Just call me master

— Что-то поменялось. Юнги вскидывает голову и вопросительно смотрит в сторону Хосока. Фотосессия закончилась, и он просматривает отснятый материал, удовлетворенно кивая каждому проявленному кадру. Сокджин оказался послушной моделью и словно умел читать мысли: еще до того, как Юнги успевал открыть рот, чтобы озвучить очередное указание о том, куда повернуться, как наклониться и посмотреть, он уже это исполнял — весьма ценное качество в их бизнесе.  — Ты и Чимин, — уточняет Хосок, видя рассеянность друга. — Что между вами произошло? Вряд ли вы переспали, но моя чуткая натура улавливает сексуальное напряжение. Ты ведь не мог на самом деле его… отшлепать?  — Даже если бы и так, как думаешь, стал бы я тебе признаваться? — Юнги усмехается, скосив глаза в его сторону. — Или, наоборот, я мог бы приврать, чтобы лишний раз тебя подразнить. — Мне просто любопытно, — с обидой в голосе тянет Хосок. — Вот что нужно было сделать, чтобы твой ассистент стал таким сговорчивым? Он согласился участвовать в съемке, едва я огласил условия работы. Юнги самодовольно усмехается, но вопрос друга оставляет без ответа, делая вид, будто увлечен работой. На самом деле он в каком-то смысле взволнован: если Чимин согласился позировать в довольно безобидном одеянии, значит Юнги удастся его уговорить примерить и более экстравагантные наряды. Учитывая то, какой отклик он получил, снимая парнишку в прошлый раз, при должной осмотрительности, это лишь вопрос времени и ораторских способностей. Робкий стук в дверь прерывает поток жалоб со стороны Хосока. Чимин заходит неторопливо с изрядной долей настороженности, и обводит присутствующих внимательных взглядом, после чего, произведя какие-то одному ему известные расчеты, заметно расслабляется. — Удалось договориться на завтра? — спрашивает Юнги, не отвлекаясь от своего занятия. — Конечно, агентство пришлет указанных моделей к одиннадцати часам. — Чудно. Какие у тебя параметры? — Мои па… — Чимин осекается и нервно сглатывает, — параметры? — Объем талии и бедер, — Юнги цокает языком, закатывая глаза. После небольшой заминки Чимин оглашает свои размеры, а Хосок тем временем сосредоточенно рыщет в принесенных пакетах, вскоре извлекая из одного из них кожаные штаны. Сверившись с названным цифрами, он удовлетворенно хмыкает и, покопавшись еще немного, прибавляет к ним белую, пропускающую свет рубашку и очередную портупею. На этот раз она состоит всего из пары перекрестных ремешков, с прикрепленными на верхней части, где должны располагаться плечи, черными вставками в виде крыльев. Ну, или что-то их напоминающее — Чимин не уверен в правильности пронесшейся в мыслях ассоциации. Парень разглядывает торжественно врученный ему сет, оглаживая кончиками пальцев тонкую полупрозрачную материю. — Эту рубашку шили из тюля? — сморщив нос, изрекает он, прикидывая, как на нем будет смотреться данный лук. — Она будет смотреться на тебе шикарно, — невозмутимо отзывается Юнги, продолжая отбирать понравившиеся кадры. — У тебя красивый тон кожи. Чимин вздрагивает и резко отворачивается, надеясь, что перемену в его лице никто не успел заметить. Но Хосок, словно коршун, выхватывает его широко распахнутые глаза и приоткрытые губы. — Иди, переоденься. Юнги сделает несколько пробных кадров, чтобы я имел представление, как ты выглядишь на снимках, — Хосок щурится, растягивая уголки губ в едкой усмешке. — Надеюсь, эта фотосессия пройдет так же успешно, как и прошлая. Юнги очень тебя хвалил. Кстати, ты же в курсе, что под такие штаны белье надевать категорически воспрещается? Чимин смазано кивает и, втянув голову в плечи, быстро выбегает из комнаты. — Ты такая задница, Хоби. — Но ты все равно меня любишь, — хохочет Хосок.

