Солянка

      Энни Леонхардт, учительница начальных классов, сидела за большим столом, разбирая горы тетрадей, когда в двери учительской постучали. — Входите, — сухо бросила она, не отрываясь от своего занятия. Дверь открылась, и в кабинет вошёл высокий красивый парень. Его каштановые волосы были в лёгком беспорядке, в отличие от одежды, которая была идеально выглажена и великолепно сидела на нём. — А, Бертрольд, — девушка окинула его мимолётным взглядом и вернулась к тетрадям, — проходи, я почти закончила. Улыбаясь, он вошёл, закрыв за собой дверь и, достав из-за спины букет ромашек, вручил его Энни. Девушка, улыбаясь и слегка краснея, приняла и цветы, и лёгкий поцелуй в щёку. — Идём в ресторан сегодня? — спросил Берт, садясь в кресло и укладывая на колени дипломат. — Дорогой, — устало начала девушка, вертя в руках ручку, — мы вместе уже шесть лет. — Верно, — утвердительно кивнул он. — Два последних года мы помолвлены, — настойчиво продолжила учительница. — Два счастливейших года. — Точно, — кивнула она, — и всё это время, мы как старые супруги. — Энни, милая, я не понимаю, к чему ты сейчас клонишь. — Бертрольд, — девушка встала из-за стола и, обойдя его, аккуратно опустилась на колени к молодому человеку, — мы столько времени вместе, а близость у нас только по выходным, да ещё и в темноте под одеялом. Я хочу новых ощущений! — Во-первых, пожалуйста, сядь рядом. Неприлично так себя вести, мы же в школе! — он аккуратно подтолкнул девушку и она, встав, опустилась в соседнее кресло. — Во-вторых, ты же знаешь, я не сторонник всяких извращений. — Господи, ну почему сразу извращения?! Я имела в виду хотя бы ароматические свечи, массажное масло и милое бельё. Бертрольд нахмурился и глубоко задумался, потирая переносицу. Его настораживало, что его, до этого, как он полагал, консервативная, невеста думает о подобном. — Прошу, — проскулила блондинка. Парень окинул взглядом её белую блузку, застёгнутую на все пуговицы, чёрную юбку-карандаш, доходящую до колен, её светлые волосы, затянутые в тугой пучок и, задумавшись, кивнул. — Хорошо, в честь праздника можно зайти в магазин и закупиться.

***

      Молодая девушка, с коротко стриженными пепельными волосами и пирсингом, листала журнал, стоя за кассой. Дверь в магазин робко открылась, и в неё вошла молодая пара. Они стали осматриваться. Высокий молодой человек, хмурясь и пряча взгляд, мялся у входа. — Привет. Меня зовут Нанаба, вам помочь? — спросила продавец, осматривая пару с ног до головы. — Да, — откашливаясь и краснея, сказал Берт, — я хотел бы подобрать бельё для своей невесты. — Конечно, пройдёмте, — сказала она, выходя из-за стойки. Провожая Бертрольда в нужный отдел, она заметила, что блондинка остановилась у витрины с пирсингом. Нанаба отдёрнула шторку, ведущую в соседнее помещение, — Аккерман! Займись. Леонхардт услышала ругань из подсобки, но внимания не обратила. За прозрачной, идеально начищенной витриной блестели кольца и дуги из драгоценных металлов и медицинского сплава. Девушка жадно вглядывалась в каждое колечко, размышляя, где бы она хотела сделать первый прокол. — Что, мышка, захотелось острых ощущений? — прозвучал над ухом Энни хрипловатый, уверенный голос. Она перевела взгляд и увидела в витрине отражение парня, который стоял позади неё. Его тёмные волосы спадали на бледное лицо, прикрывая серые глаза, в брови и губе красовался пирсинг, а ошейник на шее добавлял его образу ещё больше безумия. — Простите? — переспросила Леонхардт, сама не узнавая свой голос. Её растерянный тон заставил парня ухмыльнуться, от чего его глаза как-то хищно блеснули. — Я говорю, что приглянулось? — Я просто смотрю, — взяв себя в руки, ответила Энни. — Не думаю, что подобные вещи для меня. — Что ж, тогда, может, какую-нибудь игрушку? — спросил парень, отходя в сторону и открывая девушке обзор на витрину с разноцветными имитаторами и различными пробками и бусами. Но взгляд Энни даже не дошёл до полок, остановившись на руках продавца, украшенных татуировками от самых кистей до рукавов футболки. Она всматривалась в каждый узор, в каждую линию, покрывавшую его кожу. — Нравится? — вновь ухмыляясь, спросил он, поднимая один из рукавов и показывая полностью левую руку. — Да, — пробормотала блондинка. — Можно? Она потянулась и дотронулась кончиками пальцев до его руки, поворачивая её и более подробно рассматривая. Аккерман наблюдал, как девушка жадно осматривает его, с удовольствием показывая и правую руку. — Энни? Что происходит? — громкий голос донёсся до слуха блондинки, отрывая её от столь увлекательного занятия. Быстрыми шагами Бертрольд пересёк магазин, обнимая Энни и отодвигая её дальше от Аккермана, которого сразу же одарил гневным взглядом. — Да ладно тебе, чувак, девочка просто интересуется искусством, — с насмешкой выпалил продавец, опуская рукава футболки. — Простите, что вы только что сказали? — возмутился Гувер. — Извините моего коллегу, — встала между ними Нанаба, — Леви иногда бывает несдержан. — Потрудитесь перепроверить квалификацию вашего сотрудника, — гневно бросил Берт и, взяв Энни за руку, потянул её к выходу. — Мы уходим! Леонхардт бросила долгий взгляд на Аккермана и пошла за женихом.

