Солянка

      — Почему именно ты? — нервное бормотание доносилось из подворотни, куда свернула Энни, в спешке убегая из книжного магазина. Здесь пахло мерзко и неприятно, а жёлтые пятна на бетонных блоках заставляли морщить нос, но больше всего ей хотелось забрать из памяти момент, когда она узнала не самую приятную действительность. — Почему ты, чёртов зануда? За что мне это? Она несколько раз стукнула себя по светлой голове, словно пытаясь отделаться от дурного сна, беспощадно впившегося в голову и не желающего отпускать из своих цепких лап.       Всё так и было, она помнила это, будто это было вчера. Она хорошо помнила каждую их встречу. Как вышла на ту самую площадку перед домом — счастливая и довольная приятными запахами из соседских окон. Вот, её друзья, как обычно, собрались в кучку и затевают очередную игру. Каждый из них берёт мяч, взятый у одного из них, и, представляя на его месте горячую картошку, кидает кому-то другому, стоящему впереди. А там, на дальней скамейке, сидит он, снова уткнувшись в книгу с непонятным, заумным названием. Сосед Энни, Леви, всегда был тихим и спокойным парнем. Чаще всего, его можно было увидеть читающим или идущим в музыкальную школу. Но с Леонхардт он пересекался чаще, чем с кем-либо, что раздражало до дрожи в коленях. Они учились в одной школе, в одном классе и жили на одной улице в соседних домах. Он ей не нравился. В чём бы она не преуспевала, Аккерман всегда был неподалёку, всегда угрожал её успеху. Девушка не могла принять тот факт, что этот необщительный и замкнутый человек не уступал ей ни в чём. Она могла смириться с тем, что они были равны в учёбе, но в спорте. Как он, такой хрупкий и не складный, мог быть равным ей в спорте? — Это очевидно, я же мужчина, — всегда пожимал плечами он, в ответ на её непонимающий взгляд, когда в табеле физподготовки она видела одинаковые показатели. Энни не называла его иначе, как ботаником, потому что, казалось, что всю жизнь — или с момента их знакомства — он мог сунуть свой нос максимум — в книгу. Она даже подарила Леви, на один из дней рождений, самодельные очки, чем задела его сильнее любого слова. Задирать Леви стало её любимым развлечением, это было покруче хождения в кино с другими мальчишками из класса. Колкие словечки, постоянные замечания абсолютно не в тему… Она делала всё, лишь бы доказать всем, а прежде всего, самой себе, что она лучше него. Он долго выдерживал всё, но, иногда, сорвавшись, яростно отвечал ей, задевая девушку, тем самым до глубины души, как когда-то она его. И девушка не понимала, а глотку всегда щекотало от злости перед очередным обидным предложением, потому что она твердо считала, что ботаник не достоин целого сочинения.       Шло время. Они оба выросли. Аккермана уже никто не мог назвать ботаником, а тем более — беззащитным. Да, книги и музыку он не оставил, но внешне сильно изменился. Он возмужал, и стал красивым молодым человеком. Леви стал красивым? Нет! Этого Энни не хотела признавать. Для неё он всегда был и остаётся тихим мальчишкой, занимающийся своими делами и не обращающим ни на что внимания кроме книг, музыки, учёбы и самой Энни, а точнее — её неприязни к нему. Свой восемнадцатый день рождения блондинка встретила со жгучей болью на запястье. Подскочив на кровати, она подняла руку и увидела крыло. Белое крыло, размером, примерно в пять сантиметров. С ужасом, девушка поняла, что теперь она невольно будет всматриваться на запястья каждого парня, пытаясь найти, кого же уготовила ей судьба.       Встреча в книжном магазине не заставила себя долго ждать. Блондинка устало бродила между полками, ощупывая взглядом корешки книг. Выходной день. Людей почти нет, как и ожидалось. — Чем-то помочь? — услышала она голос и, повернувшись на него, увидела Леви. — Отвали, — привычно бросила она и быстро свернула в другой ряд. Лишь бы подальше от него, и совершенно не важно как: главное — другой дорогой. Аккерман не удивился такому поведению и продолжил заниматься своими делами, бегая стальным взглядом по полке, только что исследовала Леонхардт. Если бы не банальные манеры как покупателя и продовца, Леви ответил. Совсем недавно он устроился на работу в этот самый магазин. Здесь всегда было тихо, а на полках стояло множество увлекательных книг, в которые парень мог погрузиться с головой и не обращать внимания на треск птиц за окном, но иногда всё же вздрагивал, если какая-то громадная фура не могла проехать по узкой дорожке, тянущейся вдоль магазина. Наконец, выбрав себе несколько журналов и книгу, девушка пошла к кассе. Нажав на звонок, она, оглядываясь, стала ожидать продавца, нервно теребя браслет. Она увидела, как Леви быстро зашагал через зал. Он подошёл ближе и зашёл за стойку, покусывая губы и о чём-то задумавшись, явно не собираясь обращать внимания на такую колючую розу, как Энни Леонхардт. Девушка раздражённо фыркнула и толкнула к нему покупки. Аккерман тяжело вздохнул, тем самым успокаивая себя, стал открывать последнюю страницу каждого товара, смотря на цену. Леонхардт осматривала магазин, стойку, книги, татуировку на запястье Леви, полки позади нег… Татуировку? Девушка застыла на месте, впиваясь взглядом в его руку. В один момент по телу прошёл холод, а потом несколько раз, словно от злости, горло начинало неприятно жечь. Она, как и в мечтах, хотела выпалить о увиденном и снять браслет, показать тату, но она вспомнила, кто стоит перед ней в тот момент, когда начала откашливаться, чтобы начать банальную, на первый взгляд, беседу с человеком, которого послала ей судьба-злодейка. Но этого просто не могло быть. На запястье человека, которого она ненавидела и презирала, красовалось чёрное крыло. На том же месте, на котором была татуировка и у Энни, которую она скрывала под широким, ярким браслетом. — С тобой всё хорошо? — спросил Аккерман, замечая испуганный взгляд синих глаз. На секунду ему показалось, что тёмный зрачок скачет по радужке и, если это не было так, то он не может объяснить следующие действия Леонхардт. Энни, не ответив и не отрывая глаз от него, начинает пятиться, а потом и вовсе выскакивает из магазина.       