***

Пока Чимин готовится к съемке, Юнги устанавливает цифровую камеру на штатив, предвкушая реакцию своего ассистента, когда он увидит, что будет сниматься на фоне тех же декораций, что и в прошлый раз. Любопытно, насколько неловко он почувствует себя. Сегодня Чимин выглядит расфокусированным и взволнованным, что отличается от его обычного состояния невозмутимой отстраненности, он даже не дерзит Юнги, когда тот отпускает несколько колких замечаний, и фотограф гадает, какие мысли бродят у него в голове. Чимин выходит из гримерки через полчаса, и Хосок одобрительно присвистывает, довольный представшему глазам зрелищу. Сшитая из нежнейшего шелка рубашка имеет глубокий вырез, выставляя на всеобщее обозрение острые ключицы, темные ореолы сосков явственно проглядываются сквозь прозрачную ткань. Глянцевая кожа облепила стройные ноги, обрисовывая мощные бедра и округлые ягодицы. А портупея прибавляет образу еще большей порочности. — Штаны мне маловаты, — жалуется Чимин, дуя губы, — я едва в них втиснулся. Боюсь, что если вдохну побольше или как-то не так нагнусь, они лопнут по швам. — Я помолюсь за это, — хихикает Хосок. — Хватит капризничать, Чимин, — вмешивается Юнги, пока Чон не отмочил еще какую-нибудь «шутку». — Проходи на площадку. Я хочу, чтобы ты сложил руки за спиной и откинулся на столб. Его хриплый голос источает властность. Слова, произнесенные в совершенно особой, миновской манере, звучат как приказ. Чимин торопится его исполнить, попутно размышляя, последует ли вознаграждение за выказанное послушание. Ощутив прохладу под ногами, он становится на привычное место, там, где для удобства скрывается специальная подкладка. Повернувшись спиной к столбу, Чимин заводит руки, уверенно обхватывая отполированное и покрытое лаком дерево. От этого его грудь выпячивается, изгибаясь колесом, а немногочисленные пуговицы и те расходятся, обнажая другие участки кожи. В животе расползается какое-то щекочущееся чувство, и он замирает, вопросительно приподняв брови, беззвучно спрашивая, правильную ли принял позу. — Стань вполоборота ко мне. Хосок удобно располагается на стуле перед столиком, на котором возвышается компьютер, переводя взгляд с экрана на стоящего впереди парня. — Да, вот так. Очень хорошо, молодец, — ласково хвалит Юнги, припадая к камере. Чимин осторожно вдыхает, опасаясь за рубашку, и впивается взглядом в фотографа. Голос Юнги оказывает на него странное воздействие, заставляя вибрировать каждую клеточку тела. Он выпрямляется, мысленно осыпая себя ругательствами, и ждет дальнейших инструкций. Юнги нравится эта поза — создается впечатление, что Чимин снова закован, но он уже не выглядит таким беззащитным: глаза-полумесяцы прищурены, в них мерцает вызов, губы упрямо надуты, из-за чего кажутся еще более пухлыми и сочными. Юнги замечает легкий, но умело нанесенный макияж, и глушит расползающуюся на губах улыбку. Настроив фокусировку и проверив, как свет софитов падает на лицо Чимина, он быстро подходит к нему и треплет по голове, взбивая волосы, чтобы смотрелось так, будто тот лишь недавно встал с кровати. Все это время ассистент не двигается, смотрит неотрывно и едва заметно хмурит брови. — Хороший мальчик, — тихо добавляет Юнги, внося последний штрих: расстегивает верхнюю пуговицу и слегка раздвигая полы рубашки. — Так-то лучше. Чимин чувствует, как кончики пальцев, слабо царапнув, пробегают по его груди, как продолговатые ладони опускаются на плечи, нежно оглаживая, поправляют одежду. На краткий миг, который по его ощущениям длится слишком долго, он забывает о присутствии Хосока. Наконец, Юнги отрывается от него и возвращается обратно к камере. — А наш Чимин-и — настоящая сирена, — высокий голос Чона вспарывает уплотнившееся пространство, возвращая парня в реальный мир. — Наш? — Юнги делает первую серию снимков и во время паузы косится на Хосока. — Ладно, твой. Твой Чимин-и — просто бомба, я в восторге. — Он не мой. — Неужели? Да он как дрессированная болонка, внимает каждому твоему слову, — фыркает Хосок. — Вот смотри, следственный эксперимент. Чимин, повернись в другую сторону. Парень даже не шелохнулся, лишь бросил настороженный взгляд на фотографа. Хосок снова фыркает, пихая друга в бок. — Твоя очередь. И не забудь похвалить, он от этого прется. — Чимин, сдвинься немного в правую сторону от камеры и, не расцепляя рук, сядь на пол, согнув одну ногу в колене. — Хорошо. Хосок демонстрирует свое коронное «я же говорил» выражение, когда тот сдвигается в нужном направлении и плавно скользит вниз. Все это время его глаза прикованы к лицу Юнги, считывая проступающие эмоции, чтобы быстро исправиться, если он что-то сделает не так. — Идеально. Чимин улыбается так ярко, будто он выиграл в лотерею. — Похоже, тебе удалось его приручить, — шепчет на ухо Хосок, деловито скрещивая руки на груди. — Это ничего не значит, — Юнги возобновляет съемку, стараясь выглядеть не слишком довольным. — Это