Just call me master

— Хо, что здесь забыл мой бывший ассистент? — Юнги хмурит брови, делая акцент на предпоследнем слове, при этом не сводя взгляда с невысокого улыбчивого брюнета, который в эту самую минуту помогает Чимину заносить многочисленные коробки с барахлом Хосока и оборудованием Хичоля. — Ну, наверно потому, что я, в отличие от тебя, удосужился побеспокоиться о самочувствии твоего нынешнего ассистента, — передразнивая друга, тянет Чон. — Если помимо съемки он еще будет занят исполнением своих непосредственных обязанностей, то вскоре выдохнется и отрубится в самый ответственный момент. А мне нужна полная отдача. — Я… мне… как-то в голову не пришло, — Юнги выглядит растерянным — Тупица, — саркастично изрекает Хосок. — И хватит дуться. Ты ничего не потерял, лишившись Сехуна. — Кто тут дуется? — хмыкает фотограф, наблюдая за тем, как Чимин переговаривается со своим предшественником, очевидно, обсуждая организационные вопросы. — Надеюсь, он еще помнит, какой кофе я предпочитаю. — И это меня ты называешь задницей? Не круто. Эй, Чимин-и, ну-ка дуй в ритме танца в гримерку, дальше Сехун разберется сам. Чимин растерянно моргает, будто очнувшись от долго сна, и только замечает, что несколько моделей уже прибыли в студию и, оживленно болтая, направляются во временные владения Хичоля. — Раздевайся, — врезается в него, как только Чимин перешагивает порог гримерки. — И тебе привет, — вздыхает он, неохотно избавляясь от одежды и стараясь не думать о еще двух парах любопытных глаз, которые внимательно за ним наблюдают с другого конца комнаты. — Руки не распускать, а то знаю я тебя. — Не переживай, малыш. Эта опция входит в пакет дополнительных услуг, поэтому без предоплаты тебе ничего не светит, — Хичоль нетерпеливо тянет его за руку, усаживая в свободное кресло. — С каких пор ты стал таким принципиальным? — любопытствует Чимин, всматриваясь в подсвеченное огромным количеством светодиодных лампочек зеркало. — Ах, просто не хочу, чтобы меня отхлестал твой хозяин. Я не любитель подобных игрищ. — Он мне не хозяин, — огрызается парень, мучительно краснея: слова Хичоля и возбудили, и смутили одновременно. Стилист набрасывает черную пелерину на его плечи и примирительно хлопает по плечу. — Ты такой напряженный. Расслабься, конфетка, я же не со зла — обычное дружеское подтрунивание. Тебя тут и пальцем никто не тронет, если, конечно, ты сам не станешь умолять об этом. — Кто-то что-то сказал о мольбах? — вчерашний блондин, на котором Хосок испробовал одну из своих плетей, бесцеремонно влезает в разговор, сверкая голубыми глазами. — Это по моей части. Я Дэн. А это Лу. — Чимин. Приятно познакомиться. — Так это ты мой партнер? Кла-а-ас. Дэн широко улыбается, начиная делиться мыслями о предстоящей съемке, но Чимин его не слушает, потому что погружается в собственные тяжелые думы. Неожиданно в сознание закрадывается мысль: а не совершает ли он ошибку? Пока Хичоль ловко орудует кисточками, нанося консилеры и тональный крем, замазывая синяки от бессонницы, Чимин размышляет о своем решении принять участие в создании каталога и о сопутствующих этому причинах. Из прострации его вытягивает Хичоль, передавая в руки Сехуна, который передает ему очередной вопиющий комплект одежды, состоящий из черных латексных шорт и короткого кожаного корсета, больше напоминающего широкий пояс с завязками. Глубоко вдохнув и сосчитав до десяти, он плетется за ширму, медленно рассыпаясь на части, потому что в последний момент ему торжественно вручили туфли на шпильке. Вопреки опасениям съемка проходит хорошо. Даже очень. Несмотря на то, что Чимин готов волком завыть от ноющей боли в ступнях, не привыкших к высоким каблукам. Но весь дискомфорт с лихвой окупается пронизывающе-ревнивыми взглядами Юнги, которые он то и дело метает в него и Дэна, обнимающего Чимина за сжатую в тиски талию. Последний искренне благодарен ему за это, потому что во время небольших перерывов он использует крепкое тело Дэна как точку опоры, даруя изможденным ногам временную передышку. Юнги не прогадал: смуглая кожа Чимина выгодно контрастирует с белокурой моделью, чья аристократичная бледность служит идеальным фоном. Его высокий рост и широкая линия плеч подчеркивают хрупкость партнера, что придает особое очарование снимкам. — Приготовились, — громко выкрикивает Юнги, безжалостно давя в зародыше растущее чувство злости и раздражения. Чимин бросает недоуменный взгляд из-за плеча, уловив непривычные нотки в голосе фотографа, затем вновь поворачивается спиной к камере. Его лица опять не видно, зато задница выставлена на всеобщее обозрение, потому что коротенькие шорты ничего не скрывают, четко обрисовывая подтянутые ягодицы. Ноги выглядят еще стройнее, благодаря длинным шпилькам, а корсет моделирует силуэт, добавляя пикантности. Дэн по-хозяйски располагает ладони на тонкой талии и призывно смотрит в камеру. Юнги снова хмурится. Обычно он без особых проблем делает такие снимки, но лицезреть Чимина в одежде, открывающей доступ к телу, и чужие руки на нем просто невыносимо. Внезапно обнаруженные собственнические чувства в отношении своего ассистента выводят из себя. Щелкая затвором, Юнги продолжает мрачно размышлять, старательно вдалбливая в