***

— Ну, и как прошла годовщина? — задорно спросила Хитч, опустошая стакан. — Всё как всегда: тихо, чинно и благородно, — уныло протянула Энни, играясь с зонтиком в бокале. — Конечно, сначала была длительная лекция о том, что мы больше ни ногой в секс-шоп. — Ох, зайка, мне очень жаль. Леонхардт пожала плечами и перевела взгляд на сцену, на которой только что мелькнул знакомый образ. Да, всматриваясь внимательнее, она заметила человека, стоящего с гитарой у микрофона. Его левая кисть заботливо обняла гриф, а пальцы правой руки ласково заскользили по струнам. На весь бар громыхнула тяжёлая музыка, сменяясь мягкой мелодией, и парень запел:

«Так жалко, в лампе нет огня, И ток холодный как змея Отравой желтой полоснёт По горлу бритвой так легко…»

— О боги! — зашептала блондинка, хватая подругу за руку. — Это же тот парень из магазина, о котором я тебе рассказывала. — Где? — Хитч стала активно крутить головой. — Да вон же! На сцене, поёт. — Леви? Ты познакомилась с Леви? — подруга, как-то странно, заулыбалась. — Я думала, твоя благородная личность с таким типом никогда общаться не будет! — Да ну тебя, — отмахнулась Энни и, подперев ладонью голову, устремила взгляд к сцене и стала слушать. Музыка была странной, слишком громкой и сумбурной. Совсем непривычной для слуха утончённой Леонхардт, но, почему-то, она ей очень нравилась. Что-то было в его мелодиях такого, что заставляло сердце стучать быстрее. Она следила, как он, поглощённый игрой, потряхивает тёмными волосами, как напрягается каждый мускул на его шее, когда он поёт… — Энни! — голос Хитч прозвучал почти на ухо. — Поздоровайся. Леонхардт испуганно обернулась и, увидев Аккермана рядом, поняла, что она так утонула в музыке и своих мыслях, что не заметила, как группа закончила играть, и их сменили уже другие люди. — Ну, здравствуй, Энни, — сказал Леви, облокачиваясь на стол, — а я думал ты ходишь только в библиотеку. — Как ты сам можешь видеть, не только. — Да, и я этим удивлён! — Милое кольцо, — кивнула блондинка. Леви, казалось, растерялся на секунду, но, быстро придя в себя, убрал руку за спину, ничего не ответив. — Что пьёшь? Сок? — удивился парень. — Не знал, что алкоголь здесь больше не подают. — Я просто не пью. — Вот как. Что же тогда такая чистая душа забыла в таком болоте? — подмигнул Ривай, наклоняясь к ней ближе. — Ну, — девушка опустила взгляд и совсем немного улыбнулась, — возможно, не такая уж и чистая. — Тогда может, выпьем? — парень уверенно грохнул на стол бутылку виски и три стакана. Леонхардт перевела немного испуганный взгляд на Хитч, но подруга только подмигнула ей и потянулась за стаканом.       Дрейс хохотала как ненормальная, почти падая со стула. Глубокая ночь. Бар почти опустел. — Леви, много у тебя ещё таких историй? — сквозь смех, еле выговорила девушка. — У меня была весёлая жизнь, — как-то грустно проговорил парень. — Мы продолжаем? — внезапно обратился он к Энни. Несколько часов назад, в пылу спора они стали играть в «Слабо», вследствии чего Леонхардт опьянела, а Аккерман натворил множество непристойных поступков. — Продолжаем! — прозвучал в ответ уверенный голос. — Хорошо, раз ты такая смелая, слабо тебе пойти завтра со мной на концерт? — Леви хитро ухмыльнулся, смотря