С того дня прошло целых десять лет, наполненных адом. И всё это время Энни мучили кошмары. У каждого был свой побочный эффект на отказ от своей судьбы. Для Леонхардт это были яркие и наполненные страхом сны. Каждую ночь в этих снах она оказывалась на волоске от смерти. И каждый раз её спасал герой, рущущий все стены и преграды на её пути, такой красивый и чуткий, всегда словно читавший её мысли, герой с лицом Леви. Она просыпалась в холодном поту и ещё долгое время не могла уснуть после таких сноведений. Чем дольше она не видела его наяву, чем дольше сопротивлялась, тем страшнее были сны и тем дольше её герой не приходил на помощь. Чтобы как-то унять это проклятие, девушка ходила к единственному месту, где она могла всегда найти Аккермана, иногда забывая о последствиях и банального внешнего вида, который сходил на нет: она побледнела, заплетая колючие волосы в ещё более неряшливый пучок и тащила свой скелет в нужном направлении. И, вот, она снова здесь. У того самого книжного магазина, с которого всё и началось. Она крутит момент их последнего разговора снова и снова, делая хуже только самой себе. Вот, она снова стоит перед, уже, его магазином и смотрит за работой ловких рук, перебирающих товар в коробках. С годами Леви стал ещё лучше — что не скажешь про неё — но, не менее печальным. Энни подошла ближе к витрине и коснулась ладонью холодного стекла. Медленное дыхание и слюна, которую она не может проглотить из-за грубого кома в горле стали сопровождать её ещё за несколько остановок до книжного. Леви, стоящий рядом с витриной, прямо рядом с прилавком, поднял голову и посмотрел на неё. За столько лет он привык, что девушка часто к нему заходит, но, помня былые времена, не пытался заводить с ней беседу. И сейчас, она здесь, как и всегда, не нарушая личного графика, который Леви смог отследить лишь недавно. Он знал, что она немного постоит, будто размышляя о том, что купить на этот раз и войдёт, или, так и не приняв решение, уйдёт прочь. В последнее время это стало обыденной причудой, и он свыкся с подрагиванием губ и, кажется, еле уловимым шепотом, который, почему-то, слышал только он сам. Он ожидает одну минуту, пять, десять. Дверной колокольчик всё ещё молчит. Аккерман вновь бросает взгляд на блондинку и книги из его рук падают на пол, кое-как не задевая ноги. Девушка стоит, прижав ладонь к стеклу, а из-под спустившегося рукава виднеется белое крыло на запястье. В груди что-то кольнуло, а потом с треском разбилось. Энни, заметив то, как он смотрит, сообразила, что произошло, и отпрянула от окна. Наплевав на книги, Леви бросился к выходу. Споткнувшись о небольшой столик, и едва не потеряв равновесие, он выскочил на улицу. Тротуар был пустым. На противоположной стороне тоже никого. И лишь на стекле витрины остался аккуратный отпечаток женской ладони. Уже прошел час после того, как девушка, будто ошпаренная, убежала от витрины. Для Энни сейчас улицы покрылись слоем тумана, она не видела, куда бежит, а после — на какой остановке вышла. После стольких лет так глупо открыть тайну и показаться полной идиоткой могла только она. После нескольких часов блуждания, Энни начала жалеть, что поддалась эмоциям. Вышла она на конечной остановке, а сумку, где было всё: и ключи, и телефон, и кошелёк — оставила в автобусе, который уже успел развернуться и уехать прочь. — Где я? — собрав в себе весь остаток сил, девушка подходила к прохожим, спрашивая о местоположении. Оказалось, что недалеко от места, где она сейчас находится, есть институт, где преподаёт её близкий друг. Быстрым шагом дойдя до нужного здания, она направилась к стенду с расписанием. На лице невольно появилась улыбка: годы в институте были для неё самыми лучшими, пусть вместе с ней и учился… Леви. В один момент ей стало стыдно перед этим человеком. Она лишила пары не только себя, но ещё и Леви. — Энни? — так и застыв возле расписания, на неё обратил внимание мужской голос, — это ты? Развернувшись, она увидела того, кого так упорно искала уже около получаса. Резко сойдя со своего места, девушка обняла друга. — Вот дела… — поставив перед девушкой кружку с чаем, Армин сел напротив, отпивая с края, — и как ты? — Ужасно. Я так долго скрывала это от него, а сейчас, наверное, он меня ненавидит ещё сильнее, — слёз уже не было, потому что она и так натворила достаточно, будучи в подвешенном состоянии. — Зачем зва… — недоумевает вошедший в аудиторию Леви. Сердце бешено стучит, когда он видит, сидящую на стуле, Энни. Мужчина смахивает это волнующее чувство на то, что перед ним находится его родственная душа. Та самая, которого он никак не мог найти и избавиться от ночных кошмаров. Неужели всё это время он был связан именно с ней? Воспользовавшись временным ступором друзей, Армин вышел из аудитории, взглянув на иконку исходящего вызова на экране телефона.