затуманенный ревностью мозг, что Чимин не принадлежит ему, что Юнги не следует думать о нем в таком ключе, что это может закончиться не самым лучшим образом. И дело не только в том, что он не в Теме и понятия не имеет о том, что значит «играть». Все гораздо, гораздо сложнее. — Неплохо! Но можно лучше, — вклинивается Хосок, деловито проходя на площадку, чтобы внести свои коррективы в сцену. Он коротко переговаривается с моделями, затем равняется с Юнги и удовлетворенно кивает. Когда фотограф вновь акцентирует внимание на объектах съемки, то ощущает трудно контролируемое желание как следует зарядить Хосоку между глаз, но сдерживается, так как смутно догадывается, что тот сделал это намеренно. Плотоядно усмехнувшись, Дэн смещает ладони, впиваясь пальцами в обольстительную задницу, и притягивает парня к себе, буквально вжимая в свои бедра. Чимин, к вящей радости Юнги, не выказывает удовольствия от подобной близости. Пытаясь отодвинуться, он вскидывает руки, упираясь в обнаженную грудь второго натурщика, и с вызовом приподнимает подбородок. Скрипя зубами, фотограф делает серию снимков, неохотно признавая, что кадры получились прекрасные. Дэн импровизирует, Чимин умело ему подыгрывает, и сознание Юнги постепенно проясняется: ничего в поведении и в лице юноши не говорит о том, что ему приятны прикосновения Дэна, и впервые за съемку его не одолевает эрекция, что свидетельствует в пользу Юнги. — Последний кадр на сегодня. Все свободны. Чимин с облегчением выдыхает, отстраняясь от своего партнера, и вымученно улыбнувшись, направляется к Юнги, предварительно скинув каблуки. — Знаешь, за это время я понял, что в работе модели нет ничего крутого: в основном позирование состоит из длинных и нудных отрезков времени, и это реально выматывает, — он театрально закатывает глаза и уже тише продолжает, — я не знал, что Дэн так поступит. Хосок-ши сказал ему добавить страсти, вот и… — Все в порядке, — Юнги усмехается, подталкивая Чимина в сторону гримерки. — Одевайся. Поговорим позже. Когда на площадке остаются только он и Хосок, Юнги высвобождает свой гнев. — Какого хрена, Хо? Почему бы тебе не заняться своими делами и не предоставить мне возможность делать свою работу так, как я считаю нужным. — Ты не мог бы выражаться чуточку яснее? Просто я никак не пойму, в чем так сильно провинился. Хосок невинно округляет глаза и хлопает ресницами. — А кто сказал бледнолицему добавить страсти? Учти, эта задница слишком хороша для него, так что пусть держится от нее подальше. — Наконец-то, я вижу отголоски прежнего Юнги. Спешу заверить, что тебе не о чем беспокоиться. Возможно, Дэн и выглядит топом, но в постели он тот, кто сам подставляет филейную часть, а не метит в нее, — Хосок пышет самодовольством, смеряя друга снисходительным взглядом. — Пора бы тебе перестать ходить вокруг да около. — И что это должно значить? Юнги напоминает ощетинившегося кота. Он излучает волны недовольства, намереваясь силой мысли прожечь в Хосоке дыру. — Парнишка явно тобой увлечен. Ты тоже его хочешь. Так в чем проблема? Да он не сведущ в Теме и не знает, как далеко готов зайти, но ему любопытно, и он не сбежал после всего, что здесь увидел, а это уже хороший знак. — Подбиваешь меня податься к нему в няньки? — Послушай, тебе прекрасно известно, какие опасности таит в себе наш мир. Ты пробудил в нем интерес, и если отвернешься от него сейчас, нет никаких гарантий, что он не решит попробовать это в дальнейшем и ему повезет с домом. Юнги поджимает губы, испугавшись подобной перспективы, но все равно продолжает спорить. Он не уверен, с какой целью. Не исключено, что ему просто нужны веские оправдания желанию затащить Чимина в свою постель, чтобы не мучиться потом от угрызений совести. Он открывает рот, чтобы озвучить очередной «веский» довод в свою защиту, но Хосок бесцеремонно его прерывает. — Хватит юлить, ты всегда был человеком, который смотрит правде в глаза, какой бы она ни была. И я не идиот, поэтому знаю, что между вами что-то произошло. Он уже твой, да и ты сам не слабо в него влип. — В этом и кроется опасность, — Юнги запускает руку в волосы, топорща выбеленные пряди. Хосок отвечает понимающим взглядом. — В обществе принято думать, что домы владеют ситуацией, а сабы безоговорочно им подчиняются. На деле же именно мы выступаем в роли рабов. На нас лежит вся работа, и мы обязаны сделать так, чтобы сабы получили те ощущения, которые им нужны, иначе мы докажем свою несостоятельность и тем самым потерпим крах. — Незавидная у нас участь, да? — хрипло смеется Юнги, но резко замолкает, когда видит мнущегося в дверях гримерки Чимина. На нем та же мешковатая одежда, которая надежно скрывает дарованные природой и бережно взлелеянные парнем богатства. Хосок растягивает губы в приторной улыбке и, прежде чем попрощаться, наклоняется к Юнги, прошептав на ухо: — Ты не обязан мне ничего рассказывать, хотя я бы хотел услышать каждую грязную подробность и детальное описание того, как выглядит его задница, если ее хорошенько разогреть. Юнги качает головой, наблюдая, как друг пружинистой походкой идет к выходу и, послав воздушный поцелуй, скрывается из вида. — Ты торопишься, Чимин? — Нет, я… — Хорошо. Тогда запри дверь и следуй за мной.