеком.       Совсем недавно к ней присоединился Леви. Разведкорпус старался сделать это ненавязчиво, но блондинка была далеко не глупым человеком и всегда держала ухо в остро. К появлению постороннего она отнеслась настороженно. Девушка слышала раньше о капитане, который считался сильнейшим воином человечества, но никогда не рассматривала его в роли обычного человека. Такие как он, всегда «недосягаемы» для простых людей или солдат.       Знакомство и «притирание» друг к другу проходило тяжело. Оба не горели желанием общаться, но, его толкало к этому задание и долг перед человечеством, а её, любопытство и инстинкт самосохранения. Вскоре они стали здороваться за завтраком, перекидываться мелкими и незначительными фразами и желать друг другу спокойной ночи перед сном.       Капитан наблюдал за девушкой, теперь, с большим интересом. Её тонкие черты и аккуратные движения ласкали его взор. Она оказалась приятным собеседником и очень вкусно могла заварить, даже самый низкосортный, чай. Со временем, у Аккермана стало появляться желание сделать что-то приятное для Энни. Благодаря этому порыву, в доме регулярно появлялись свежие цветы, а полки заполнялись интересными книгами.       Вечерами, они долго сидели у камина, иногда читая, а иногда даже заводя оживлённую беседу. Поздно ночью, разбредаясь спать, Леви провожал Энни до её комнаты. — «Чёртов подхалим», — думала про себя Леонхардт. Она старалась не воспринимать Леви, как кого-то, кто может стать кем-то большим, чем надзиратель в тылу врага. Но Аккерман, в свою очередь, всё больше и больше поддавался неясному желанию, быть рядом с блондинкой.       В таком темпе шли месяцы. Они уже больше проводили времени вместе, гуляя на улице или готовя обед. Общение стало более активным и непринуждённым, хотя Леонхардт старалась ограничить себя от мужчины. И он это замечал. Боль, от её резких слов, отказов и неприязненных взглядов, терзала его сердце. Каждую ночь, он по несколько часов сидел у её двери, ожидая, что она всё-таки решит однажды, что простого «Спокойной ночи, Энни» не достаточно и направится к нему.       Вот, холодная октябрьская ночь. За окном льёт ливень, и гром сотрясает всё вокруг. Вновь, они дошли до входа в её спальню и остановились у двери. — Спокойной ночи, Леви, — твёрдо говорит девушка и, отведя взгляд, тянется к дверной ручке. Внезапно, она чувствует, как чужая ладонь накрывает её руку. Энни поднимает глаза, и они встречаются с горящим взглядом Аккермана. Блондинка, непонимающе, смотрит на него, делая вид, что не знает, что именно творится в душе Леви. — Сколько это будет продолжаться? — нарушает тишину хрипловатый, от долгого молчания, голос. — Что? Я тебя не понимаю, — всё так же выкручивается Леонхардт, убеждая себя, что ей это не нужно. — Всё ты понимаешь, — опуская взгляд, бормочет Аккерман. — Неужели, я на столько плохой? Энни, уже было открыла рот, что бы высказать ему всё, что хотела сказать, когда он только переступил порог этого дома, но осеклась, понимая, что он чертовски прав. Она осознала, что бежать от себя бессмысленно, что капитан разведчиков тоже понимает, что вляпался по самые уши, но ему от этого не страшно. А чем она хуже? Энни впивается в его лицо таким взглядом, что кажется, будто прямо здесь и сейчас, она решается на его убийство и побег. Но проницательный Леви, улавливает в её глазах совсем другое. За столько времени он научился понимать, о чём она думает. Он видит нерешительность в её глазах, видит, что она находится в смятении. Привыкший брать свою судьбу в собственные руки, Аккерман крепко обнимает её и целует, прижимая девушку к двери. Энни ощутила, как горячие губы, ласково целуют её и язык уже проникает внутрь, не оставляя ей шансов на отказ. В один момент, разогнав все мысли, блондинка закрывает глаза и, обняв мужчину за шею, отвечает на его поцелуй.       На ощупь, открыв двери, они ввалились в спальню и, добравшись до кровати, Аккерман, наконец, оторвался от её губ, покрывая поцелуями её тело, попутно раздевая. На пол полетела серая кофта и белая рубашка, которую Энни сорвала с Леви.       Огромная луна освещала всё вокруг мягким светом, придавая траве серебряный отблеск. В ту ночь, впервые за долгое время, в доме не было тихо. Даже охрана, пробывшая рядом с этой парой столько времени, понимала, что вмешиваться в это не стоит.

***

      Когда рассветное солнце показалось у горизонта, его первые лучи проникли в одинокое окно маленького домика, стоящего на окраине, за высоким забором. Капитан разведки, Леви Аккерман, сидел голый на кровати и размышлял о том, что первый раз в жизни он готов провалить данное ему задание.