девушке прямо в глаза. — Приезжает одна блэк-металл группа. — Хорошо, почему нет?! — махнула рукой блондинка и выпила залпом целый стакан. — Тогда встречаемся завтра, в шесть у бара «Стонущий дьявол». Хитч присвистнула, и хотела было пояснить подруге, что это за заведение, но Леви вовремя прервал её, жестом приказывая молчать. — Да, в шесть, — кивнула блондинка и пошатнулась на стуле. — А теперь домой, а то мне влетит. Аккерман проводил подруг до такси и, захлопнув за ними дверь, ещё долго стоял на дороге и всматривался в уезжающий автомобиль.       Весь следующий день Энни провела в жутком похмелье. Но, придя в себя, к вечеру, она спешно отпросилась у Бертрольда погулять и покинула квартиру, уверенно направляясь к забытому богом месту, как бар «Стонущий дьявол». Леви курил на ступеньках у входа. Всматриваясь в лица приближающихся девушек, он был полностью уверен, что вчерашняя примерная особа из бара, никогда и близко не подойдёт к этому злачному месту. Размышляя о Энни в таком ключе, он не заметил, как к нему подошла девушка в драных джинсах, кедах и длинной чёрной майке. — Мышка? — удивлённо спросил он, наконец, поняв, кто перед ним стоит. — Хватит меня так называть, животное, — обиженно бросила она, тряхнув длинной чёлкой. — Давай уже покончим с этим. Аккерман стоял с открытым ртом, не веря своим глазам. — А ну-ка, — ухмыльнулся он, — дай я тебя рассмотрю. С этими словами, он мягко взял девушку за плечи и стал оглядывать её с ног до головы. — Ну вот, — наконец закончив, заключил Леви, — теперь ты похожа на человека. К удивлению парня, Энни слегка стукнула его в плечо и стала медленно подниматься по ступенькам. Толпившиеся у входа люди и доносившаяся из заведения музыка обещали Леонхардт необычный вечер.       Спёртый горячий воздух вырвался из открывшейся двери, из которой, прямо в ночную тьму, вышли двое. Тяжело дыша, они уселись на ступени. Парень влез рукой в карман и, достав оттуда пачку сигарет, закурил. — Мда… — протянул он, выдыхая дым. — Не ожидал я, что ты такая. — Какая? — мечтательно спросила девушка, поправляя светлые волосы. — Такая необычная. Энни повернула голову и увидела, что Леви пристально смотрит на неё. Смутившись, девушка опустила взгляд и, внезапно, шнурки на её кедах оказались такими занятными, что, придвинувшийся ближе, молодой человек обнял её, не встретив никакого сопротивления. Но, как только горячее дыхание коснулось её шеи, Энни вскочила со ступенек. — Ох, поздно уже, — сбивчиво забормотала она, — пойду я, наверное, домой. — Давай провожу, — Аккерман устало поднялся на ноги. — Не стоит, у входа много такси, я быстро уеду, — Леонхардт говорила, отходя от него всё дальше. — Стоять! — приказал парень громко и чётко. Таким тоном с Энни ещё никто и никогда не говорил, поэтому, опешив, она замерла на месте. — Мы ещё увидимся? — спросил он уже более мягко, подходя ближе. Блондинка задумалась, оправляясь от этого властного тона, и стараясь не выдать дрожи в коленях. И, внезапно, даже для самой себя, она подошла к Леви вплотную и, схватив его за ошейник, наклонила к себе так, что его ухо оказалось на уровне её губ. — Всё возможно, — горячо прошептала она и, резко развернувшись, быстрым шагом направилась прочь.

