Солянка

«Вейлы — духи — соблазнительницы. По легенде вейлами становятся некрещёные девушки, умершие невинными, так как их души не могут покинуть землю,» — брюнет вернул перо в чернильницу, другой рукой приподнимая желтоватый плотный лист бумаги и, откинувшись на спинку стула, принялся оценивать написанное.       Аккерман приехал в Броувер совсем недавно, в поисках материалов для своей новой работы. Примерно месяц назад, в таверне своего родного города он встретил заезжего старика из этой деревни, который за пинту пшеничного эля поведал ему о вейлах, что населяют местный лес. В тот вечер он до поздней ночи рассказывал легенды о прекрасных девушках, которые являются ниоткуда, крадут честных мужей из семей или убивают красивых юных женщин. — Но бывало, — сказал тогда старик, — до жителей доходили слухи, что вейлы спасали жизни, прибегая к помощи своего лечебного искусства. Его рассказ был таким живым и впечатляющим, что Леви решил незамедлительно отправиться туда, разузнать побольше об этих существах и посвятить им целый рассказ в собственной книге. — Если увидишь в густой лесной чаще отблески их дьявольского костра, или услышишь сладкие женские голоса, издающие ритуальные песнопения, — мужчина замолчал, нахмурился и крепко схватив Леви за шейный платок, подтянул его ближе к себе, — если что-то из этого встретится тебе в лесу, беги! Даже не пытайся подойти к ним! Слова эти обожгли кислым перегаром, а их хозяин, чуть покачавшись, прикрыл глаза и уснул на столе, оповещая, что рассказ окончен.       Подгоняемый интересом и нетерпением, уже через неделю после той встречи Аккерман прибыл в Броувер и, за первые три дня, обошёл почти всех местных жителей, расспрашивая о диковинных существах, обитающих в лесу. Но того, что могли рассказать люди было недостаточно. Жажда материала никак не утихала и к концу четвёртого дня толкнула его на прогулку в тот самый лес. Вечер был на удивление тёплым. Приятный лёгкий ветер шуршал в кроне деревьев, наполняя чащу леса звуками и придавая ему больше жизни. Большая полная луна ярко освещала всё вокруг, позволяя писателю свободно осматривать природу. Бродить по лесу Леви пришлось долго. Он безуспешно исследовал каждую тропинку, углубляясь в чащу и каждый раз замирая и прислушиваясь, ожидая услышать что-нибудь, хоть отдалённо напоминающее женский голос. Иногда ему казалось, что он действительно что-то слышал. Тогда он бросался на звук, в самую глушь, при этом сходя с тропы, и только через некоторое время понимал, что это лишь его воображение играет с ним злую шутку. Наконец, отчаявшись, он решил повернуть обратно. Отыскав взглядом еле заметную дорожку, Леви направился к ней. Ноги, в старых растоптанных ботинках, вязли во влажной болотистой почве, и каждый шаг отзывался противным грязным чавканьем. Идти было сложно, ему приходилось прилагать усилия для шагов и высоко вздымать колени. Но на полдороги к тропе произошло то, чего он боялся: брюнет споткнулся, выпустив из рук кожаную папку, из которой тут же вывалились страницы. Раздосадовано выругавшись, он присел на одно колено и принялся поднимать свои работы с земли. Но не успел он поднять последний лист, как на него спустилась аккуратная бледная ступня, вдавливая бумагу в болотистую почву и заставляя ту моментально пропитаться грязной, прогорклой водой. Испуганный и даже обескураженный взгляд Аккермана скользнул вверх, по стройной ножке и, только лишь подняв голову, он смог рассмотреть, что перед ним стояла обворожительная девушка. Она была прекрасна. Нет! Невообразимо прекрасна! В её ярко-голубых глазах читалось какое-то детское озорство. Светлые волосы были собраны в маленький неряшливый пучок, удерживаемый цветами, а с плеч спускалось лёгкое, полупрозрачное голубое платье