значит очень многое, — Хосок упорно гнет свою линию, возвращаясь на привычное место за компьютером. — Я знаю, искусство — твоя неизменная любовница, но она не способна согреть постель, в отличие от этого милашки. Но ты и сам об этом задумывался, я прав? — Расстегни рубашку до конца, — Юнги намеренно игнорирует назойливо жужжащего приятеля, решив полностью сконцентрироваться на Чимине. Парень кивает, с готовностью хватаясь за пуговицы. Юнги нравится, что ассистент ему попался без ложной скромности. Впрочем, с таким телом ни о каком стеснении и речи быть не может. Чужие зрачки расширяются, стремительно поглощая радужку. Он облизывает пересохшие губы, когда полы рубашки расходятся в стороны, открывая подрагивающий от напряжения торс. Юнги бойко щелкает затвором. — Теперь сними ее полностью. Хосок прав: Чимин очень исполнительный. В свете софитов его кожа слабо мерцает, сверкая мелкими бусинками пота. Щелк, щелк, щелк. — Ты не устал? Можем взять перерыв, если хочешь, — Юнги отстраняется от объектива и выжидающе смотрит перед собой. — Не надо! — Чимин прикусывает язык, расстроенный тем, что ответ прозвучал излишне громко и поспешно. — Я в порядке. Давай продолжим. Фотограф усмехается, отбрасывая упавшую на глаза челку. — Как скажешь. Повернись ко мне спиной, руками схватись за свисающие цепочки и напряги мускулы. Мне нужен рельеф. Юнги выпускает рваный вдох, с трудом удерживая руки на камере. Он позволяет взгляду очертить бугрящиеся под атласной кожей мышцы и спуститься ниже, в который раз оценив одну из главных достопримечательностей желанного тела. Кожаные штаны плотно стягивали упругую плоть, очерчивая соблазнительную впадинку между ягодицами. — Отлично, замри. Пока Юнги занят работой, Хосок смещает вектор интереса с Чимина на друга. Он всегда отличался проницательностью и умел подмечать скрытые на первый взгляд детали. Вот и сейчас он смотрит, а потом делает окончательный вывод: как бы Юнги не отпирался, язык его тела буквально вопит о желании стянуть с паренька последний элемент одежды и… — Прирожденный саб, — Хосок произносит это достаточно громко, чтобы с уверенностью сказать: «Я был услышан», за что получает один гневный и один растерянный взгляд. Но от своих слов он отказываться не собирается. Хосок достаточно долго варится в этой среде и умеет выявлять чужой потенциал. Чимин определенно имеет склонность и необходимые задатки, ему требуется лишь опытный наставник — тот, кто сможет познакомить его с собственными темными желаниями, при этом не напугав. А для этого нужен немалый уровень доверия. — Ну что ж, мы закончили. Спасибо, Чимин, ты славно поработал сегодня, — Юнги облегченно переводит дыхание и поворачивается к Хосоку. — Оценим результат? Чимин робко идет следом, становясь позади нависших над монитором мужчин. Ему было любопытно, как он выглядит на фотографиях в этой одежде. — Ты превзошел все мои ожидания, — восторженно выдает Хосок, когда снимки Чимина появляются на экране, сменяя друг друга. — Я готов заключить контракт, если ты еще этого хочешь. Чимин переминается с ноги на ногу и обхватывает оголенные торс и грудь руками, чувствуя себя некомфортно, когда все внимание вновь переключается на него. Он переводит взгляд на своего непосредственного начальника, молча спрашивая, стоит ли ему соглашаться, не передумал ли сам Юнги с ним работать. Тот склоняет голову на бок и дарит добродушную усмешку. — Я согласен. — Вот и договорились, — Хосок удовлетворенно хлопает в ладоши, прерывая воцарившуюся идиллию. — На этом моя миссия закончена. До встречи, ребята, увидимся завтра. Он движется к выходу пружинистой походкой и, прежде чем скрыться за дверью, бросает напоследок: — Чимин-и, ты одно из моих лучших вложений. Береги его, Юнги. — Уау, он такой… — Чимин замолкает и разводит руками, не в силах подобрать точную характеристику. — Не волнуйся, ты привыкнешь. Можешь переодеваться, пока штаны безвозвратно не растянулись. Хосок не одобрит порчу имущества. Юнги выразительно кивает на выпирающуюся ширинку и улыбается откровенно гадко, когда щеки Чимина окрашиваются в пунцовый цвет и он снова убегает в уборную, откуда появляется спустя пятнадцать минут. Парень чувствуется себя более защищено в своей мешковатой одежде, поэтому ступает гораздо увереннее. Наряд для фотосета он складывает в аккуратную стопку и оставляет на столике для реквизита. — Я свободен на сегодня? — Думаю, да, — Юнги оборачивает на звук его голоса с каким-то виноватым выражением на красивом лице, будто его поймали с поличным на месте преступлении, и небрежно взмахивает рукой. — Можешь идти. Завтра тяжелый день, поэтому не опаздывай. — Тогда доброй ночи. — Приятных снов, Чимин. Выспись как следует. Чимин улыбается, забавно стукает пятками и шутливо отдает честь. — Есть, сэр! Юнги провожает его задумчивым взглядом, возрождая в памяти сказанные Хосоком слова: «Прирожденный саб», и усмехается собственным мыслям.