***

Через несколько недель Аккерман проснулся от звонка. На том конце он услышал расстроенный голос и, несмотря на усталость, быстро оделся и, спросив короткое «Где тебя встретить», бросился на улицу. Забрав подавленную блондинку и прихватив пару бутылок пива, Леви повёз её в единственное место, где она могла почувствовать себя лучше. — Нам здесь можно находиться? — спросила девушка, слишком поздно, так как они сидели на самой крыше этого огромного здания уже час. — Я всегда сюда прихожу, когда мне надо подумать, — ответил Ривай, и, немного подвинувшись, прислонился спиной к стене. — И о чём ты думаешь? — Энни легла на плед, на котором они сидели, и положила голову на колени парня. — О матери, — неожиданно для себя, вырвалось у Леви. На несколько минут, оба замолчали, Ривай проклинал себя, что ляпнул глупость, а Энни, понимая, что эта тема очень тяжёлая для него, просто молчала. Вглядываясь в эти серые, полные печали глаза, которые были устремлены куда-то далеко, блондинка взяла парня за руку и он, впервые за долгое время, почувствовав поддержку, крепко сжал её ладонь. — Ты спрашивала про кольцо? — Леви решил прервать это давящее молчание и, хоть как-то, разрядить обстановку. — Оно моей мамы. Она давно умерла и это единственное, что от неё осталось. Энни села и, подняв его руку, стала разглядывать аккуратное кольцо из белого золота с маленьким зелёным изумрудом. — Единственное, что она не успела продать, когда начала пить, — холодно пробормотал Ривай, понимая, что снова говорит лишнее. Он быстро отвернулся, копаясь у себя в голове и пытаясь найти тему, на которую можно перейти. Всё что угодно, лишь бы не вспоминать о матери, о её пьянках, о детдоме и напрочь загубленной жизни. И тут он почувствовал, как Энни забралась к нему под руку, обнимая его. Она прижалась так, будто вместе с ним, снова и снова, переживала всё, через что он прошёл. Леви опешил и посмотрел на неё непонимающим взглядом. Но, когда её плечи дрогнули и он услышал лёгкий всхлип, Аккерман обнял её так крепко, как никогда никого не обнимал. Спустя несколько часов, они, уже спустившись, шли по тёмной улице в направлении к дому Леонхардт. Ривай не выпускал её руку, а только успевал ловить себя на мысли, что его кожаная косуха идеально сидит на хрупких плечах блондинки. Когда подошло время прощаться, Аккерман остановил Энни и повернул к себе. — Зачем? — непонимающе спросила девушка, смотря, как он надевает ей на палец светлое колечко. — Что бы частичка меня всегда была с тобой, — ответил он, любуясь результатом. — Я не возьму его, — твёрдо проговорила Леонхардт, пытаясь снять кольцо. Но Леви двумя ладонями накрыл её руки. — Тебя никто не спрашивает, — криво улыбаясь, сказал он, — прошу, оставь его. Энни промолчала, замявшись, а Аккерман, воспользовавшись моментом, оставил лёгкий поцелуй на её щеке и ушёл, ни разу не обернувшись.