с широким разрезом на бедре, который позволял полностью оголить одну ногу. Шея и руки девушки были увешаны причудливыми, резными, и доселе не известными мужчине, амулетами. Она смотрела на него своими большими глазами, обрамлёнными пышными ресницами и без слов, с каждой секундой, покоряла его сердце. Леви очень хотел сказать ей что-то. Хотел, чтобы она, наконец, отошла и он смог поднять последний лист, пока он совсем не размок, но слова будто застряли в горле. Он лишь опустил на землю второе колено, положил папку рядом и просто смотрел на неё, без возможности отвести взгляд. — Красивый, — с улыбкой проговорила она, наклоняя голову, тем самым заставляя пышную светлую чёлку открыть ему всё лицо. Из глубины леса донеслись голоса, заставив девушку дёрнуть острыми ушами, прислушиваясь. Вдруг, глаза её вспыхнули и, наклонившись, она обхватила тёплой ладонью запястье мужчины, увлекая его за собой. Аккерман мгновенно поднялся и последовал, ведомый лесной богиней, на ватных ногах куда-то вглубь, в самую глушь. Блондинка шла легко, бесшумно ступая по земле, будто летела, а он, словно под гипнозом, безропотно подчинялся. Наконец, они подошли к краю большой поляны. Оторвав взгляд от стройной спины, обёрнутой в прозрачную ткань, брюнет заметил на поляне большой костёр, сложенный из крупных веток, вокруг которого танцевали другие девушки, не менее прекрасные, чем его спутница. Танец их завораживал, вводил в транс, хотелось наблюдать за ним вечно. Вейлы, в разноцветных платьях, двигались грациозно, легко, в свете костра их бледная кожа приобретала более здоровый цвет, отчего они выглядели ещё более прекрасно. Иногда они резко останавливались, поворачивались к костру, вскидывали руки, увешанные амулетами и оберегами, и тогда их тени приобретали странную форму, будто не руки то были, а крылья. Спутница Леви отпустила его запястье и, игриво взглянув ему прямо в глаза, вышла из леса на поляну, присоединяясь к своим сёстрам в этом гипнотическом ритуальном танце. Мужчина провожал взглядом каждое её движение, каждый мах рукой, каждый широкий шаг, а она не сводила глаз с него, кружась вокруг костра. Он ощутил, как в груди что-то затеплилось и принялось разливаться по всему телу, от кончиков волос до самых пальцев ног. Душа трепетала, всё нутро желало окунуться в эту лесную вакханалию и остаться навсегда среди этой красоты. Не в силах больше стоять, он прислонился спиной к гладкому стволу дерева, медленно сползая по нему на землю. От чего-то веки вдруг стали тяжёлыми, а всё тело загудело, как после бессонной ночи. Образы перед глазами начали расплываться, смазывая картинку в сплошное буйство красок. И вот, из того смазанного пятна, что видел сейчас Аккерман, образовалась одна чёткая фигура. Его недавняя спутница прервала свой танец и, подойдя ближе к нему, опустилась рядом на колени. Он попытался сфокусировать взгляд, жмурясь и приподнимая голову, на что девушка лишь улыбнулась. Обняв ладонями его лицо, она поцеловала его, обдавая невероятным жаром и заставляя окончательно провалиться в вязкую дремоту.

***

«Вейлы — духи — соблазнительницы. По легенде вейлами становятся некрещёные девушки, умершие невинными, так как их души не могут покинуть землю. С виду эти прекрасные женщины кажутся совершенно безобидными. Их бледная кожа, очень светлые длинные волосы, яркие глаза и губы завораживают, а взгляд и голос, теперь я знаю точно, обладают своеобразным гипнозом. После встречи с ней, там, в лесу, я не могу ни о чём думать. Не могу есть. Не могу спать. Каждую ночь я хожу к тому месту, ожидая снова встретить её, но так ни разу она больше и не явилась мне. Иногда мне кажется, что она так и останется моим самым прекрасным сном. Моя химера. Моя необоснованная, несбыточная мечта.»