***

— Ты как-то изменилась, — прищурившись, сказала Хитч, внимательно разглядывая подругу. Энни странно улыбнулась, отводя взгляд. — Что Берт с тобой сделал? — Бертрольд? Не смеши, Хитч, с Бертом мы друзья с самого детства. С ним всё уютно, мило и по домашнему. — О. Мой. Бог! — воскликнула подруга, широко раскрыв глаза. — Это из-за него? Из-за Леви?! — Не кричи так, — попыталась утихомирить её Энни, но всё было тщетно. — Я хочу знать всё! — Да нечего знать, на самом деле нечего, — Леонхардт попыталась скрыть улыбку, но взгляд выдал её полностью. — Ладно. Сначала мы пересеклись в магазине, потом в кофейне. Он пригласил меня в бар, а я, не знаю почему, снова согласилась. — И? — Что и? Мы гуляли, катались на его мотоцикле, смотрели на звёзды и… — блондинка глубоко вздохнула и откинулась на спинку стула. — Вы с ним спали? — Нет! Что ты… — Целовались? — Он пытался, но нет. Ты же меня знаешь, — отрицательно качая головой, сказала Энни. — Влюбилась, значит, — сделала вывод Хитч и скрестила руки на груди. — А как же Бертрольд? Ваша помолвка и свадьба? С лица Леонхардт сползла улыбка, а блеск в глазах угас, как только эти слова коснулись её ушей. — Я… Я не знаю. — Энни, шесть лет отношений не засунешь в…кхм… — подруга подсела ближе к столику и подняла бокал. — Короче, тебе надо всё это прекратить. Дорогая, не стоит рушить всё ради какого-то парня, который вскружил тебе голову. Аккерман хорош, никто не спорит, но он не постоянен. Пьёт, гуляет, играет в группе, он же несерьёзный! А Бертрольд надёжный, ты с ним не пропадёшь. А Леви заведёт тебя в дебри и там же бросит… Леонхардт, опустив взгляд на кольцо на пальце, задумалась о том, что, возможно, Хитч права. С Бертом они прошли всё: горе, радость, смерть, безработицу и теперь, у них всё хорошо. — Ты права, — слишком тихо пробормотала Энни, — пора всё это прекращать. Не попрощавшись, она встала и вышла из бара.

***

Леви лежал на кровати и смотрел в потолок, когда на всю квартиру раздался звонок. Когда он открыл, за дверью оказалась девушка, от которой сердце Аккермана начинало биться чаще. — Энни? Проходи. Девушка молча вошла в прихожую. Парень потянулся, чтобы закрыть дверь, но она его остановила. — Не стоит, я ненадолго, — сухо прозвучал голос. — Что-то случилось? — Нам надо прекратить встречи. Леви, не веря собственным ушам, слегка отшатнулся. — В каком смысле? — удивился он. — В прямом, — отрезала блондинка, не давая ему возможности что-то сказать. — Мне с тобой было хорошо, я никогда не забуду наши встречи, но, ты сам понимаешь, что это всё несерьёзно. Я помолвлена, а ты… — она не успела договорить. Лёгким рывком Ривай оказался к ней максимально близко. — Так это всё из-за него? — прошипел он, нависая над девушкой. — Это всё из-за твоего святоши? — Леви… — Ты думаешь, я не смогу? — Да! — ни на секунду не задумываясь, ответила Леонхардт. — А я думаю лишь о том, какая же ты красивая! — Прекрати, ты снова превращаешь серьёзный разговор в какое-то ребячество, — махнув рукой, девушка повернулась к двери, но наткнулась на руку, преграждающую ей путь. — Да потому что мне так легче, — услышала она дрогнувший голос. — Каждый раз, когда ты уходишь, я думаю о тебе. И меня не отпускает до глубокой ночи, пока не напьюсь или не наиграюсь на гитаре, до боли в пальцах или до звона в ушах. Да как ты можешь говорить, что я не смогу как он? Это ему до меня… — Не смей! — строго оборвала его Энни. Испуганный взгляд голубых глаз впивался в лицо Аккермана. Тень тревоги отразилась на его лице, но злость мгновенно взяла верх. Брови нахмурились, а взгляд стал таким, что Леонхардт невольно вздрогнула. — Скажи, — прошептал он, — скажи, что любишь. Слеза прокатилась по щеке блондинки и, резко нырнув под руку Ривая, она нажала на дверную ручку и выскочила в подъезд. Всё произошло так быстро, что Леви не успел отреагировать. Он так и стоял перед открытой дверью, вглядываясь в пустую парадную. Услышав, как внизу за девушкой захлопнулась входная дверь, он, зарычав, ударил кулаком в зеркало, висевшее в прихожей. Ночь. По руке стекала кровь, капая на осколки, в которых отражалась вся боль Аккермана, но не физическая, а душевная.

***

— Энни, милая, я дома! — голос Бертрольда разнёсся по всей квартире. Когда он разулся, то заметил, что повсюду темно, и лишь на кухне горит неяркий свет. Энни накрывала на стол, когда он вошёл. Девушка была не собрана, нервничала и выглядела очень подавленной. Странно поглядывая на будущую супругу, Гувер, помыв руки, сел за стол. — Что-то произошло? — взволнованно спросил парень. — Нет, — тихий голос был еле слышен. — Тогда почему на столе только одна тарелка? — Я не голодна. — Проблемы на работе? — Нет, — отрицательно качая головой и продолжая накрывать на стол, ответила она. — Отец? С ним что-то? — Нет, — ещё тише повторила девушка. — Тогда в чём дело? — более твёрдо спросил Бертрольд. Внешний вид Леонхардт не давал ему покоя. Любящее сердце не обмануть, поэтому, он чувствовал всем телом, что Энни что-то тревожит. Он аккуратно коснулся её руки, от чего девушка вздрогнула и отдёрнула ладонь, но Берт успел почувствовать, что кожа её была ледяной. — Дело в нас, — в голосе блондинки проскальзывает дрожь, — во мне проблема. — Я тебя слушаю, — парень отложил вилку и, сложив руки на столе тяжело вздохнул. — Я просто больше так не могу, — выпалила она, садясь напротив. — Пойми, Берт, ты дороже мне всех на свете, но я ощущаю себя словно в клетке. Я не выдержу, если вся наша жизнь будет такой… Слёзы сдавили горло и она запнулась. — Это всё из-за него? — сухо спросил Гувер, кивая на кольцо, которое девушка, в последние недели, крутила на пальце, когда нервничала. — Я не хочу тебе врать, — прошептала Энни, смахивая слёзы с лица. Оба оглохли от наступившей тишины, которую прерывали лишь еле заметные всхлипывания Леонхардт. Её плечи подрагивали, тогда как Бертрольд, словно окаменел. В один момент, его лицо стало бледным, но он не сводил взгляда с этого тоненького колечка, что блестело на пальце, уже бывшей, невесты. — Уходи, — процедил он. Энни встала и, оставив на столе кольцо, которое Бертрольд подарил ей в честь помолвки, покинула квартиру, так и не проронив ни слова.

***

      Четыре часа утра. Солнце ещё не встало. Светловолосая девушка вошла в, уже до боли знакомую, парадную. Поднявшись на нужный этаж и подойдя к двери, она нажала на звонок. Никто не ответил. Решив постучать, она дотронулась до двери и та с лёгкостью открылась. — Леви! — позвала Леонхардт, проходя внутрь. Опустив глаза, она увидела множество осколков, рассыпанных по полу. Но, когда девушка заметила кровь, внутри всё похолодело. Сердце заколотилось, и она стала судорожно пробираться по полумраку квартиры, ища её владельца. Наконец, прислушавшись, она услышала едва различимую музыку. Пройдя на звук, девушка толкнула дверь в спальню. В комнате, без света, на огромной кровати спиной к входу сидел Аккерман. В его окровавленных руках была гитара, на голове наушники. Парень самозабвенно наигрывал что-то, выдыхая из носа едкий дым, который смешивался со стойким запахом итальянского бренди. Внезапно, пальцы его оторвались от струн. Ривай выпрямился и, не поворачиваясь, снял наушники. — Ох, Леви… — пробормотала Энни, с облегчением выдыхая и понимая, что с её любимым безрассудным Аккерманом всё хорошо. Парень только слегка повернул к ней голову, но девушка и так смогла уловить на себе его хищный взгляд.